Коридор «Мохэ — Найба» откроет экспортное окно для бизнеса Якутии

В середине апреля 2026 года карта китайских экономических реформ приросла последним, двадцать третьим элементом. В Хух-Хото официально открыли пилотную зону свободной торговли (ЗСТ) во Внутренней Монголии. На первый взгляд — рядовое событие. На деле — тектонический сдвиг в стратегии Пекина. Поднебесная официально разворачивает вектор «открытости» с южных морских портов на сухопутные «ворота» Севера, превращая супер-порты Маньчжоули и Эрэн-Хото из обычных перевалочных пунктов в мощные индустриальные и логистические хабы. И делает это с темпом, который китайские аналитики уже сравнили с бегом «монгольского коня» — символом выносливости, упорства и невероятной скорости.

За этим рывком стоит не конъюнктура, а жёсткий государственный контракт, который в Пекине определяют формулой «два защитных барьера, две базы, один передовой плацдарм». Звучит пафосно, но на деле это предельно прагматичная дорожная карта. «Барьеры» — это щит: экологический (чтобы степи не превратились в пустыню, а пыльные бури не накрывали Пекин) и пограничный (стабильность на стыке с Россией и Монголией). «Базы» — это кладовая: регион уже стал главным поставщиком угля, редкоземельных металлов, зерна и мяса для всего Китая. А «плацдарм» — самое интересное для нас. Внутренняя Монголия официально превращается в главные ворота для торговли и логистики на север. Не просто «труба» для транзита, а место, где товары перерабатываются, упаковываются и отправляются дальше с добавленной стоимостью.

Как это устроено на практике? Зона разделена на три кластера, и каждый закрывает свою задачу. В административном центре Внутренней Монголии Хух-Хото делают ставку на «цифру» и технологии: центры обработки данных, биомедицину, «зелёную» энергетику. В Эрэн-Хото, на границе с Монголией, оттачивают логистику: теперь посылки из китайских маркетплейсов доставляются в Улан-Батор за сутки, а транспортные расходы упали вдвое. Но главный фокус — в Маньчжоули, напротив российского Забайкальска. Здесь китайцы строят не просто склад, а полноценный индустриальный узел. Древесина из Сибири, руда, сельхозпродукция — всё это будет перерабатываться прямо у границы. Уже сегодня через порт проходит почти 5 тысяч поездов «Китай–Европа» в год, а время досмотра целого состава сократили до одной минуты благодаря панорамным датчикам и алгоритмической диспетчеризации.

За этими цифрами стоит пакет из 81 реформы. Если говорить просто: Китай убирает бумажную волокиту и заменяет её «цифровым доверием». Грузы оформляются автоматически, иностранные водители проходят по «умному коридору», а данные о поставках (логистика, отслеживание товаров) теперь можно легально обменивать с Россией и Монголией. Цель амбициозна: доставка товаров в Россию — за неделю, объём переработки сырья у границы — плюс 3 миллиона тонн в год, оборот трансграничной онлайн-торговли — свыше 5 миллиардов юаней.

И вот здесь возникает главный вопрос для Забайкальского края и всей приграничной России. Китай не просто строит «умные порты». Он меняет правила игры. Пока Маньчжоули внедряет беспилотные погрузчики и алгоритмический контроль, наш Забайкальск рискует стать «бутылочным горлышком», где грузы будут упираться в устаревшие регламенты, ручную проверку и несовместимые IT-системы. Это не угроза, но жёсткий вызов. Если мы не синхронизируем наши таможенные, логистические и цифровые стандарты с китайскими, добавленная стоимость останется на той стороне границы. Мы снова окажемся в роли пассивных наблюдателей, поставляющих сырьё и забирающих готовые товары.

Но вызов — это и окно возможностей. Сосед уже скачет вперёд. «Монгольский конь» не ждёт, пока мы подтянем шнурки. Историю приграничья сейчас пишут не только дипломаты, но и инженеры, логисты, предприниматели и учёные. Нам нужно не догонять, а бежать в том же ритме: создавать совместные перерабатывающие кластеры, объединять цифровые платформы, развивать гуманитарные и научные связи. Иначе облако пыли, которое поднимает бегущий по степи конь, останется нам единственным напоминанием о том, как мы упустили свой шанс.

Унификация нормативной базы

Новый закон заменяет шесть ранее действовавших нормативных актов, разработанных ещё в 1980-х годах. В их числе:

· правила для въезжающих и выезжающих граждан,

· регламент для транзитных пассажиров,

· нормы карантинного контроля.

Теперь все эти аспекты объединены в один документ, что, по мнению властей, упростит понимание требований для путешественников. Однако, вместе с сокращением бюрократических процедур, усиливается контроль на границе.

Новые требования к багажу

Вводится понятие «разумного самостоятельного использования» для предметов личного багажа. Однако конкретных критериев в законе нет. Эксперт Научно-образовательного центра прикладного востоковедения Восточного института ДВФУ и региональный представитель информационного агентства «Большая Евразия» Роман Тарантул отмечает: «Данный приказ, как и вся система китайского права, полон довольно размытых формулировок, которые оставляют пространство для принятия решения конкретным исполнителем на местах. Так, например, в законе отсутствуют требования или понятие "разумного личного пользования". Где разумный предел — будет решать конкретный сотрудник конкретного перехода».

Ужесточение карантинного контроля

Основные изменения касаются безопасности перевозок:

· биоматериалы (вакцины, патогены) теперь подлежат обязательному декларированию, независимо от объёма.

· задержка багажа возможна на срок до 7 дней (или дольше), если таможня выявит потенциальные риски, например, наличие вредителей или инфекций.

· конфискация и уничтожение запрещённых товаров без возможности их возврата.

Новые требования к коммерческим перевозкам 

Расширен перечень грузов, подлежащих обязательному письменному декларированию. Теперь декларация необходима при ввозе и вывозе:

· образцов коммерческой продукции,

· рекламных материалов,

· предметов, требующих лицензий (например, редкие виды флоры и фауны).

Кроме того, изменены сроки оформления раздельного багажа — теперь максимальный срок подачи декларации составляет 6 месяцев.

Параллельно китайские власти делают ставку на технологическое развитие таможенного контроля. Планируется активное внедрение сканеров и систем искусственного интеллекта, электронного декларирования, которое станет доступнее.

Новые правила направлены на сокращение бумажной волокиты, но одновременно усиливают контроль за провозом багажа и товаров. При этом многие из нынешних нововведений просто формально закрепляют уже внедренные китайской стороной стандарты таможенного контроля. Как отмечает президент Дальневосточной ассоциации туризма Ирина Кушнарёва: «В последнее время наблюдается ужесточение контроля со стороны надзорных органов не только России, но и Китая. Конечно, новые меры, принятые китайской таможней, не влекут кардинальных изменений в вопросах пересечения границы, однако вводят ряд новшеств, которые мы будем учитывать».

Справка

Традиционная китайская настольная игра 围棋 вэйци в России более известна как го. Однако в КНР ревностно относятся к своему названию, не уставая напоминать, что игра зародилась именно в Китае. Вэйци относится к стратегическим, территориальным играм. Пространство, на котором ведется игра представляет собой деревянную или бумажную доску, расчерченную девятнадцатью поперечными и девятнадцатью продольными линиями. Соперники сражаются при помощи 360 белых и черных камней, а основная задача игроков сводится к захвату большей части территории доски.

— У нас есть амбициозная цель сделать этот турнир самым престижным на Дальнем Востоке России, — отметил в своём приветственном обращении Генеральный консул КНР в Хабаровске господин Цзян Сяоян. — Это логично, потому что Хабаровск — самый важный город на Дальнем Востоке России, в том числе и по физкультуре и спорту он всегда занимает лидирующие позиции. Вэйци — это спорт и культура. И этот турнир можно считать важным событием годов российско-китайской культуры, которые сейчас проходят в наших странах.

Среди тех, кто внимал словам Генконсула, в основном подростки: хотя вэйци имеет в России и Советском Союзе достаточно давнюю историю, широкий интерес к этой игре возник сравнительно недавно, и она стала «делом молодых». Примечательно, что самому юному воспитаннику Хабаровской краевой федерации пять лет и он собирался принять участие в нынешнем кубке, но… заболел. А девятилетний воспитанник краевой федерации Святослав Мельников уже имеет в арсенале два серебра всероссийского значения. Одно из них он завоевал на Кубке Посла Китая в Москве в зачете до 9 лет.

— Да и у нас в Хабаровске, и в целом по Дальнему Востоку в вэйци играют, главным образом очень молодые люди, дети, подростки, — рассказала EastRussia Директор Кубка Ольга Гончарова. — И сама Хабаровская федерация молодая – нам 10 лет. Кстати, ещё один интересный факт, на который обратил внимание главный судья турнира: в списке зарегистрированных много одинаковых фамилий. Это потому, что у нас играют семьями!

Что касается взрослых, то во всероссийском рейтинге по состоянию на конец октября лучший игрок представляющий Хабаровск — недавний студент Шэнь Шици: он на 38-ой позиции, на 107-ой строчке господин Генконсул КНР в Хабаровске Цзян Сяоян: правила Российской федерации допускают возможность игрокам выбрать город, за который они выступают. Самый успешный игрок с постоянной пропиской в Хабаровском крае — Сергей Ходжер — 236-ой.

Впрочем, рейтинг и успехи — дело наживное. По словам президента Российской Федерации Го Максима Волкова Хабаровску есть куда расти и все условия для этого сейчас созданы.

— Мы осваиваем очень плотно онлайн-школы, и теперь в общем-то преподавание можно вести, не теряя в качестве, как в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Челябинске, Владивостоке, в том числе и в Хабаровске, — рассказал он в беседе с корреспондентом EastRussia.

Конечно же и сам турнир стал ценным уроком для всех его участников, тем более что в этом году в нём приняли участие топовые игроки. Такие, например, как Тимур Санкин — 39-летний обладатель 6-го дана, занимающий 9-ую строчку в общероссийском рейтинге, двукратный чемпион России, президент Московской федерации, организатор Кубка Посла Китая. 

Тимур обучался премудростям вэйци в самом Китае, у местных гроссмейстеров. На первом Кубке Генконсульства КНР в Хабаровске Тимур был главным судьей, но в этот раз решил вступить в интеллектуальную схватку.

— Да, в этом году я за столом. И конкуренты здесь есть, — поделился Тимур перед стартом соревнования. — Приехали серьезные ребята: Деменьшин Рахмат из Подмосковья — у него пятый дан, приехал Шэнь Шици — четвёртый дан, Савва Мезин — пятый дан, это мой ученик из Москвы, он уже не раз меня обыгрывал, в том числе год назад меня обыграл на пол-очка на Кубке Генконсула Иркутска… так что конкуренты есть.

Как раз между фаворитами турнира и разыгралась борьба за призовые места, и результат удивил организаторов: неожиданную игру показал Шэнь Шици. Он одержал верх над Тимуром Санкиным! А затем победил и его ученика Савву Мезина! И если был не проигрыш Рахмату Деменьшину, то… Но сослагательное наклонение уже неуместно. Первое место занял 19-летний Рахмат Деменьшин из Сергиева Посада, серебро у Шень Шици, а Тимур Санкин опередил таки своего ученика, заняв третье место. Савва Мезин стал четвёртым.

— Такие ситуации становятся украшением любого турнира, — комментирует Ольга Гончарова. — Обычно расстановку победителей с высокой долей вероятности можно предсказать заранее, но у нас получилась настоящая интрига. Да, Шень Шици говорил в интервью накануне начала Кубка о том, что надеется победить Тимура Санкина, но сам же и оговаривался, что это маловероятно, и тут такое…

К слову — в мировом ТОП-10 первые семь строчек занимают китайские игроки, ещё трое — выходцы из Южной Кореи. Однако, как подметил господин Цзян Сяоян, всё может измениться.

— В России уже есть очень сильные игроки, и я думаю, что в ближайшее время их мастерство очень быстро повысится. Русский народ очень умный, сколько выдающихся игроков в шахматы имеют российские корни! Поэтому, я думаю, что и в такой интеллектуальной игре как вэйци они покажут всё, на что способны и добьются высочайших результатов, — поделился Генеральный консул КНР в Хабаровске.

Главный тезис материала сформулирован предельно откровенно: город решает фундаментальную проблему «транзита проездом». Её в Китае образно называют «вино и мясо проскакивают через кишку, не оставляя следа» (酒肉穿肠过). В русской фразеологической адаптации это звучит так: «Мёд-пиво пил, по усам текло, да всё транзитом унесло».

Смысл этой метафоры простой и жёсткий: сам по себе транзит не стоит ничего. Если груз идёт через твою территорию, но не оставляет здесь переработки, рабочих мест, налогов и цифровых сервисов — ты не хозяин положения, а просто «будка со шлагбаумом». Маньчжоули решил эту проблему сломать. И делает это системно, по трём направлениям.

Три столпа китайской стратегии

1. Институциональные инновации и финансовый перехват

Это, пожалуй, самая содержательная часть статьи. Китайская сторона не просто строит полосы и склады — она меняет правила игры так, чтобы грузопоток обрастал добавленной стоимостью именно на её территории.

1.1. Экспресс-логистика: «встроенный контроль» в аэропорту

В аэропорту Маньчжоули внедрён режим «встроенного контроля». Что это значит на практике?

• Время перевалки одного автоконтейнера сокращено с 4 часов до 1 часа.
• Общее плечо доставки урезано на 36 часов.
• Экономия составляет около 700 юаней на рейс.

Для российского экспортёра это не абстрактные цифры. Это — живые деньги. Каждый час простоя фуры, каждый лишний день на складе — это убытки. Китайцы убрали эти издержки. И сделали это не «в ручном режиме», а через институциональные изменения.

Петрович подмечает: обратите внимание на масштаб мышления. Они считают экономию не на год, а на рейс. И не в юанях «вообще», а в конкретных 700 юанях, которые остаются у перевозчика. Это и есть та самая «физика процесса», о которой мы говорим.

1.2. Приграничная торговля и переработка: «прямой транзит» и «порученное декларирование»

Вот здесь — самое важное для наших аграриев. Китайская сторона ввела две схемы, которые работают в тандеме. Разберём их по полочкам.

«Прямой транзит» (直通运输, Zhítōng Yùnshū)

Это внутренняя таможенная логистическая инновация, которую можно перевести как «Сквозная перевозка» или «Прямой выпуск с досмотром в глубине».

Как это работает:
Сельхозпродукция — товар часто скоропортящийся или требующий сложного карантина. Чтобы груз не залёживался на складах временного хранения (где могут быть очереди и нехватка мощностей), таможня КНР позволяет провести базовый пограничный карантинный контроль, а затем груз под таможенным сопровождением (или с использованием электронных смарт-пломб) «транзитом» отправляется напрямую на перерабатывающий завод или склад вглубь Китая. Окончательный лабораторный досмотр и полная растаможка происходят уже на месте назначения.

Что это даёт:

• Колоссальная экономия времени. Груз не стоит на границе.
• Снижение потерь от порчи. Соя, масла, корма не «киснут» на складах.
• Разгрузка приграничной зоны. Склады не забиты, очередей нет.
• Для российского экспортёра — товар быстрее попадает на завод и быстрее оплачивается.

Петрович подмечает: вот это и есть та самая «физика процесса». Не бумажки ради бумажек, а чтобы соя не сгнила на складе, а деньги за неё пришли быстрее. Китайцы думают о грузе как о живом организме — ему нужно движение, а не стоянка.

«Порученное декларирование» (委托报关, Wěituō Bàoguān)

Юридически и профессионально это называется «Таможенное декларирование через уполномоченного агента».

Как это работает:
Импортёр — особенно если это небольшая компания, участник приграничной торговли или фермер — не нанимает своего штатного декларанта и не вникает в тонкости китайского таможенного кодекса. Он передаёт все функции по оформлению специализированной таможенной брокерской компании:

• подача декларации;
• уплата пошлин;
• взаимодействие с инспектором;
• оформление карантинных сертификатов.

Нюанс Маньчжоули (ЗСТ): в контексте статьи мэра речь идёт не просто о разовой бумажной доверенности, а о системе «единого окна» и «пакетного поручения» (一站式委托报关). Когда предприниматель привозит вагон сои или муки, он один раз передаёт документы местному оператору комплексной сервисной платформы ЗСТ. А этот оператор сам делает и таможенную декларацию, и фитосанитарные документы, и логистику.

Это называется «таможенное брокерство под ключ». И это радикально снижает издержки для малого и среднего бизнеса, убирает риск ошибок при заполнении китайских таможенных форм и ускоряет выпуск товара.

Петрович подмечает: вот это и есть настоящая забота о бизнесе. Не «приходите, мы вам рады», а «вот вам одно окно, один оператор, одна подпись — и ваш груз уже в пути». Просто? Да. Гениально? Тоже да. Потому что думали не о том, как удобнее чиновнику, а о том, как быстрее и дешевле предпринимателю.

Эти две схемы — идеальный тандем для сельхозки:

• «Прямой транзит» спасает физический груз от порчи и очередей на границе.
• «Порученное декларирование» спасает предпринимателя от бумажной волокиты и необходимости содержать штат китайских брокеров.

Что это значит для Забайкалья и ДФО?

Китайцы создали «зелёный коридор» для нашей «сельхозки». Если забайкальские, сибирские и дальневосточные аграрии хотят эффективно продавать зерно, муку и масла в Китай, им нужно готовить свои грузы и документы именно под эти форматы:

• работать по системе предварительного информирования;
• сотрудничать с аккредитованными китайскими брокерами в Маньчжоули, которые действуют в режиме «одного окна».

Это не вопрос «хотим — не хотим». Это вопрос конкурентоспособности. Кто первым освоит эти схемы — тот и получит рынок.

1.3. Финансовый хаб: рубль и юань без посредников

Здесь Маньчжоули сделал шаг, который напрямую затрагивает интересы российского приграничного бизнеса.

В Маньчжоули открыта первая во Внутренней Монголии, официально одобренная Государственным управлением валютного контроля (SAFE) специализированная организация по обмену валют для физических лиц (рубль/юань).

Что это означает на практике:

• Прямая конвертация без необходимости искать обходные схемы.
• Официальный статус — операция под контролем регулятора, а не «серая зона».
• Удобство для туристов и предпринимателей — цифровые юаневые кошельки, система Tax Free.

Петрович подмечает: а теперь вопрос на засыпку. Если основные финансовые сервисы и операции по конвертации концентрируются на том берегу — сколько маржи остаётся нашему банковскому сектору в приграничье? Ответ, к сожалению, очевиден. Это не «китайская экспансия». Это закономерный результат того, что мы не предложили альтернативы.

2. Абсолютная цифровизация и расширение «узких мест»

Вторая стратегическая линия Маньчжоули — сделать так, чтобы физическая инфраструктура перестала быть «узким горлышком». И здесь они идут по всем фронтам.

Автомобильный КПП:

• Заработал комплекс «12 въездов / 12 выездов» — то есть по 12 полос в каждом направлении — со смарт-системой распознавания.
• Время ожидания пассажиров сократилось вдвое.

Цифровые сервисы:

• Внедрено приложение «Аньсутун» (岸速通, «Приграничный экспресс») — для быстрого прохождения всех процедур.
• Системы проезда по QR-кодам.
• 5G-проект на железнодорожной станции признан эталонным на общенациональном уровне.

Система TIR (МДП):

• Введён пакет из 16 мер непрерывного сопровождения грузов («за рубежом + на въезде + в пути»).
• Результат: за 8 месяцев 2026 года импортно-экспортный оборот достиг 210,8 млрд юаней (+44,95%).

Петрович подмечает: рост почти на 45% за год — это не просто «хорошо». Это взрывной рост. Это значит, что наши соседи выжимают из границы максимум. Каждый час, каждый документ, каждая полоса — всё работает на то, чтобы груз шёл быстрее.

3. Смычка с промышленными гигантами и российскими ТОР

Третий столп — самый амбициозный. Маньчжоули не просто развивает логистику. Он привлекает промышленность.

Зона свободной торговли (ЗСТ) Маньчжоули объединена с Комплексной бондовой зоной и Зоной приграничного экономического сотрудничества в единый кулак: «Бонд + Взаимная торговля + Переработка».

В сопредельный город зашли крупнейшие пекинские госкорпорации:

• BAIC — автопром и экспорт машин в РФ;
• COFCO — агропереработка глубокого цикла;
• Shounong — агропереработка глубокого цикла.

Заключены договоры о стратегическом сотрудничестве с ТОР (территориями опережающего развития) Дальнего Востока РФ.

И вот главная цифра:
С 1-го по 8-й месяц 2026 года экспорт трансграничной электронной торговли из Маньчжоули достиг 5,546 млрд юаней, что в 147 раз больше, чем годом ранее.

Да, в 147 раз. Это не опечатка. Просто годом ранее объём был символическим — почти нулевым. Но важен сам вектор: электронная коммерция из Маньчжоули выходит на новый уровень.

Возможности и вызовы для Забайкальского края

Возможности:

1. Снижение издержек и простоев. Скорость работы китайской таможни (1 час на перевалку, 5G-учёт, 12 полос) прямым образом бережёт время и деньги российских автоперевозчиков и импортёров. Мы уже видим это по рекордам TIR: в 2025 году через Маньчжоули прошло 2470 машин, а рост по стоимости товаров — в 4,5 раза. Это не абстракция. Это — реальные деньги, которые остаются в экономике.
2. Сбыт сельхозпродукции. Внедрение схем «прямого транзита» и совместных зон контроля упрощает экспорт забайкальского и сибирского зерна, масличных и животноводческой продукции на перерабатывающие мощности Маньчжоули. А значит, у наших аграриев появляется рынок, который растёт и требует всё больше сырья.
3. Интеграция ТОР «Забайкалье». Прямое закрепление сотрудничества между ЗСТ Маньчжоули и российскими ТОР даёт правовую и логистическую основу для создания совместных предприятий на нашей территории. Это не просто «дружба». Это — конкретный механизм для привлечения инвестиций и технологий.

Вызовы:

1. Опасность застрять в роли «будки со шлагбаумом». Пока Маньчжоули привлекает гигантов уровня COFCO и BAIC и строит заводы по глубокой переработке, Забайкальск рискует окончательно зафиксироваться как исключительно погрузочно-разгрузочная база импорта и сортировочная станция для российского сырья. Это не про «плохо» или «хорошо». Это про стратегическую перспективу: если у тебя нет перерабатывающих заводов, сухих портов, быстрых цифровых сервисов и комфортных условий для бизнеса — ты не хозяин положения, а транзитная «кишка».

Петрович подмечает: мы десятилетиями повторяем мантру про «колоссальный транзитный потенциал края». А соседи через речку показывают: сам по себе транзит не стоит ничего. Он стоит ровно столько, сколько ты в него вложил. И они вложили. А мы?

1. Инфраструктурный диссонанс. Когда китайская сторона пропускает транспорт по 12 полосам с 5G-учётом, любые задержки, очереди или сбои в досмотровом оборудовании на российской стороне границы становятся критическим «узким горлышком», сводящим на нет китайскую оперативность. Это как двухполосная дорога, которая упирается в однополосный мост. Пробка на нашей стороне — это не «наша проблема». Это общая проблема, которая бьёт и по китайским перевозчикам, и по нашему экспорту.
2. Финансовый центризм. Открытие специализированных валютных институтов в Маньчжоули концентрирует основные финансовые сервисы и операции по конвертации наличных/безналичных средств на том берегу, вымывая маржу из российской банковской сферы приграничья. Это не заговор. Это — закономерный результат того, что мы не предложили альтернативы. Но если мы хотим, чтобы деньги оставались здесь, — нужно создавать свои сервисы. И делать их не хуже.

Что делать забайкальскому бизнесу уже сейчас

Этот блок — для тех, кто не хочет просто читать, а хочет действовать.

1. Изучить требования китайской стороны к «прямому транзиту» для сельхозпродукции. Это не «где-то там». Это — конкретные правила, которые действуют прямо сейчас. Их нужно знать и под них подстраиваться.
2. Найти аккредитованных китайских брокеров в Маньчжоули, работающих по системе «одного окна». Это снимет головную боль с оформлением документов и ускорит выпуск товара.
3. Использовать режим TIR + таможенный склад для ускорения поставок. Мы уже видим, как это работает: партия одеял и обуви из Ханчжоу дошла до Москвы за 7 дней. Это не фантастика. Это — реальность, которую можно использовать.
4. Рассмотреть создание СП с китайскими переработчиками на территории ТОР «Забайкалье». Если китайские корпорации готовы сотрудничать с нашими ТОР — нужно идти навстречу. Это не «продажа родины». Это — совместное производство, которое создаёт рабочие места и налоги здесь, у нас.
5. Готовить кадры, умеющие работать с китайскими таможенными системами. Это не «экзотика». Это — новая компетенция, которая будет востребована всё больше.

Петрович подмечает: главный урок

Формулировка «чтобы мясо и вино не проскакивали через кишку без толку» — это шедевр китайской административной прямоты. Руководство Маньчжоули честно признаёт: просто прогонять через себя эшелоны с российской рудой, углём и контейнерами — это вчерашний день. Деньги должны оседать в местном бюджете. Рабочие места должны создаваться здесь. Заводы должны стоять на этой земле.

И посмотрите, как системно они действуют:

• Не просто строят новые полосы на КПП, а приводят за руку пекинские госкорпорации (BAIC, COFCO).
• Открывают валютные обменники под контролем Госдепартамента валютного управления КНР.
• Стыкуют свою ЗСТ с нашими дальневосточными ТОР.
• Вводят цифровые сервисы, которые сокращают время на оформление с часов до минут.

Это — не набор разрозненных мер. Это — стратегия. И она работает.

Для Забайкалья это самый наглядный урок.

Соседи через речку показывают: сам по себе транзит не стоит ничего, если у тебя нет перерабатывающих заводов, сухих портов, быстрых цифровых сервисов и комфортных условий для бизнеса. Транзит — это не богатство. Транзит — это возможность. А возможность нужно превращать в результат. Иначе она так и останется «вином и мясом, которые проскочили через кишку, не оставив следа».

Вместо заключения

Маньчжоули не просто развивает логистику. Он строит новую экономику на границе. И делает это, не стесняясь говорить вслух: «Мы не хотим быть транзитной кишкой. Мы хотим быть фабрикой».

Для Забайкалья и всего Дальнего Востока это — не повод для зависти. Это — повод для действия. У нас есть ТОР. У нас есть граница. У нас есть рынок Китая. Чего не хватает — так это системности, скорости и готовности учиться у соседей.

Хорошая новость: этому можно научиться.

Октябрь 2026 года. У дверей знаменитого ресторана «Катюша» (喀秋莎西餐厅) в Маньчжоули уже в три часа дня выстраивается внушительная очередь. И здесь начинается магия китайского сервиса.

Чтобы гости не мёрзли на осеннем ветру, владельцы установили перед входом специальную отапливаемую палатку с аккуратными рядами стульев. Пока туристы ждут столик, они с комфортом листают электронное меню в смартфонах и обсуждают заказ.

География гостей впечатляет:

• Туристы из Цзянсу приехали на авто через весь Китай, вдохновившись тревел-шоу: «Сбросили багаж и сразу сюда — попробовать настоящую русскую кухню! Постоять в очереди того стоит!»
• Путешественники из Гуандуна готовы ждать по полчаса, чтобы впервые в жизни оценить густой борщ (红菜汤), салат «Королевский» (皇后沙拉) и русские колбаски.

Внутри — ретроинтерьер, за столиками вместе с китайскими семьями обедают российские предприниматели, а за окном — классический маньчжурский пейзаж русского лубка с куполами и башенками.

Петрович подмечает:

В этой бытовой зарисовке — вся суть коммерческой хватки наших соседей. Китайские предприниматели в Маньчжоули умудрились превратить русскую кухню, архитектуру и пограничный колорит в завораживающий национальный аттракцион. На него с восторгом едут соотечественники за тысячи километров.

Поставить отапливаемую палатку для гостей, ждущих своей тарелки борща при +5 °C на улице, — это высший пилотаж сервиса и уважения к клиенту.

Но самое удивительное во всей этой ситуации — контраст. Китайцы в Маньчжоули научились виртуозно продавать «русскую экзотику» собственному народу. А вот у нас в Забайкалье, прямо на этой же линии границы, заворачивать в красивую, комфортную обёртку свою собственную уникальную историю пока получается без особого размаха.

Как говорится, без обиды, но с лёгкой забайкальской иронией: у соседей через дорогу точно есть чему поучиться. Нам пора учиться не просто «иметь историю», а грамотно её упаковывать и подавать гостю.

中文摘要 / 核心要点

满洲里国庆旅游热与“俄式风情”营销： 2026年10月“黄金周”期间，满洲里知名俄式餐厅“喀秋莎”门前大排长龙。餐厅贴心地在门外搭建防寒等位帐篷，为游客提供舒适的等候体验。

跨省游客的“打卡”热情： 来自江苏、广东等地的游客跨越千里，只为品尝地道的红菜汤、俄式盘肠，体验独特的边境城市氛围。满洲里成功将俄罗斯建筑与饮食文化打造为极具吸引力的国内旅游IP。

对俄方（外贝加尔边疆区）的启示： 中国商家在满洲里成功将“俄罗斯元素”转化为高品质的商业服务体验。相比之下，俄方边境城镇在挖掘自身历史底蕴、提升旅游配套服务（如保暖设施、数字化菜单等）及“包装”本土文化方面，仍有巨大的提升与学习空间。

Как расширить экспорт

В 2025 году Россия экспортировала 2,1 млн т рыбы и прочих морепродуктов. География экспорта разнообразна, отечественная рыбопродукция поступает практически на все континенты. Только Владивостокский морской рыбный порт отгружает ее по более чем 30 международным направлениям. Помимо традиционных Китая, Южной Кореи, Японии, Вьетнама, это рынки Таиланда, Индонезии, Малайзии, Нигерии, Эфиопии, Венесуэлы и т.д.

Безусловно, львиная доля продаж приходится на КНР. Согласно данным «Агроэкспорта», в прошлом году поставки морепродуктов в Китай составили 1,1 млн т, а с начала этого экспорт в Поднебесную к прошлогоднему уровню вырос на 19% в натуральном выражении и на 54% в денежном. Причем потенциал роста далеко не исчерпан. Управляющий директор центра отраслевой экспертизы Россельхозбанка Олег Литяйкин оценивает его в $1,2-1,3 млрд ежегодно, главным образом, за счет дальнейшего наращивания поставок в КНР минтая, трески, крабов.

«Главный резерв для роста российского экспорта – это повышение доли продукции глубокой степени переработки. На китайском направлении есть такие результаты: за последние пять лет ввоз в Китай филе российского происхождения вырос в 5,3 раза», – сообщил вице-президент Ассоциации судовладельцев рыбопромыслового флота (АСРФ) Алексей Осинцев.

В Поднебесной так же рассчитывают на увеличение объемных показателей. «Мы считаем, что рыбная продукция из России будет поступать все больше и больше в Китай через порт Далянь для того, чтобы производить здесь перегрузку. Поэтому мы хотим стать международным узлом, центром перегрузки рыбопродукции из России», – поделился планами заместитель начальника управления зоны свободной торговли Даляня Сунь Шифэй.

С одной стороны, рост поставок в КНР – факт отрадный, поскольку это происходит на фоне общего спада российского экспорта морепродуктов, который в 2021 году составлял $6,7 млрд, а в 2025-м – $6,1 млрд. С другой, у России есть возможности диверсификации поставок рыбной продукции за счет иных рынков, говорит руководитель ФГБУ «Агроэкспорт» Илья Ильюшин. В первую очередь речь о государствах-партнерах по БРИКС. Потенциал расширения поставок рыбы из России в страны этого объединения без учета Китая оценивается на уровне $600-900 млн в год. Крупными рынками сбыта, в частности, являются Бразилия (перспективный объем увеличения импорта российских морепродуктов – $100-150 млн), Индия ($120-150 млн), Индонезия ($50-100 млн), Египет ($120-150 млн).  

Пока что экспорт в эти страны из России, мягко говоря, скромен. В Индию в прошлом году экспортировано всего 60 т морепродуктов на $2 млн, в Индонезию – 10 т на $30 тыс. И если объем поставок на индийское направление за последние пять лет почти не изменился, то индонезийский рынок в плане потребления российской рыбы сильно просел. Для сравнения, в 2021 году Россия экспортировала в Индонезию 5 тыс. т рыбопродукции на $17 млн.   

Бразилия для российских экспортеров – рынок новый. В прошлом году туда поставлено 48 т морепродуктов, при этом немало времени ушло на подготовительный этап. Для работы с бразильским рынком были аттестованы 50 судов и 20 предприятий из РФ, проинформировал советник руководителя Россельхознадзора Василий Лавровский. Поэтому объем экспорта мог быть гораздо выше нынешнего. «Этот разрыв между возможностью уже допущенных, разрешенных к работе предприятий и реальных поступлений товаров на рынки БРИКС, мягко говоря, удивляет. Поскольку за тем, чтобы судно попало в реестр предприятий-экспортеров другой страны, стоит многолетний труд», – посетовал чиновник. 

Как подтвердить качество продукта

При выходе на новые рынки российские экспортеры сталкиваются с рядом барьеров. Как отмечают в отраслевом сообществе, у того или иного участника БРИКС собственные требования к сертификации рыбной продукции, предприятий-поставщиков и судов. В результате рыбаки вынуждены отдельно проходить проверки, регистрацию и документальное подтверждение соответствия для каждого рынка.

«Какие есть проблемы с экологической сертификацией? Это высокая стоимость, не все компании могут позволить себе ее пройти. Во-вторых, это постоянно растущие требования отдельных, особенно наиболее популярных программ, которые, по сути, выключают или очень сильно снижают шансы на сертификацию тех, кто пока до этого барьера не дотягивается. И, в-третьих, нередко эти программы используются для нечестной конкурентной борьбы и нетарифных ограничений со стороны тех, кто эти программы контролирует либо имеет влияние», – рассказал президент Ассоциации добытчиков минтая Алексей Буглак.

В качестве решения напрашивается идея создания единой системы сертификации рыбной продукции для БРИКС.

«Речь может идти о поэтапном взаимном признании требований, результатов аудита и документов. Первым шагом могла бы стать работа экспертов группы БРИКС с участием профильных государственных органов, научных организаций и отраслевых объединений», – считает замруководителя Росрыболовства Андрей Яковлев.

Кстати, здесь не лишним будет имеющийся у России опыт создания системы электронной сертификации для торговли рыбой с Китаем и Южной Кореей. Возможно, специалистам стоит продумать именно универсальный электронный сертификат для БРИКС. «Мы предлагаем форму прослеживаемости, внедрение электронно-информационных систем, которые объективно позволяют любому потребителю увидеть происхождение и оценить безопасность продукции», – говорит Алексей Осинцев. 

Как сделать рынки доступными

Еще одна проблема связана с высокими ввозными пошлинами. Например, в Индии они по ряду продуктов доходят до 30%. «Индия остается практически закрытым рынком для российского минтая. Были поставки пробного характера: и филе и сурими, но из-за тарифных барьеров этот рынок для нас пока не конкурентен», – подчеркнул вице-президент АСРФ.

При благоприятном развитии потенциал экспорта отечественного филе минтая в эту страну оценивается в $50-60 млн.

По словам президента Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) Германа Зверева, тарифные условия на потоки морепродуктов между членами БРИКС разнятся, тогда как драйвером взаимной торговли выступает внутрикоалиционное равноправие. Выравнивание в этом свете подходов к российской рыбе в сравнении с аналогичной продукцией из других стран будет стимулировать рост поставок.

Росрыболовство работает над оптимизацией правил доступа российских производителей к новым рынкам. В частности, интересы отечественной рыбной отрасли должны быть учтены при подготовке соглашения о свободной торговле между Индией и Евразийским экономическим союзом, участником которого выступает Россия.

Отдельный блок вопросов связан с логистическими затратами. Многие рынки находятся на весьма отдаленном расстоянии, кроме того, для достижения нормальной себестоимости транспортировки важна обратная загрузка. В ту же Индию придет контейнер с рыбой, но не ясно, чем его загружать в последующий рейс, обращает внимание один из участников рынка.  

При экспорте морепродуктов целесообразно предусматривать дотации на перевозку, убежден губернатор Архангельской области, являющийся председателем комиссии Госсовета по направлению «Международная кооперация и экспорт» Александр Цыбульский. «Транспортная субсидия – для наших экспортеров принципиально важный инструмент поддержки. Нам надо иметь понятную, прогнозируемую и постоянную меру поддержки. Мы должны ее предоставлять, поскольку изменившиеся рынки доставки сегодня, конечно, серьезно влияют на выручку компаний», – сказал он.

Вместе с тем следует убирать и собственные барьеры, уточнил губернатор. Это относится к ограничениям по экспорту, которые наложены на прибрежное рыболовство. Сегодня формируется правоприменительная практика, при которой такая продукция не может быть реализована на внешнем рынке. «Это важный вопрос, заработки и прибыль – это загрузка предприятий, которые зачастую являются образующими для целых населенных пунктов. Надо посмотреть, если есть возможность, внести изменения в ФЗ №166 (О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов – прим. ред.) и при обеспечении потребности внутреннего рынка дать возможность таким предприятиям продавать, в том числе, на экспорт», – отметил Александр Цыбульский.   

Как учесть вкусы

Для многих народов Азии рыбная кухня традиционно играет большую роль. Правда, в некоторых странах наблюдается снижение потребления морепродуктов, что не может не волновать производителей. О смене гастрономических предпочтений в Японии свидетельствует исполнительный директор Всеяпонской ассоциации рыбопромышленников Мивако Такасэ.

Природно-климатические изменения, затрагивающие тихоокеанские воды, привели к сокращению вылова сайры, кальмара, лосося, негативно влияют на выращивание устриц и водорослей. Одновременно снижается потребление морепродуктов. Уже с 2011 года мясной продукции на душу населения в Стране восходящего солнца потребляется больше, чем рыбной. Здесь причины обусловлены, в том числе, образом жизни современных японцев.

«С 2008 году стало увеличиваться число семей, в которых работают оба супруга. И, соответственно, усиливается ориентация и в тренде становится простота приготовления пищи. Особенно молодые люди считают, что рыбу сложно готовить, ее неудобно есть из-за большого количества костей», – говорит Мивако Такасэ.

По ее словам, необходимо передавать и прививать культуру потребления рыбопродукции. В Японии при поддержке государства развернута информационная кампания, в том числе в рамках проведения т.н. рыбных дней, в которую на сегодня вовлечено более 1,1 тыс. компаний рыбопромышленной отрасли, ритейла, общепита.

Россия так же не должна отставать от данного тренда, добавила эксперт. «Мы считаем, что сочетание популяризации потребления рыбы вместе с устойчивым использованием рыбной продукции приведет к созданию общества, которое и в будущем сможет пользоваться богатыми дарами моря», – резюмирует руководитель Всеяпонской ассоциации рыбопромышленников.