— Мария Владимировна, расскажите, пациенты с какими заболеваниями и критическими состояниями становятся пациентами регионального сосудистого центра? Вы ведь принимаете не всех островитян по кардиологическому профилю?
— Региональный сосудистый центр создан в рамках программы по оказанию помощи пациентам с инфарктом миокарда и инсультом в 2009 году. И уже почти 17 лет мы работаем в режиме 24/7, принимая по 25-30 пациентов в день. Более 70% из них госпитализируются. Мы, конечно, хотели бы взять всех, кто хочет попасть к нам, но центр ориентирован прежде всего на острые сердечно-сосудистые состояния. Изначально, еще в 2008 году такие центры в России создавались для лечения острых нарушений мозгового кровообращения — инсультов. Позже к ним присоединилась кардиология, нас оснастили ангиографами для высокотехнологичной помощи. Сегодня у нас в распоряжении есть самое передовое оборудование для диагностики, оперативных вмешательств, мониторинга и восстановления пациентов. Но самая главная ценность — это наши врачи. У меня прекрасная команда, с которой я работаю с 2014 года, и благодаря им наш центр постоянно развивается, а спасенных людей становится все больше.
Сегодня маршрутизация на территории Сахалинской области позволяет доставлять к нам практически 99% пациентов с острым коронарным синдромом. Жители Южно-Сахалинска, Анивы, Долинска, Корсакова поступают к нам по скорой помощи, при самообращении или направлении из поликлиник и частных клиник. Пациентов из районов доставляет санитарная авиация или бригады скорой помощи в сопровождении реаниматологов. Есть нетранспортабельные пациенты — как правило, это люди в крайне тяжелом состоянии, и в пути их состояние может резко ухудшиться. В таких случаях мы круглосуточно консультируем врачей на местах по телефону и посредством телемедицины, ежедневно корректируем терапию. Даже если пациент сначала остается в центральной районной больнице, его доставляют к нам, как только он стабилизируется. При осложненных инфарктах с кардиогенным шоком и нарушениями ритма мы иногда идем на риск транспортировки, потому что для человека это единственный шанс на спасение. В районах работают оснащенные первичные сосудистые отделения, где проводят тромболизис ( чаще это этап оказания скорой медицинской помощи), но высокотехнологичная помощь — ангиография и стентирование — доступны сейчас только у нас и в Тымовской ЦРБ.
Если говорить об объемах операций, год от года он растет: наша команда постоянно учится и осваивает новые виды высокотехнологичной помощи. Например, стентирование — это операция по расширению сосудов с помощью установки полого каркаса. Мы делаем около 3 тысяч таких процедур в год. Устанавливаем около 350 кардиостимуляторов ежегодно, все операционные работают в круглосуточном режиме. У нас 146 коек, в том числе койки реанимации и интенсивной терапии. И каждый день поступают новые пациенты.
— Говорят, что сердечно-сосудистые заболевания в текущем десятилетии молодеют. Сохраняется ли эта тенденция в вашем центре?
— К сожалению, да. Типичный пациент с инфарктом миокарда значительно помолодел. За время работы центра — с 2009 года, с начала эпохи ангиопластики и стентирования — поток пациентов не уменьшился. В последние полгода-год в палате интенсивной терапии лежат пациенты от 22 лет, средний их возраст — около 35-45 лет.
Молодые пациенты часто нигде не наблюдаются, считают себя здоровыми. У них может не быть клинических проявлений, но присутствует отягощенная наследственность: к примеру, родители умерли от инфаркта или инсульта до 50-55 лет, курение, злоупотребление алкоголем или наркотиками. К слову, курение — мощный модифицируемый фактор риска, который повышает смертность более чем на 40%. Наркотики вызывают стойкий спазм коронарных артерий и инфаркт даже на чистых сосудах, злоупотребление алкоголем ведет к сгущению крови и как следствие тромбозу коронарных артерий .
Важно понимать: инфаркт не всегда связан с атеросклерозом, который мы часто диагностируем у пожилых людей. Возможны тромбофилии, генетические заболевания с повышенной свертываемостью крови, стрессовая кардиомиопатия (она же синдром Такоцубо, «синдром разбитого сердца») — на фоне сильного стресса возникает резкое снижение сократительной способности сердца, но оно обычно обратимо при терапии. Все эти состояния не зависят от возраста, и у молодых пациентов встречаются все чаще.
— В последние несколько лет, годы ваш центр все чаще на слуху благодаря внедрению высокотехнологичной помощи и малоинвазивных операций. Какие новые методики особенно важны для пациентов Сахалина?
— Я считаю, мне как руководителю этого структурного подразделения очень повезло: в региональном сосудистом центре работает молодая, активная команда без стагнации. Мы внедряем все возможное в рамках финансирования и площадей. У нас есть кардиологические отделения, отделение лечения инсультов, реанимация, отделение аритмологии, нейрохирурги, оказываю нам всю возможную помощь в лечении геморрагических инсультов, оперируют сосудистую патологию в холодном периоде для предотвращения сосудистых катастроф . Работают три ангиографические операционные, включая одну в аритмологии.
Мы выполняем все виды лечения аритмий на уровне федеральных центров в рамках квот высокотехнологичной медпомощи. В частности, успешно имплантируем кардиовертеры-дефибрилляторы — это устройства, которые автоматически отслеживают ритм сердца и при его нарушении устраняют патологические аритмии небольшим электрическим разрядом. Также мы освоили методику имплантации устройств ресинхронизирующей терапии: они лечат сердечную недостаточность, синхронизируя сокращения желудочков и восстанавливая таким образом работу камер сердца.
Сосудистые хирурги выполняют каротидные эндартерэктомии — удаление атеросклеротических бляшек из просвета сонной артерии — для профилактики инсульта. Мы проводим тромбэкстракцию при инсультах, стентирование коронарных и брахиоцефальных артерий, транскатетерное протезирование аортального клапана (TAVI) для пожилых пациентов высокого риска — все это делается малоинвазивно, без вскрытия грудной клетки, с быстрым восстановлением. Для пациентов в возрасте это особенно важно: им проще пройти первичную реабилитацию после операции, и уже через 3-4 дня мы отпускаем их домой.
— А есть ли операции, которые у вас не проводятся, но очень хотелось бы?
— Да, у нас нет направления открытой кардиохирургии и трансплантации сердца. Площадь регионального сосудистого центра пока не позволяет нам открыть отдельную операционную и реанимацию под такие сложные технологии. Кроме того, у нас нет достаточного потока пациентов. Мы направляем около 140 человек в год на аортокоронарное шунтирование, около 50 — для протезирования клапанов в Хабаровск и другие федеральные центры. До 5 пациентов в год направляются в Москву и Новосибирск для решения вопроса о трансплантации сердца. Это ежедневная работа нашего коллектива в рамках телемедицинских технологий: оформление документов, запросы, направление необходимой информации и документов по пациентам.
— Вы упомянули, что вам очень повезло с командой. Как формируется кадровый состав центра? Кого не хватает?
— Команда подобралась сама — через целевое обучение и программу кадровой политики правительства Сахалинской области. Работа у нас тяжелая, на острие: постоянная экстренность, приемный покой, реанимация. Многие уходят, потому что сложно постоянно пребывать в таком режиме. Но, несмотря на постоянное напряжение, мы ориентированы на пациента. Никуда не деться от профессионального выгорания, но интересная работа помогает с ним справляться. У меня очень инициативные врачи: они в каждом пациенте видят что-то новое, проводят консилиумы, предлагают нестандартные методы лечения.
Если говорить о нехватке конкретных врачей, нам нужны кардиологи с желанием работать и знаниями. В сосудистом центре высокая нагрузка, но достойная зарплата. И, конечно, у нас постоянный профессиональный рост — пациенты идут потоком, поэтому практического опыта у врача будет предостаточно.
— Можете вспомнить интересные клинические случаи за последнее время?
— У нас каждый день — подвиг. Мы реанимируем пациентов с множественными остановками сердца в лифте, продолжаем реанимацию пациентам, которую начали на этапе скорой помощи , работаем в ангиоблоке с аппаратом LUCAS для непрямого массажа сердца, спасаем людей при расслаивающей аневризме аорты — вероятность летального исхода при таком диагнозе выше 50%! А разорванные аневризмы в сосудах мозга? Это ювелирная работа, и команда нейрохирургов и анестезиологов делает ее регулярно и быстро, стабилизируя и сохраняя жизни. После хорошо выполненной операции наступает самый тяжелый этап — выхаживание, и здесь работают уже неврологи и нейрореаниматологи, подключаются рентгенхирурги со своим методиками. Это будто механизм часов, где каждый специалист отвечает за свое, но в итоге спасен целый Человек. Наши реаниматологи выхаживают тяжелых пациентов с кардиогенным шоком, нейрореаниматологи — после геморрагических инсультов. Доктора публикуют статьи по интересным случаям постоянно, так что я вряд ли смогу выделить что-то одно. К каждому пациенту у нас индивидуальный подход, индивидуальные решения — к счастью, они не регламентируются только лишь клиническими рекомендациями.
Конечно, мне бы хотелось, чтобы все наши пациенты — в хорошем смысле слова, разумеется — уходили живыми и счастливыми, и больше к нам не возвращались. Каждый спасенный человек для нас — это огромная радость. Ни с чем не сравнится ощущение, которое врач испытывает, возвращая пациента к жизни.
Конечно, есть и случаи летальных исходов. Разумеется, мы всей командой переживаем за каждого пациента, которого не удалось спасти. Профессия врача сложна и очень опасна, это огромное количество принимаемых решений за рабочий день, а каждое неправильно принятое решение — это цена чей то жизни. Мы встречаемся с большим количеством негативных эмоций, но и это мы понимаем, ведь все пациенты — чьи то близкие, родные и любимые люди. И главные вопросы на разборе каждого такого случая: «Еще раз перечитываем медицинскую документацию, вспоминаем все события и анализируем, все ли мы сделали для того, чтобы спасти? Все ли попробовали? Что можно еще сделать в других подобных ситуациях?». К сожалению, мы не боги. Люди к своим критическим состояниям идут долго и целенаправленно. Но как такие же люди, мы делаем все возможное — каждый час и каждый день.
