Что ждет россыпную золотодобычу: дефицит сырья, бюрократия и кадровый голод, или новые возможности для экономики?
Форум «Россыпное золото России 2025», прошедший в Хабаровске, стал площадкой для разговора о будущем одной из самых традиционных и одновременно уязвимых сфер отечественной золотодобычи. Добыча россыпного золота более демократична по сравнению с извлечением коренного драгметалла: требует в разы меньше затрат на старте, хотя отрасль достаточно жестко регулируется законодательством, все же отличается гибкостью и весомостью вклада в государственную казну. Однако сейчас россыпная золотодобыча оказалась в кольце проблем — от истощения ресурсной базы до забюрократизированности и неочевидности законодательных решений особенно в плане вовлечения в оборот так называемых техногенных «месторождений».
Тематическое фото. автор/источник: Phawat/Shutterstock По данным Федерального агентства по недропользованию (Роснедра), уровень добычи россыпного золота в последние годы держится на стабильной отметке 75–85 тонн в год. Иллюстрируя значимость этой разновидности добычи драгметалла, Олег Казанов, руководитель Федерального агентства по недропользованию (Роснедра) привел такие данные: в 2024 году из 25 млрд рублей, которые государство получило по итогам аукционов, около 9 млрд приходится на россыпное золото. Эта сумма почти равна поступлениям от остальных твердых полезных ископаемых.
Изображение: Роснедра
«Как это ни парадоксально, это почти в 2 раза выше, чем мы получаем от поступлений по углеводородному сырью. Есть объяснение, что углеводородное сырье, почти все перспективные объекты, за исключением небольшой группы переданы уже недропользователям, тем не менее факт налицо» — отметил Олег Казанов.
Что же до сравнительно ровной динамики добычи, то это «плато» во многом объясняется не открытием новых месторождений, а доразведкой и доработкой действующих участков.
Данные: Роснедра. * - предварительные данные
Обеспеченность отрасли запасами — всего на 14–15 лет вперед, и в любом другом виде сырья такой горизонт вызывал бы тревогу, но специфика россыпей в том, что цикл воспроизводства запасов здесь быстрее. Тем не менее, эксперты отмечают: все чаще прирост обеспечивается не свежими открытиями, а уточнением данных по уже работающим участкам.
«Мы практически все разобрали, сейчас начинаем выбирать остатки», — признал руководитель Роснедр Олег Казанов, отмечая, что в геологоразведке на россыпи все меньше «чистых находок».
Он привел актуальные данные по динамике выданных лицензий. Их прирост в основном шел с 2016 года за счет поисковых «П»-лицензий, активно выдаваемых по заявительному принципу. Бурный рост их выдачи мог бы иллюстрировать успешность отрасли, но есть и другая сторона — в россыпную добычу пришло много недобросовестных недропользователей. Глава Роснедр оценил их количество в примерно 20% от общего числа золотодобытчиков, занимающихся россыпями.
Инфографика: Роснедра
— Болевая точка абсолютно ясна, — отметил Казанов. — У нас огромное количество лицензий. И часть из них, с точки зрения государства не всегда эффективно используется. С другой стороны, они создают значительную нагрузку на экологическую среду, и люди жалуются, что добыча золота, в том числе незаконная добыча золота, ухудшает качество жизни. Это и есть основная болевая точка, и это бросает тень на взаимодействие общества и недропользователей. Так быть не должно. Мы, конечно, с этим будем бороться.
При этом в некоторых и отнюдь не единичных случаях поисковые лицензии превращаются в товар для перепродажи. Нередко фирмы-«однодневки» блокируют работу настоящих добытчиков, требуя выкупить у них участок. В результате добросовестные предприятия сталкиваются с дефицитом доступных территорий для геологоразведки и добычи, а сами лицензии превращаются в инструмент спекуляции.
«Мы видим, что поисковые лицензии, выданные по заявительному принципу, приобрели статус высоколиквидных ценных бумаг и стали источником многочисленных нарушений природоохранного законодательства, — подчеркнул Николай Юдаков, председатель правления артели старателей «Восток», заместитель председателя Союза старателей России. — То есть фирмы-однодневки, получают лицензии, сидят на них, потом в процессе переговоров просят денег за эти лицензии, куда они вообще не заходили.
Предлагаем продолжить выдачу поисковых лицензий по заявительному принципу, но выдавать их, как ранее предлагал Союз старателей России, только действующим золотодобывающим предприятиям».
Управой на таких недропользователей может стать анонсированная Олегом Казановым новая автоматизированная система учета и выполнения лицензионных соглашений. Она будет отслеживать не только выполнение прямых условий лицензии: сроки запуска, сроки проектирования, сроки предоставления объектов на государственную экспертизу, но там будут анализы вторичных лицензионных условий: то есть объемов, сроков и видов работ, заложенных в проекты для геологоразведки, и в календарный план отработки месторождений.
«Мы будем в режиме онлайн видеть все лицензионные нарушения, и отсутствие отчетности является одним из лицензионных нарушений, коллеги, — указал глава Роснедр. — И оно будет воспринято в качестве такового, и не хотелось бы доводить дело до досрочного прекращения права пользования недрами. В свою очередь, со стороны Роснедр мы в значительной степени упрощаем систему государственной геологической отчетности и уводим из нее те моменты, которые не являются предметами контроля».
Оксюморон техногенных месторождений
Отдельной темой форума стала судьба техногенных россыпей — отвалов, где десятилетия назад оставались значительные объемы золота из-за несовершенства технологий. По оценкам Минприроды, их совокупный потенциал в России может достигать 10 тысяч тонн.
Сенатор от Магаданской области Анатолий Широков напомнил, что метод разведочно-эксплуатационных полигонов (РЭП), применявшийся на Колыме до 1990-х годов, доказал свою эффективность: почти половина добычи россыпного золота региона тогда приходилась именно на техногенные объекты. Сегодня же их освоение фактически заблокировано.
Согласно действующим правилам, каждый техногенный отвал должен оформляться как полноценное месторождение с проведением дорогостоящей геологоразведки и экспертизы запасов. В результате бизнес не готов вкладываться в трехлетние бюрократические процедуры, а государство теряет потенциальные доходы.
«Недропользователи обращаются к регулятору с одной просьбой — дайте поработать. Тогда и золото государство получит, и налоги, и рабочие места», — подчеркнул сенатор.
Он отметил, что к преимуществам техногенных объектов относится их расположение в районах с развитой промышленной инфраструктурой, наличие перерабатывающих мощностей поблизости, меньший коэффициент мощных работ, а также мобильность и доступность технологий. По его словам, только на Колыме можно увеличить количество добываемого металла на 30%, а это — 4−5 тонн в год. Дополнительные поступления в бюджет Магаданской области ежегодно могут составить до 8 млрд рублей.
Тематическое фото. автор/источник: LETOPISEC/Shutterstock
«Хотел бы предложить следующее: четко, нормативно определить понятие «техноген» — что это такое?! Нам говорят: “Но ведь есть же определение «техногенное месторождение”. Коллеги, давайте вспомним все учения о россыпях и поймем, что никаким месторождением техногенные объекты не являются. Нам необходимо нормативно понять, что это такое и разработать методики как с ними работать», — резюмировал сенатор.
Эту позицию поддержал и заместитель председателя Союза старателей России Николай Юдаков: по его словам, отсутствие нормативной базы по техногенным россыпям — одна из ключевых проблем отрасли. Он предложил разрешить недропользователям самим устанавливать нижние кондиции и вести оперативный учет добычи без обязательной госэкспертизы запасов.
Оглашая весь список
Указывают золотодобытчики и на несостыковку действий различных надзорных и регуляторных органов. Так, купив лицензию на поиск и геологоразведку, добросовестный недропользователь лишь постфактум может узнать, что участок находится на территории с особо защищенными участками леса — ОЗУ, где отработка месторождения рассыпного золота запрещена. И тогда такой добытчик встает перед выбором — что нарушить: условия и сроки лицензии, или попасть на штраф, а то и на скамью подсудимых за рубку деревьев. При этом существует распоряжение правительства Российской Федерации №1084, которое разрешает возведение на таких участках капитальных объектов, таких, например, как линии электропередачи, гидротехнические сооружения и другие. То есть капитальные сооружения можно, разрабатывать россыпи — нельзя.
Отдельной строкой — соблюдение экологических норм, рекультивация земель и компенсационное лесовосстановление, кадровый голод и длительность согласований… И это далеко неполный список проблемных вопросов, которые задают разработчики россыпных месторождений. В итоге, по данным Роснедр, успешными, то есть получившими положительный результат являются всего 22% из выданных лицензий.
На еще одну – может не самую явную — проблему указал геолог с полувековым стажем Владимир Галкин «Раньше в каждой структуре — от Стройбанка до налоговой — сидели люди с профильным образованием, с которыми можно было говорить на одном языке. Сейчас же законы пишут и решения принимают люди, которые в производстве ни дня не работали. После 1991 года геология как отрасль обрушилась. Государственное финансирование исчезло, практики для молодых специалистов не было почти двадцать лет. В итоге целое поколение оказалось потерянным: люди с дипломами не стали профессионалами, потому что добывающие предприятия их не брали, негде было получить опыт. Поэтому сегодня мы имеем перекос: либо геологи за 50, либо молодые около 30 лет, а середины практически нет».
Региональная перспектива: взгляд из Хабаровска
Для Хабаровского края, где форум и проходил, тема россыпного золота имеет особое значение. Из 47 горнодобывающих предприятий региона 35 занимаются именно россыпями. В отрасли занято около 2000 человек, и, хотя доля россыпной добычи в крае снизилась с 17% в 2021 году до 14% в 2024-м, она остается важным элементом экономики.
Министр природных ресурсов региона Александр Леонтьев подчеркнул: снижение доли связано с истощением песков и падением содержания металла. Решение он видит в развитии геологоразведки и вовлечении в оборот отходов и хвостохранилищ.
Губернатор Дмитрий Демешин в интервью отметил, что край в 2024 году побил рекорд по добыче золота — более 28 тонн, а в 2025-м рассчитывает выйти на 32,5 тонны.
Дмитрий Демешин на запуске второй очереди АГМК. автор/источник фото: Антон Шевченко/пресс-служба правительства Хабаровского края
В перспективе регион делает ставку на расширение переработки: на территории уже работает уникальный Амурский гидрометаллургический комбинат, и обсуждается проект аффинажного завода.
«Это позволит нам не загружать логистику по всей стране, потому что мы знаем, что ближайшие аффинажные заводы находятся на территории Сибирского федерального округа, — отметил Дмитрий Демешин, общаясь с журналистами. — Есть уже несколько заинтересованных инвесторов. Поскольку все-таки это конкурсные условия предоставления, мы всем крупным игрокам здесь на территории даем возможность поучаствовать: это и «Полюс», это и Highland Gold, «Полиметалл» … Мы предоставили им возможность представить свои проекты. Минвостокразвития занимается сейчас отбором этих заявок. Мы рассчитываем, что в перспективе ближайших двух-трех лет предприятие может быть запущено, с учетом достаточно высокой степени роста отрасли и наблюдаемой динамики».
Картина, которую очертил форум, противоречива. С одной стороны, добыча россыпного золота остается стабильной и продолжает приносить бюджету миллиарды рублей налогов и платежей. С другой — отрасль сталкивается с законодательными барьерами на освоение техногенных россыпей, бюрократизация и спекуляциями с лицензиями.
При этом потенциал решения проблем существует. Вовлечение техногенных месторождений может дать стране тонны золота и тысячи рабочих мест. Однако для этого необходимо изменить нормативную базу и выстроить баланс интересов государства, бизнеса и регионов.
текст: Алексей Збарский