Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Магадан
Хабаровск
Южно-­Сахалинск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Наше дело — уголь, сталь и руда

Наше дело — уголь, сталь и руда

Почему Эльгинское угольное месторождение уже сейчас можно считать территорией опережающего развития на Дальнем Востоке? Поможет ли освоение месторождения выйти из кризиса компании «Мечел»? О механизмах финансовой стабилизации горно-металлургического холдинга и участии в дальневосточных инвестиционных проектах в интервью EastRussia.ru рассказал генеральный директор ОАО «Мечел» Олег Коржов.

- Олег Викторович, правительство не смогло решить вопрос помощи компании за счет бюджетных средств, и наиболее вероятный сценарий — эмиссия облигаций. Какие последствия для «Мечела» это повлечет? Рассматривались ли еще какие-то варианты спасения?

- Сейчас еще рано ставить точку — обсуждение возможных мер поддержки продолжается, рассматриваются самые разные пути стабилизации финансового положения компании. Эмиссия конвертируемых облигаций — наиболее приемлемый вариант для всех участников, так как он не предусматривает трат бюджетных денег и позволяет компании реструктурировать долговую нагрузку таким образом, чтобы «Мечел» мог и эффективно работать и выплачивать долг.

Еще один вариант, который рассматривался, — продажа РЖД 321-километровой железной дороги от БАМа до Эльгинского месторождения. Эта железная дорога могла бы стать профильным активом для РЖД. Они инвестируют в модернизацию БАМа и Транссиба, а Эльга делает этот восточный участок БАМа окупаемым. Если сделка будет реализована, она сможет радикально изменить ситуацию с долговой нагрузкой компании. Идет активный процесс обсуждения, есть и другие варианты.

- Отвечая на вопрос о том, каким в этом случае могло бы быть решение проблемы, министр промышленности РФ Д. Мантуров сказал, что можно было бы привлечь стратегические инвестиции компаний из Восточной Азии, например китайские. Рассматривается ли такой вариант? И если да, то есть ли зарубежные компании, которым интересно такое стратегическое партнерство?

- Да, мы рассматриваем вариант привлечения стратегического инвестора в Эльгинское месторождение. Это главный инвестиционный проект «Мечела», крупнейшее месторождение высококачественных коксующихся углей в России с запасами 2,2 млрд тонн. Оно расположено в Южной Якутии и обладает уникальным географическим преимуществом на угольном рынке стран АТР из-за короткого транспортного плеча до дальневосточных портов.

Поэтому, конечно, крупнейшие азиатские металлургические компании заинтересованы во вхождении в проект — он позволит им обеспечить собственное производство углем на десятилетия вперед. Мы пока не начинали активный маркетинг проекта, но находимся на низком старте. Могу сказать, что уже на этом этапе есть целый ряд интересантов из Юго-Восточной Азии и других регионов. Прошлой осенью ВЭБ одобрил выделение 2,5 млрд долларов кредита на развитие проекта — теперь, когда у нас есть финансирование, это совершенно новая инвестиционная история, которая интересна фактически всем крупнейшим сталепроизводителям региона.

- Какова будет дальнейшая стратегия развития компании, на какое возможное направление бизнеса вы будете делать упор, возможно, поможет дальнейшая разработка Эльгинского месторождения? Как оцениваются запасы месторождения? Рассматривали ли варианты продажи части проекта «Эльгауголь»?

- «Мечел» — горнометаллургическая компания. Эльгинское месторождение действительно является главным элементом нашей стратегии развития — в перспективе его разработка позволит компании войти в тройку крупнейших производителей углей для металлургии в мире.

Второе направление развития — металлургия с высокой добавленной стоимостью. В прошлом году мы запустили на Челябинском металлургическом комбинате универсальный рельсобалочный стан, способный производить 100-метровые рельсы для высокоскоростных магистралей. После его выхода на полную мощность мы рассчитываем поставлять РЖД до 400000 тонн рельсов ежегодно. Также «Мечел» — крупнейший производитель метизов в России и один из крупнейших — арматуры и спецсталей. Мы планируем сохранять лидирующие позиции в этих сегментах.

- Как получилось, что частная компания, вкладывавшая огромные средства в инфраструктурный проект, в частности в железнодорожную ветку к месторождению Якутии, без которой разработка месторождения была бы невозможной, не нашла поддержки для выхода из сложной ситуации ни у крупнейшей монополии РЖД, ни у государства, которые должны были создавать условия для развития инфраструктуры?

- Сейчас переговоры о мерах поддержки «Мечела» продолжаются, поэтому говорить о том, что помощи нет, неправильно. В процессе задействованы лучшие эксперты правительства, прорабатываются десятки различных схем. Финальных решений еще не принято, но работа в этом направлении ведется капитальная, поэтому мы никак не можем сказать, что нас бросили в трудной ситуации.

Безусловно, инфраструктура в абсолютном большинстве стран возводится за счет государства или фондируется специальными институтами. Но, к сожалению, в российской экономике нет инструмента привлечения денег на долгосрочные проекты. Мы начали разрабатывать Эльгинский проект в 2008 году, а первые миллионы тонн концентрата пройдут на рынок в 2018 году — таким образом, для окупаемости необходимо финансирование минимум на 13-15 лет, а в России такие деньги на рынке привлечь невозможно. Наш крупнейший конкурент, австралийская BHP Billiton, недавно разместила облигации под 2-5% годовых, а наша средняя ставка по долговому портфелю в 2013 году была 9,1% годовых. Логично, что они имеют значительное конкурентное преимущество только по стоимости капитала, если бы мы могли привлекать финансирование в два-три раза дешевле, у нас бы сейчас не было ни тени проблем с долгами. Но это уже вопросы национального масштаба и государственной политики в области банковской системы. Наше дело — уголь, сталь и руда.

- Повлияли ли проблемы компании с долговыми обязательствами на ее социальную политику: сокращение персонала, оплату труда и поддержку социальных программ?

- Нет, не повлияли. Из-за плохой рыночной конъюнктуры мы остановили нашу угольную компанию Bluestone в США, но в 2014 году мы не планируем сокращений персонала в России.

- Кризис перепроизводства, значительная волатильность цен на сырье, в частности на уголь и металлы, в мире, не являются ли факторами неопределенности для построения дальнейших планов компании? И существуют ли варианты развития компании в случае большого падения мировых цен на сырье?

- Катастрофическое падение мировых цен на сырье уже произошло — цены на коксующийся уголь находятся на семилетнем минимуме. Тем не менее, рынок верит в восстановление, австралийские производители не закрывают активы, несмотря на убытки.

Спрос на уголь в долгосрочной перспективе будет только расти, главным локомотивом будет Азия (80% мирового потребления). Аналитики ожидают, что потребление в Азии вырастет в следующие 10 лет с 250 до 350 млн тонн коксующегося угля.

Предприятия «Мечела» расположены максимально выгодно для выхода на китайский рынок. Мы ведем активную работу в этом направлении: в 2013 году поставки «Мечела» составляли 7,5% от всего китайского импорта металлургического угля. Причем даже при сегодняшних рекордно низких ценах «Мечел» приносит прибыль.

По данным агентства АМЕ, «Якутуголь» находится на 6 месте по рентабельности в мире, «Южный Кузбасс» — на 15-м, а Эльга после запуска первой очереди будет на 7-м месте по этому показателю из 66 крупнейших предприятий мира.

Запуск Эльги в 2017 году позволит нам значительно улучшить финансовый результат — это будет один из самых эффективных угольных проектов во всем мире. Таким образом, при любой ценовой конъюнктуре мы планируем оставаться в числе лидеров.

- Каким образом могут помочь скорейшему выходу из кризиса компании логистическое направление и дальнейшее развитие портов Посьет и Ванино?

- Посьет и Ванино — гарантии транспортной безопасности «Мечела». С выходом Эльгинского месторождения на полную мощность мы значительно увеличим объемы поставок через дальневосточные порты. Мы уже увеличили мощность порта Посьет до 7 млн тонн в год, он уже переваливает на 25% больше грузов, чем год назад. С момента как мы получили доступ к порту Ванино, там рост составил более 30%.

Если Эльга в 2018 году будет давать 8 млн тонн готовой продукции, для нас жизненно важно иметь возможность доставить их покупателям. Азия уже сейчас занимает 75% в структуре наших экспортных продаж, и эта доля будет расти.

- Каким образом складываются взаимоотношения руководства компании с региональными властями Дальневосточных регионов, в которых работает компания?

- У нас конструктивные рабочие взаимоотношения с региональными властями на всех уровнях. Нам приятно, что в регионах высоко оценивают наши проекты, такие как строительство Эльгинского угольного комплекса, реконструкция порта Посьет, также высоко оценивается наше участие в Ванино. Руководители регионов понимают и разделяют проблему финансовой стабилизации, которая стоит сейчас перед компанией. Мы чувствуем их поддержку, за что хочу сказать им большое спасибо.

- Не будут ли использованы новые подходы к развитию Дальнего Востока, в частности ТОРы, к выводу компании «Мечел» из кризисной ситуации?

- Эльгинский проект сам по себе создает территорию опережающего развития — в глухой тайге, где на несколько сотен километров вокруг нет ни следа цивилизации, возводится огромный горнодобывающий комплекс с поселком на 3000 человек. Это будет новый угольный бассейн, подобный Кузбассу или Донбассу, помимо конкретного участка, который мы сейчас разрабатываем, там есть богатейшие запасы угля, прогнозные запасы которых превышают 40 млрд тонн, есть месторождения железной руды, других полезных ископаемых — почти вся таблица Менделеева.

Еще при планировании БАМа был вариант построить дорогу таким образом, чтобы она проходила через Эльгу и окружающие ее несметные богатства. Стратегия угольной промышленности РФ подразумевает, что центр российской угледобычи сместится в Восточную Сибирь — именно за счет Эльгинского месторождения и тувинских проектов. Но если ветку Кызыл-Курагино, которая должна открыть угольные запасы Тывы, еще даже не начали строить, то железная дорога к Эльге уже готова.

Новый горнорудный кластер вокруг Эльги однозначно будет. Будет ли решение развивать его именно как ТОР или будут применены иные механизмы, мы пока сказать не можем.

- Не станут ли взаимоотношения государства и компании «Мечел» не самым лучшим примером для иностранных инвесторов, приходящих в Россию?

- Мы считаем, что наши взаимоотношения с государством как раз являются примером для иностранных инвесторов. Проекты «Мечела» реализуются в русле государственной политики — через Эльгинское месторождение мы развиваем Сибирь и Дальний Восток, создаем тысячи новых рабочих мест. Наш новый рельсобалочный стан позволит РЖД отказаться от импорта японских и австрийских рельсов — наши теперь ничуть не хуже. Мы укрепляем отношения с азиатскими странами — сейчас это наши основные потребители. Российский уголь в АТР конкурентоспособнее американского и канадского — мы уверенно тесним наших конкурентов на мировом рынке. Поэтому тут мы не видим каких-то негативных примеров, скорее наоборот.