— Рашид Фероевич, вы возглавляете региональное отделение «Деловой России» с 2015 года, но с бизнес‑сообществом работаете гораздо дольше. Как за это время изменился камчатский бизнес? Работать стало легче или сложнее?

— Фактически бизнес‑объединением я руковожу больше двадцати лет — с 2002 года. Тогда у нас была «Ассоциация предприятий и предпринимателей Камчатки», именно на её базе было сформировано региональное отделение «Деловой России». Я прошёл все этапы отношений бизнеса и власти. В середине 1990‑х — начале 2000‑х предпринимателей не воспринимали всерьёз, сейчас понимают, что бизнес — это основа экономики, и к нему нужно особое внимание.

Не могу сказать, что изменения произошли потому, что я стал руководителем «Деловой России», но нам удалось выстроить хорошие отношения с правительством края и муниципалитетами. Важные вопросы мы обсуждаем на одной площадке, нас слышат. Есть масса других проблем, но именно диалог с властью сегодня выстроен лучше, чем раньше.

— А структура экономики Камчатки изменилась? Традиционно здесь доминируют рыбопромысел и торговля.

— По сути, доминирует всё та же рыба и торговля. Добавился туризм — и у нас, и по всей стране. Лет двадцать назад мы вообще не понимали, как на нём зарабатывать, а сейчас появилось много гостиниц, гостевых домов, новых маршрутов и уникальных услуг. Предприниматели ищут, чем удивить туриста.

Но есть нюанс: многие рыбные компании ушли в центр. Местные предприятия выкупили крупные федеральные игроки вроде «Русской рыбы», «Русского краба» и других. Рыбная отрасль осталась ключевой, но уже без прежнего влияния местных предпринимателей, которые раньше «делали погоду».

— Камчатка — это красиво, но и очень дорого. Логистика сложная, и это напрямую влияет на конечную цену. Можно ли компенсировать эти издержки?

— Дороговизна здесь — не мыльный пузырь, это объективная экономика. Если бы я работал, условно, в Краснодаре и заказал товар, через сутки он был бы на полке. У нас, оплачивая товар в Центральной России, я жду его минимум полтора месяца. Деньги стоят денег, плюс за это время страдает качество продукции.

Логистика заставляет быть очень изворотливым: нужно так планировать поставки, чтобы не оставаться без товара. Бывают периоды, когда нет сахара, соли, риса, гречки — и быстро привезти нельзя. Даже из Владивостока, который считается ближайшим портом, минимальный срок — десять дней.

Приведу пример. «Соколиный центр», которому мы поставляем перепёлок. У них закончился корм, у нас тоже был провал по выращиванию. Они нашли перепёлку в Подмосковье по 40 рублей за килограмм. Морем ждать полтора месяца они не могут — соколы столько не подождут. Остаётся авиадоставка по 500 рублей за килограмм. В итоге вместо дешёвых 40 рублей получается 550.

— Для некоторых категорий грузов есть компенсации. На Камчатке что‑то подобное работает?

— По факту — нет. Формально где‑то что‑то компенсируют, но на своей шкуре мы этого не чувствовали. Мы много раз поднимали вопрос: если хотим, чтобы цены на полке были близки к материковым, надо компенсировать перевозку. Сегодня 40‑футовый контейнер из Москвы на Камчатку стоит от 400 до 700 тысяч рублей. Пятнадцать лет назад это было 150–200 тысяч, рост колоссальный, и он напрямую бьёт по конечной цене.

Покупатель заходит в магазин, видит полные полки и думает: «Какая богатая компания». Никто не задумывается, сколько денег «заморожено» в товарных запасах и логистике.

— Насколько сильно на бизнес влияет необходимость держать большие запасы товара?

— Очень сильно. Недавно у нас было совещание как раз по товарным запасам: денег не хватает, но запас держать обязаны, иначе будут перебои. Тот оборот, который мы обслуживаем здесь, на материке потребовал бы в два‑три раза меньше денег.

Наша компания — одна из крупнейших по поставке продуктов питания в регионе, мы понимаем свою ответственность за продовольственное снабжение. Запасы финансируются кредитами, а сегодня ставка около 18% годовых. Это автоматически закладывается в цену. Отсюда и огурцы по 600–800 рублей за килограмм — для материка это шок, а для нас обычная история.

— Как обстоит дело с морской логистикой? Есть ли регулярная линия?

— Сейчас морская логистика налажена: в неделю к нам заходят два–три судна, есть конкуренция, графики в целом соблюдаются. Но бывают периоды, когда цепочки «ломаются». В прошлом году, например, из‑за угольной лихорадки в Китае контейнеры вместо полутора месяцев шли по два–три. Товар уже оплачен, он лежит в пути, деньги заморожены.

При такой модели, боюсь, Камчатка так и останется дорогим регионом. И при этом население сокращается. Ты что‑то строишь, развиваешь, а потребителей становится меньше. В крае даже грустная шутка ходит: Камчатский край создал все меры поддержки, но некому ими пользоваться — люди уезжают.

— То есть людей не удерживает даже более высокая, чем на материке, зарплата?

— Важно не только, сколько ты зарабатываешь. Когда вокруг необустроенность, грязь, когда не очень красиво, человек хочет вывезти семью туда, где комфортнее, где дети радуются жизни. Деньги не перекрывают отсутствие нормальной городской среды.

— Дальний Восток связывают с преференциальными режимами: ТОРы, СПВ и прочие льготы. Нужен ли Камчатке отдельный пакет мер, как, например, Курилам? И насколько всё это касается торговли?

— Торговли это почти не касается. Эти режимы рассчитаны на промышленные предприятия, которые что‑то производят. Мы в ритейле — операторы: купили, привезли, продали и обеспечили регион продуктами.

Но и здесь всё упирается в население. Пока оно уменьшается, сложно говорить о запуске новых производств и переработки. Можно сколько угодно придумывать режимов, но если людям не хочется здесь жить, бизнесу будет некому продавать.

— Вы упомянули северные законы. Насколько сильно они бьют по бизнесу?

— На мой взгляд, это корень проблемы. Северные льготы для работника превращаются в сверхвысокую стоимость рабочей силы для работодателя.

52 дня отпуска — это очень много. В центральных регионах у человека 28 дней, его спокойно отпускают на две недели, никто вместо него не нужен. У нас сотрудник летит на материк, тратит время, перестраивается на девятичасовую разницу. На две недели так не слетаешь — нужно хотя бы месяц, а то и весь отпуск. На это время нужно закрывать его место, это дополнительные расходы.

К этому добавляются северные коэффициенты, надбавки, компенсация проезда к месту отпуска один раз в два года. Государство придумало эти льготы, но бизнес исполняет их за свой счёт. Бюджетникам платят из бюджета, который мы же и пополняем, а предприниматели за своих работников платят сами. И с этих надбавок мы ещё и налоги с предоставленных льгот платим. Мы предлагали хотя бы освободить от НДФЛ и страховых взносов ту часть зарплаты, которая приходится на северные компенсации.

— Вы поднимали этот вопрос на федеральном уровне?

— Да, мы доходили до уровня Госдумы. Было поручение Президента: Минтруд и Минфин должны были проработать механизм компенсации. Провели совещания, но дальше дело не пошло.

По нашим расчётам, для всего Дальнего Востока это около 300 миллиардов рублей в год: тема слишком дорогая для бюджета.

— В рыбной отрасли мы уже увидели, как местные компании сменились федеральными холдингами. Может ли так же случиться с ритейлом?

— Думаю, да, и довольно скоро. Насколько знаю, крупные сети уже изучают рынок. С одной стороны, власти хотят конкуренции и прихода федеральных брендов. С другой — надо понимать последствия: что важнее, вывеска «у нас есть Пятёрочка» или сохранение местных предпринимателей.

Мы это уже видели в рыбе. Пока были местные компании, они быстро подключались к решению социальных задач. Федеральные холдинги даже губернаторам не подотчётны, им многие местные проблемы просто неинтересны. С ритейлом может быть похожая история. Со мной, как с местным ритейлером, край может договориться о социальных ценах на отдельные товары — насколько это получится с федеральными сетями, большой вопрос.

Опыт захода федеральных форматов есть. «Светофор» зашёл не очень удачно, несколько точек уже закрыли — во многом из‑за качества продукции. Зато «Красное & Белое» и «Бристоль» зашли очень мощно. Думаю, следом придут «Лента», «Магнит», «Пятёрочка».

— Может ли государство что‑то сделать, чтобы сохранить местный бизнес, или тут действует «закон джунглей»?

— Формально мы живём в едином экономическом пространстве, и власти не могут прямо ограничивать вход федеральных сетей. Но при желании можно выстроить специальные условия, барьеры, которые помогут сохранить местный бизнес.

Пока же, по моим ощущениям, желание увидеть у себя крупные бренды у части руководителей сильнее, чем желание беречь локальных предпринимателей.

— Представим, что у вас снова есть возможность встретиться с президентом и предложить конкретные меры для Камчатки. Что вы назвали бы в первую очередь?

— У государства есть стратегическая задача — заселение Дальнего Востока. Либо мы развиваем регион, либо этим займутся другие — в мире такой подход существует.

Первое, что я предложил бы, — пересмотреть законодательство о «северах». Взять пример хотя бы с Аляски: там государство платит каждому жителю за жизнь в сложных условиях. Понятно, что для США северная территория — это одна Аляска, а для России — половина страны, но принцип понятен. Государство должно взять на себя исполнение хотя бы части северных обязательств, которые сейчас лежат на бизнесе. Тогда мы сможем быть конкурентоспособными по отношению к материковым компаниям.

Второе — качество жизни. Можно сколько угодно развивать бизнес, но если население уезжает, ради кого всё это? Нужно вкладываться в благоустройство, комфортную среду, социальную инфраструктуру. Если люди останутся, появится смысл строить, производить, развивать сервисы — товарооборот будет расти естественно.

Когда‑то в СССР люди ехали сюда за «длинным рублём». Сейчас сотрудник, получающий 80–100 тысяч рублей на Камчатке, может получать те же деньги в Москве или Краснодаре, но с другой стоимостью жизни. Какой у него мотив оставаться здесь? Вот на эти вопросы и надо отвечать комплексно, а не точечными мерами.

− Мартин, вы живете на Дальнем Востоке уже 30 лет, их них более 20 лет ведете собственный бизнес. Как вы оцениваете нынешние условия для инвесторов?

− Свои первые поездки в Россию я начал еще в 1990-м году, участвуя в переговорах между российскими и новозеландскими рыбопромысловыми компаниями. В 1995 году я уже обосновался во Владивостоке, где начал заниматься поставками молочных продуктов и фруктов из Новой Зеландии. С 2004 года занимаюсь агробизнесом. Скажу прямо – условия для ведения бизнеса в России сегодня конкурируют с ведущими льготными режимами мира. Сегодня у меня один проект в ТОР «Михайловский» и еще пять − в ТОР «Надеждинский». Но ведь ТОРы − это далеко не все виды льготных режимов. Есть еще Свободный порт Владивосток, Курилы, Арктическая зона. И если вы решите вести в них бизнес – правительство дает вам землю, протягивает инфраструктуру, помогает решать все бюрократические вопросы. Где вы еще найдете такие условия?

− Да действительно. В июле еще был принят закон о международных ТОР Вы уже слышали о новом преференциальном режиме?

− Честно говоря, пока нет. Но было бы интересно разобраться.

− Это почти то же самое, что обычные ТОР, только с обязательным иностранным участием и с еще более расширенными льготами.

− Иностранное участие у меня уже точно есть (смеется).

− Вы упомянули, что правительство помогает решать бюрократические вопросы. Что Вы имели ввиду?

− Я имел ввиду Корпорацию развития Дальнего Востока. Это специально созданная структура, которая помогает резидентам ТОР и СПВ. В Корпорации трудятся молодые, активные и отзывчивые менеджеры, которые помогают каждому инвестору. Резидент ТОР может быть уверен, что его будут поддерживать на всех этапах проекта – от составления бизнес-плана и до запуска. Ребята из КРДВ всегда на связи, помогают с документами, координируют взаимодействие с местными властями, подключают к нужным ресурсам.

Такая поддержка очень важна, тем более для иностранцев. Представьте − вы находитесь в другой стране. Вам не то, чтобы в льготных режимах разобраться… Вам даже банальный заказ еды в квартиру кажется целым приключением. В результате специалисты из КРДВ − как проводники в мир. Они убирают барьеры, экономят ваше время и дают уверенность, что вы не останетесь один-на-один со всеми проблемами. Честно скажу, сейчас это одно из самых весомых преимуществ ведения бизнеса на Дальнем Востоке.

− На ваш взгляд, чего все же не хватает, чтобы больше иностранных компаний заходило в ТОРы и СПВ?

− Я думаю, главная проблема даже не в самих условиях − они в России действительно уникальные. Земля, льготы, инфраструктура − все уже есть. Иностранцам не хватает уверенности. Многие по привычке думают, что Россия − это сложно и рискованно. Но на деле все наоборот. Чтобы преодолеть этот барьер нужна большая информированность о российских льготных режимах. За рубежом многие не знают деталей о ТОР и СПВ. Когда я рассказываю партнерам, что получаю налоговые каникулы на несколько лет, таможенные преференции, готовые коммуникации − все удивляются: «Правда? В России так не бывает!»

Поэтому я считаю, что нужно больше работать над информацией и доверием. Для этого важно проводить такие форумы, как Восточный экономический, больше публиковать информации на зарубежных площадках. Тогда инвесторы будут приходить сами.

− Вопрос может показаться очевидным, но мне все же интересно услышать ваше мнение: как бы вы сравнили условия ведения бизнеса в России в 90-е годы и сейчас?

− (Смеется) В 90-е было ощущение хаоса. Но в этом хаосе скрывалось много возможностей. Недаром в России в целом, да и на Дальнем Востоке в частности, было множество иностранцев. Американцы, корейцы, китайцы − все искали партнеров, пробовали себя в разных сферах. Но все эти проекты были краткосрочные – купил-продал, снова купил. Все держалось на личных связях. И риск… Было очень много риска.

Сейчас же ситуация кардинально другая. Иностранцев на Дальнем Востоке, скажем прямо, немного. Однако созданы все условия для понятной и прозрачной работы, особенно для долгосрочного инвестирования. На мой взгляд, это куда привлекательнее, чем тридцать лет назад.

− В завершение позвольте немного провокационный вопрос. Что Вы называете «домом»? Приморье или Новую Зеландию?

− На самом деле у меня два «дома». Один в Новой Зеландии − там мои корни, моя родина. Я много и часто там бываю. Приморье стало моим вторым домом. Здесь выросли мои дети, здесь они закончили школу, здесь занимались спортом, здесь формировалась их ментальность и характер. Я очень горжусь тем, что моя дочь, окончив секцию синхронного плавания во Владивостоке, смогла по спортивной программе поступить американский вуз из «Лиги плюща» − организации, объединяющей восемь самых престижных университетов США. Это показатель того, что Дальний Восток открывает самые разные возможности − и для бизнеса, и для семьи.

С 2018 года в ДФО функционирует Специальный административный район на о. Русский Приморского края (САР), предназначенный для регистрации иностранных и российских холдинговых компаний.

«Сегодня на о. Русский зарегистрировано в порядке редомициляции 111 компаний с общим объемом активов более 5,5 трлн рублей. КРДВ ведет переговоры еще порядка с 30 компаниями, которые могут переехать на о. Русский в текущем году. Это компании, работающие в различных сферах бизнеса начиная от финансов, заканчивая добычей полезных ископаемых, ведущие деятельность как на Дальнем Востоке, так и в других частях нашей страны», — рассказал агентству директор департамента сопровождения САР Павел Шейка.

До 2023 года стать участником САР можно было только через процедуру редомициляции, когда компания «переезжает» из одной юрисдикции в другую. Летом 2023 года Госдума приняла закон о новом способе переводов активов в специальные административные районы с помощью механизма инкорпорации. При этом фактически создается новая компания, не являющаяся правопреемником и не получающая прав и обязанностей учредителей. Однако до сих пор через процедуру инкорпорации не прошел ни один участник САР о. Русский.

«Это связано с определенными санкционными и контрсанкционными ограничениями, а также тем фактом, что инкорпорация сейчас доступна только публичным компаниям. Считаем, что в рамках поручения президента об упрощении переезда иностранных компаний в России возможно рассмотреть распространение инкорпорации и на непубличные компании», — пояснил Павел Шейка.

Публичная компания — акционерное общество, акции которого обращаются на фондовом рынке свободно, без ограничений. Купить их может любой желающий, ценные бумаги свободно торгуются на бирже. Тогда как непубличные компании распределяют акции между учредителями заранее, не размещают их на бирже и не продают без разрешения остальных акционеров.

Сегодня одно из главных требований к потенциальным резидентам — ценные бумаги учредителя должны иметь листинг на российской или зарубежной бирже согласно требованиям российского законодательства о ценных бумагах.

Эксперты уверены, что расширение процедуры на непубличные компании может значительно увеличить количество участников специальных административных районов и привлечет в регион новые инвестиции.

Директор по стратегии инвестиционной компании «Финам» Ярослав Кабаков отмечает, что расширение возможностей регистрации в САР во многом переломили скептицизм и бизнеса, и экспертного сообщества.

«В сочетании с дополнительными налоговыми стимулами и поддержкой со стороны правительства это повысило конкурентоспособность специальных административных районов. Сегодня уже не подлежит сомнению, что САР – действительно эффективный инструмент», — комментирует он.

В Ассоциации налоговых консультантов напоминают, что процедура инкорпорации была разработана для компаний, испытывающих большие сложности при смене юрисдикции из-за санкционных ограничений. Этот механизм позволяет создавать новые организации, которые могут заменять иностранные холдинговые компании в корпоративных структурах, фактически выделить российский бизнес в новое юрлицо и вывести активы в родную гавань. Что особенно важно, в отличие от редомициляции инкорпорация допускает непропорциональное распределение акций правопреемника между акционерами правопредшественника.

«Санкции мешают многим компаниям использовать данные возможности, так как акции находятся в зарубежных депозитариях или заморожены. Тем не менее, в САР Калининградской области уже есть пример инкорпорации. А непубличным компаниям в этом отношении будет проще», — отметил представитель ассоциации.

Интересно, что первой и на данный момент единственной, прошедшей процедуру инкорпорации в САР Калининградской области, стала компания «Яндекс». Она завершила регистрацию в декабре 2023 года. Процесс не был бескровным и сопровождался судебными тяжбами. Часть акционеров подала иски, увидев дискриминацию своих прав.

Например, по мнению одного из заявителей, «он полностью лишился участия в российском бизнесе и остался владельцем компании, которой принадлежат исключительно зарубежные активы, составляющие 5% всех активов Yandex N.V. до выделения российского сегмента». Однако в январе 2025 года суд постановил, что законные интересы истца не были нарушены.

«Акции Yandex N.V. истец приобрел на внебиржевом рынке, причем после принятия нидерландской компанией решения о разделении бизнеса, после создания МКПАО «Яндекс» в порядке инкорпорации и, соответственно, после опубликования сведений о продаже российских активов. Как следствие, истец принял на себя риски, сопряженные с приобретением соответствующих ценных бумаг», — следует из решения суда.

Говоря про САР как инструмент развития территорий, в КРДВ отметили, что уже 52 компании выполнили свои обязательства в части инвестирования на территории России на общую сумму более 5,8 млрд рублей. За время существования САР на о. Русский холдинговые компании, переехавшие из-за рубежа, уплатили более 30 млрд рублей налогов в бюджеты различных уровней.

Также две компании-участника САР выполняют требования к «присутствию» в регионе и осуществили дополнительные инвестиции в размере 300 млн рублей каждая в объекты транспортной, инженерной, социальной и энергетической инфраструктуры Приморского края.

Занятость и зарплаты

Уровень безработицы в дальневосточных регионах (таблица 3) по-прежнему выше среднероссийского (2,9% против 2,6% в апреле-июне 2024 г.). Наиболее высоким он сохраняется в Бурятии (5,2%), Якутии (4,9%) и Забайкальском крае (4,6%). Выше, чем в среднем по стране безработица в Иркутской (3,2%) и Сахалинской областях (2,7%). Самый низкий уровень безработицы – в Хабаровском крае (1,4%), Чукотском АО (1,4%) и Амурской области (1,6%).

Таблица «Уровень безработицы, в % к численности рабочей силы и численность рабочей силы, тыс. человек, апрель-июнь 2024 г.»

При этом во всех регионах продолжается рост среднемесячной зарплаты работников организаций (таблица 2) – в семи регионах он превышает среднероссийский (+17,1% в мае) – в Забайкальском крае (+23,4%), Камчатском крае (+21,4%), Бурятии (+19,7%), Амурской области (+18,6%), Иркутской области (+18,7%), Еврейской АО (+18,4%), Приморском крае (+18%). Наименьший рост зарплат фиксируется в Хабаровском крае (+11,6%) и Магаданской области (+12,5%).

Таблица «Среднемесячная заработная плата работников организаций, май 2024 года, в % к соответствующему месяцу 2023 г.»

Впрочем, во всех субъектах позитивная динамика зарплаты сопровождается также и ростом потребительских цен. Рост не является существенно превышающим характерные для страны в целом показатели (в июне 2024 г., таблица 1), но в Бурятии и Камчатском крае он выше среднего по РФ уровня.

Таблица «Потребительские цены на товары и услуги, июнь 2024 г., в % к декабрю 2023 г.»

Оптимизация мер поддержки и жилищный вопрос

Текущие меры поддержки в рамках борьбы с оттоком населения требуют дополнительных изменений, в том числе направленных на упрощение процедур и повышение их эффективности. Действующая программа «Дальневосточный гектар» подверглась критике со стороны генпрокурора РФ И.Краснова, который заявлял, что ей присущи такие проблемы, как большая удаленность предоставляемых участков от существующей инфраструктуры, в том числе транспортной. На текущий момент программа корректируется на законодательном уровне, в том числе в части устранения правовых неопределенностей.

В начале августа Совет Федерации одобрил закон о порядке подачи заявлений на получение гектара. Речь идет о случаях, когда заявитель, подав заявление, запросил позднее другой участок. Заявление на гектар будет возвращено, если подавший его гражданин ранее уже подавал заявление о предоставлении другой территории и в отношении него не был дан отказ. Ранее отсутствие в законе четко регламентированных процедур для данных случаев замедляло работу с заявлениями и приносило дополнительные временные затраты.

Документ также устанавливает обязанность уполномоченного органа приостановить рассмотрение о предоставлении земельного участка, если в отношении него уже подано заявление другим лицом, и закрепляет порядок действий Росреестра в случае необходимости изменения сведений о принадлежности земельного участка к землям лесного фонда на принадлежность к иной категории земель. Федеральный закон вступает в силу с 1 января 2025 г.

По состоянию на май текущего года возможностью получить земельный участок в безвозмездное пользование на Дальнем Востоке воспользовались около 140 тыс. граждан, в большинстве своем они используются участниками программы для сельскохозяйственных целей и индивидуального жилищного строительства. В Приморском крае, Якутии и Камчатском крае также востребованы гектары для организации отдыха и создания объектов рекреации. Следует отметить, что в последние годы количество выданных гектаров росло незначительными темпами, при этом увеличение было стабильным. Так, по итогам 2020 г. правом на получение гектара воспользовались 85 тыс. человек, в 2021 г. число пользователей составило 97 тыс. человек, в 2022 г. – 110 тыс. человек, а в 2023 г. – 122 тыс. человек.

Тем временем в июле принято решение правительства о выделении дополнительных лимитов для дальневосточных регионов в рамках программы «Доступное арендное жилье в ДФО». В том числе 400 квартир дополнительно выделено Сахалинской области (всего в регионе, таким образом, будет построена 1 721 такая квартира), 262 квартиры выделено Забайкальскому краю (всего – 1 089). Лимиты распределены с учетом наличия в данных регионах проектов жилищного строительства, в рамках которых разрешения на строительство должны быть получены до 1 сентября 2024 г., для ускорения сроков заселения в готовые квартиры.

Напомним, что на Дальнем Востоке в рамках программы при участии ДОМ.РФ предполагается построить не менее 10 тыс. арендных квартир. На данные цели из федерального бюджета выделено 87 млрд рублей. Арендная плата будет обеспечиваться на доступном уровне (около одной четвертой от среднерыночной цены) за счет субсидирования ставок из федерального и регионального бюджетов. На сегодняшний день «ДОМ.РФ» подписаны договоры на строительство 7,5 тыс. квартир общей площадью около 350 тыс. кв. м (полностью освоены лимиты в Сахалинской области и Хабаровском крае). Первые арендные квартиры (с отделкой и мебелью) сданы в Приморском крае (42 квартиры в ЖК «Айвазовский» во Владивостоке), Чукотском АО (40 квартир в ЖК «Ягодный» в Анадыре) и Якутии (24 квартиры в микрорайоне «Марха» в Якутске).

К концу июля объем выделенных кредитов по «Дальневосточной ипотеке» превысил 540 млрд рублей, всего выдано 111,7 тыс. кредитов. Лидерами по количеству выданных ипотечных кредитов являются Приморский край (30,1 тыс. кредитов), Якутия (24,5 тыс. кредитов), Хабаровский край (15,1 тыс. кредитов). На данные регионы приходится 60% всех выданных в ДФО ипотечных займов. В мае текущего года на фоне пересмотра всех ипотечных программ в Минфине сообщали о возможном поэтапном повышении ставки по «Дальневосточной ипотеке» (текущая ставка не превышает 2%). В ведомстве предлагают повышать ставку на 1% каждый год, начиная с 2025 г. Против повышения ставки выступил вице-премьер, полпред президента в ДФО Ю.Трутнев, заявивший, что рассчитывает на неизменность программы. Каких-либо конкретных решений по данному вопросу еще не было принято.

Стоит отметить, что регионом ДФО, в котором наиболее остро сохраняется проблема обманутых участников долевого строительства, является Хабаровский край. По состоянию на 2023 г. в данном регионе насчитывалось 14 проблемных объектов незавершенного долевого строительства (самый высокий показатель в ДФО и один из самых больших в РФ). Такие объекты также сохраняются в Бурятии (семь в 2023 г.), Приморском крае (пять объектов), Якутии (три объекта) и Амурской области (два объекта).

Газификация

Что касается газификации регионов, то уровень газификации Дальнего Востока на сегодняшний день существенно отстает от среднероссийского показателя (24% против 75% в РФ на конец 2023 г.). При этом если в нескольких дальневосточных регионах газификация превысила 50% или приближается к данному показателю, например в Хабаровском крае (63%), Сахалинской области (55%), Якутии (43%), то в ряде субъектов макрорегиона уровень остается критически низким – в Еврейской АО не превышает 2%, в Забайкальском крае находится на уровне 1%, на нулевом уровне – в Бурятии и Магаданской области. Уровень подключения потребителей к природному газу в Камчатском крае не превышает 33%, в Чукотском АО – 22%.

Основными проектами для увеличения уровня газификации ДФО являются строительство регазификационного комплекса в Камчатском крае, строительство газопровода, соединяющего газопроводы «Сила Сибири» и «Сахалин – Хабаровск – Владивосток» к 2032 г., подведение газотранспортной инфраструктуры на территорию Бурятии и Забайкальского края до 2032 г. При этом сроки проекта по обеспечению СПГ Камчатского края сдвигаются на более позднее время.

В июле правительство РФ актуализировало дорожную карту газификации Камчатки с помощью СПГ с проекта «Сахалин-2», в соответствии с которой ключевые ее мероприятия перенесены на год. В частности, ввод в эксплуатацию объектов береговой инфраструктуры (причал, объекты приема регазифицированного природного газа и выдачи его в сеть газораспределения, объекты налива СПГ в цистерны, газопровод) отложен на конец 2025 г. вместо начала 2025 г., тогда как их передача «Газпрому» по концессионному соглашению с камчатским правительством должна состояться в начале 2026 г. (а не до конца 2025 г.). При этом для данных объектов еще предстоит определить застройщика и вести строительство, которое потребует дополнительных 4 млрд рублей ассигнований из федерального бюджета в 2025 г., в дополнение к ранее уже выделенным на данные цели 12 млрд рублей.

Одним из основных проблемных вопросов проекта является строительство плавучей регазификационной установки (ПРГУ) и танкеров-челноков, которое было осложнено санкциями. Так, строительство регазификационного терминала должно завершиться в третьем квартале 2025 г. Сроки строительства судов и их передача «Газпрому» перемещены на третий квартал 2026 г. (для первого судна) и на четвертый квартал 2026 г. (для второго танкера), тогда как ранее их планировалось сдать одновременно с терминалом. В апреле сообщалось, что газовозы уже заказаны, подробности не уточнялись. Вариант использования уже построенных газовозов осложнен санкциями, а также тем, что большинство подобных судов активно эксплуатируются.

Поддержка семьи

В сфере поддержки рождаемости на Дальнем Востоке региональные меры поддержки связаны главным образом с финансовыми выплатами многодетным семьям. В июне гордума Владивостока приняла решение об увеличении размера выплат, выдаваемых многодетным семьям города в качестве альтернативы предусмотренным для них земельным участкам. Размер выплаты увеличен с 382 тыс. рублей до 602 тыс. рублей. Данная выплата будет софинансироваться на 50% из краевого бюджета. Повышение компенсационных выплат в том числе связано с дефицитом свободной земли для распределения в материковой части города (нераспределенные участки остались только на островных территориях и в отдаленном поселке Береговое).

Продолжается принятие субъектами региональных законопроектов в соответствии с данным ранее поручением президента о выплате многодетным семьям средств на погашение ипотечного кредита. В июле депутаты Магаданской областной думы приняли законопроект о выплате до 1 млн рублей многодетным семьям на закрытие ипотеки. 450 тыс. рублей из данной выплаты будет обеспечивать федеральный бюджет, 550 тыс. рублей – региональный. Закон распространяется на семьи, у которых с января 2024 г. по 31 декабря 2030 г. родится третий и последующие дети. При этом ипотечный кредит для погашения должен быть взят на приобретение или возведение жилой недвижимости только в Магаданской области. Семьи смогут частично или полностью погасить задолженность только по одному ипотечному кредиту.

Депутаты Заксобрания Камчатского края в июле продлили программу выдачи краевого материнского капитала до конца 2030 г. Программа действует в регионе с 2011 г. Региональный маткапитал предоставляется проживающим в регионе не менее трех лет до момента обращения за выплатой. В 2024 г. его размер составляет до 439 тыс. рублей. 

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

С 2007 года в России помогают соотечественникам, проживающим заграницей, но решившим укорениться на родной земле. Есть специальная федеральная программа по оказанию содействия добровольному переселению в РФ таким людям. И регионы Дальнего Востока в этой программе являются территорией приоритетного заселения. Для тех, кто сюда едет предусмотрены особые меры поддержки: повышенные подъемные; выплата ежемесячного пособия при отсутствии работы; жилищная субсидия; ускоренное получение российского гражданства.

За 17 лет, что работает эта программа, переселились и по упрощенной системе получили гражданство более 700 тыс. человек. Только в 2023 — более 45 тыс. человек.

Четвертый месяц в статусе российского гражданина проживает Дмитрий Берг. Он вместе с семьей переехал из Германии в августе 2023 года, а паспорт получил в феврале 2024 года. Городом для жизни семья выбрала Артем в Приморском крае.

— Я родился в России — в Тюменской области, а до шести лет рос в Адыгее. В 90-е годы родители переехали в Германию, — рассказывает Дмитрий. — Мы жили в городе Кобленц. Там я окончил школу, получил высшее образование и работал в муниципалитете.

— Переехать в Россию окончательно решил после начала СВО. Таким образом хотел поддержать страну, — говорит Дмитрий. — Я работал чиновником и не понаслышке знаю всю неприглядную внутреннюю кухню немецкого чиновничества — коррумпированность, воровство, обман. Более того, я бы не хотел, чтобы моих детей в школе и садике настраивали против России.

Окончательно решив переехать, Дмитрий Берг вспомнил о федеральной программе, про которую когда-то рассказывал знакомый, переехавший в Германию из Чечни. Два сына получили российское гражданство, не выезжая из Германии, так как супруга Дмитрия, проживая в Германии, оставалась гражданской России.

— Мы и не думали переезжать на Дальний Восток. Я о России-то мало чего знаю, а тут вообще неизвестный мне регион, — продолжает Дмитрий. — Сначала думали обосноваться в Краснодарском крае — поближе к родственникам, также рассматривали Екатеринбург. Но и на Урале, и на юге страны моя профессия оказалась невостребованной. В посольстве нам посоветовали Дальний Восток. Начал искать информацию, задавал вопросы на различных форумах. На одной такой интернет-площадке познакомился с экспертом Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики Василием Кравцовым. От него узнал много полезной и важной для себя информации. Он также посоветовал рассмотреть для переезда Приморский край, а также помогал нам на всех этапах переезда.

Берги хотели переехать в город с развитой инфраструктурой, доступным и качественным медицинским обеспечением, хорошими детскими садами и школами. После виртуального знакомства с приморскими городами остановили свой выбор на Артеме.

— Нам здесь очень понравилось. Помимо всего необходимого аэропорт рядом, да и до Владивостока недалеко, — продолжает Дмитрий. — Дети уже нашли друзей. Я успел поработать во владивостокской школе № 26 учителем немецкого и по совместительству завучем. Жена тоже быстро устроилась воспитателем в детский сад. Мы застали прекрасную приморскую осень и в первые месяцы после переезда побывали в Находке, в Ливадии. Познакомились с Владивостоком. Когда у нас появилась своя машина, стали ездить на остров Русский. Появились любимые места на Шаморе.

В сентябре у Дмитрия Берга начнется новый этап. Он будет преподавать английский в одной из артемовских школ. Говорит, что получил интересный опыт, работая завучем по воспитательной работе во Владивостоке. Однако считает, что это большая ответственность и выполнять такую работу необходимо только получив специальное образование. Сейчас Дмитрий как раз проходит профильную переподготовку, чтобы уже со знанием дела заниматься обучением детей.

И это не единственное достижение Бергов за неполный год, прожитый на Дальнем Востоке России. Сейчас семья занимается оформлением ипотеки для приобретения квартиры. Они стали участниками льготной программы «Дальневосточная ипотека» и приобретут жилье по выгодным условиям.

— За время жизни в России и на Дальнем Востоке мы нашли для себя только плюсы, — говорит Дмитрий Берг. — Несмотря на то, что уровень жизни отличается, здесь есть все то, что есть и в Европе. Но вот на Дальнем Востоке много азиатских товаров, которых нет на западе. Мы, например, не знали, что такое роллы, пока сюда не приехали. Здесь мы попробовали и морепродукты. В школе меня угощали салатами из растений, которые растут только на Дальнем Востоке. И люди здесь замечательные. Я всегда отмечаю с каким удовольствием они рассказывают о любимых местах в Приморье, когда советуют, куда нам съездить. Надеюсь, скоро и мы откроем для себя немало таких мест и уже будем рассказывать о них новым жителям Приморского края.

В каждом уголке фабрики «Джей Ти», а это здание площадью 5 тыс. кв метров, пахнет чаем, но на складе запах такой сильный, будто оказался внутри только-только открытой пачки чая и вдыхаешь аромат листа, помнящего солнце Индии. По-другому здесь пахнуть и не может — в год через это помещение проходит 2 тыс. тонн сырья. Большая его часть фасуется в пакетики, 15 % отправляется к покупателям в рассыпном виде. На складе особый режим вентиляции: чай очень гигроскопичен, моментально поглощает влагу из воздуха, а это ведёт к утрате вкусовых качеств. Кроме того чайный лист легко впитывает посторонние запахи, поэтому его максимально защищают от внешнего влияния.

В «чайном» портфеле «Джей Ти» и крупнолистовой, и листовой, и гранулированный, пакетированный черный и зеленый чаи, а также чаи с добавками. Бренды «Золотая Виктория», «Индус», «Голд Бонд», «Король Джунглей» знакомы, пожалуй, каждому дальневосточнику. Сырье 100% индийское, основной объем с плантаций штата Ассам. Для нескольких видов гранулированного чая используется сырье из южной Индии, местности Нилгири – чай там отличается особой терпкостью и дает насыщенный, темно-красный настой. Отгрузка производится пароходами из чайной столицы Индии — города Калькутта. Большая часть выпускаемой продукции относится к среднему ценовому сегменту.

— Наши клиенты, это главным образом дальневосточники и немного сибиряки, — рассказывает генеральный директор ООО «Джей Ти» Танмай Чакрабарти. — Мы единственный завод от Петропавловска-Камчатского до Иркутска. По-моему, даже до Новосибирска. Наша задача российский рынок поставить качественный индийский чай по доступной цене, и компания этим занимается с 2002 года. Сначала возили уже фасованный продукт, в 2017-м стали резидентом СПВ, в этом же году в сентябре заработала фабрика.

Преференциальный режим радикально упростил и удешевил организацию производства. Компания получила налоговые каникулы на пять лет — в этом периоде не взимался налог на прибыль, и до сих пор имеет существенные льготы по социальным выплатам в бюджет — в четыре раза ниже по сравнению с базовыми ставками.

Меры поддержки помогли и быстро «встать на ноги», и отладить все бизнес-процессы. Это оказалось очень кстати, когда из-за геополитической ситуации, компания оказалась перед необходимостью перестройки логистических цепочек. До последнего времени фабрика получала фильтр-бумагу для пакетиков из США и Европы, а нить из Израиля. Сейчас пришлось переориентироваться на китайских поставщиков. 

Несмотря на сложности и в целом достаточно консервативный рынок в «Джей Ти» придумали как разнообразить чайное меню россиян.

— Мы хотим расширить ассортимент, — говорит Танмай Чакрабарти. — На чайном рынке придумать что-то новое сложно, но у нас есть идеи на этот счёт: мы обратили внимание, что в России очень много пьют чай, и не только в чистом виде. У нас есть уже чай с добавками, а будет ещё чай быстрого приготовления. То есть в пакетиках будут ремиксы: порошок на основе натурального чайного листа с ароматическими добавками. Работает это как кофе «три в одном»: добавляешь кипяток и получаешь чай латте, чай с молоком, чай с разными вкусовыми оттенками.

В планах также оптимизировать хранение и перемещение сырья на складе, чтобы иметь возможность увеличить запасы и быть готовыми оперативно нарастить производство. Сейчас мощности предприятия загружены на 75-80%, потенциал для расширения есть.

— Чаеразвесочная фабрика — один из первых резидентов свободного порта Владивосток, — отметил Виталий Пономарёв, директор департамента сопровождения реализации инвестиционных проектов КРДВ. — За прошедший период, а это более семи лет они показали, чего может добиться резидент, инвестор с помощью тех мер поддержки, которые существуют на Дальнем Востоке. Вложено более 260 млн рублей, создано 60 рабочих мест, и мы увидели, как из небольшого предприятия резидент организовал настоящую фабрику, которая снабжает своей продукцией весь Дальний Восток вплоть до Байкала.

В целом же, режим свободного порта Владивосток действует в 22 регионах, в 22 муниципалитетах Дальнего Востока. Более 2 000 резидентов запланировали реализацию своих инвестиционных проектов на общую сумму инвестиций более 1 трлн 700 млрд рублей, планируется создание больше 100 000 рабочих мест. В настоящее время уже 480 млрд вложено и создано около 60 000 рабочих мест. Хочу обратить внимание, что более 500 уже проектов реализовано, из них 30 в области пищевого производства и связанных с ним отраслей. Эти проекты обеспечивают в первую очередь продовольственную безопасность, комфортные условия жизни людей, обеспечение качественной продукцией питания и сопутствующими товарами.