— Андрей, вы сейчас где? Как вы?

— В Мильково, в больнице. У меня ушиб грудной клетки, у капитана ссадины, у второго пилота – открытая черепно-мозговая. Врачи свое дело делают, на ноги на ставят, спасибо им, заботятся постоянно.

Нам и самим пришлось докторами побыть — как упали, из кабины выбрались — гляжу, у Николая голова рассечена, сантиметров семь… не знаю, как сказать: не трещина, а… в общем, вы понимаете. Достал аптечку, ватную повязку наложил, бинтами зафиксировал, стяжку поставил, чтобы более-менее стянуть кожу и кровь остановить. Нимесил ему дал, чтоб обезболить. Осмотрелись, дух перевели, стали осматриваться.

– Момент падения, помните? Как все произошло?

– К земле выходили ровно, а перевернулись… банально просто глубокий снег, зацепили стойкой шасси. Ничего катастрофического. Как упали... Слышу матюги, все сумбурно было, свет погас, но погас из-за того, что груз у меня упал. Я просто как бы чувствовал, что живой. Двигаться не могу, дышать не могу, ничего не могу. Ору: — Парни, вы как? Все живы? Они ответили.  Ну, а потом выбрались потихонечку, я из-под груза выкарабкался. Мы запчасти перевозили, инструменты, вот такое. Придавило. 

– Что потом?

— В первые минуты, как услышал, что все живы, обрадовался, конечно. Спустя сутки, я скажу так, больше равнодушия относительно ситуации. Выжили — это главное. Ну, и, конечно – вера. Вера, надежда на то, что нас найдут и спасут.

Выкопали яму в снегу. Первые сутки у нас была тепловая пушка, которая от аккумулятора работала и на дизеле. Было более-менее комфортно. Мы сделали такой кокон, щели заткнули и туда пускали тепло с пушки. В принципе, первая ночь была достаточно комфортной, если сравнивать с другими. Спали и в яме, и в самолёте. Потом брали ведро, туда наливали масло, поджигали его, а потом топливо. У нас была зажигалка.

Нам вот повезло: дикие звери не встречались, мы их не слышали, ничего такого.

— Еда какая-то была с собой?

– У нас был запас продуктов: пакетик с колбаской нарезанной, с сыром, отдельно пакетик с хлебушком. Брали по кусочку и все. И у нас было полтора литра воды, когда она закончились, мы топили снег.

– Андрей, многие увидев ваше фото после спасения отметили вашу яркую улыбку. Вы по жизни такой позитивный или это радость, что спасли?

— Сложный вопрос. Я, скорее, по жизни реалист. Но когда ты видишь спасение, ты становишься, счастливчиком. Пока ждали помощь, были мысли и позитивные, и негативные… и вот с последними приходилось справляться. Если плохая мысль пыталась как-то закрасться в мою голову, то я ее сразу же прогонял и переключался. Допустим, на какие-нибудь любимые книги, фильмы, сериалы, и прокручивал у себя это в голове. Ну, самый главный фильм, который я прокрутил, это «Один плюс один». Отличный фильм, который настраивает как раз-таки на позитив, и который говорит о том, что не важно, какие обстоятельства, жизнь продолжается!

 – Друг с другом про что говорили?

— Про всякое разное. Тишину отпугивали. Как станет вдруг тихо, сразу начинаем о чём-нибудь отдаленном разговаривать. Было такое, что и пели. Две песни. Командир у нас пел «Врагу не сдается наш гордый Варяг», а мне сразу в голову пришла Лолита: «Нет, не надо слов, не надо паники».  Вообще мы с пилотами знакомы чуть больше месяца. Я сам из Орла и приехал на Камчатку работать полгода назад. Так что было что друг другу рассказать.

– На кадрах спасения слышна фраза: «Армия помогла» — это ваша фраза?

— Моя. Я в прошлом военный летчик-истребитель. У нас были уроки выживания, нам рассказывали, как выживать, как включать аварийные радиомаяки, как проводить обогрев и так далее. Многое из этого пригодилось.

– Вы понимали, что вас ищут, слышали что-нибудь вокруг, по рации может?

— Конечно, мы слышали. Мы слышали, что они рядом, но видимость нулевая была, у ребят не было шансов нас увидеть, и мы просто физически не смогли добраться до них, потому что глубина снега очень большая. Мы ничего не смогли сделать.

Не было видно из-за тумана — он реально как молоко был. Даже гору Тундровую не видели, а потом она открылась буквально на 40 минут, нас нашли и эвакуировали. Да-да-да, это действительно новогоднее чудо, что природа и Господь Бог, вот они вместе согласовали, открыли «окошечко» 30−40 минут, чтобы ребята просто нас увидели и забрали. Потому что, когда мы начали взлетать, уже всё начало снова заметать.

– Что Вы сделали уже, когда в цивилизации оказались?

— Позвонил всем родным, сказал, что в порядке.

— А потом, были мысли, мол, зачем это все, почему? Какое-то переосмысление было? 

— Конечно. Я понял, что что меня ничего не остановит, как работал, работаю и буду работать дальше.

Тропический «характер»

В Приморье до сих пор устраняют последствия сильных ливней, накрывших регион 19 августа. Максимальное количество осадков выпало в селе Анучино (128 мм), Владивостоке (113 мм при месячной норме 176 мм) и Спасском районе (72 мм).

По словам экспертов, ливни «тропического характера» стали обычным явлением в Приморском крае несмотря на то, что он находится в зоне умеренного климата.

Фактически сейчас климатическая система Земли изменяется, поясняет заместитель председателя президиума Дальневосточного отделения Российской академии наук Павел Крестов. Тайфуны, депрессии приносят в регион тропические воздушные массы больших объёмов. В результате реки выходят из берегов, а города «выходят из строя», как это произошло с Владивостоком, где 19 августа выпало 113 мм осадков. По состоянию на 21 августа в некоторых районах города сохранялась сложная ситуация — подтопленные подвалы домов, заваленные грунтом дороги, энергоаварии.

«Всё, что сегодня происходит с Владивостоком и дальневосточными городами в похожих обстоятельствах — это признак бездействия коммунальных служб. Вода должна быть отведена, даже если пришёл супертайфун, а супертайфунов у нас последнее время было не так уж и много. Если бы система ливневой канализации работала должным образом и обеспечивала нормальный отток воды, мы бы пережили эти осадки как нормальный летний дождь», — комментирует эксперт.

Три главных вопроса

По его словам, сегодня нужно решать три основных вопроса, которые остро стоят не только в Приморье, но и всём Дальнем Востоке. Прежде всего, необходимо замедлить сток воды со склонов гор. Во-вторых — ускорить вывод воды с равнин — то, чем сегодня активно занимаются краевые власти. И третье — нужно строить дамбы, чтобы защитить населенные пункты и сельхозугодья.

«Вообще Дальний Восток — регион горный, где население фактически живет в долинах крупных рек. По определению такие долины — результат очень мощных наводнений минувших лет. Там мы построили свои города, и чтобы обезопасить их, нужно отгородиться защитными дамбами. В последнее время дамбы строятся, но, как показала практика, часто с отступлением от технологических требований, поэтому они не выдерживают напора воды», — поясняет Павел Крестов.

Краевые власти планируют, что в решении данных вопросов примет участие Дальневосточный климатический центр на базе Дальневосточного отделения Российской академии наук (ДВО РАН). О том, что в крае будет создана такая структура, объявил губернатор Олег Кожемяко, но вопрос ещё не перешёл в практическую плоскость.

«Сегодня всё мировое сообщество изучает изменения климата. Поток информации огромен — неподготовленный человек воспринять её в принципе не сможет. А система подготовки специалистов в области климатологии полностью развалена: ни у одного высшего учебного заведения на Дальнем Востоке нет специальных программ, которые готовили бы такие кадры», — подчёркивает эксперт.

Основные специалисты по климату разрознены и работают в разных научных и специализированных учреждениях. В частности, институтах ДВО РАН. Поэтому так важно собрать их на одной площадке, где они общими усилиями искали бы ответы на вопросы, что происходит с климатом, доносили эту информацию до органов власти и участвовали в разработке стратегии адаптации регионов к изменениям климата.

«Этой стратегии на сегодняшний день нет. Все делается буквально «с колес». Если губернатор толковый, он начинает что-то менять. В частности, в Приморском крае в 2023 году началась большая работа по расчистке русел рек. Усилиями Олега Кожемяко сама процедура была значительно упрощена, что принесло большой положительный эффект. Это очень правильно. С этого надо начинать. Но предстоит провести ещё много работ, чтобы снизить риски от больших объемов воды», — говорит Павел Крестов.

Помимо наводнений и паводков климатические изменения могут вызывать пожары, засухи и другие опасные природные явления. Всё это необходимо исследовать и мониторить.

В то же время необходимо также понимание, что глобальное потепление несет региону огромные возможности, связанные с развитием сельского хозяйства, курортного дела, солнечной энергетики, транспортной логистики. Мы не сможем воспользоваться всем этим, если уже сейчас не начнем программирование нашего развития в этих направлениях.

Агроклиматический фактор

Директор ФГБНУ «ФНЦ агробиотехнологий Дальнего Востока имени А.К. Чайки» Алексей Емельянов отмечает, что оценки изменений климата очень неоднозначные. Тем не менее, есть конкретные факты, на которые сегодня можно опираться. Например, в посёлке Тимирязевском Уссурийского городского округа много лет работает агрометеостанция. В начале XX века среднегодовая температура (суммарно летняя и зимняя) в этой точке не превышала плюс 2,5 градусов. Сегодня показатель — выше 4 градусов.

«Каким образом это произошло? Во-первых, более длинная тёплая осень. Если раньше в начале ноября земля замерзала так, что пахать её было нельзя, то сегодня даже в нашем учреждении механизаторы работают, пашут до 15-16 ноября. Сроки сместились на неделю. И второе — сократился период январских, так называемых крещенских морозов, либо он сменяется оттепелями», — комментирует эксперт.

В этих изменениях, по его словам, есть и минусы, и плюсы. В частности, плюс для сельского хозяйства — возможность возделывания позднеспелых культур, у которых больший период вегетации, соответственно, и потенциальная урожайность выше.

«Поэтому, например, площади посевов кукурузы в Приморье расширяют не только в силу экономических, но и агроклиматических факторов. Кукуруза — теплолюбивая культура. Поздняя яровая соя тоже любит тепло», — поясняет Алексей Емельянов.

Другой «стороной медали» стали сложности во время посевной.

«В Приморье посеяли только 51% сои от установленного плана из-за переувлажнения почв. Некоторые хозяйства начали посевную на месяц-полтора позже рекомендованных сроков. И ещё вопрос, какая будет урожайность сои, посеянной 19 июля», — комментирует он.

Чтобы защитить урожай, необходимо обратить внимание на систему мелиорации, акцентирует Алексей Емельянов. В советское время под мелиорацию в Приморье отвели более 200 тысяч гектаров земли. Причём строили и мелиоративные системы двойного регулирования, многие из которых находились на кормовых угодьях.

«Двойного — это когда можно лишнюю влагу сбросить, а в случае необходимости организовать полив, так как засушливые периоды у нас тоже случаются. Например, в июне засуха, и овощи поливают, а в августе защищают от переувлажнения. Считаю, что к этой практике мы должны вернуться», — обозначил собеседник.

Минимизировать убытки

Сегодня в крае продолжаются работы по ликвидации последствий стихии. В некоторых районах 21 августа ситуация оставалась сложной: переливы ограничили транспортное сообщение в Анучинском и Ханкайском округах. Из-за выхода воды на проезжую часть в изоляции оказалось село Муравейка.

Сильно досталось дальневосточной столице, где продолжают расчищать русла рек. В пригороде затопило земельные участки. Из-за непогоды до 18.00 24 августа действует режим повышенной готовности.

Точная сумма ущерба неизвестна, но минимизировать убытки помогают меры, принятые для защиты от наводнений и паводков. После того, как в 2023 году Госдума внесла изменения в Водный кодекс РФ, регион получил полномочия по расчистке русел рек. За это время в Приморье расчищено более 70 км водных объектов, проведены работы по берегоукреплению, обсуждается строительство новых защитных дамб.

«На реках задействована техника ГОЧС. Для защиты от наводнений создано Агентство по гидротехническим сооружениям, мелиорации и гидрологии Приморского края. В его распоряжении также парк техники, которая будет заниматься расчисткой, дноуглублением и спрямлением русел рек. Работы ведутся в Спасске-Дальнем, Лесозаводске, Артеме, Владивостоке, Партизанске, Ольгинском и Чугуевском округах. Принятые меры уже дали определённый эффект — затопления не были такими разрушительными, как в прошлые годы», — сообщили в правительстве края.

Приморье под ударом

Работу по защите от наводнений и паводков необходимо перевести в системное русло, отмечает депутат краевого парламента Алексей Козицкий. Очевидно, что климат в регионе меняется, и эти изменения «надолго».

«Залповые дожди, когда за очень короткий промежуток времени выпадает большое количество осадков, стали для Приморья обычным явлением. Такой дождь выпал во Владивостоке 19 августа, и системы водоотведения к этому были совершенно не готовы. Из положительного — очень серьёзную роль сыграла та большая работа по расчистке русел рек, которая ведётся правительством края и администрациями муниципалитетов. В этом году паводков и переливов значительно меньше», — комментирует депутат.

Примечательно, что в предпринимательских объединениях (на 21 августа) не отмечали большого количества обращений от пострадавших коллег. «Пока ни одного обращения не поступало, хотя в прошлом году их было очень много», — сообщили редакции в краевом отделении «Опоры России».

Сейчас власти региона продолжают мониторить гидрологическую обстановку. Очередной циклон вступает в свои права 22 августа. На большинстве рек ожидается подъем воды до одного метра. Возможно формирование паводков общей высотой подъема уровня воды от 1 до 3,5 метра. Ожидаются подтопления пониженных территорий ливневым, склоновым и речным стоком.

Добавим, что в августе 2023 года Приморье столкнулось с куда более мощным ударом стихии. Количество выпавших осадков в 1,5 раза превысило исторический максимум. В регионе ввели режим ЧС регионального, а затем и федерального характера.

Из-за сильных паводков были эвакуированы жители в Уссурийском городском округе, Михайловском и Надеждинском районах, Октябрьском и Хасанском округах. Работали более 60 пунктов временного размещения.

Именно тогда руководство Приморья выступило перед федеральными коллегами с инициативой передать право на расчистку русел рек на уровень субъектов.

Только за прошедшие сутки в Приморье зарегистрировано четыре пожара общей площадью 421 га. На утро 11 марта, по данным регионального правительства, все возгорания в крае ликвидированы. Пожары произошли в Чугуевском и Тернейском округах. Но большая часть затронутых последними возгораниями территорий находится в Хасанском муниципальном округе. Пожар площадью 400 га был ликвидирован в районе села Гвоздево.

Палы начали фиксировать в Хасанском округе с первых чисел марта. Главу окружной администрации Ивана Степанова всю прошлую неделю невозможно было застать на рабочем месте, но в личном ТГ-канале можно было отследить его маршруты. То он сообщал о том, что от огня отбивали Гвоздево, вот спасают Зарубино, Сухановку... Пал шел и в направлении Андреевки. В поселениях в общей сложности проживает более 3,5 тыс. человек.

«Сегодня на межведомственном совещании сотрудники пожарных служб сказали о том, что ситуация контролируется. Группировка привлеченных из соседних районов сил и средств рассредоточена по местам постоянной дислокации, — уточнила помощник главы Хасанского муниципального округа Ольга Куличенко. — Несмотря на стабилизацию ситуации, глава округа еще раз обратил внимание отдела надзорной деятельности, полиции о необходимости проводить рейды, штрафовать граждан, которые своевременно не привели свои земельные участки в соответствие с требованиями пожарной безопасности».

Как рассказала Ольга Куличенко, один из местных жителей был замечен главой округа за сжиганием мусора, несмотря на то, что объявлен пожароопасный период. Иван Степанов передал информацию в полицию, на нарушителя составлен протокол.

Ситуацию на личном контроле держит и губернатор Приморского края Олег Кожемяко. Он побывал в очагах палов в районе этих населенных пунктов.

«Благодаря усилиям пожарных подразделений и спасателей жилые дома не пострадали. Есть несколько сгоревших построек и один нежилой дом. На местах работает тяжелая техника, делаются минерализованные полосы. Группировка спасателей будет находиться на местах до тех пор, пока не убедимся, что все пожары потушены и жители находятся в безопасности», — сказал губернатор, находясь в Хасанском районе 4 марта.

В эти дни Хасанском муниципальном округе впервые было зафиксировано уникальное для Приморья явление — огненный смерч. Его засняли местные жители на дороге между населенными пунктами Краскино и Хасаном.

«Это редкое природное явление. Оно возникает в местах природных пожаров, когда сочетаются несколько факторов: огонь, пожар, ветер, — сказала ведущий специалист по связям с общественностью ФГБУ "Приморское управление по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды" Варвара Коридзе. — Однако в тот день в районе поселка Барабаш, где очевидцы снимали видео, ветер был несильный. Метеостанции зафиксировали западный, юго-западный ветер 0,5 метра в секунду с порывами 2-3 метра в секунду, при температуре воздуха 3-4 градуса мороза, осадков не было».

С 6 марта в 22 муниципалитетах Приморского края объявлен противопожарный режим. Особые требования действуют в южных и восточных муниципалитетах края.

Типичная для Приморья ситуация с пожарами в этом году отличается более ранними сроками появления палов, а также возникновением необычных для региона природных явлений.

«Противопожарный режим в южных территориях края начал действовать раньше из-за малоснежной зимы и раннего схода снежного покрова в южных и восточных районах края, — отмечает заместитель начальника управления надзорной деятельности и профилактической работы, начальник отдела административной практики и дознания ГУ МЧС России по Приморскому краю Максим Саполович. — Основной причиной природных пожаров остается неосторожное обращение с огнем. А в этом году распространению огня способствуют малое количество осадков зимой и частые ветра».

Во время действия особого противопожарного режима на территориях вводится ряд рекомендаций. В их числе запрет на пребывание граждан в лесах, запрет на разведение открытого огня и сжигание мусора, запрет на проведение опасных работ на землях лесного фонда и землях других категорий.

«В населенных пунктах необходимо вовремя убирать сухостой, мусор. Все, что можно отнести к горючим материалам, — продолжает Максим Саполович. — Создавать у жилых строений сопредельных с лесными массивами запас воды для тушения пожара и восстанавливать противопожарные минерализованные полосы».

За нарушение этих требований предполагается административная ответственность. Для граждан — от 10 тыс. до 20 тыс. рублей, для должностных лиц — от 30 тыс. до 60 тыс. рублей, для предпринимателей без образования юридического лица от 60 тыс. до 80 тыс. рублей, для юридических лиц от 400 тыс. до 800 тыс. рублей.

Помимо населенных пунктов, в опасности находились и особо охраняемые природные территории. На территории Хасанского округа расположены национальный парк «Земля леопарда» и Дальневосточный морской заповедник.

«5 марта у границ участка "Гамовский" нацпарка "Земля леопарда" на неохраняемой территории в районе села Аднреевка был ликвидирован крупный пал площадью 1 380 га. Эта территория не имеет отношения к заповедным, — уточнил ситуацию начальник отдела по связям с общественностью ФГБУ "Земля леопард" Иван Раков. — Сейчас нет природных пожаров, затрагивающих особо охраняемые природные территории федерального значения под управлением дирекции заповедников "Земля леопарда". Угрозы диким животным нет».

Иван Раков также добавил, что пожары происходят ежегодно и, как правило, в одних и тех же местах. «Земля леопарда» остается единственным нетронутым огнем зеленым «островом» в этом районе. Для профилактики участки земли там также делятся противопожарными минполосами. В этом году проложено 220 км таких разрывов.

В том, что лесные массивы, подобные «Земле леопарда», в долгосрочной перспективе могут способствовать решению проблемы весенних и осенних палов уверена кандидат биологических наук, старший научный сотрудник лаборатории лесных экосистем ДВО РАН Ольга Ухваткина.

«В тех районах, где сейчас возникают пожары, раньше было больше леса. Сейчас это остепненные участки и ветру там есть где разгуляться, — отмечает ученый. — В этом случае снизить горимость хорошо помогает лес. И лучший вариант — это ненарушенный лес — уссурийская тайга. Она не горит. Даже если в таком лесу в дерево попадет молния, пожар не распространится, потому что там большие запасы влажного питательного субстракта и мало горимого вещества».

Как объяснила Ольга Ухваткина, небольшие лесные островки или лесопосадки вдоль дорог не дают ветру разгуляться. Большие лесные массивы работают как биотический насос – леса притягивают влажность, сохраняют ее, формируют облака за счет испарения воды с листовой поверхности, не дают пересыхать рекам.

Леса растут долго, погода тоже, как говорят синоптики, в ближайшее время на ситуацию не повлияет. Снег, выпавший в выходные, территорию наиболее пострадавшего от пожаров Хасанского округа, не затронул.

«На юге края зима была практически бесснежной. И в феврале осадков было мало. Человеческий фактор стал причиной возгораний, а вот отсутствие снежного покрова способствовало распространению пожаров, — отметила Варвара Коридзе. — Погода — подвижный механизм. Более точную информацию мы можем сказать на ближайшую неделю. Снег, выпавший, 8 марта на ситуацию не повлияет. Если брать более широкие временные рамки, то тут нельзя сказать однозначно, потому что все может остаться по-прежнему, а может зародиться циклон и затронуть территорию Приморского края».

Жителям Приморья остается надеяться на силы пожарных и спасателей, которые сейчас работают в усиленном режиме и следовать их советам.

«Сейчас наступает пора, когда дачники, жители частного сектора начнут готовить свои участки к посадкам. Многие будут сжигать сухую растительность. Порекомендовал бы жителям Приморья обойтись без сжигания мусора до снятия особого противопожарного режима, тем самым избежать возникновения пожаров и штрафных санкций», — подчеркнул Максим Саполович.

 Мои картины… мои картины написаны маслом в технике фигуративной живописи – это яркие контрастные цвета, где-то наивный стиль. Для всех работ референсами служили фотографии моего дома, в котором я жила с 7 до 19 лет. Сейчас мне 26, и я живу уже отдельно. Фото я сделала, когда в последний раз заходила в ту квартиру в Хабаровске. Нужно было просто какую-то вещь забрать, быстро прям заскочить, но увидев этот бесконечный хлам снова – после долгого перерыва, меня накрыли неприятные эмоции, и я начала фотографировать, как бы защищаясь от этих чувств. Так бывает, когда люди видят что-то им неприятное, и машинально начинают доставать телефон и снимать. Я знала, что в это место, скорее всего, очень нескоро повторно попаду, и мне хотелось иметь, наверное, какие-то доказательства того, что все это правда было. Примерно на втором году психотерапии я начала задумываться о том, что хочу сделать такую выставку.

В терапию я пришла с проблемой высокой тревожности в ковидный период, когда все сидели дома, то есть я шла прям по нужде, от безысходности. Позже психолог призналась мне, когда она меня увидела, то подумала, что ничем не сможет помочь. Настолько я была закрыта. Она меня даже сравнила с волчонком, который хочет есть, идет к людям, но при этом огрызается и боится. Мы четыре года работали в психоанализе. Это в первую очередь разговоры. Мне в начале и правда было страшно рассказать об этом постороннему человеку – психологу, потому что тема патологического накопительства для меня была табуирована. Был страх отверженности, что если я расскажу, то меня не поймут или будут смеяться.

Когда я была маленькая и пыталась что-то выкидывать, когда человек был на работе, заканчивалось все ссорами. Я вообще не представляю, как это происходит, но он видел, что где-то какой-то пакетик на миллиметр сдвинулся, хотя он в таком хаосе лежит. Ну то есть, я бы точно не заметила, а там человек действительно видит, что кто-то трогал пакетики, что кто-то пытался что-то вытащить оттуда, выкинуть и так далее.

Я не знаю, почему мой близкий человек занимался накопительством, и мы никогда не разговаривали об этом, так как он достаточно холодный. Но когда я родилась, этот синдром накопительства уже был. Человек ведет социальную жизнь, ходит на работу, которая связана с людьми. Он не видит в этом проблемы. Каждая принесенная домой вещь, по его мнению, когда-то может пригодиться, а значит, не надо будет покупать. Экономия. Или можно продать. Но проблема в том, что эти вещи не используются, не продаются, не носятся. Они просто лежат. Этот человек довольно экономный, старается смотреть что-то подешевле, поэтому на моих картинах можете видеть надписи дискаунтеров на пакетах – «Экономыч», «Близкий».

Во взрослом возрасте буквально до драк доходило за какие-то пакетики, использованные одноразовые контейнеры, которых и так в доме уже сто тысяч. Он их все равно оставляет, вдруг, пригодится: какую-то еду убрать и так далее. И я не могу на человека никак повлиять, могу сделать выставку, могу осветить эту тему, но за шкирку к врачу я никого не потащу.    

Для меня эта выставка – это способ разделить мой опыт со зрителем, рефлексия через искусство, попытка говорить о чем-то болезненном, при этом не рассказывая об этом, то есть это работа через образы. Например, на выставке можно увидеть четыре картины с белым котом, который стоит посреди кучи мусора с выпученными от страха глазами. Многие зрители подходили и спрашивали: «А кот жив?». Я говорю: «Кота у меня никогда не было». Этого кота я, наверное, ассоциирую с собой – маленький испуганный котенок в бесконечных цветных текстурах.

Помимо картин на выставке есть три инсталляции. Первая – это домашний диван. Ткань, которой он обтянут, она архивная, то есть с той квартиры. Я покрасила ее баллончиками и получился разноцветный грязный диван. Вторая инсталляция – это замоченные детские вещи. Вещи тоже мои. И третья – это инсталляция с Дедом Морозом и Снегурочкой как символ надежды на хорошие изменения, что жизнь будет иная.

Да, выставка получилась достаточно откровенной, но я не ощущаю себя голой, наоборот, это какая-то отдушина для меня. Главная цель выставки – снять табу с темы патологического накопительства. Почему это важно? Я сама долго не осознавала, что моя тревога во взрослом возрасте напрямую связана с пережитым в детстве опытом, а значит, не искала помощи. Я думала, что это нормально. Но пройдя курс психотерапии я улучшила качество своей жизни. Тревога и стыд ушли. Возможно, кто-то в моих картинах узнает свой опыт и тоже захочет измениться.

Что касается людей, которые несут всё домой, то они, как правило, не обращаются за помощью. Их все устраивает, и они рационализируют все, что делают. Клетка для хомяка, найденная на помойке, куча одноразовых контейнеров и ложек, пакеты, неработающая техника. Всё это, по мнению, может еще пригодится когда-то потом. Но проблема в том, что вот это потом становится их идеологией.

Я хочу двигать эту выставку дальше. Есть планы после Хабаровска попробовать ее вывезти на запад страны. Посмотреть выставку можно до 30 ноября в галерее «Биом».

СПРАВКА

 Синдром Плюшкина — это бытовое название синдрома патологического накопительства. Оно происходит от персонажа романа Н.В. Гоголя «Мёртвые души» — Плюшкина, скупого старика, превращавшего своё имение в свалку бесполезных вещей.

Это психическое расстройство, при котором человек испытывает непреодолимую потребность сохранять и собирать предметы, независимо от их ценности, и не способен расстаться с ними даже при очевидной бесполезности. Со временем это приводит к захламлению жилья, возникает опасность пожаров или обрушений. Кроме того, человек может подхватить

респираторные заболевания из-за пыли, споров плесени и аллергенов, кожные инфекции — из-за антисанитарии и укусов насекомых. Также возникает социальная изоляция — стыд, страх быть осмеянным, отказ пускать гостей.

Люди занимаются неконтролируемым накопительством по нескольким причинам. Это может быть страх потери и бедности, дефицит чувства контроля над жизнью — человек компенсирует это контролем над вещами. Также среди причин – одиночество и изоляция; депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР); ранние травмы утраты (например, смерть близкого); воспитание в семье, где вещи наделялись особой ценностью («всё пригодится»).

Синдром обычно ярко проявляется к 40–60 годам. Лечение комплексное и длительное и обязательно включает в себя психотерапию.