Традиционная розница

На улицах дальневосточных городов появляется всё больше опустевших витрин, торговые центры теряют арендаторов, а знакомые с детства магазины уходят в историю.

«После восьми лет работы закрываем магазин «Эми» в Благовещенске. Новая налоговая система, рост расходов, давление маркетплейсов, общее напряжение в бизнесе – всё это постепенно привело к тому, что мы начали работать не на развитие, а просто на выживание», – сообщила владелица предприятия.

И таких примеров от Москвы до Владивостока не один десяток.

«В 2026 году стоимость аренды в нашем магазине поднялась на 10 процентов. Дороже теперь обходится электроэнергия. Поставщики подняли цены, так как НДС вырос с 20 до 22%. Увеличились расходы на доставку грузов. Кроме того, с 1 января услуги эквайринга облагаются НДС по ставке 22%. А ещё нас обязали установить на кассовые аппараты новые модули стоимостью 4 тысячи рублей для работы с системой маркировки «Честный знак», – рассказала владелица сети магазинов обуви Ирина Ерёменко из Приморья.

По словам предпринимателей, еще несколько лет назад традиционная розница чувствовала себя относительно неплохо. «Закручивание гаек» началось в 2021 году, с отменой единого налога на вменённый доход, который позволял платить налоги с площади. После того, как сотни тысяч предприятий вынуждены были перейти на упрощённую систему налогообложения, фискальная нагрузка для них выросла в 8-10 раз и более. Расходов добавило введение обязательной маркировки, начинавшееся с мехов и обуви, а в 2025 году затронувшее самые широкие группы товаров, включая одежду.

Повезло предпринимателям, для которых оставили патентную систему налогообложения (ПСН), но в 2026 году многие из них «слетели с патента», так как согласно новым лимитам, если сумма доходов за прошедший период оказалась выше 20 млн, налогоплательщик переходит на УСН или общую систему налогообложения (ОСНО). При этом новый лимит доходов для сохранения права на УСН не должен превышать 490,5 млн рублей, а стоимость основных средств – 218 млн рублей. Налог на добавленную стоимость (НДС) вырос до 22%, а порог для его уплаты снизился с 60 до 20 млн рублей доходов.

Но всё бы ничего, отмечают предприниматели, если бы не конкуренция со стороны маркетплейсов. В 2025 посетители торговых центров проводили там вдвое меньше времени, чем годом ранее – такой статикой поделился глава агентства недвижимости «Бизнес.Метры» Андрей Ткаченко. Из-за онлайн-конкуренции закрываются магазины и пустеют торговые площади.

Общепит

Закрываются и предприятия общепита. Бизнес-консультант, экс-управляющий сетью кафе «Пекарня Мишеля» Даниил Фомин рассказал о нелёгком положении рестораторов.

«Из-за роста НДС поставщики подняли цены до 15% в 2026 году, и это не предел. Соответственно, вырос и средний чек в заведениях, а это влияет на спрос, тем более что покупательская способность продолжает падать», – сообщил эксперт

Есть, по его словам, и другие расходы, связанные с изменениями законодательства. В частности, новым законом об обязательном переводе вывесок на русский язык, вступившим в силу с 1 марта 2026 года.

«Только чтобы согласовать одну вывеску, требуется от 25 до 100 тысяч рублей. А чтобы её изготовить, некоторые заведения платят сотни тысяч и больше в зависимости от масштабов работ. В итоге расходы могут исчисляться миллионами, если вывесок несколько. А ещё нужно привести в соответствие новому закону меню и другую типографскую продукцию. Это большая нагрузка не только на рестораторов, но и предприятия других отраслей», – рассказал Даниил Фомин.

В 2026 году во Владивостоке закрылся ресторан с многолетней историей «Японский городовой». Ранее закрыла точки сеть кафе Helsy. Ушёл в историю ресторан Big Budda. «Том-ямная Yay Thai», заходившая во Владивосток из Хабаровска, объявила о закрытии. В самом Хабаровске закрылся ресторан «MeetMeat», «Квартира Паши Кейзера», «Хинган». Сеть заведений «Фиши» перешла исключительно на формат работы с доставкой и самовывозом, закрыв обслуживание клиентов в кафе. Всего, по информации регионального минпромторга, в городе с начала 2025 года закрылась 31 точка общепита, правда, состоялось открытие 32 новых.

Гастропространству «Кооператив» во Владивостоке так и не удалось повторить опыт знаменитого московского «Депо», по образу которого его задумывали создатели из ресторанного холдинга «Сообщество». Во Владивостоке это было одно из самых громких закрытий 2025 года. Более того, межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы №13 по Приморскому краю пытается признать банкротом ООО «Фудмаркет» (принадлежит владельцам «Кооператива»).

В «Сообществе» не комментируют судебный процесс, но по некоторым данным, компании могли доначислить налоги. На дальневосточном рынке подобных примеров немало. Так, сети ресторанов «Репаблик» (ООО «Инстрой») доначислили почти 100 млн налогов, заподозрив в действиях предприятия признаки дробления бизнеса. Сегодня ООО «Инстрой» продолжает судиться с налоговым органом.

Бьюти-индустрия

Закрываются и предприятия бьюти-индустрии. О проблемах отрасли в письме Президенту заявила «Ассоциация предприятий и профессионалов индустрии красоты».
«Индустрия красоты и бытовых услуг оказалась одной из самых пострадавших от налоговой реформы 2026 года. Речь идёт о росте налогов не на проценты. Речь идёт о росте налоговой нагрузки в 20–80 раз», – такими словами начинается обращение.

Ассоциация просит отменить НДС для отрасли или ввести обязательный переходный период на 3-5 лет. «Любое другое решение – это не экономика и не развитие. Это управляемый демонтаж нашей отрасли», – заявляют авторы письма.

Автоимпорт

Закрываются компании-импортёры автомобилей из стран АТР.

С 2024 года утилизационный сбор ежегодно растёт на 10–20% (постановление правительства от 13.09.2024 № 1255). После очередной индексации 1 января 2026 года ставки взлетели до полутора миллионов и более. Этот рынок, по словам его участников, держится на курсах валют, которые пока остаются благоприятными для рубля.

«Я закрыл компанию, так как в Корее на аукционах сейчас пусто, а цены выросли. Китайское направление после 1 января «упало» из-за утильсбора и новых ограничений. Если раньше можно было купить новый автомобиль, оформить его на китайского гражданина и вывезти в Россию как бывший в употреблении, с 1 января машина должна несколько месяцев стоять на стоянке в Китае. И хотя обходные пути вроде как есть, на мой взгляд, они сомнительные и просуществуют недолго. Япония остаётся, но масштабы уже не те», – поделился один из импортёров.

Сельское хозяйство

Непростые времена наступили для фермеров. Хозяйства закрываются одно за другим, рассказывают представители отрасли.

«Лично нам КФХ пришлось закрыть. Сократили персонал, оставили то количество животных, с которым можем справиться своими силами. К сожалению, так сейчас поступают многие. По моим наблюдениям, из небольших крестьянско-фермерских хозяйств выживают в основном те, кто ушёл в агротуризм. Возможно, это сейчас единственная более-менее перспективная ниша в нашем деле», – рассказала хозяйка КФХ «Дивноморье» Наталья Панарина из Приморья.

По её словам, главным ударом стал рост цен на корма. В 2025 году стоимость сена увеличилась в несколько раз из-за неурожаев и плохой погоды, которая уже не первый год мешала заготовкам. В результате рулон 350 кг подорожал с 500–700 рублей, до 3,5 тысяч. А чтобы пережить зиму, даже среднему хозяйству нужны десятки таких рулонов.

Вторая сложность – частые проверки контролирующих органов.

«Если решите пойти в этот бизнес, будьте готовы к частым проверкам. Налоговая служба требует идеальной отчётности, а кроме неё регулярно приезжают специалисты Роспотребнадзора, Россельхознадзора и ветеринары. Это постоянный стресс и дополнительные расходы», – перечисляет Наталья Панарина.

У фермеров, которые занимаются свиноводством, свои риски - например, вспышки африканской чумы свиней. Да и конкурировать с дешёвой китайской свининой почти невозможно – её завозят много, по ценам значительно ниже, чем у местных производителей. К тому же многие покупатели сегодня экономят и ищут самое доступное мясо в торговых сетях, не особо вникая в качество, отмечает Наталья Панарина. Спрос на фермерскую продукцию падает, а средний чек уменьшается.

Конкурировать с крупными российскими агрохолдингами тоже непросто. Себестоимость их товара ниже не только из-за объёмов производства, но и благодаря государственной поддержке, почти недоступной мелким хозяйствам.

В Приморском крае нашумело обращение староверов к председателю правления ПАО «Сбербанк» Герману Грефу. В 2021 году они переехали в регион по инициированной Владимиром Путиным программе переселения соотечественников, занялись сельским хозяйством и за это время распахали около 4 тысяч гектаров земли. В 2024 году затяжные дожди погубили урожай сои и не дали аграриям провести посевную. В 2025 году ситуацию усугубили неблагоприятная конъюнктура мирового рынка и продление экспортных пошлин на соевые бобы. В итоге сельхозпроизводители попали в финансовый капкан – они заявляют, что больше не могут обслуживать банковские кредиты под 30% и стоят на грани банкротства. В обращении к Герману Грефу староверы просят отсрочить выплаты задолженностей и снизить ставку по кредитам.

На данный момент нет информации об ответных мерах со стороны «Сбербанка».

Позиция бизнес-сообщества

Тема закрытия бизнеса в 2026 году действительно остаётся болезненной, отмечает председатель Приморской «Опоры России» Игорь Ветрюк.

«Мы видим, что часть предпринимателей вынуждена приостанавливать деятельность из-за совокупности факторов – роста себестоимости, снижения покупательской способности, нехватки квалифицированных кадров и сложностей с доступом к оборотному капиталу. Эти тенденции особенно заметны среди микропредприятий и индивидуальных предпринимателей в сфере розничной торговли, услуг и общепита», – прокомментировал агентству глава региональной организации.

По его словам, если говорить в целом о бизнес-климате, предпринимательское сообщество сохраняет умеренно сдержанный оптимизм.

«Да, давление на бизнес в 2025–2026 годах усилилось, но при этом усиливается и взаимодействие с региональными органами власти. Мы видим заинтересованность в практическом диалоге, обсуждении проблемных вопросов и поиске решений», – рассказал собеседник.

Что касается уязвимых сфер, то согласно данным «Опоры России», помимо розницы и общественного питания под давлением находятся транспортно-логистические компании, малое производство и сфера бытовых услуг. В этих направлениях бизнеса снижается маржинальность, а расходы на сырьё, материалы и сервисы растут.

Игорь Ветрюк подчёркивает, что отдельное внимание сегодня уделяется мерам поддержки. На уровне региона обсуждаются возможности расширения грантовых программ и субсидий для малого и среднего бизнеса, а также продвижение инициатив по снижению ставок по займам институтов развития. В «Опоре» заявляют, что особенно важно сохранять действующие льготы по налоговым режимам и развивать программы поддержки локальных торговых сетей, чтобы предотвратить вытеснение малых предпринимателей крупными игроками.

«Позиция «Опоры России» в Приморском крае проста – ключ к стабилизации ситуации в партнёрстве и постоянной обратной связи между властью и предпринимательским сообществом. Мы видим задачу не только в преодолении текущих трудностей, но и в создании условий для перезапуска предпринимательских инициатив: наставничество, цифровизация, и обучение – то, что сегодня реально помогает бизнесу выживать и развиваться», – прокомментировал Игорь Ветрюк.

Статистика

И здесь возникает вопрос о том, насколько приведённые примеры релевантны официальной статистике. Цифры на сайте ФНС, на первый взгляд, выглядят неплохо – как в масштабах отдельных субъектов, так и всего Дальневосточного федерального округа.

По данным на март 2026 года, в реестре субъектов малого и среднего предпринимательства ДФО числятся 112 425 юридических лиц с количеством работников 503 614. Из них 10 043 юрлиц имеют признаки вновь созданных.

Индивидуальных предпринимателей – 235 723. За ними числится 161 825 рабочих мест. Признаки вновь созданных имеют 58 616 ИП.

В марте 2025 года цифры были другие – 114 057 юрлиц (518 425 рабочих мест, 11 120 юрлиц имеют признаки вновь созданных). И 220 304 индивидуальных предпринимателей (162 187 рабочих мест, 54 128 имеют признаки вновь созданных).

На первый взгляд, статистика выглядит неплохо. Выросло количество индивидуальных предпринимателей. Но детальный анализ выявляет тревожные сигналы.

Данные за год демонстрируют явные признаки одновременного сокращения рабочих мест и структурного сдвига (дробления) бизнеса в сторону более мелких форм. Общая занятость в МСП ДФО снизилась, при этом количество индивидуальных предпринимателей значительно выросло, а количество юридических лиц уменьшилось. За год сектор МСП ДФО потерял более 15 тысяч рабочих мест (-2.23%).

Причём из статистики ФНС следует, что одна из самых сложных ситуаций – в Приморском крае. Там общая численность работников в юрлицах упала на 3 537 человек. Это может говорить о сокращении штатов, оптимизации или закрытии именно тех компаний, которые давали больше рабочих мест.

Коэффициент обновления (количество новых к общему числу) у ИП Приморья колоссальный – 22.6%, у юрлиц – 7.8%. Это признак высокой динамики, поиска ниш, а также, возможно, высокой степени неудач в первые годы работы.

Коллапса нет?

При этом на данный момент статистика не показывает критической ситуации, отмечают эксперты. Это подтверждает и экономический мониторинг регионов, согласно которому спад по отдельным отраслям составил не более 2-3% в 2025 году.

Бизнес-консультант и бизнес-брокер Евгений Дроздовский акцентирует, что деловая активность остаётся достаточно высокой. Это подтверждает и индекс интереса к готовому бизнесу в регионе. Cогласно статистике «Яндекса», в ряде субъектов ДФО он составил около 150% в марте 2026 года.

Лидеры рынка открывают новые точки. Активно развиваются региональные франшизы. В 2026 году предприятия региона объявили о запуске Дальневосточной ассоциации франчайзинга, что подтверждает интерес к этой теме.

Но игроки без достаточного уровня компетенций или не имеющие высокого запаса прочности сворачивают свои предприятия.

И отдельная тема – глубокая структурная перестройка всего рынка, когда электронная коммерция определяет правила игры, цепочки создания стоимости и саму природу потребления. Всё это переход в новый, более зрелый и комплексный цикл, считают эксперты. А те, кто не находит себя в новых реалиях, закрывают предприятия.

Не только малый бизнес

Новые тренды затронули и более крупные компании, в том числе и лидеров рынка — они сворачивают мощности под влиянием цифровой революции. Так, в 2026 году «М.Видео-Эльдорадо» продолжает масштабную оптимизацию. Ритейл-гигант закрывает убыточные точки для снижения долговой нагрузки и увеличения онлайн-продаж.

Приморская сеть магазинов электроники и бытовой техники «Домотехника» свернула деятельность в регионах экспансии и сократила количество торговых точек в Приморском крае. Ранее проходила информация о полной ликвидации. Но по данным агентства, владельцы сети активно ищут новые форматы.

В то же время есть проблемы бизнеса, связанные с ростом налоговой нагрузки и госрегулированием. Эти вопросы, считают в деловом сообществе, требуют государственного участия, потому что необходимость цифровой трансформации, внешние форс-мажоры и усиление фискального и регуляторного давления создают условия «идеального шторма», опасного для целого ряда отраслей. Предприниматели и эксперты указывают на необходимость не разовых мер, а системного диалога и совместной разработки решений с госорганами, институтами развития, банками и контролирующими органами.

Налоги vs рентабельность

С 2026 года налог на добавленную стоимость (НДС) вырастет до 22%, а порог для его уплаты снизится с 60 до 20 млн рублей. Если за 2025-й год доход предпринимателя превысил 20 млн, он становится плательщиком НДС. При этом лимит доходов для сохранения права на УСН (упрощённая система налогообложения) не должен превышать 490,5 млн рублей, а стоимость основных средств — 218 млн рублей.

«Что сейчас происходит в моей практике? Малые предприниматели активно переходят на АУСН – автоматизированную упрощённую систему налогообложения. Это экспериментальный режим, который действует более чем в 60 субъектах РФ и продлится до конца 2027 года. Главные условия - численность работников не более пяти человек, не считая самого предпринимателя, годовой доход не больше 60 млн рублей и остаточная стоимость основных средств у организаций не более 150 млн рублей», - рассказала глава компании «Центр независимых налоговых экспертиз» Галина Ткаченко.

По словам экспертов, АУСН имеет большое количество преимуществ. Налоги рассчитываются автоматически, страховые взносы платить не нужно. Отчётность сведена к минимуму.

Так же, как и на УСН, можно выбрать объект налогообложения «доходы» и «доходы минус расходы», только ставка будет выше – не 6% и 15%, а 8% и 20%.

Но самое главное, при доходах до 60 млн НДС можно не платить.

«Налоговая нагрузка увеличится, но вам не надо при этом сдавать никакой отчётности с доходов, только за начисленную зарплату сотрудникам – в банк. Предприниматели переходят на АУСН, чтобы не попасть в плательщики НДС, не вести учёт и не сдавать отчётность по НДС. Это действительно хороший вариант. Да, вы получаете дополнительные налоги к уплате, но не в таких больших объёмах, чтобы говорить об угрозе бизнесу», — прокомментировала Галина Ткаченко.

Бизнесам покрупнее, по её словам, приходится сложнее. В следующем году предприятия с доходом выше установленного лимита 490,5 млн рублей с УСН будут вынуждены перейти на общую систему налогообложения (ОСНО) и получат обязательства по уплате НДС.

«При этом не стоит забывать, что некоторые предприниматели могут получить возмещение НДС. Например, когда вы используете систему маркировки «Честный знак», в документах в большинстве случаев есть входящий НДС, и его можно принимать к вычету. Но для этого необходим хороший бухгалтер, дополнительный учёт. Такие услуги стоят не три копейки. Вопрос об этом как раз прозвучал на прямой линии с президентом», — рассказала Галина Ткаченко.

Рост цен

По многочисленным оценкам, результатом налоговых изменений станет рост цен. Какие-то предприятия могут и вовсе закрыться.

«Ко мне приходят налогоплательщики, у которых в деревнях магазины на патенте. Со следующего года рассчитывать на патент они не смогут, потому что в доходах учитывается вал, который прошёл за год. И у предпринимателя доход превышает 20 млн рублей, хотя наценка в его магазине, допустим, не больше 15-20%. В некоторых случаях клиент говорит: «Я всё посчитал, мне это невыгодно. Буду закрываться». То есть мы столкнёмся с закрытиями предприятий», — пояснила Галина Ткаченко.

В то же время дробить бизнес и пытаться каким-то образом уйти от налогов она не советует.

«Механизмы анализа предпринимательской деятельности сегодня настолько совершенны, что налоговые органы с большой долей вероятности обнаружат дробление бизнеса и вы будете вынуждены заплатить доначисленные налоги, пени и сорокапроцентные штрафы», — заключила эксперт.

Справедливая конкуренция

В бизнес-сообществе отмечают, что изменения затронут большой пласт предпринимателей на Дальнем Востоке. Плательщиками НДС станут представители торговли, общепита, перевозчики, строители, производители.

«Например, рынок ИЖС в массе своей состоит из мелких компаний на УСН. И налоговая реформа — это настоящая революция, с которой ещё предстоит разбираться, когда подойдёт отчётный период. Что касается повышения налога на добавленную стоимость до 22%, уже сейчас можно сказать, что подорожает всё: от материалов до услуг компаний на УСН, которые попадут под НДС», — рассказал глава Дальневосточной ассоциации ИЖС Алексей Дормидонтов.

При этом ряд предпринимателей отметили плюсы нововведений. Фискальная система идёт к тому, чтобы уровнять налогоплательщиков. К примеру, обувной ритейл может активно выступать против патентов, потому что торговлю обувью перевели на УСН, а торговля одеждой до сих пор пользуется привилегиями патента. Для одних отраслей маркировку вводят раньше, для других позже.

УСН до сих пор применяется при дроблении бизнеса. И в целом предприниматели на ОСНО приветствуют снижение лимитов по «упрощёнке».

Глава завода «Эколос» Алексей Бурдюк считает решение о снижении порога освобождения от НДС «очень интересным».

«Если оценивать от имени производителя, нам приходится сталкиваться с конкуренцией со стороны предприятий, которые либо дробятся, либо просто имеют маленькие обороты. И мы, находясь на общей системе налогообложения, никак не сможем составить им конкуренцию при производстве продукции, так как если сравнивать общую и упрощенную системы налогообложения, то разница в сумме уплаченных налогов колоссальная. Поэтому для производств сокращение «упрощёнки» - назову это так – означает сокращение недобросовестной и необъективной конкуренции. Все будут находиться примерно в равных условиях и конкурировать за счёт производительности и технологий. Это то, что касается производств», — прокомментировал Алексей Бурдюк.

Что касается повышения НДС до 22% –мера болезненная для бизнеса, признаёт руководитель предприятия. Но исходя из политического и экономического контекста – обоснованная.

«Конечно, в предпринимательском сообществе к повышению НДС до 22% относятся не самым лучшим образом. Пропорционально для потребителей вырастет и стоимость товаров, которые мы производим. Но считаю – и президент подчеркнул это в своём обращении — мера временная. Сейчас ситуация в стране и в мире такова, что, наверное, действительно необходимо собрать больше налогов. В дальнейшем мы надеемся на снижение ставки по НДС и пересмотр этого налога в принципе, потому что, на мой взгляд, он не до конца объективный, по крайней мере, по отношению к производствам. НДС – налог на добавленную стоимость, но к вычету не принимаются расходы, которые мы несём на выплату заработной платы как минимум. Это особенно важно для предприятий, где фонд оплаты труда составляет значимую сумму. По сути, добавленную стоимость мы не добавляем», —пояснил Алексей Бурдюк.

Галина Ткаченко подчёркивает, что «критерии понимания» малого бизнеса постепенно снижаются.

«Если в 2025 году предприниматель на «упрощёнке» получил более 20 млн дохода, с 2026 года он становится плательщиком НДС. Уже озвучено, что в 2027 году эта цифра снизится до 15 млн рублей, потом – до 10», - отметила собеседница.

Системная работа

Примечательно, что налоговая реформа продолжается с 2021 года, когда отменили единый налог на вменённый доход (ЕНВД), который платился с площади и не требовал дополнительных издержек от предпринимателей.

После отмены ЕНВД часть налогоплательщиков перешла на упрощённую систему налогообложения (УСН) – налог, который выплачивается поквартально и требует учёта. При объекте «доходы» компания отчисляет 6% от полученной суммы. Если объектом налогообложения являются «доходы минус расходы», ставка составляет 15%.

Повезло тем, чей ОКВЭД (вид деятельности) позволил остаться на патенте (ПСН) и платить за него умеренную фиксированную сумму. Для тех же, кто с ЕНВД перешёл на УСН, налоговая нагрузка увеличилась в разы.

В 2026 году бизнесу предстоит пережить очередной виток налоговой реформы. Изначально проходила информация, что в 2026 году правительство совсем отменит патенты. Но в итоге решено оставить ПСН для некоторых видов деятельности. Только теперь, если сумма доходов за прошедший период оказалась выше 20 млн, налогоплательщик слетает с патента и переходит на УСН или общую систему налогообложения (ОСНО) – самый «суровый» налог, от уплаты которого предприниматели до сих пор пытаются уклониться через нелегальные схемы, дробя бизнес с помощью УСН.

В 2026 году ставку НДС 5% на упрощённой системе можно применять при доходе от 20 млн до 272,5 миллиона рублей. 7% - при доходе от 272,5 миллиона до 490,5 миллиона рублей.

Если превышен доход 490,5 миллиона, то предприниматель переходит на общую систему налогообложения (ОСНО).

Для плательщиков НДС на ОСНО в 2026 году будут действовать 3 налоговые ставки:

22% — применяется к большинству операций.

10% — используется для некоторых продуктов питания, товаров для детей, книг, лекарств (льготная ставка сохранится в 2026 году).

0% — применяется, в частности, к экспортным операциям и к услугам гостиниц по предоставлению мест временного проживания.

Добавим, что с января по октябрь 2025 года налогоплательщики Дальнего Востока уплатили 1,3 трлн налогов, сборов и иных обязательных платежей. Из них 377 млрд поступили в федеральный бюджет (открытые данные ФНС России).

С 2018 года в ДФО функционирует Специальный административный район на о. Русский Приморского края (САР), предназначенный для регистрации иностранных и российских холдинговых компаний.

«Сегодня на о. Русский зарегистрировано в порядке редомициляции 111 компаний с общим объемом активов более 5,5 трлн рублей. КРДВ ведет переговоры еще порядка с 30 компаниями, которые могут переехать на о. Русский в текущем году. Это компании, работающие в различных сферах бизнеса начиная от финансов, заканчивая добычей полезных ископаемых, ведущие деятельность как на Дальнем Востоке, так и в других частях нашей страны», — рассказал агентству директор департамента сопровождения САР Павел Шейка.

До 2023 года стать участником САР можно было только через процедуру редомициляции, когда компания «переезжает» из одной юрисдикции в другую. Летом 2023 года Госдума приняла закон о новом способе переводов активов в специальные административные районы с помощью механизма инкорпорации. При этом фактически создается новая компания, не являющаяся правопреемником и не получающая прав и обязанностей учредителей. Однако до сих пор через процедуру инкорпорации не прошел ни один участник САР о. Русский.

«Это связано с определенными санкционными и контрсанкционными ограничениями, а также тем фактом, что инкорпорация сейчас доступна только публичным компаниям. Считаем, что в рамках поручения президента об упрощении переезда иностранных компаний в России возможно рассмотреть распространение инкорпорации и на непубличные компании», — пояснил Павел Шейка.

Публичная компания — акционерное общество, акции которого обращаются на фондовом рынке свободно, без ограничений. Купить их может любой желающий, ценные бумаги свободно торгуются на бирже. Тогда как непубличные компании распределяют акции между учредителями заранее, не размещают их на бирже и не продают без разрешения остальных акционеров.

Сегодня одно из главных требований к потенциальным резидентам — ценные бумаги учредителя должны иметь листинг на российской или зарубежной бирже согласно требованиям российского законодательства о ценных бумагах.

Эксперты уверены, что расширение процедуры на непубличные компании может значительно увеличить количество участников специальных административных районов и привлечет в регион новые инвестиции.

Директор по стратегии инвестиционной компании «Финам» Ярослав Кабаков отмечает, что расширение возможностей регистрации в САР во многом переломили скептицизм и бизнеса, и экспертного сообщества.

«В сочетании с дополнительными налоговыми стимулами и поддержкой со стороны правительства это повысило конкурентоспособность специальных административных районов. Сегодня уже не подлежит сомнению, что САР – действительно эффективный инструмент», — комментирует он.

В Ассоциации налоговых консультантов напоминают, что процедура инкорпорации была разработана для компаний, испытывающих большие сложности при смене юрисдикции из-за санкционных ограничений. Этот механизм позволяет создавать новые организации, которые могут заменять иностранные холдинговые компании в корпоративных структурах, фактически выделить российский бизнес в новое юрлицо и вывести активы в родную гавань. Что особенно важно, в отличие от редомициляции инкорпорация допускает непропорциональное распределение акций правопреемника между акционерами правопредшественника.

«Санкции мешают многим компаниям использовать данные возможности, так как акции находятся в зарубежных депозитариях или заморожены. Тем не менее, в САР Калининградской области уже есть пример инкорпорации. А непубличным компаниям в этом отношении будет проще», — отметил представитель ассоциации.

Интересно, что первой и на данный момент единственной, прошедшей процедуру инкорпорации в САР Калининградской области, стала компания «Яндекс». Она завершила регистрацию в декабре 2023 года. Процесс не был бескровным и сопровождался судебными тяжбами. Часть акционеров подала иски, увидев дискриминацию своих прав.

Например, по мнению одного из заявителей, «он полностью лишился участия в российском бизнесе и остался владельцем компании, которой принадлежат исключительно зарубежные активы, составляющие 5% всех активов Yandex N.V. до выделения российского сегмента». Однако в январе 2025 года суд постановил, что законные интересы истца не были нарушены.

«Акции Yandex N.V. истец приобрел на внебиржевом рынке, причем после принятия нидерландской компанией решения о разделении бизнеса, после создания МКПАО «Яндекс» в порядке инкорпорации и, соответственно, после опубликования сведений о продаже российских активов. Как следствие, истец принял на себя риски, сопряженные с приобретением соответствующих ценных бумаг», — следует из решения суда.

Говоря про САР как инструмент развития территорий, в КРДВ отметили, что уже 52 компании выполнили свои обязательства в части инвестирования на территории России на общую сумму более 5,8 млрд рублей. За время существования САР на о. Русский холдинговые компании, переехавшие из-за рубежа, уплатили более 30 млрд рублей налогов в бюджеты различных уровней.

Также две компании-участника САР выполняют требования к «присутствию» в регионе и осуществили дополнительные инвестиции в размере 300 млн рублей каждая в объекты транспортной, инженерной, социальной и энергетической инфраструктуры Приморского края.

— Рашид Фероевич, вы возглавляете региональное отделение «Деловой России» с 2015 года, но с бизнес‑сообществом работаете гораздо дольше. Как за это время изменился камчатский бизнес? Работать стало легче или сложнее?

— Фактически бизнес‑объединением я руковожу больше двадцати лет — с 2002 года. Тогда у нас была «Ассоциация предприятий и предпринимателей Камчатки», именно на её базе было сформировано региональное отделение «Деловой России». Я прошёл все этапы отношений бизнеса и власти. В середине 1990‑х — начале 2000‑х предпринимателей не воспринимали всерьёз, сейчас понимают, что бизнес — это основа экономики, и к нему нужно особое внимание.

Не могу сказать, что изменения произошли потому, что я стал руководителем «Деловой России», но нам удалось выстроить хорошие отношения с правительством края и муниципалитетами. Важные вопросы мы обсуждаем на одной площадке, нас слышат. Есть масса других проблем, но именно диалог с властью сегодня выстроен лучше, чем раньше.

— А структура экономики Камчатки изменилась? Традиционно здесь доминируют рыбопромысел и торговля.

— По сути, доминирует всё та же рыба и торговля. Добавился туризм — и у нас, и по всей стране. Лет двадцать назад мы вообще не понимали, как на нём зарабатывать, а сейчас появилось много гостиниц, гостевых домов, новых маршрутов и уникальных услуг. Предприниматели ищут, чем удивить туриста.

Но есть нюанс: многие рыбные компании ушли в центр. Местные предприятия выкупили крупные федеральные игроки вроде «Русской рыбы», «Русского краба» и других. Рыбная отрасль осталась ключевой, но уже без прежнего влияния местных предпринимателей, которые раньше «делали погоду».

— Камчатка — это красиво, но и очень дорого. Логистика сложная, и это напрямую влияет на конечную цену. Можно ли компенсировать эти издержки?

— Дороговизна здесь — не мыльный пузырь, это объективная экономика. Если бы я работал, условно, в Краснодаре и заказал товар, через сутки он был бы на полке. У нас, оплачивая товар в Центральной России, я жду его минимум полтора месяца. Деньги стоят денег, плюс за это время страдает качество продукции.

Логистика заставляет быть очень изворотливым: нужно так планировать поставки, чтобы не оставаться без товара. Бывают периоды, когда нет сахара, соли, риса, гречки — и быстро привезти нельзя. Даже из Владивостока, который считается ближайшим портом, минимальный срок — десять дней.

Приведу пример. «Соколиный центр», которому мы поставляем перепёлок. У них закончился корм, у нас тоже был провал по выращиванию. Они нашли перепёлку в Подмосковье по 40 рублей за килограмм. Морем ждать полтора месяца они не могут — соколы столько не подождут. Остаётся авиадоставка по 500 рублей за килограмм. В итоге вместо дешёвых 40 рублей получается 550.

— Для некоторых категорий грузов есть компенсации. На Камчатке что‑то подобное работает?

— По факту — нет. Формально где‑то что‑то компенсируют, но на своей шкуре мы этого не чувствовали. Мы много раз поднимали вопрос: если хотим, чтобы цены на полке были близки к материковым, надо компенсировать перевозку. Сегодня 40‑футовый контейнер из Москвы на Камчатку стоит от 400 до 700 тысяч рублей. Пятнадцать лет назад это было 150–200 тысяч, рост колоссальный, и он напрямую бьёт по конечной цене.

Покупатель заходит в магазин, видит полные полки и думает: «Какая богатая компания». Никто не задумывается, сколько денег «заморожено» в товарных запасах и логистике.

— Насколько сильно на бизнес влияет необходимость держать большие запасы товара?

— Очень сильно. Недавно у нас было совещание как раз по товарным запасам: денег не хватает, но запас держать обязаны, иначе будут перебои. Тот оборот, который мы обслуживаем здесь, на материке потребовал бы в два‑три раза меньше денег.

Наша компания — одна из крупнейших по поставке продуктов питания в регионе, мы понимаем свою ответственность за продовольственное снабжение. Запасы финансируются кредитами, а сегодня ставка около 18% годовых. Это автоматически закладывается в цену. Отсюда и огурцы по 600–800 рублей за килограмм — для материка это шок, а для нас обычная история.

— Как обстоит дело с морской логистикой? Есть ли регулярная линия?

— Сейчас морская логистика налажена: в неделю к нам заходят два–три судна, есть конкуренция, графики в целом соблюдаются. Но бывают периоды, когда цепочки «ломаются». В прошлом году, например, из‑за угольной лихорадки в Китае контейнеры вместо полутора месяцев шли по два–три. Товар уже оплачен, он лежит в пути, деньги заморожены.

При такой модели, боюсь, Камчатка так и останется дорогим регионом. И при этом население сокращается. Ты что‑то строишь, развиваешь, а потребителей становится меньше. В крае даже грустная шутка ходит: Камчатский край создал все меры поддержки, но некому ими пользоваться — люди уезжают.

— То есть людей не удерживает даже более высокая, чем на материке, зарплата?

— Важно не только, сколько ты зарабатываешь. Когда вокруг необустроенность, грязь, когда не очень красиво, человек хочет вывезти семью туда, где комфортнее, где дети радуются жизни. Деньги не перекрывают отсутствие нормальной городской среды.

— Дальний Восток связывают с преференциальными режимами: ТОРы, СПВ и прочие льготы. Нужен ли Камчатке отдельный пакет мер, как, например, Курилам? И насколько всё это касается торговли?

— Торговли это почти не касается. Эти режимы рассчитаны на промышленные предприятия, которые что‑то производят. Мы в ритейле — операторы: купили, привезли, продали и обеспечили регион продуктами.

Но и здесь всё упирается в население. Пока оно уменьшается, сложно говорить о запуске новых производств и переработки. Можно сколько угодно придумывать режимов, но если людям не хочется здесь жить, бизнесу будет некому продавать.

— Вы упомянули северные законы. Насколько сильно они бьют по бизнесу?

— На мой взгляд, это корень проблемы. Северные льготы для работника превращаются в сверхвысокую стоимость рабочей силы для работодателя.

52 дня отпуска — это очень много. В центральных регионах у человека 28 дней, его спокойно отпускают на две недели, никто вместо него не нужен. У нас сотрудник летит на материк, тратит время, перестраивается на девятичасовую разницу. На две недели так не слетаешь — нужно хотя бы месяц, а то и весь отпуск. На это время нужно закрывать его место, это дополнительные расходы.

К этому добавляются северные коэффициенты, надбавки, компенсация проезда к месту отпуска один раз в два года. Государство придумало эти льготы, но бизнес исполняет их за свой счёт. Бюджетникам платят из бюджета, который мы же и пополняем, а предприниматели за своих работников платят сами. И с этих надбавок мы ещё и налоги с предоставленных льгот платим. Мы предлагали хотя бы освободить от НДФЛ и страховых взносов ту часть зарплаты, которая приходится на северные компенсации.

— Вы поднимали этот вопрос на федеральном уровне?

— Да, мы доходили до уровня Госдумы. Было поручение Президента: Минтруд и Минфин должны были проработать механизм компенсации. Провели совещания, но дальше дело не пошло.

По нашим расчётам, для всего Дальнего Востока это около 300 миллиардов рублей в год: тема слишком дорогая для бюджета.

— В рыбной отрасли мы уже увидели, как местные компании сменились федеральными холдингами. Может ли так же случиться с ритейлом?

— Думаю, да, и довольно скоро. Насколько знаю, крупные сети уже изучают рынок. С одной стороны, власти хотят конкуренции и прихода федеральных брендов. С другой — надо понимать последствия: что важнее, вывеска «у нас есть Пятёрочка» или сохранение местных предпринимателей.

Мы это уже видели в рыбе. Пока были местные компании, они быстро подключались к решению социальных задач. Федеральные холдинги даже губернаторам не подотчётны, им многие местные проблемы просто неинтересны. С ритейлом может быть похожая история. Со мной, как с местным ритейлером, край может договориться о социальных ценах на отдельные товары — насколько это получится с федеральными сетями, большой вопрос.

Опыт захода федеральных форматов есть. «Светофор» зашёл не очень удачно, несколько точек уже закрыли — во многом из‑за качества продукции. Зато «Красное & Белое» и «Бристоль» зашли очень мощно. Думаю, следом придут «Лента», «Магнит», «Пятёрочка».

— Может ли государство что‑то сделать, чтобы сохранить местный бизнес, или тут действует «закон джунглей»?

— Формально мы живём в едином экономическом пространстве, и власти не могут прямо ограничивать вход федеральных сетей. Но при желании можно выстроить специальные условия, барьеры, которые помогут сохранить местный бизнес.

Пока же, по моим ощущениям, желание увидеть у себя крупные бренды у части руководителей сильнее, чем желание беречь локальных предпринимателей.

— Представим, что у вас снова есть возможность встретиться с президентом и предложить конкретные меры для Камчатки. Что вы назвали бы в первую очередь?

— У государства есть стратегическая задача — заселение Дальнего Востока. Либо мы развиваем регион, либо этим займутся другие — в мире такой подход существует.

Первое, что я предложил бы, — пересмотреть законодательство о «северах». Взять пример хотя бы с Аляски: там государство платит каждому жителю за жизнь в сложных условиях. Понятно, что для США северная территория — это одна Аляска, а для России — половина страны, но принцип понятен. Государство должно взять на себя исполнение хотя бы части северных обязательств, которые сейчас лежат на бизнесе. Тогда мы сможем быть конкурентоспособными по отношению к материковым компаниям.

Второе — качество жизни. Можно сколько угодно развивать бизнес, но если население уезжает, ради кого всё это? Нужно вкладываться в благоустройство, комфортную среду, социальную инфраструктуру. Если люди останутся, появится смысл строить, производить, развивать сервисы — товарооборот будет расти естественно.

Когда‑то в СССР люди ехали сюда за «длинным рублём». Сейчас сотрудник, получающий 80–100 тысяч рублей на Камчатке, может получать те же деньги в Москве или Краснодаре, но с другой стоимостью жизни. Какой у него мотив оставаться здесь? Вот на эти вопросы и надо отвечать комплексно, а не точечными мерами.

− Мартин, вы живете на Дальнем Востоке уже 30 лет, их них более 20 лет ведете собственный бизнес. Как вы оцениваете нынешние условия для инвесторов?

− Свои первые поездки в Россию я начал еще в 1990-м году, участвуя в переговорах между российскими и новозеландскими рыбопромысловыми компаниями. В 1995 году я уже обосновался во Владивостоке, где начал заниматься поставками молочных продуктов и фруктов из Новой Зеландии. С 2004 года занимаюсь агробизнесом. Скажу прямо – условия для ведения бизнеса в России сегодня конкурируют с ведущими льготными режимами мира. Сегодня у меня один проект в ТОР «Михайловский» и еще пять − в ТОР «Надеждинский». Но ведь ТОРы − это далеко не все виды льготных режимов. Есть еще Свободный порт Владивосток, Курилы, Арктическая зона. И если вы решите вести в них бизнес – правительство дает вам землю, протягивает инфраструктуру, помогает решать все бюрократические вопросы. Где вы еще найдете такие условия?

− Да действительно. В июле еще был принят закон о международных ТОР Вы уже слышали о новом преференциальном режиме?

− Честно говоря, пока нет. Но было бы интересно разобраться.

− Это почти то же самое, что обычные ТОР, только с обязательным иностранным участием и с еще более расширенными льготами.

− Иностранное участие у меня уже точно есть (смеется).

− Вы упомянули, что правительство помогает решать бюрократические вопросы. Что Вы имели ввиду?

− Я имел ввиду Корпорацию развития Дальнего Востока. Это специально созданная структура, которая помогает резидентам ТОР и СПВ. В Корпорации трудятся молодые, активные и отзывчивые менеджеры, которые помогают каждому инвестору. Резидент ТОР может быть уверен, что его будут поддерживать на всех этапах проекта – от составления бизнес-плана и до запуска. Ребята из КРДВ всегда на связи, помогают с документами, координируют взаимодействие с местными властями, подключают к нужным ресурсам.

Такая поддержка очень важна, тем более для иностранцев. Представьте − вы находитесь в другой стране. Вам не то, чтобы в льготных режимах разобраться… Вам даже банальный заказ еды в квартиру кажется целым приключением. В результате специалисты из КРДВ − как проводники в мир. Они убирают барьеры, экономят ваше время и дают уверенность, что вы не останетесь один-на-один со всеми проблемами. Честно скажу, сейчас это одно из самых весомых преимуществ ведения бизнеса на Дальнем Востоке.

− На ваш взгляд, чего все же не хватает, чтобы больше иностранных компаний заходило в ТОРы и СПВ?

− Я думаю, главная проблема даже не в самих условиях − они в России действительно уникальные. Земля, льготы, инфраструктура − все уже есть. Иностранцам не хватает уверенности. Многие по привычке думают, что Россия − это сложно и рискованно. Но на деле все наоборот. Чтобы преодолеть этот барьер нужна большая информированность о российских льготных режимах. За рубежом многие не знают деталей о ТОР и СПВ. Когда я рассказываю партнерам, что получаю налоговые каникулы на несколько лет, таможенные преференции, готовые коммуникации − все удивляются: «Правда? В России так не бывает!»

Поэтому я считаю, что нужно больше работать над информацией и доверием. Для этого важно проводить такие форумы, как Восточный экономический, больше публиковать информации на зарубежных площадках. Тогда инвесторы будут приходить сами.

− Вопрос может показаться очевидным, но мне все же интересно услышать ваше мнение: как бы вы сравнили условия ведения бизнеса в России в 90-е годы и сейчас?

− (Смеется) В 90-е было ощущение хаоса. Но в этом хаосе скрывалось много возможностей. Недаром в России в целом, да и на Дальнем Востоке в частности, было множество иностранцев. Американцы, корейцы, китайцы − все искали партнеров, пробовали себя в разных сферах. Но все эти проекты были краткосрочные – купил-продал, снова купил. Все держалось на личных связях. И риск… Было очень много риска.

Сейчас же ситуация кардинально другая. Иностранцев на Дальнем Востоке, скажем прямо, немного. Однако созданы все условия для понятной и прозрачной работы, особенно для долгосрочного инвестирования. На мой взгляд, это куда привлекательнее, чем тридцать лет назад.

− В завершение позвольте немного провокационный вопрос. Что Вы называете «домом»? Приморье или Новую Зеландию?

− На самом деле у меня два «дома». Один в Новой Зеландии − там мои корни, моя родина. Я много и часто там бываю. Приморье стало моим вторым домом. Здесь выросли мои дети, здесь они закончили школу, здесь занимались спортом, здесь формировалась их ментальность и характер. Я очень горжусь тем, что моя дочь, окончив секцию синхронного плавания во Владивостоке, смогла по спортивной программе поступить американский вуз из «Лиги плюща» − организации, объединяющей восемь самых престижных университетов США. Это показатель того, что Дальний Восток открывает самые разные возможности − и для бизнеса, и для семьи.

С 2018 года в ДФО функционирует Специальный административный район на о. Русский Приморского края (САР), предназначенный для регистрации иностранных и российских холдинговых компаний.

«Сегодня на о. Русский зарегистрировано в порядке редомициляции 111 компаний с общим объемом активов более 5,5 трлн рублей. КРДВ ведет переговоры еще порядка с 30 компаниями, которые могут переехать на о. Русский в текущем году. Это компании, работающие в различных сферах бизнеса начиная от финансов, заканчивая добычей полезных ископаемых, ведущие деятельность как на Дальнем Востоке, так и в других частях нашей страны», — рассказал агентству директор департамента сопровождения САР Павел Шейка.

До 2023 года стать участником САР можно было только через процедуру редомициляции, когда компания «переезжает» из одной юрисдикции в другую. Летом 2023 года Госдума приняла закон о новом способе переводов активов в специальные административные районы с помощью механизма инкорпорации. При этом фактически создается новая компания, не являющаяся правопреемником и не получающая прав и обязанностей учредителей. Однако до сих пор через процедуру инкорпорации не прошел ни один участник САР о. Русский.

«Это связано с определенными санкционными и контрсанкционными ограничениями, а также тем фактом, что инкорпорация сейчас доступна только публичным компаниям. Считаем, что в рамках поручения президента об упрощении переезда иностранных компаний в России возможно рассмотреть распространение инкорпорации и на непубличные компании», — пояснил Павел Шейка.

Публичная компания — акционерное общество, акции которого обращаются на фондовом рынке свободно, без ограничений. Купить их может любой желающий, ценные бумаги свободно торгуются на бирже. Тогда как непубличные компании распределяют акции между учредителями заранее, не размещают их на бирже и не продают без разрешения остальных акционеров.

Сегодня одно из главных требований к потенциальным резидентам — ценные бумаги учредителя должны иметь листинг на российской или зарубежной бирже согласно требованиям российского законодательства о ценных бумагах.

Эксперты уверены, что расширение процедуры на непубличные компании может значительно увеличить количество участников специальных административных районов и привлечет в регион новые инвестиции.

Директор по стратегии инвестиционной компании «Финам» Ярослав Кабаков отмечает, что расширение возможностей регистрации в САР во многом переломили скептицизм и бизнеса, и экспертного сообщества.

«В сочетании с дополнительными налоговыми стимулами и поддержкой со стороны правительства это повысило конкурентоспособность специальных административных районов. Сегодня уже не подлежит сомнению, что САР – действительно эффективный инструмент», — комментирует он.

В Ассоциации налоговых консультантов напоминают, что процедура инкорпорации была разработана для компаний, испытывающих большие сложности при смене юрисдикции из-за санкционных ограничений. Этот механизм позволяет создавать новые организации, которые могут заменять иностранные холдинговые компании в корпоративных структурах, фактически выделить российский бизнес в новое юрлицо и вывести активы в родную гавань. Что особенно важно, в отличие от редомициляции инкорпорация допускает непропорциональное распределение акций правопреемника между акционерами правопредшественника.

«Санкции мешают многим компаниям использовать данные возможности, так как акции находятся в зарубежных депозитариях или заморожены. Тем не менее, в САР Калининградской области уже есть пример инкорпорации. А непубличным компаниям в этом отношении будет проще», — отметил представитель ассоциации.

Интересно, что первой и на данный момент единственной, прошедшей процедуру инкорпорации в САР Калининградской области, стала компания «Яндекс». Она завершила регистрацию в декабре 2023 года. Процесс не был бескровным и сопровождался судебными тяжбами. Часть акционеров подала иски, увидев дискриминацию своих прав.

Например, по мнению одного из заявителей, «он полностью лишился участия в российском бизнесе и остался владельцем компании, которой принадлежат исключительно зарубежные активы, составляющие 5% всех активов Yandex N.V. до выделения российского сегмента». Однако в январе 2025 года суд постановил, что законные интересы истца не были нарушены.

«Акции Yandex N.V. истец приобрел на внебиржевом рынке, причем после принятия нидерландской компанией решения о разделении бизнеса, после создания МКПАО «Яндекс» в порядке инкорпорации и, соответственно, после опубликования сведений о продаже российских активов. Как следствие, истец принял на себя риски, сопряженные с приобретением соответствующих ценных бумаг», — следует из решения суда.

Говоря про САР как инструмент развития территорий, в КРДВ отметили, что уже 52 компании выполнили свои обязательства в части инвестирования на территории России на общую сумму более 5,8 млрд рублей. За время существования САР на о. Русский холдинговые компании, переехавшие из-за рубежа, уплатили более 30 млрд рублей налогов в бюджеты различных уровней.

Также две компании-участника САР выполняют требования к «присутствию» в регионе и осуществили дополнительные инвестиции в размере 300 млн рублей каждая в объекты транспортной, инженерной, социальной и энергетической инфраструктуры Приморского края.