Аналитики: единственной убыточной отраслью в 2024 году станет угольная

— Михаил Евгеньевич, когда звучит формулировка «новый промышленно-транспортный каркас», у людей закономерно возникает скепсис: Транссиб, БАМ, порты и ресурсные базы строились десятилетиями. Что принципиально нового вкладывается в это понятие сегодня? Старый каркас не работал или его не было?

— Речь идет о регионе с огромными территориями. В сравнении с Центральной Россией или Центральным Китаем плотность инфраструктуры и промышленного освоения здесь гораздо ниже. Мы не говорим, что каркаса — хребта, в понимании обывателя, — не было. Он есть. Но хотелось бы, чтобы на этом хребте нарастало «мясо», чтобы появилась действительно плотная транспортная и промышленная инфраструктура.

Транссиб, БАМ, порты Арктики и Дальнего Востока — это действительно каркас, который формировался многие десятилетия. Никто не ставит под сомнение его значение. При этом мы сейчас говорим об усилении кооперации предприятий, о повышении производительности труда на принципиально новом технологическом уровне, о создании высокотехнологичных производств, которые позволяют развивать цепочки создания стоимости в России и занимать новые ниши на мировом и отечественном рынках. То есть перед нами стоит задача объединить транспортный каркас с производственными центрами, масштабировав практику развития минерально-сырьевых центров.

Здесь мы говорим, например, о производстве продуктов питания в регионе. Это характерный пример приземления экономического роста на территории Дальнего Востока. Но речь ведь не только о продовольствии. Металлоконструкции выгоднее делать на месте. Производство строительных материалов — на Дальнем Востоке традиционный дефицит, особенно с учетом развернувшихся строек, и материалы приходится завозить с дополнительными транспортными издержками.

Поэтому первая составляющая — стимулирование местного экономического роста. Вторая — принципиально иное качество экономики и промышленного развития, связанное с глубокой переработкой: от добычи твердых полезных ископаемых, например, меди, до химической промышленности и других секторов.

Если посмотреть на транспортную часть — появилась частная Тихоокеанская железная дорога. В стратегию заложены магистрали вроде Нижний Бестях — Магадан, развиваются приморские проекты для расширения взаимодействия с Китаем — «Приморье-1» и «Приморье-2». Они формируют принципиально другой уровень связанности региона, открывают новые направления и стимулируют появление производств.

Новый каркас опирается на фундамент, созданный ранее, но кардинально отличается по составу производств и географии маршрутов. Сюда же относится трансарктический транспортный коридор. Раньше говорили «Севморпуть», потом «Большой Севморпуть», но идея шире северного завоза и вывоза сырья. Речь идет о глобальном транзитном коридоре. Сначала его раскачивает российская добыча, а затем подключаются зарубежные партнеры, проявляющие предметный интерес: китайские компании работают на маршруте уже четыре года, корейские рассчитывают к 2030 году выйти на многомиллионные объемы перевозок. Когда в дополнение к БАМу и Транссибу заработает регулярный морской коридор с международным транзитом, транспортная система получит совершенно другое качество.

— Логистику на восточном направлении серьезно лихорадит: провозная способность магистралей отстает от портовых мощностей, уголь конкурирует с контейнерами. Не приведет ли запуск новых веток вроде Тихоокеанской железной дороги к тому, что расшивка одного «бутылочного горлышка» просто перенесет затор в другое место?

— Я не вижу здесь неразрешимой проблемы — ни с экономической, ни с инфраструктурной точки зрения.

Во-первых, уже сегодня реализуются схемы с обратной загрузкой: в восточном направлении везут уголь, а в обратном — контейнеры, в том числе с использованием специализированных полувагонов.

Во-вторых, диспропорции грузопотоков — нормальная мировая практика, а не сугубо дальневосточная специфика. Та же торговля по линии Китай — Европа крайне разбалансирована: гигантский объем товаров идет из Азии, обратно — несоизмеримо меньше, и операторам приходится гонять порожний подвижной состав. С восстановлением полноценного международного транзита объемы обратной загрузки будут нарастать. Нынешние сложности носят временный характер.

— Декларируется, что инфраструктура строится ради развития собственной переработки. Но какие секторы способны производить конкурентоспособную продукцию на Дальнем Востоке без вечных преференций ТОР и бюджетных субсидий?

— Еще раз уточню, что стимулирует переработку внутри региона синергия промышленности и инфраструктуры, которая снижает операционные издержки, а близость к портам и рынкам АТР оптимизирует логистические издержки. Преференциальные режимы, комплексные меры государственной поддержки — это не «костыли», это стратегический инвестиционный инструмент. Его главная цель — не субсидировать убыточность на всем жизненном цикле проекта, а стимулировать запуск новых производств. То есть такие меры компенсируют стартовый макроэкономический барьер.

И вот здесь мы подходим к главному — эффектам от преференций. Это стимулирование инвестиционного спроса и формирование экономической отдачи на эксплуатационной стадии. После того как налоговые каникулы заканчиваются, а предприятие выходит на полную мощность, включается эффект мультипликатора, который и обеспечивает экономическую устойчивость и бюджетную стабильность. Например, газохимический кластер или металлургический завод никогда не работает в вакууме. Ему нужны сервисные компании, логистические хабы, IT-сектор, строительные подряды. Вокруг одного крупного предприятия, запущенного благодаря преференциям, вырастает пояс из малых и средних предприятий (МСП).

Мы детально просчитывали газохимию: этот бизнес здесь очень эффективен. Складывается короткое логистическое плечо доставки готовой продукции до рынков сбыта, отличная себестоимость за счет собственной сырьевой базы и доступа к электроэнергии, как в Амурской области. Главное — сохранять эти базовые факторы производства конкурентоспособными. Тарифы на электроэнергию не должны резко расти, запас ценового преимущества необходимо сохранять.

Следующее направление — специализированное сельское хозяйство с глубокой переработкой, в первую очередь — это соя. В Амурской области скоро заработает проект, нацеленный на переработку более миллиона тонн в год.

Еще один сектор — IT. На Дальнем Востоке он пока не масштабен, но мобилен и не имеет жестких физических ограничений при наличии глубокой специализации. В макрорегионе есть команды и компании, которые успешно работали и встраивались в рынки Китая и Японии. Якутия делает большую ставку на креативные индустрии и технологии, и эта модель доказала состоятельность.

Далее — наши ресурсные гиганты: Баимское месторождение, Малмыж и весь блок твердых полезных ископаемых. По всему миру взрывными темпами строятся центры обработки данных, которым требуются огромные объемы меди и сопутствующих металлов хорошего качества. Когда медь на мировом рынке подскакивает в цене в разы, уход в следующий передел рентабелен сам по себе и не требует искусственных мер господдержки.

Единого рецепта для всего макрорегиона не будет: субъекты слишком разные. В каждом регионе должен сложиться собственный конкурентоспособный торгуемый сектор — производящий продукцию с высокой добавленной стоимостью на внешний рынок, будь то регионы России или зарубежные страны. Когда доля такой диверсифицированной торгуемой экономики превысит 30–50%, можно будет говорить об устойчивом региональном развитии. Тот же Сахалин пока остается выраженным монорегионом, но и пытаться выпускать все подряд — от стиральных машин до сложной техники — бессмысленно. Необходима концентрация на отраслях, оправданных структурой занятости.

— Развитие энергоемких производств и расширение железных дорог упираются в энергодефицит. Атомные станции в Приморье и Хабаровском крае появятся ближе к рубежу 2030–2040-х годов. Как математическая модель балансирует энергосистему в этот промежуток, и не остановит ли нехватка мощностей запуск производств?

— Дефицита, который парализует развитие, произойти не должно — для предотвращения подобных перекосов и применяется планирование.

Не нужно сводить весь баланс исключительно к атомной генерации. В Генеральной схеме заложена достаточная диверсификация по видам источников энергии. Стоит четкая задача — ликвидировать дефицит мощности к началу 2030-х годов, и это не означает ожидания исключительно крупных атомных блоков сороковых годов. Атомная генерация займет свое место там, где она просчитана и экономически эффективна.

У Востокгосплана есть детальная расчетная модель по регионам, оценивающая прирост спроса на электроэнергию. Мы сопоставляем пообъектные графики: смотрим динамику потребности конкретных строящихся предприятий и синхронизируем с ними планы по вводу генерирующих и электросетевых мощностей.

— И еще немного про цифровые модели: Востокгосплан запустил систему мониторинга северного завоза. Что показала реальная практика прохождения грузов по речным и арктическим маршрутам: где вскрылись главные скрытые издержки и удается ли за счет прозрачности сбивать логистическую наценку для северян?

— Моделирование, которое мы провели, вскрыло узкие места, о которых раньше только догадывались. Оно позволило рассчитать потребность в речных и морских судах, чтобы оптимизировать завоз, и сформировать задачи по строительству транспортно-логистических центров. Сейчас как раз ведем расчеты по Чукотскому АО — это прямо «в работе». И чем глубже погружаемся, тем яснее видим, что самый сложный вопрос — не «как довезти», а «что именно везти и для кого».

Завезти в поселок тонну курятины или три тонны картошки со свеклой технически не проблема. Проблема в том, что людям нужен ассортимент, а не складские излишки. А когда каждый километр доставки стоит дорого, а возможности «вернуть нераспроданное» фактически нет, номенклатура становится критическим вызовом. Мы сейчас как раз пытаемся решить эту задачу — уйти от валового завоза «чего много» к адресному завозу «того, что реально нужно».

Что касается логистической наценки, то она стала прозрачной. Мы уже четко видим, где цена того или иного звена цепочки превышает расчетные параметры. И здесь есть большой соблазн ударить административными методами: зарегулировать, ограничить, принудить. Но такой подход убьет бизнес, а с ним — и саму возможность конкуренции. Мы предпочитаем рыночное регулирование. Пока есть варианты снижать цены через конкуренцию, будем моделировать и работать над этим.

Вот живой пример: явно завышены цены на погрузочно-разгрузочные работы и автомобильные перевозки внутри отдаленных районов. Причина — дефицит кадров и дефицит техники, «сложившаяся исторически монополия». Очевидно, что надо наращивать объем предложения — увеличить число участников рынка, предлагающих данные услуги. Но как обеспечить равномерную загрузку мощностей, если сам завоз укладывается в 3–4 месяца? Остальные 8–9 месяцев все эти производственные мощности будут простаивать?

Значит, нужно думать, чем их загрузить в межнавигационный период. Один из вариантов — делать завоз круглогодичным. Другой — развивать местные производства, чтобы создать постоянный спрос на внутрирегиональные перевозки.

— Любой каркас требует кадров: водить поезда, работать на фабриках, строить энергообъекты. Учитывает ли модель человеческий ресурс? На кого делается расчет — на вахту или удержание постоянного населения?

— Обеспеченность кадрами мы тоже рассчитываем. В расчеты изначально закладывается рост региональной экономики и производительности труда. Рассчитывать, что человек механически станет работать и зарабатывать в два-три раза больше, нельзя. Нормальный темп роста производительности для экономики — 2–3% в год. Мы закладываем амбициозный ориентир: прирост производительности на 30–50% к 2035 году.

Основа — фондовооруженность предприятий. Сейчас она на Дальнем Востоке остается невысокой, поэтому роботизация и комплексная автоматизация — ключевые приоритеты стратегии. Рассчитывать на резкое увеличение численности постоянного населения не приходится. Будет сохраняться вахтенный подход, будут привлекаться специалисты, но критически важно форсировать производительность труда. Только тогда темпы роста экономики позволят генерировать средства на благоустройство и развитие дальневосточных городов.

Посмотрите на резидентов преференциальных режимов КРДВ: заработная плата там в среднем не меньше чем на 20% выше среднерегиональной. Это следствие перехода на современное оборудование и создания высокотехнологичных рабочих мест с высокой выработкой на человека. Инвестиции в технологии естественным образом толкают производительность вверх за счет современного оборудования на предприятиях. Кроме того, в стратегию заложены механизмы умной трудовой миграции.

— Если подвести итог: что объединяет все эти элементы в единую систему?

— Мы говорим о новом каркасе, потому что меняются само качество и внутренняя структура дальневосточной экономики. Это не изолированные стройки, а единая система: прокладка новых транспортных маршрутов синхронизируется с вводом энергетических мощностей, повышением производительности труда за счет технологий, умной миграцией и развитием социальной инфраструктуры в тех точках, где появляются современные производства и реальные экономические перспективы.

Ответ выглядит достаточно очевидным. Чем устойчивее и предсказуемее складываются отношения между Пекином и Вашингтоном, тем ниже уровень глобальной турбулентности, тем стабильнее международная торговля и тем более широкие возможности для развития получают территории востока России.

Как отмечало агентство Reuters, переговоры прошли под знаком поиска стабильности, несмотря на сохранение серьезных разногласий между сторонами. По оценке издания, лидеры стремились продемонстрировать готовность к «управляемой конкуренции» и сохранить достигнутое ранее торговое перемирие.

Главный практический результат трехдневного вашингтонского саммита между председателем КНР Си Цзиньпином и президентом США Дональдом Трампом — это осознанный выбор в пользу управляемой конкуренции, разрядки и снижения международной напряженности. Стороны предпочли заморозить наиболее острые противоречия и перевести диалог в конструктивное русло. Именно эта формула сегодня представляет особый практический интерес для российского Дальнего Востока.

Практические итоги переговоров

Перескажем конкретные результаты встречи лидеров двух государств, формирующие предсказуемый и устойчивый экономический ландшафт:

• Торговое перемирие: достигнуто соглашение о продлении временного экономического перемирия еще на два месяца — до 10 января 2027 года. Это дает необходимый запас времени для дальнейшей детальной проработки долгосрочных договоренностей.
• Снижение тарифных барьеров: стороны согласовали взаимное сокращение таможенных пошлин на общую сумму 30 млрд долларов.
• Постоянный торговый совет: учрежден регулярно действующий механизм двусторонних консультаций для оперативного решения возникающих экономических вопросов.
• Безопасность и искусственный интеллект: запущен специальный канал диалога по искусственному интеллекту («суперинтеллекту») с организацией прямой линии связи («горячей линии»).
• Военные контакты: подтверждено намерение подписать меморандум о взаимопонимании между вооруженными силами для предотвращения внештатных и кризисных ситуаций.
• Дипломатические символы: официально подтверждена отправка двух гигантских панд в зоопарк Атланты в рамках продолжения традиционной «панда-дипломатии».
• Предстоящий график: согласовано продолжение встреч на высшем уровне — в ноябре на саммите АТЭС в Шэньчжэне и в декабре на саммите G20 в Майами.

Институционализация диалога: от игры с нулевой суммой к «Хэ эр бу тун»

Для объективного наблюдателя важным аспектом саммита стала теплая и воодушевленная атмосфера на улицах американской столицы. Тысячи представителей китайской диаспоры и граждан КНР с национальными флагами искренне встречали лидера своей страны. Это наглядно продемонстрировало высокую сплоченность китайского общества и широкую поддержку курса на «Великое возрождение китайской нации».

Символично, что позиция, озвученная Си Цзиньпином в ходе визита, получила широкий резонанс как в международной, так и в китайской прессе. Газета Global Times прямо отметила, что развитие сотрудничества между Китаем и США отвечает интересам не только двух государств, но и мировой стабильности в целом.

Глубокий философский подтекст встрече придала программная позиция председателя Си Цзиньпина, подчеркнувшего, что «Китай и США должны быть партнерами, а не соперниками». «Великое возрождение китайской нации» и стремление «Сделать Америку снова великой» (MAGA) способны гармонично сосуществовать и дополнять друг друга на благо всего мира. В рамках концепции «Хэ эр бу тун» (和而不同) — «гармония без единообразия» — китайская дипломатическая школа последовательно демонстрирует, что «Великое возрождение китайской нации» и американские внутренние приоритеты вовсе не являются взаимоисключающими векторами.

Неслучайно китайские официальные источники и выступления Си Цзиньпина на международных площадках регулярно подчеркивают, что человечество имеет общую судьбу, а выигрыш одной страны вовсе не означает проигрыш другой. В выступлениях на площадках АТЭС такой подход напрямую связывается с принципами взаимной выгоды, многосторонности и экономической открытости.

Для Пекина это означает уверенный выход из логики игры с нулевой суммой: Китай фокусируется на внутреннем созидании, технологическом суверенитете и повышении благосостояния граждан, предлагая миру модель равноправного партнерства. Для мирового рынка этот сигнал означает заметное снижение волатильности. Для дальневосточных регионов России это далеко не второстепенная тема — это прямой переход от рисков к предсказуемости. Любой новый виток торговой войны крупнейших экономик автоматически отражается на стоимости перевозок, объемах инвестиций, валютных рынках и экспортных возможностях.

Экзистенциальный интерес Дальнего Востока: три фактора стабильности

Для Забайкальского края, Приамурья, Хабаровского края и Приморья устойчивость китайско-американских отношений имеет не абстрактное, а сугубо прикладное значение. Выступая главными логистическими и ресурсными воротами взаимодействия с КНР, регионы ДФО получают три критически важных дивиденда:

1. Транзитный суверенитет и безопасность цепочек поставок. Снижение геополитической напряженности в Азиатско-Тихоокеанском регионе гарантирует бесперебойную работу морских портов и сухопутных хабов (таких как ключевой узел Забайкальск — Маньчжоули). Предсказуемость мировой торговли означает отсутствие резких скачков страховых ставок и тарифов, что позволяет логистическим операторам планировать долгосрочные инвестиции в инфраструктуру.
2. Финансовая стабильность и юаневая ликвидность. Экономика Дальнего Востока глубоко интегрирована в юаневую зону: от расчетов в территориях опережающего развития (ТОР) до финансирования трансграничных мостов и модернизации Восточного полигона. Уверенный курс Пекина на переговорах с США надежно удерживает курс юаня от спекулятивной волатильности, защищая дальневосточный бизнес от валютных шоков и обеспечивая стабильность трансграничных расчетов.
3. Ускорение стратегии «открытия на север» (向北开放). Сняв часть внешнего давления на южном и восточном морских направлениях, Пекин получает ресурсный и политический маневр для форсированного развития северного сухопутного вектора. Именно поэтому в Маньчжоули и Хулун-Буире ускоряется строительство зоны свободной торговли, внедряются «умные» пункты пропуска (智慧口岸) и создаются академические хабы. Уверенный в своих глобальных позициях Китай не сворачивает, а масштабирует интеграцию со своими надежными соседями.

Зеленая трансформация и аграрный потенциал: новые горизонты

В условиях мирного и предсказуемого сценария развития особое значение приобретают продовольственная безопасность и экологическая повестка. Китай, последовательно реализуя стратегию «зеленые горы и изумрудные воды» (绿水青山就是金山银山), формирует колоссальный внутренний спрос на экологически чистую продукцию без ГМО.

Для Забайкалья и ДФО это открывает стратегическое окно возможностей:

• Возврат земель в оборот: освоение миллионов гектаров пашни на основе строгого соблюдения экологических стандартов.
• Научный севооборот: чередование зерновых культур и сои для полного восстановления и сохранения почв.
• Локализация добавленной стоимости: ключевая задача заключается не просто в экспорте сырья, а в строительстве на местах маслоэкстракционных заводов и элеваторных комплексов. Это позволит создать высокооплачиваемые рабочие места в сельских районах и гарантировать Китаю надежные поставки качественного продовольствия в рамках концепции «двойной циркуляции» (双循环).

Петрович подмечает:

Вашингтонский саммит подтвердил статус Китая как равной и уверенной в себе мировой державы. Надежный партнер ценит надежность в ответ. Наша задача — не гадать о глобальных геополитических разворотах, а синхронизировать инфраструктурные, цифровые и таможенные стандарты нашего приграничья с китайскими. Создавая прочный, технологичный и экологичный мост совместного развития, мы превращаем Дальний Восток и Забайкалье из периферии в главный центр тяжести евразийского процветания.

中文摘要 / 核心要点

· 中美华盛顿会晤定调全球稳定与“管控竞争”： 2026年9月，中美两国元首举行会晤，双方选择“管控分歧、缓和紧张”，达成延长贸易休战及建立常态化沟通机制等务实成果。中方秉持“和而不同”理念，展现了作为自信、负责任大国的全球治理智慧。

· 远东地区的直接红利与“向北开放”加速： 全球地缘政治的缓和与中美经贸关系的稳定，为俄罗斯远东及外贝加尔边疆区带来直接利好：保障海陆物流通道安全、稳定人民币结算体系。同时，中方得以加速推进“向北开放”战略及满洲里自贸片区建设，深化跨境产业链合作。

· 农业合作与绿色发展的新机遇： 在和平稳定的外部环境下，结合中国“双循环”战略与“绿水青山”理念，中俄农业合作迎来深化契机。中方对非转基因及绿色农产品的巨大需求，将推动远东地区土地复垦、科学轮作及农产品深加工产业的发展，为边境乡村经济注入强劲动力。

Большой Уссурийский, он же Хэйсяцзыдао

Первого июля 2026 года правительство Хабаровского края утвердило мастер-план развития российской половины острова. В своем приветственном выступлении губернатор Хабаровского края Дмитрий Демешин отметил, что документ заранее был представлен участникам форума и в него еще можно внести разумные корректировки. Хотя, по большому счету, вектор развития сформирован, пул инвестпроектов определен.

На первом этапе на острове появится национальный центр «Россия» — уникальный проект, ориентированный на посетителей из России и КНР. Его сердцем станет выставка «Путешествие по России», где можно будет познакомиться со всеми регионами РФ. Часть экспозиции будет отведена коренным малочисленным народам, которые издревле жили по обоим берегам Амура. Также на острове будет построен парк Дружбы народов, появится галерея чудес России, комплекс «Русь златоглавая», российско-китайский технопарк. Это что касается самого острова.

После запуска пограничного пункта пропуска краевые власти ожидают наплыв путешественников до одного миллиона человек в год. Под этот трафик бизнес уже разворачивает сервисную сеть. В пригородном селе Бычиха инвесторы построят спа-комплекс, в самом Хабаровске возведут пятизвездочный отель, а горнолыжный комплекс «Хехцир» перейдет на круглогодичный график работы.

Событийная программа на острове не будет затихать круглый год. Организаторы уже верстают календарь: зимой здесь пройдут масштабный снежно-ледовый фестиваль и автомобильные гонки по речному льду, летом небо займут участники фестиваля воздушных змеев.

Но еще больше власти и бизнес рассчитывают на так называемый мультипликативный эффект, когда вокруг одной точки притяжения начнут «раскручиваться» другие проекты. Например, россияне предлагают открыть трансграничный круизный маршрут вокруг острова Большой Уссурийский с остановками как на российской, так и на китайской стороне. В РФ, кстати, уже есть инвесторы на этот проект.

Выход в океан

Помимо пассажирского «моста» между странами, остров должен превратиться в отправную точку масштабной логистической артерии.

— Вместе с партнерами из провинции Хэйлунцзян мы продвигаем проект международного транзитного коридора «Амур» для судов класса «река-море», в перспективе он свяжет порты Тунцзян и Манцзита с Хабаровском, Комсомольском-на-Амуре и Николаевском-на-Амуре, обеспечит выход в Тихий океан, все страны АТР и Севморпуть. Сокращение логистики — это конкретный бюджет, который можно пустить на развитие инфраструктурных проектов, — подчеркнул Дмитрий Демешин.

Инициативу развивает Министерство транспорта РФ. О проекте шла речь на тридцатом заседании профильной межправительственной подкомиссии.

— Один из рассматриваемых вопросов — превратить Амур в полноценный международный транспортный коридор, — подтвердил статс-секретарь — заместитель министра транспорта РФ Дмитрий Зверев.

Чиновник напомнил: подобные маршруты вырастают из договоренностей приграничных регионов, после чего превращаются в регулярные судоходные линии. Амур уже сегодня работает как международная грузовая магистраль: речные суда доставляют медный концентрат, стройматериалы, спецтехнику. В перспективе флот начнет возить зерно, а бизнес расширит перечень грузов.

Что же касается сухопутной связи, то член комитета КПК провинции Хэйлунцзян Лю Чжэньго заявил: с китайской стороны инфраструктура к открытию границы практически готова. Провинция занимает первое место в Китае по объему прямых инвестиций в Россию: накопленный объем составляет около двух миллиардов долларов. Соседям остро требуются дальневосточные полезные ископаемые и промышленное сырье.

Российская сторона выдвигает встречные условия: Хабаровский край делает ставку на несырьевой экспорт, внутреннюю переработку и продукцию с высокой добавленной стоимостью.

Made in Russia

Потенциал у несырьевого российского экспорта есть. Китайские покупатели стремительно меняют потребительские привычки, рассказала генеральный директор Российского экспортного центра Вероника Никишина. Жители Китая охотно покупают продукты под маркой Made in Russia. Помимо традиционного зерна и растительного масла китайский рынок активно поглощает российский мед, фабричный шоколад, дикоросы, биологически активные добавки, изделия прикладного искусства.

Главным бенефициаром этого процесса выступает малый и средний бизнес. По данным РЭЦ, восемь из десяти компаний-экспортеров на китайском направлении сегодня относятся к сектору МСП.

— Чем больше вовлекается экспортеров — предпринимателей сегмента МСП, тем крепче становятся торгово-экономические отношения, — заявила Вероника Никишина.

Дипломатичные предложения

Резюмируя обсуждение исполняющий обязанности генерального консула КНР в Хабаровске Чэнь Юнцзюнь акцентировал внимание на неразрывной связи экономической выгоды и социально-гуманитарного доверия. Без встречных туристических и культурных потоков приграничные зоны рискуют остаться безлюдными таможенными коридорами.

— Проведение столь представительного форума в Хабаровске подтверждает, что традиционная дружба и практическое сотрудничество между нашими народами опираются на гранитный фундамент взаимного доверия. Совместное развитие трансграничных территорий, включая остров Большой Уссурийский, под личным вниманием председателя Си Цзиньпина и президента Владимира Путина приобретает значение исторического прецедента мирного созидания. Наряду с масштабными экономическими проектами мы обязаны всемерно укреплять гуманитарные мосты, развивать молодежные обмены, упрощать трансграничный туризм и создавать максимально комфортную среду для постоянного общения граждан двух великих государств.

Чэнь Юнцзюнь выделил четыре дипломатические инициативы, среди которых особо выделил важность бережного сохранения исторической памяти, наращивания гуманитарных и культурных обменов между жителями двух берегов, а также создания новых точек роста для бизнеса соседних регионов. Кроме того, он призвал ускорить сдачу пограничного грузопассажирского автомобильного перехода на Большом Уссурийском — его полноценный запуск намечен на 2028 год. Однако огромный интерес со стороны бизнеса заставляет стороны торопиться: Россия и Китай намерены ввести его в строй по временной схеме уже в следующем году.

Три столпа и горизонт планирования

При подготовке нового стратегического документа разработчики опирались на международный и отечественный опыт ускоренного экономического роста. Как отметил директор Восточного центра государственного планирования (ФАНУ «Востокгосплан») Михаил Кузнецов, базовыми условиями динамичного развития выступают долгосрочный горизонт планирования от пяти до десяти лет, четкие отраслевые приоритеты, концентрация ресурсов и экспортная ориентация.

В основу Стратегии легли результаты масштабных общественных обсуждений: во всех 11 субъектах макрорегиона на 30 площадках прошло обсуждение с участием более трех тысяч студентов, предпринимателей и инвесторов, при этом 60% авторов 800 поступивших предложений составили граждане в возрасте от 24 до 44 лет.

Министр РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков выделил три фундаментальных направления документа:

— инфраструктурный каркас, требующий точечной привязки объектов транспорта и энергетики к центрам экономического роста.

— экономика будущего, объединяющая сырьевую базу, проекты глубокой переработки и высокотехнологичные наукоемкие производства.

— повышение качества жизни как интегральная цель всей системы государственного управления.

По словам министра, за прошедшее десятилетие макрорегион набрал темпы экономического роста, опережающие среднероссийские показатели примерно в полтора раза. При этом в три раза увеличились объемы сельского хозяйства, добычи золота и жилищного строительства.

Добыча полезных ископаемых остается фундаментальной базой региональной экономики, требующей дальнейшего наращивания перерабатывающих мощностей. В качестве примера масштабных сырьевых инициатив министр привел Малмыжское месторождение в Хабаровском крае, где привлечение 300 млрд рублей инвестиций позволило создать тысячи высокооплачиваемых рабочих мест.

Следующим шагом становится глубокая переработка металлов и сырья, требующая сотен мегаватт новой генерации, а также создание продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Для срочного покрытия энергодефицита власти запустили механизм конкурентного отбора мощности. До 2030 года в Приморском и Хабаровском краях, а также в Якутии должны построить около 700 МВт новой генерации на угле и газе. Эти станции должны снять наиболее острые ограничения для новых жилых кварталов, промышленных площадок, портов и транспортной инфраструктуры. В долгую власти делают ставку на атомную энергетику. Правительство утвердило Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, а «Росатом» готовит крупные проекты на востоке страны. В Фокино планируют построить Приморскую АЭС мощностью 2 ГВт. Первый энергоблок власти рассчитывают ввести в 2033 году. Следом должна появиться Хабаровская АЭС в районе села Эворон мощностью 1,2 ГВт. Ее запуск намечен на 2041 год.

Если оба проекта реализуют по графику, они дадут энергосистеме Дальнего Востока 3,2 ГВт новых мощностей. Это позволит покрывать растущий спрос промышленности и коммунального сектора без постоянного ввода угольных станций.

Параллельно макрорегион формирует сектор высоких технологий и биотехнологий, привлекая специалистов мирового уровня.

«Мы собрали ученых, которые слетелись не просто со всей России, даже с мира — прилетели из Китая, из западных стран, люди, которые по 30 лет проработали в Гарварде, ведущих французских, немецких, английских центрах. Мы будем возвращать умные мозги сюда, на Дальний Восток, чтобы здесь создавались новые научные долины», — подчеркнул Чекунков.

По оценкам разработчиков высокотехнологичных медицинских решений, целевой экспортный рынок разрабатываемых препаратов, ориентированный на азиатские страны, исчисляется десятками миллиардов долларов. 

Логистический хаб и китайский вектор Приамурья

Географическое положение определяет статус макрорегиона как главных внешнеторговых ворот страны. С Китаем по суше граничат пять регионов Дальнего Востока: Забайкальский край, Амурская область, Еврейская автономная область, Хабаровский и Приморский края.

Губернатор Амурской области Василий Орлов представил портфель инфраструктурных и внешнеэкономических строек региона, ориентированных на обслуживание трансграничных грузопотоков и пассажиропотоков. В первую очередь это международный автомобильный мост через Амур. Ожидается что через него в текущем году пройдёт порядка 200 тысяч транспортных средств. С выходом на проектную мощность ежегодный поток составит 300 тысяч машин. При этом свыше 50% перевозок составляет транзит из других регионов России.

Обработка доставленных грузов будет происходить в недавно открытом сухом порту «Благовещенск» — его первая очередь рассчитана на 520 тыс. тонн грузов с планом расширения до 1 млн тонн к 2030 году и до 2,5 млн тонн к 2032 году.

Совместно с Республикой Саха (Якутия) прорабатывается проект строительства международного железнодорожного моста Джалинда — Мохэ для формирования коридора к порту Найба. В дни XI Восточного экономического форума было подписано многостороннее соглашение о сотрудничестве при реализации проекта. (подробнее о проекте продления коридора к порту Найба см. материал EastRussia «"Мохэ — Найба": сможет ли новый коридор связать Китай с Арктикой»

«Он интересен тем, что он по сути открывает новый транспортный коридор с выходом на Северный морской путь. Сам мост через Амур технически построить не очень сложно, есть понятный грузопоток. Сейчас завершается создание финансово-экономического обоснования и модели финансирования», — уточнил губернатор Приамурской области.

Ещё один уникальный объект, который скоро запустится в Приамурье — трансграничная канатная дорога через Амур между Благовещенском и Хэйхэ. Её готовность свыше 90%, скоро здесь начнётся «холостая» эксплуатация — кабины должны проехать не менее 1200 часов без людей внутри, чтобы убедиться в надежности узлов и конструкций. В будущем воспользоваться ей смогут до 2,5 млн пассажиров в год.

Социальный стандарт, здоровье и реформа целевого набора

Стратегия утверждена правительством страны 7 сентября 2026 года, это отнюдь не означает, что в неё нельзя будет вносить дополнения. Заместитель Председателя Государственной Думы РФ Ирина Яровая предложила закрепить в Стратегии комплекс мер по развитию социальной среды и защите здоровья дальневосточников. В число ключевых инициатив вошли создание межрегиональной телемедицинской сети, расширение санитарной авиации, развертывание мобильных медицинских центров и реализация региональных программ школьной медицины.

Парламентарий выступила за включение в структуру документа нескольких сквозных целевых индикаторов. Так, по её мнению, необходимо фиксировать долю молодых специалистов в отраслях экономики и динамику притока квалифицированных кадров. Ещё один показатель, выполнение которого должно отслеживаться — объемы строительства и капитального ремонта учреждений здравоохранения и образования.

Подчеркнула Ирина Яровая и важность обеспечения транспортной доступности — особенно в удаленных регионах.

«Моё предложение — все вопросы, связанные с транспортной доступностью внутри дальневосточных регионов, где нет другого вида сообщения, кроме как авиационного, перевести в категорию общественного транспорта. Тогда это даст совершенно другие формы государственной поддержки.

В своё время, предложив президенту субсидированные перелёты, мы увидели, что эта программа стала постоянной и долгосрочной, и увеличиваемой. Поэтому, если мы выйдем на примере Дальнего Востока в логику общественных перевозок по удалённым населённым пунктам, это станет важной мерой по сбережению населения».

Отдельный блок предложений Яровой касается развития индустрии детского питания на базе формируемого дальневосточного биотехнологического кластера и выпуска сертифицированного рыбного белка для образовательных учреждений страны. Также депутат указала на необходимость усиления нормативов сейсмостойкого строительства в рамках созданной правительственной комиссии.

Баланс между центрами и прибрежной периферией

Реализация мастер-планов 25 дальневосточных городов уже позволила ввести в строй 6 из 24 запланированных аэропортов и 8 из 18 набережных с гидрозащитными сооружениями. Однако региональные власти указывают на сохраняющийся дисбаланс между флагманскими проектами и уровнем жизни в глубинке.

Губернатор Камчатского края Владимир Солодов призвал распространить системные меры федеральной поддержки на закрытые административно-территориальные образования и малые рыболовецкие поселки.

«До сих пор сохраняется контраст между условиями труда на современнейших рыбоперерабатывающих заводах, на космодроме, на военных объектах и тем, что встречает человека в его родном поселке. Если в Арктике действует системная программа развития ЗАТО, аналогичные механизмы нужны и закрытым городам Дальнего Востока, таким как Вилючинск, где начинается строительство 100 тысяч квадратных метров жилья. То же самое касается прибрежных поселков: падение объемов прибрежного лова подталкивает жителей к сезонной работе, и чтобы не потерять поселения на побережье, необходим механизм квот под социальные инвестиции бизнеса в объеме 10–15% от общего допустимого улова», — заявил Солодов.

Глава Камчатки также предложил расширить практику субсидирования пассажирских авиаперевозок — по его мнению необходимо установить единые сниженные плоские тарифы между всеми столицами дальневосточных регионов.

Завершая обсуждение, Михаил Кузнецов отметил: «Ради чего всё это делается? Ради экономики для человека. Благодаря мастер-планам, благодаря уникальным программам, которые есть на Дальнем Востоке, реализацию Стратегии должен почувствовать каждый человек. Безусловно, у нас каждый регион Дальнего Востока уникален, но в Стратегии сегодня делается ставка на межрегиональное сотрудничество, ведь у каждого региона есть есть чем поделиться с коллегами, будь то туристический поток или успешный опыт реализации крупных инвестиционных проектов, отдельные элементы цепочки создания стоимости».

Новая стратегия должна ответить не только на вопрос, сколько тонн грузов пройдет через новые коридоры и сколько миллиардов рублей привлечет очередное месторождение. Не менее важны другие показатели: сколько времени занимает дорога до больницы, можно ли купить авиабилет по цене, которая не съедает месячную зарплату, есть ли в поселке врач, школа, работа и жилье.

Дальний Восток уже научился запускать большие стройки. Следующий этап сложнее: сделать так, чтобы мост через Амур, новый порт, рудник, электростанция или мастер-план города меняли не только презентации на форуме, но и повседневную жизнь людей.

— Михаил Евгеньевич, каково сегодня реальное состояние креативной экономики Дальнего Востока?

— Смотрите, по итогам 2025 года у нас в макрорегионе действует почти 25 тысяч хозяйствующих субъектов — это 2,6 тысячи предприятий и 22,4 тысячи индивидуальных предпринимателей. Совокупная выручка сектора превысила 60 миллиардов рублей, в бюджеты всех уровней ушло больше 6 миллиардов налогов. Цифра растёт, значимость отрасли растёт — это факт.

Но здесь есть нюанс, который я всегда подчёркиваю. Если считать по числу организаций, лидируют исполнительские искусства — это больше 1,1 тысячи организаций, самое массовое направление. А выручка у них — всего 374 миллиона рублей. Похожая картина с культурным наследием: 685 организаций, а выручки — меньше 200 миллионов. То есть много участников — не значит много денег.

По вкладу в ВРП креативные индустрии дают Дальнему Востоку 1,5%, но в отдельных регионах показатель уже кратно выше: в Бурятии — 2,7%, на Камчатке — 2,1%, в Еврейской автономии — 2,0%. Лидеры по деньгам — три отрасли: разработка программного обеспечения (18 миллиардов рублей), реклама и коммуникации (10 миллиардов) и архитектура с урбанистикой (6 миллиардов).

Концентрация пока высокая: Приморский и Хабаровский края формируют больше 60% всей выручки креативного бизнеса ДФО. Приморье одно даёт почти 28 миллиардов, Хабаровский край — 11, Якутия — 6. И вот что интересно: Якутия лидирует не по деньгам, а по условиям для бизнеса, а Приморье — по масштабу самого бизнеса.

— Востокгосплан впервые посчитал рейтинг креативности регионов. Как считали?

— Мы собрали больше 50 статистических показателей и свели их в четыре блока: экономика креативных индустрий, кадровый потенциал, культурная инфраструктура и госуправление. Всё нормировали по единой методике, чтобы регионы можно было сравнивать честно.

И вот главный вывод: ни один регион не лидирует одновременно по всем четырём блокам. Поэтому мы выделили четыре модели развития — не «правильную» и «неправильную», а просто разные пути. «Государство-архитектор» — Якутия и Приморье, где государство активно строит систему поддержки. «Культурный каркас» — Забайкалье, Амурская, Магаданская и Сахалинская области: инфраструктура богатая, но сама по себе в деньги не конвертируется, её ещё нужно научиться превращать в продукты и турпотоки. «Комплексное развитие» — Бурятия и Хабаровский край, самая устойчивая модель, потому что всё сбалансировано. И «Изобретатель» — Камчатка, ЕАО, Чукотка: интеллектуальный потенциал есть, а системы коммерциализации пока нет.

— Разрыв на самом деле микроскопический: интегральный индекс 0,555 у Якутии против 0,554 у Приморья. Якутия выигрывает за счёт системы поддержки — индекс управления там 0,85, работает целый пул институтов развития, есть креативный кластер, рибейты, акселераторы. А Приморье — безусловный лидер по экономике: 36% компаний имеют выручку больше 26 миллионов рублей, 36% платят больше миллиона налогов, 28% показывают высокую рентабельность активов. Сегодня выигрывает не тот, у кого больше денег, а тот, у кого сильнее вся экосистема целиком.

— Какой миф о креативных индустриях рейтинг разрушил?

— Что чем больше учреждений культуры — тем сильнее экономика. Смотрите на Чукотку: первое место в ДФО по музеям (1,9 на 10 тысяч жителей), библиотекам (9,0) и клубам (9,3). А индекс управления там практически ноль — 0,001, и доля крупных по выручке компаний — 0,4%. Всё есть, а не работает. И наоборот: Сахалин по числу музеев не лидер, а по посещаемости — первый, и производительность у него самая высокая в макрорегионе — 147 тысяч рублей добавленной стоимости на одного туриста. Важно не количество объектов, а то, зарабатывают ли на них.

— А какое открытие оказалось самым неожиданным?

— Что регионам почти не нужно строить инфраструктуру с нуля — она уже есть, просто плохо работает на экономику. Камчатка — первая по кадровому потенциалу (0,56), по вузам (3,3 на 10 тысяч молодёжи) и по патентам (6,5 заявки на 10 тысяч экономически активного населения). А по управлению — только 0,19, и в общем рейтинге край лишь на 4 месте. Похожая история у самой Якутии: восемь институтов поддержки, первое место в рейтинге, но крупных компаний там всего 13%, а вклад в ВРП — 1,3%. Значит, следующий шаг для всех — учиться зарабатывать на уже накопленном потенциале.

— Что регионам делать, чтобы подняться в рейтинге?

— Универсального рецепта нет, у каждого своя слабая точка. Приморье выжало максимум из бизнеса (индекс — 0,58), но кадровый индекс всего 0,28 — значит, надо вкладываться в образование. Хабаровский край — самый образованный в ДФО (84% населения) и заметный в медиа (340 упоминаний), но занимает только 5 место — не хватает стратегии и институтов развития. Забайкалье — лидер по посещаемости театров (4 424 на 10 тысяч жителей) и по культурной базе (0,59), но кадровый индекс — 0,20. Богатство региона тоже не гарантия: у Сахалина самая высокая покупательная способность зарплаты в ДФО — 5,2 прожиточного минимума, но только 6 место в рейтинге. Решает не объём денег, а качество управления.

— Какой регион вас удивил больше всех?

— Бурятия. Экономика небольшая, а в рейтинге — третье место, обошла более сильных соседей. У неё один из лучших показателей вклада в ВРП — 2,7%, крепкая культурная инфраструктура. Ограничение одно — кадры: вузов там 0,97 на 10 тысяч молодёжи, почти втрое меньше, чем на Камчатке. Подтянут образование — и Бурятия способна стать одним из лидеров креативной экономики уже не только Дальнего Востока, а всей страны.

— Если совсем коротко — в чём главный вывод всего исследования?

— В том, что креативная экономика — это не соревнование отдельных отраслей, а работа всей региональной системы целиком. Культура создаёт смыслы, образование готовит кадры, бизнес превращает идеи в продукты, а государство даёт условия для масштабирования. Выпадает хоть одно звено — и потенциал региона не раскрывается. Наш рейтинг не для того, чтобы делить регионы на хорошие и плохие, а чтобы каждый понял: что у него уже работает, а что нужно усиливать в первую очередь.

Срок реализации всех мастер-планов 25 дальневосточных городов – 2030 год. Сегодня у почти 60% объектов есть источники финансирования – они заложены в законе о бюджете, в национальных проектах, в отдельных решениях по финансированию, в инвестиционных программах крупных компаний.

«Очень отличаются все 25 городов и все 25 мастер-планов. Может сложиться ощущение, что мы просто приводим в порядок внешний облик города, но это не так. Ключевая задача мастер-плана – пересобрать экономику и логику города. Большинство городов Дальнего Востока задумывались, как военные, закрытые города, как форпосты. Сегодня другая экономическая, политическая ситуации, другая экономическая формация, которая требует перестройки города в самостоятельную экономическую субъектность. Поэтому ключевая цель мастер-плана – пересобрать город так, чтобы он стал комфортным и устойчивым», – рассказал на сессии Восточного экономического форума заместитель главы Минвостокразвития Эльвира Нургалиева.

Командная работа

При реализации мастер-планов на Дальнем Востоке столкнулись с организационно-управленческими проблемами, поскольку по уровню сложности новые проекты трудно с чем-то сравнить: в них одновременно вовлекаются муниципальные, региональные, федеральные команды, институты развития, урбанисты, жители, бизнес.

«Действия всех участников этого процесса должны быть синхронизированы, все должны понимать, кто и что делает, не ожидая от других первого шага. Это одна из самых больших проделанных работ», — отметила Эльвира Нургалиева.

По ее мнению, опыт этих команд и саму систему управления мастер-планированием можно передавать для реализации мастер-планов в других городах России. Это касается и отдельной информационной системы по управлению мастер-планами и института кураторства, когда за каждым городом закреплен свой наставник.

«Мы продолжаем активно вовлекать урбанистов. Сообщество архитекторов, урбанистов, проектировщиков внесло большой вклад в задумку мастер-планов, но мы считаем, что их нужно вместе реализовывать, поэтому эти специалисты в штабном режиме выполняют функцию архитектурного надзора», — сообщила Эльвира Нургалиева.

Привлекают урбанистов и архитекторов и региональные власти. Так, на Камчатке создали Архитектурно-градостроительный совет, в который включили представителей разных сфер для подготовки проектов мастер-плана Петропавловска-Камчатского и их контроля.

«Далеко не все они лояльно относятся к проектам, которые мы представляем. Но это и важно. Нужно чтобы еще до реализации проекта, мы прошли стресс-текст. И это дает хороший эффект, потому что на первом этапе реализации мастер-планов мы обожглись на нескольких проектах и теперь переосмысливаем их, чтобы эти пространства соответствовали ожиданиям жителей», – поделился губернатор Камчатского края Владимир Солодов.

Как отметил Директор по развитию городской среды ДОМ.РФ, заместитель генерального директора Фонда ДОМ.РФ Антон Финогенов, сейчас нужно говорить об институализации команд, сопровождающих реализацию проектов развития, потому что таких проектов стало кратно больше, а региональные и муниципальные команды новых ставок под это не получили.

«Сами проекты стали совершенно иными: другая сложность, другая типология. Есть регионы, где 40 лет ничего масштабного не строилось, взять тот же Магадан, где ввода нового жилья не было десятилетиями. Здесь высокие издержки на строительство, и мы понимаем сверсложность реализации проектов. Соответственно нужен дополнительный управленческий базис, чтобы координировать эти проекты», — объяснил Антон Финогенов.

Финансовый поток

Мастер-планы 25 дальневосточных городов предусматривают 1057 мероприятий общей стоимостью порядка 3,6 трлн рублей. Сегодня больше половины обеспечены источниками финансирования. Достичь этого удалось благодаря включению мероприятий в нацпроекты, казначейским инфраструктурным кредитам и единой президентской субсидии для субъектов ДФО. В разработке более половины мастер-планов участвовал ДОМ.РФ. Он также финансирует 14 проектов в разных дальневосточных регионах на сумму почти 52 млрд рублей.

«Для нас Дальний Восток – приоритетный макрорегион. Здесь устойчивый спрос на жилье, ввиду льготной ипотеки и экономических перспектив, которые расширяются благодаря мастер-планам. И мы видим, что мастер-планы направлены не только на развитие исторических точек роста, таких как Владивосток и Хабаровск, но и на другие города по всем дальневосточным регионам», – отметил Антон Финогенов.

По его словам, сейчас первичная задача – обеспечить долгосрочный финансовый поток на принципах государственно-частного партнерства, поскольку исключительно за счет бюджетных средств все заявленные в мастер-планах проекты запустить не удастся. ДОМ.РФ со своей стороны выпустил инфраструктурные облигации для финансирования объектов, включенных в мастер-планы. Планируемый объем поддержки по программе составит до 100 млрд рублей.

«Инфраструктурные облигации – как раз тот инструмент, в котором государство подставляет плечо за счет льготной ставки частому бизнесу, и с другой стороны вовлекает в процесс реализации сложных комплексных проектов не только традиционный девелопмент. Комплексных казначейских инфраструктурных кредитов просто не хватит, а новым инструментом поддержки станут именно инфраструктурные облигации», – заявил Антон Финогенов.

Облигации вкладываются и в промышленные объекты. Так, этот механизм финансирования используют для строительства газовой котельной для Жатайской судоверфи в Якутии и для строительства многофункционального общественного центра в Благовещенске.

«Это показывает разную экономическую модель для каждого из регионов Дальнего Востока, потому что есть стандарт, а есть дополнительные мероприятия, которые детально проработаны в мастер-планах и которые учитывают местные экономические и социальные особенности регионов», — объяснил Антон Финогенов.

Пример Камчатки

Одним из первых на Дальнем Востоке одобрили мастер-план Петропавловска-Камчатского. Недавно в рамках его реализации в городе открылся парк «Экосистема». Там оборудовали панорамный пирс, прогулочный мост, амфитеатр, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу и детские площадки. Для озеленения высадили 89 деревьев, 470 кустарников и почти 2700 кв. метров цветников. Входную группу украшает бронзовая скульптура касатки, по территории расставлены 16 фигур птиц, рыб и животных Камчатки. Как заявил губернатор, этот объект задал планку, на которую будут ориентироваться при дальнейшем развитии города.

«Парк полон детьми, молодежью, людьми всех возрастов с утра до ночи и в любую погоду. Главная оценка среды – когда жители с такой жадностью впитывают атмосферу этого места и им пользуются. Не менее важно, что здесь нам удалось полностью обеспечить соответствие изначальной концепции реализованному итогу. Нам удалось реализовать задуманное один в один, несмотря на все сложности: площадку под строительство смогли полностью очистить от снега только во второй половине мая, а 1 сентября сдали объект для горожан», — рассказал Владимир Солодов.

Также в рамках мастер-плана Петропавловска-Камчатского была построена дорога к Халактырскому пляжу. Как рассказала предприниматель Мария Качурина, еще несколько лет назад дорога на пляж занимала порядка двух часов, а сейчас расстояние от столицы региона до одного из знаковых мест Камчатки можно преодолеть за 20 минут.

«После появления хорошей дороги значительно увеличилось количество людей, посещающих этот пляж, поток местных жителей и туристов туда кратно вырос. Как предприниматель, работающий на этой территории, я понимаю, что строительство дороги – это первая ласточка в развитии города. Дальше нужно строить инфраструктурные объекты для обслуживания гостей», – отметила Мария Качурина.

Первые эффекты

Сейчас Минвостокразвития совместно с Минстроем РФ работают над повышением эффективности строительной части при реализации мастер-планов, чтобы все привлеченные деньги были максимально эффективно потрачены.

«Нами создан проектный офис совместно с институтами Минстроя, которые как раз вырабатывают и аккумулируют специальные решения строительства на Дальнем Востоке, чтобы мы могли, строя одновременно десятки садиков и школ по всему ДФО, не разрабатывать десять проектных документов, а создать модульное типовое решение, которое может быть адаптировано к нашей климатической зоне», – отметила Эльвира Нургалиева.

Участники сессии подчеркнули, что сейчас рано говорить о результатах реализации мастер-планов, но уже можно говорить об эффектах: на Дальнем Востоке кратно растет количество строительных и проектных команд, работающих над мастер-планами, уровень квалификации специалистов, валовый городской продукт, городская экономика, зарплаты жителей, становится больше рабочих мест.

«Самая главная метрика в мастер-планах – рост демографии на Дальнем Востоке. Демографическую драму, которую мы переживаем, на самом деле переживает весь мир. Четкого ответа, почему так происходит, в науке и в практике нет. Но сейчас мы точно знаем, что может двигать основные компоненты демографического развития: эмиграцию, продолжительность жизни. Ведь как только запускаются проекты госсреды, появляются рабочие места, сразу меняется траектория эмиграции», – отметил директор центра геодемографии и пространственного развития Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Александр Панин.