Сбер поможет ГК «Восток Лидер» внедрить ИИ в производственные процессы

Пятый предпринимательский форум Приморского края открылся пленарной сессией, на которой заместитель председателя правительства Приморского края Николай Стецко заявил: задача встречи не только рассказать о цифровой трансформации, но и показать бизнесу, зачем внедрять эти инструменты на практике.

«Сегодня важно сохранять конкурентоспособность и масштабировать бизнес. Технологии искусственного интеллекта и цифровые решения помогают снижать издержки и повышать производительность. Нам важно, чтобы в Приморье не просто развивалось предпринимательство, а формировались тренды использования ИИ в бизнес-процессах, которые будут работать на социально-экономические амбиции региона», — отметил Николай Стецко.

Скорость — новая валюта для бизнеса

В число хэдлайнеров форума вошли представители компаний, которые уже перестроили бизнес-процессы с опорой на технологии. Среди них — Сбербанк с GigaChat, Денис Балюра, развивающий сервис Tomoru и Tomoru Team, Виталий Язвенко, основатель jb.camp и разработчик ИИ-сервиса «Текстура», а также создатели Fishstat — AI-решения для рыбной отрасли.

Обратная связь от аудитории показала, что предприниматели Приморья уже довольно активно используют ИИ-инструменты. С их помощью они создают сайты, работают с базами данных для маркетинговых исследований, настраивают рассылки и клиентскую поддержку, делают рекламные ролики, оптимизируют внутренние процессы, а некоторые даже всерьез обсуждают кадровые решения, если сотрудники выступают против внедрения AI-агентов.

«Скорость — новая валюта для бизнеса

Использование искусственного интеллекта сегодня — признак высокой конкурентоспособности. Кто быстрее видит данные, тот быстрее принимает решения, а значит, быстрее заключает сделки. Те, кто не внедряет ИИ, к сожалению, останутся за бортом. И речь уже не только об оптимизации, а в большей степени об архитектуре бизнеса. Выигрывает тот, у кого есть команда и у кого в этой команде есть “интеллект”», — считает директор по цифровой трансформации компании FishStat Евгений Чиж. Его компания разработала Gen AI-инструмент специально для рыбной отрасли Дальнего Востока.

Разработчик сервиса Tomoru Денис Балюра дал предпринимателям простой совет, с чего начинать внедрение таких решений.

«Рекомендую взять любую сложную, дорогую задачу или то, что совсем не хочется делать, и попробовать решить ее с помощью ИИ-инструмента», — сказал эксперт. По его словам, внедрение ИИ — это новая неизбежная эпоха, как когда-то были компьютеры и смартфоны.

AI-агенты: кто они и зачем?

Один из хэдлайнеров форума, Виталий Язвенко, в своих выступлениях сделал особый акцент на применении AI-агентов в повседневной работе компаний.

«По сути, ИИ-агенты — это полноценные сотрудники компании. У них может быть собственная должностная инструкция, они помогают выполнять операционные задачи на уровне квалифицированного специалиста и постепенно становятся все более автономными. Иными словами, совершенствуются и в перспективе смогут сами выполнять задачи и предлагать решения без постоянного участия руководителя», — рассказал Виталий Язвенко.

Хотя в таком сценарии легко увидеть риски для рынка труда и возможные сокращения, эксперт считает, что при грамотном использовании этот инструмент, напротив, открывает для бизнеса новые возможности.

«ИИ — новая нефть. Неважно, кто ее добывает, важно, кто и как ее использует. С помощью ИИ можно создавать новые продукты и выводить бизнес на совершенно другой уровень, при этом сохраняя в команде людей, которые будут использовать искусственный интеллект для повышения эффективности и достижения целей компании», — считает Виталий Язвенко.

По его мнению, сегодня уже возможно собрать бизнес с нуля даже без большой команды — важно лишь понимать, в какой модели искусственный интеллект действительно может стать рабочим инструментом.

«Сейчас уникальное время, когда можно строить новую индустрию, создавать что-то принципиально новое и интересное, перепрошивать традиционный бизнес и выводить его на новый уровень», — отметил эксперт.

Региональная стратегия внедрения ИИ

За стратегию внедрения инструментов искусственного интеллекта в Приморском крае отвечает министр цифрового развития и связи региона Андрей Клементьев, который также выступил на форуме.

«Задача внедрения генеративного ИИ непростая, но в Приморье уже есть успешные практики: в регионе реализовано 12 государственных проектов с использованием искусственного интеллекта. Это решения в сфере государственного и муниципального управления, транспорта и логистики, жилищно-коммунального хозяйства, экологии, промышленности, образования, а также здравоохранения, где ИИ помогает поддерживать врачебные решения, экономить время специалиста и повышать точность заключений за счет работы с огромными массивами данных, которые один врач физически не может охватить», — рассказал Андрей Клементьев.

Женское предпринимательство, креативные индустрии и мастер-классы

В программу форума также вошли сессии, ориентированные на разные категории предпринимателей и отдельные направления бизнеса. Исполняющая обязанности министра экономического развития Приморского края Евгения Чавкина модерировала часть программы, посвященную женскому предпринимательству. Участники обсуждали практические кейсы женщин-лидеров, которые уже используют технологии для роста и повышения эффективности бизнеса.

Кроме того, участники форума могли бесплатно посетить мастер-классы «Как за 90 минут начать применять нейросети в бизнесе» и «ИИ-агенты: как создать цифровых сотрудников для бизнеса». Генеральный партнер форума Сбербанк также провел тренинг «Бизнес ТРИЗ: инструмент для поиска сильных инновационных решений».

— Василий Александрович, «АмурЭкспо» — это витрина достижений Амурской области или всё-таки рабочий механизм? Поясню: на прошлом форуме подписали 15 соглашений, а сколько из них превратилось в реальные проекты? Вы отслеживаете?

— Конечно, отслеживаю, и могу прямо по каждому пункту дать справку, что реализовано, а что нет, потому что многие решения, которые принимались раньше, потом трансформируются, из этого зерна вырастает целый ряд больших проектов, так что «АмурЭкспо» в нынешнем виде — это и PR, и реальный механизм одновременно.

Это форум федерального масштаба, который проводится по поручению президента, и в этом его ключевое отличие от того, что было здесь двадцать лет назад: сама площадка Благовещенской ярмарки существует больше тридцати лет, но только в последние годы она стала форумом федерального значения и выездной площадкой Восточного экономического форума.

— Почему именно Благовещенск получил такую роль?

— Потому что в Амурской области накоплен уникальный опыт взаимодействия с Китаем — исторический, если хотите, даже духовный, мы, находясь рядом, научились ездить друг к другу в гости, понимать друг друга, у нас сильная языковая база, взаимодействуют вузы, умеет работать бизнес, а кроме того, здесь уже реализованы или выходят на финиш крупные инфраструктурные проекты: мосты, аэропорт, канатная дорога.

— То есть речь уже не только про географию?

— Конечно, не только, потому что сюда ещё добавляются стратегические объекты, ориентированные на китайский рынок: газоперерабатывающий завод, газохимический комплекс, маслоэкстракционный завод, способный перерабатывать миллион тонн сои в год, по мосту уже идёт более 120 машин в сутки с газом, с августа будет 200, а газохимический комплекс даст ещё 2,7 млн тонн полимеров, то есть это уже прикладная, экономическая точка роста.

— Центр российско-китайского делового сотрудничества: что это такое на практике?

— Это две составляющие: первая — инфраструктура, то есть мосты, предмостовые зоны, международный ТОР, безвиз и вся юридическая обвязка, а вторая — центр компетенций, где концентрируется уникальный опыт региона, бизнеса, Торгово-промышленной палаты и других структур, и мы готовы эти практики бесплатно передавать тем, кто хочет работать с Китаем. У нас на «АмурЭкспо» порядка 40 регионов-партнёров. Есть регионы, которые самостоятельно выходят на Китай. В основном это развитые регионы, такие как Москва, тот же у Татарстана хорошая практика. Остальным мы говорим: «Хотите работать с Китаем? Спросите нас как!»

— В реальности как это будет выглядеть?

— Мы построим рядом с канатной дорогой здание площадью 38 тыс. квадратных метров, начинаем уже в этом году, проектирование завершено, все экспертизы пройдены. Бюджет — шесть миллиардов рублей.

Суть в том, что это будет постоянно действующая площадка для российских регионов и экспортноориентированных компаний, которые хотят показать себя китайскому рынку, и для китайских компаний, которые хотят зайти на российский рынок.

— Амурская область привлекла рекордный триллион рублей инвестиций, ВРП вырос вдвое за пять лет, но когда этот финансовый поток начнут чувствовать люди в своих зарплатах, уровне жизни?

— Зарплата у нас растёт хорошими темпами, но надо понимать, что многие крупные проекты пока ещё находятся в стадии строительства. Когда газоперерабатывающий завод уже вышел на мощность, газохимический комплекс даст первую продукцию в августе и потом выйдет на полную мощность, именно тогда вокруг них начнёт быстро расти и другая экономика — переработка, индустриальные площадки, малый и средний бизнес.

Конечно, мы сейчас говорим именно о средней зарплате, но логика очень простая: у нас одна из самых низких безработиц в стране — 1,2%, спрос рождает предложение, и чтобы привлечь сотрудников, им уже приходится платить больше, тем более, когда в регионе появляются новые для нас отрасли — газохимия, газопереработка, космос, под которые исторически система образования кадры просто не готовила.

— То есть главный вопрос сейчас — кадры?

— Безусловно, потому что инвесторы вынуждены привозить специалистов извне, а это значит, что надо не только учить своих, но и быстро строить современную городскую среду, и именно поэтому так активно меняется город Свободный (рядом с которым находится АГХК – прим ред.), где строится качественное жильё, благоустройство и вообще другая среда жизни.

Сегодня в сельском хозяйстве зарплата механизатора доходит до 160–200 тысяч рублей, и связано это в том числе с тем, что Амурская область — единственный регион России, где полностью запрещена иностранная рабочая сила в сельском хозяйстве, а мы, когда принимали это решение восемь лет назад, понимали, что одними запретами не обойтись и надо параллельно вкладываться в подготовку кадров, модернизацию образования и стимулы для предприятий.

— То есть запрет сработал?

— Да, это было болезненно для части хозяйств, но мы каждый год ставим рекорды в сельском хозяйстве, каждый год растёт урожайность, а параллельно мы продавили развитие молочного направления, добавили областные субсидии на строительство, скот и оборудование, и сегодня уже есть мегафермы, ещё несколько строятся, так что на самообеспеченность по молоку мы, я в этом абсолютно уверен, выйдем.

Современная ферма — это роботизированные процессы, лаборатория, элементы искусственного интеллекта, а значит, там нужны специалисты высокой квалификации, и для них надо строить жильё, проводить благоустройство, делать свет, дороги, социальную инфраструктуру, поэтому мы субсидируем такие проекты и стараемся создавать нормальные условия жизни прямо на местах.

— Вы ранее говорили о 18 тысяч новых рабочих мест в регионе: кем они будут заняты?

— Двенадцать тысяч уже создано, ещё шесть тысяч будет, и это, думаю, не предел, но здесь вопрос не только в количестве вакансий, а в том, как удержать и вернуть людей, потому что у нас, как и у многих дальневосточных регионов, высокая мобильность населения и за человека сейчас идёт серьёзная конкуренция.

— Есть, может быть у вас универсальное решение, как людей закрепить на Дальнем Востоке?

— Универсального решения нет и насильно любить нельзя: ограничивать ничего нельзя, нельзя просто запретить уезжать, отменить ЕГЭ или придумать какую-то волшебную схему, поэтому ответ только один — качество жизни, то есть интересная работа, достойная зарплата, жильё, социальная инфраструктура и ощущение перспективы.

— Что вы вкладываете в это «качество жизни»?

— Это и мастер-планы городов, которые реализуются по поручению президента, и дальневосточная ипотека, которая сохраняется даже при высокой ключевой ставке, и новые предприятия, где людям действительно интересно работать, как, например, на космодроме Восточный, куда многие молодые идут не только за деньгами, но и за идеей, потому что не каждый день ты можешь ракеты запускать.

— Сейчас идет активное обсуждение Стратегия развития Дальнего Востока до 2036 года. Пришлось ли вам отстаивать интересы Амурской области?

— Свою стратегию социально-экономического развития региона я писал еще когда был министром экономического развития области, поэтому отлично понимаю, из чего этот документ состоит. На мой взгляд, она получилась неплохой и сейчас выросла в семь стратегических отраслей, по каждой из которых есть большой набор рабочих проектов.

Наши интересы в федеральной стратегии учтены в полной мере. У нас сложились комфортные, товарищеские отношения с Востокгоспланом и Минвостоком. Всё, что мы хотели видеть для развития Амурской области, там прописано.

Что случилось?

В город прибыл мощный экспертный десант из Хух-Хото (столицы Внутренней Монголии): налоговики, дипломаты, банкиры и страховщики. Всего 129 руководителей и специалистов компаний, которые уже вложили или планируют вкладывать капитал в нашу экономику Официально это называлось семинаром по предотвращению рисков под эгидой Департамента коммерции АРВМ. Неофициально — бизнес учили работать на внешних рынках «по-взрослому», превращая каждую компанию в защищенную финансовую крепость.

Главные тезисы «по-простому»:

«Инвестиции — дело государственное»: На семинаре прозвучала фраза, от которой у многих предпринимателей ёкнуло: зарубежный капитал Китая — это продолжение его национальных интересов. (Что удивительно созвучно первой главе трактата Сунь-цзы «Искусство войны»: «Война — это великое дело государства, основа жизни и смерти, путь к выживанию или гибели. Это нужно тщательно взвесить и обдумать».

Перевожу: за каждым китайским лесопитомником, элеватором или заводом теперь официально маячит тень Пекина.

Зерновой фактор:

Среди внимательных слушателей был замечен Ян Чжихун, замдиректора компании Xinfeng Grain and Oil. Его интерес понятен: Китай планирует создать канал переработки ресурсов (зерно, масло, древесина) объемом до 10 миллионов тонн, и риски здесь должны быть просчитаны до грамма.

Броня от «сюрпризов»:

Эксперты из Sinosure (экспортное страхование) и Эксимбанка Китая детально разъяснили, как инвестировать так, чтобы не прогореть на скачках курса рубля или внезапных переменах в законах.

Маньчжоулийский масштаб:

Только один этот город-порт уже одобрил 148 проектов за рубежом на общую сумму более 1 миллиарда долларов. И это лишь начало большой игры в рамках новой Зоны свободной торговли во Внутренней Монголии.

Почему это важно для нас?

Эпоха «Васи и Ли», которые били по рукам за рюмкой чая, окончательно уходит в историю. К нам заходит бизнес в «бронежилетах» — с государственной страховкой, армией юристов и четким осознанием, что их интересы — это интересы второй экономики мира.

С одной стороны, для Забайкалья и Дальнего Востока это стабильные налоги и новые производства. С другой — играть с ними «в поддавки» больше не получится. Они приходят всерьез и надолго, выстраивая экономическую защиту очень основательно.

Учим матчасть, друзья. Соседи свой экзамен уже сдают на «пятерку».

— Елена Юрьевна, начнем с азов: что такое «народные облигации»?

— Юридического понятия «народные облигации» в российском законодательстве не существует. Это классические региональные или муниципальные облигации. Народными их называют из-за особых условий размещения: главное отличие – доступность. Для покупки народных облигаций не нужен брокерский счет и посредники. Их может приобрести любой человек напрямую через финансовый маркетплейс. Второй важный нюанс – отсутствие вторичного рынка. Такие бумаги не торгуются на бирже, их нельзя перепродать. Это инструмент для терпеливых: купил и держи до погашения, получая купонный доход. Досрочно вернуть эмитенту, впрочем, можно – по номиналу.

— Зачем региону или городу занимать у населения?

— У территорий часто возникают кассовые разрывы, когда деньги нужно тратить (например, на строительство больницы) прямо сейчас, а налоговые поступления ожидаются только в конце квартала или года.

Вариантов решений несколько. Можно взять бюджетный заем у федерального правительства (но эта возможность ограничена лимитами и условиями) или коммерческий банковский кредит (но это очень дорого). А можно – занять у населения, предложив приемлемую доходность, например, выше, чем в банке. 

— Насколько выше? Что предлагали, например, дальневосточные территории?

— Якутск разместил бумаги с купонным доходом 16,03 процента годовых, Амурская область – 15,79, Чукотка – 17,5 с ежеквартальными выплатами. Для сравнения: ставки по депозитам в крупнейших банках в тот же период были на уровне 15–16 процентов, зачастую с целым рядом условий: тратьте не меньше определенной суммы по карте, пополняйте вклад и так далее. Здесь же – фиксированный доход на весь срок, никаких дополнительных требований. Стратегия простая: купили, спокойно получаете купонный доход раз в квартал, дождались погашения и вам вернули номинал. У Якутии, например, срок – один год, у Амурской области – два. Плюсы такого достаточно короткого горизонта: при высокой инфляции деньги не успевают обесцениться. 

— На что идут вырученные средства?

— Облигации территорий всегда имеют целевой характер. И в первую очередь полученные деньги идут на социальные проекты: благоустройство и строительство объектов. Якутск направил привлеченные средства в том числе на озеленение улиц и общественных пространств города. Амурская область – на ремонт больниц, создание центра реабилитации для людей с инвалидностью, а также строительство и модернизацию объектов ЖКХ. Чукотка – на поддержку муниципалитетов для реализации проектов инициативного бюджетирования.

Это создает мощный эффект сопричастности: человек понимает, что его условная тысяча рублей работает на возведение больницы или благоустройство парка в его же регионе. Согласитесь, это особое чувство, когда едешь мимо строительной площадки и осознаешь: вот этот детский сад появится благодаря и моим деньгам. 

— Но из чего отдадут долг? Детский сад же прибыли не приносит.

— Из налоговых и неналоговых доходов бюджета – точно так же, как гасится любой другой кредит. Это не коммерческая история, когда ты взял кредит, заработал прибыль и вернул. Регион или город использует деньги сейчас, а рассчитается – когда поступят налоги. Главное, что ставка по таким облигациям ниже, чем по банковскому кредиту. Для бюджета это экономия. 

— А вдруг по народным облигациям не смогут расплатиться?

— Теоретически риск есть у любых долговых бумаг. Но на практике эмиссия согласовывается с федеральным Минфином. Территория обязана доказать, что сможет обслуживать долг, не выходя за рамки бюджетных ограничений. То есть просто красиво выйти на рынок и пообещать высокие проценты он не может – не согласуют. Причем, в случае наших регионов эти выпуски невелики по объему, всего около одного процента их годовых доходов. Это скорее имиджевая и пока тестовая история. С точки зрения финансовой устойчивости Приамурья, Чукотки, города Якутска я не вижу никаких угроз. 

— Кто раскупил дальневосточные облигации?

— Почти 60 процентов покупателей – в возрасте от 40 до 60 лет. Скорее всего, эти люди следят за своим инвестпортфелем и ищут надежные варианты с доходностью выше депозита. Около 36 процентов инвесторов оказались жителями Москвы и Подмосковья, остальные – Петербурга, Свердловской области, Краснодарского края. Дальневосточники пока не торопятся. Это объяснимо: во-первых, рекламная кампания была слабой; во-вторых, инструмент новый; в-третьих, стратегия сбережений в макрорегионе отличается от «столичной». С другой стороны, скорость, с которой разлетелись ценные бумаги, в двух случаях оказалась рекордной. Выпуск Чукотки на 140 млн рублей раскупили за 10 часов, народные облигации Якутска на 30 млн рублей – всего за 20 минут. 

— Почему именно Амурская область, Чукотка и Якутск стали пионерами? Случайность?

— Нет, не случайность. Это территории с растущей экономикой и управляемым бюджетом. Амурская область за последние годы здорово прибавила в экономике. Сегодня это один из лидеров ДФО. На это работают инвестиции в газопереработку и газохимию, взаимодействие с Китаем. Чукотский автономный округ – «добычной» регион с серьезными инвестиционными проектами. Республика Саха, чьей столицей является Якутск, – традиционно крупная экономика с высокими доходами. 

— Если коротко – стоит ли покупать?

— Для консервативного инвестора – да, рабочий инструмент, стоит рассмотреть. Доходность выше среднебанковской, риски ниже, чем у акций, номинал возвращается. Если у вас есть, допустим, 100 тысяч рублей, и вы хотите попробовать новый инструмент инвестирования, – это разумная альтернатива банковскому вкладу. Сценарий, при котором все может пойти не так, – резкий рост инфляции выше купонного дохода.

Народные облигации – это часть большого тренда, связанного с ростом интереса со стороны мелких инвесторов к дифференциации сбережений и извлечением прибыли на фоне высокой ключевой ставки. Со стороны эмитента потребность обусловлена возможным снижение стоимости заемных средств по той же причине, но как бы с другой стороны рынка. Как только ключевая ставка Центробанка уверенно пойдет вниз, деньги хлынут с депозитов в поисках доходности. Задача государства – предложить людям понятные, надежные и выгодные финансовые инструменты.

И еще один аргумент, который лично мне кажется важным: вы вкладываете деньги в свой регион и знаете, на что они пошли. Это более осознанный способ участвовать в развитии территории, чем просто платить налоги и ждать.

Энергию рек отпускают в открытый рынок

В России потенциал гидроэнергетики, который оценивается в 852 тераватт-час, освоен только на 22% (для сравнения, в Европе эта доля составляет 76%, в США – 52%, в Латинской Америке – 40%, в Азии – 43%), а непосредственно по Дальнему Востоку – всего на 7%, рассказывает директор департамента стратегии и перспективного развития ПАО «Русгидро» Константин Янко. «По вводу новых мощностей мы сильно отстаем от таких стран, как Китай, Бразилия, Индия, Турция и Вьетнам», – свидетельствует менеджер.

Между тем ГЭС обладают рядом преимуществ перед электростанциями, работающими на углеводородном топливе, продолжает он. В их числе – более длительный срок службы (свыше 100 лет), достаточно низкие, в два-три раза в сравнении с ТЭС, операционные расходы. Даже по отношению к ветро- и солнечной генерации ГЭС имеют плюсы, поскольку менее метеозависимые, отмечает представитель энергохолдинга.

Впрочем, строительство объектов гидроэнергетики характеризуется высоким CAPEX`ом и длительным строительным циклом. Кроме того, крупная генерация требует дополнительного развития сетевой инфраструктуры. «Как раз на Дальнем Востоке мы сейчас обкатываем возможность более быстрых строек по объектам ВИЭ: 1,6 ГВт – это объекты по солнцу и ветру, которые, хотя бы в плане, позволят [для покрытия растущего энергодефицита] обеспечить объем необходимой электроэнергии на горизонте полутора-двух лет. Все остальное строится существенно дольше», – пояснил директор департамента развития электроэнергетики Минэнерго России Андрей Максимов.

Считается, что после возврата инвестиций гидроэлектростанции способны влиять на снижение стоимости электроэнергии. В прошлом году ОЭС Востока начала работу во второй ценовой зоне оптового рынка. Этот переход затронул Приморье, Хабаровский край, Амурскую область, ЕАО и южные районы Якутии. Вначале произошел скачок оптовой цены, тем не менее, проинформировали в Минвостокразвития, благодаря предпринятым мерам, в том числе за счет регулирования продажи наиболее дешевой электроэнергии с гидроэлектростанций, в целом повышение стоимости электроэнергии в ДФО не превысило среднероссийский рост.

«Высокая водность и большая загрузка ГЭС оказали свое влияние», – подтвердила замдиректора департамента развития электроэнергетики Минэнерго РФ Ольга Арутюнова.

Однако встает вопрос, как ускоренное внедрение рыночного ценообразования на Дальнем Востоке, предполагающее поэтапное увеличение доли свободно продаваемой на оптовом рынке выработки ГЭС (с 22% в 2026 году до 100% в 2030-м), отразится на потребителях. «Даже при таком уровне либерализации ГЭС у нас все равно продолжает действовать механизм сглаживания. И что особенно важно, чтобы не было никаких опасений как у губернаторов, так и простых граждан, цены для населения продолжают оставаться регулируемыми. Они растут в соответствие с прогнозом социально-экономического развития, в соответствие с той инфляцией, которая в этом прогнозе заложена», – заверила Ольга Арутюнова, признав, что уже не осталось возможностей держать цены низкими.

В регионах не скрывают своей озабоченности. «В Еврейской автономной области, за счет того, что нам географически повезло – у нас сосед Амурская область (где расположены главные ГЭС на Дальнем Востоке – Прим. ред.) – не так дорого, как у коллег из других регионов [по уровню тарифов], но все же дорого, и рост цен продолжается», – сетует зампред правительства ЕАО Анна Тарасенко. 

От Приморья до Бурятии

В числе приоритетных проектов «Русгидро» на Дальнем Востоке – строительство Нижне-Зейской ГЭС в Амурской области (мощностью 428 МВт), Нижне-Ниманской в Хабаровском крае (360 МВт), Канкунской на юге Якутии (1000 МВт), а также гидроаккумулирующей станции Приморская в районе Амурского залива (600 МВт). Еще две гидроэлектростанции запланированы в Бурятии – Мокская (1200 МВт) и Ивановская (210 МВт) на реке Витим. Варианты реализации данного проекта рассматривает холдинг «Эн+».

«Мокский гидроузел – стратегический проект, который позволит обеспечить энергией крупнейшие инфраструктурные и промышленные направления. Это БАМ, а также развитие минерально-сырьевой базы Дальнего Востока», – заявлял ранее глава Бурятии Алексей Цыденов.

Согласно презентации председателя правления АО «Системный оператор Единой энергетической системы» (СО ЕЭС) Федора Опадчего, на днях представленной участникам круглого стола «Стратегические направления развития энергогенерации в РФ: модернизация, диверсификация и технологический суверенитет», Нижне-Зейская ГЭС должна заработать в 2032 году, Приморская ГАЭС – в 2034-м, Ивановская ГЭС – в 2034-2035-м. На Мокской ГЭС будут поэтапно вводить мощности в 2032-2035 годах, а первый пусковой комплекс Канкунской ГЭС в 392 МВт может быть запущен в 2036-м. Дата открытия Нижне-Ниманской ГЭС, судя по всему, уходит за 2036 год.

Между тем вопрос изыскания инвестиционных ресурсов актуален, как никогда. По первоочередному объекту, Нижне-Зейской ГЭС, сообщил Константин Янко, началось проектирование, выбран створ, ведется подготовительная работа для строительства инфраструктуры, оформляются земельно-правовые отношения. Однако до настоящего времени проблема по источникам финансирования и механизму возврата инвестиций не решена, уточнил менеджер.

Гидрогенерация, наряду с атомной, одна из самых инвестиционно емких, говорит Андрей Максимов. «Наш подход пока сводится к тому, что хотя бы по тем затратам, которые будут относиться на водохранилище, получить софинансирование из федерального бюджета. Иначе рост цен для потребителей выходит достаточно серьезный. Понятно, процесс бюджетного финансирования сложный», – резюмировал представитель Минэнерго. 

Мечта инвестора

Для развития гидроэнергетики необходимо возродить механизм возврата инвестиций, действия договоров на поставку мощности (ДПМ) для ГЭС, подчеркнул Константин Янко. Причем важна доработка подходов в части поэтапной оплаты расходов еще на стадии стройки, до ввода объекта в эксплуатацию.

«Если будут созданы условия для возврата инвестиций и источника финансирования, «Русгидро» готово развернуть все проекты и строительство мощностей, которые на сегодняшний момент обозначены в Генеральной схеме», – заявил директор департамента стратегии и перспективного развития холдинга.

Механизмы возврата вложенных средств начинают действовать только после ввода объектов в эксплуатацию, соглашается член комитета Совета Федерации по экономической политике Михаил Борщев, а учитывая сроки строительных работ и стоимость заемных средств, разумно рассматривать авансирование государством части затрат.

Собственно, проблематика финансирования сегодня характерна для развития всех видов генерации. «Надежных специализированных фондов или институтов развития электроэнергетики не создано, как, допустим, ДОМ.РФ, у которого есть неплохой механизм инфраструктурных облигаций. Если бы его как-то развернуть в сторону электроэнергетики», – обращает внимание сенатор от Хабаровского края Виктор Калашников, добавляя, что должны быть инструменты, за счет которых возможно субсидировать процентные ставки по привлекаемым кредитам под создание новых энергомощностей.

По словам генерального директора ПАО «Т Плюс» Павла Сниккарса, в сложившейся ситуации, когда есть спрос на электроэнергию, ценовые параметры контрактов не устраивают банки по экономической модели, а со стороны энергокомпаний нет возможностей и источников инвестиций для финансирования проектов строительства и модернизации генерации. Здесь важно индексировать текущие параметры цены конкурентного отбора мощности, поскольку затраты энергетиков объективно растут.

«Если [отрасль] действительно станет инвестиционно привлекательной, таких проблем не будет. Потом уже от инвесторов не отобьемся, в очереди будут стоять, чтобы получить инвестиционный проект на строительство станции», – рассуждает Павел Сниккарс.

Потому что без ИИ…

Строительная компания «Кетом» — пример того, как типичный бизнес подступается к ИИ. Здесь с помощью нейросетей «оживляют» рендеры будущих жилых комплексов, создают сценарии рекламных роликов, оптимизируют сложные расчёты. Но всё это — точечные задачи, без единой стратегии.

«Искусственный интеллект позволяет смотреть шире, дальше, глубже, чем привык человек. Даже просто регулярная работа с ИИ помогает нам самим находить новые решения проще», — отмечает Анна Тарасова, директор по развитию «Кетома». При этом она признаёт: центральной модели внедрения ИИ в компании пока нет..

Похожая картина — в логистике. Павел Луговой, заместитель директора по складскому хозяйству «ФД-машинери», рассказал, что его команда пробовала проектировать геометрию расстановки складского оборудования с помощью ИИ, задавая весогабаритные характеристики. Пока — на «сравнительно простом уровне», но динамика обнадёживает. «С каждым разом видно, что он даёт результаты лучше. Уже лучше, чем люди», — признаёт Луговой.

Именно это — типичная точка, в которой находится большинство компаний. ИИ уже используют, но эпизодически, без встраивания в ежедневные процессы. Между тем по данным Сбера, 40% российских IT-компаний уже применяют решения на основе генеративного ИИ в рабочих процессах, а 47% отмечают ускорение бизнес-задач. Разрыв между теми, кто «балуется», и теми, кто внедряет системно, стремительно растёт.

Что умеет ГигаЧат Бизнес

На «Акселераторе» Дмитрий Лейтнер, руководитель направления «ГигаЧат для Бизнеса», сформулировал главный тезис просто: «ИИ — не про технологии, а про людей и раскрытие их потенциала. Цель внедрения — не в сокращении персонала, а в высвобождении времени на профессиональные задачи. И это не хайп — это вопрос конкурентоспособности».

Цифры подтверждают тезис. Согласно внутреннему анализу Сбера, около 40% задач сотрудников — это общие базовые операции с документами и данными. Ещё 30% — общие профессиональные и отраслевые задачи. И только оставшиеся 30% — узкоспециализированная работа. При этом ГигаЧат Бизнес (GigaChat Enterprise) способен закрыть до 35% всех задач компании, обеспечивая экономию времени от 20 до 70% в зависимости от сложности процесса.

Платформа работает по понятной схеме: сотрудник ставит задачу, ГигаЧат выполняет рутинную часть — сбор данных, обработку документов, подготовку черновиков, — а затем специалист проверяет результат. Промежуточное звено, то самое монотонное копание в файлах и таблицах, исчезает.

Набор «ролей», которые может выполнять ИИ, уже внушительный: от продавца-консультанта и финансового аналитика до помощника рекрутера, маркетолога и юриста. ГигаЧат способен подобрать товар по описанию, проанализировать резюме, составить замечания к договору, подготовить обучающие материалы или ответить клиенту в чате на более чем 80 языках.

Контур, гибрид или облако

Один из ключевых вопросов, который волнует бизнес, — безопасность данных. По словам Дмитрия Лейтнера, ГигаЧат Бизнес предлагает три варианта развёртывания. Первый — программно-аппаратный комплекс (ПАК): модель и все данные размещаются исключительно в контуре компании на собственном сервере с GPU. Второй — гибридный вариант: данные остаются в периметре предприятия, а модель работает в облаке. Третий — полностью облачное решение.

При этом для гибридного и облачного вариантов предусмотрена юридическая гарантия несохранения данных в облаке. Сама модель ГигаЧат включена в реестр программного обеспечения Минцифры, а хранение и обработка информации происходят в российских дата-центрах с сертификацией ФСТЭК.

«Важно понимать, что 70% проблем внедрения ИИ носят организационный характер, а не технический», — подчеркнул Дмитрий Трофимов, управляющий директор департамента развития корпоративного бизнеса Сбера, представляя практические кейсы. По его словам, GenAI нужно строить как продукт и платформу, а не как разовый чат. Управляемость важнее любых функций.

На практике это выглядит так: сначала описывается процесс и выявляются неэффективности, затем формируются требования, создаётся прототип, проводится пилот с замерами метрик — и только после подтверждения эффекта решение масштабируется на всю организацию.

Руслан Мельников, руководитель по развитию облачных технологий компании Aston, работающей с бизнесом по внедрению ИИ, добавляет: «Правильнее подходить от боли. Какая боль? Себестоимость — окей, вот инструмент. Людей не хватает, собеседовать не можете — вот массовый подбор. От таких задач правильнее начинать, чем просто говорить: давайте ИИ».

Как это работает на практике: кейс ГК «Нордик»

Один из самых показательных примеров на «Акселераторе» представил Александр Токмаков из группы компаний «Нордик». Компания поставила перед собой две конкретные задачи: разгрузить колл-центр с помощью чат-бота на базе ГигаЧат и наладить полный анализ голосового общения менеджеров с клиентами.

«Когда мы заходили на этот проект, у нас было чёткое убеждение, что это быстро и просто. Когда погрузились — поняли, что кнопку одну не получится нажать. Это работа: заполнение брифа, создание базы знаний, загрузка информации и алгоритмов», — рассказывает Токмаков.

Однако результат оправдал ожидания. Чат-бот обеспечил мгновенные ответы клиентам в онлайн-формате — без ожидания в 10–15 минут, пока освободится оператор. А система речевой аналитики дала сплошной мониторинг: не выборочная проверка 10 звонков, а полный анализ всех разговоров с выявлением отклонений от стандартов.

Внедрение заняло около пяти месяцев. Для сравнения: найм и адаптация одного рядового специалиста, по его словам, занимает минимум четыре месяца, а ведь бывают и ошибки найма.

«В итоге стоимость получается сопоставимая — это не такие великие деньги. Это уровень обычной лицензии на личный кабинет клиента на сайте, но в результате мы получаем долгосрочное и надежное решение», — резюмировал представитель «Нордика».

Между тем ИИ-агенты Сбера уже работают в самых разных секторах. Агент для застройщиков помогает подобрать объект недвижимости и отработать возражения клиента. Агент для закупок — находит поставщиков, рассылает запросы коммерческих предложений и сводит ответы в сравнительную таблицу, повышая производительность специалистов на 50% и сокращая затраты в три-пять раз. Агент-юрист анализирует договоры на риски, сравнивает документы и даёт юридические заключения, разгружая юристов до 50%.

Государство не стоит в стороне

О том, что цифровая трансформация — приоритет не только для бизнеса, на «Акселераторе» рассказал Евгений Демин, министр цифрового развития и связи Хабаровского края. В 2026 году губернатор Дмитрий Демешин поставил перед каждым органом власти задачу: внедрить минимум одно IT-решение и минимум одно решение с использованием искусственного интеллекта.

При этом правительство края разворачивает на базе собственного ЦОДа вычислительные мощности для работы с большими языковыми моделями. Это означает, что небольшие IT-компании, которые не могут позволить себе покупку мощных серверов, получат возможность использовать государственную инфраструктуру для разработки и развёртывания собственных моделей ИИ.

«Правительство Хабаровского края создаёт вычислительные мощности в ЦОДе для того, чтобы в том числе в виде субсидий давать возможность использовать их для разработки программного обеспечения — для бизнеса, для коммерсантов, для государственных сервисов», — пояснил Евгений Демин. Он также анонсировал, что на стратегических сессиях под руководством губернатора будут обсуждаться дополнительные меры поддержки в плане внедрения ИИ — как для IT-компаний, так и для бизнеса в целом.

Не ямщики, а пилоты

Страх перед ИИ — одна из главных причин, по которой компании медлят с внедрением. Сотрудники боятся остаться без работы, руководители — потерять контроль. Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка Сбербанка, обращается к истории, чтобы развеять эти опасения.

«150 лет назад автомобилей не было — все передвигались на лошадях. Было какое-то количество кучеров и ямщиков. А сколько стало водителей? Кратно больше. Другой пример — самолёты. Не было вообще такой индустрии. А появились пилоты, бортмеханики, аэропорты. Каждая новая технология создаёт новые рабочие места», — говорит Андрей Черкашин.

Тот же принцип работает и с генеративным ИИ. Чтобы модели функционировали, нужны специалисты, которые их создают и совершенствуют. Нужны дата-центры — а значит, строители. Для дата-центров нужна электроэнергия — а значит, энергетики. Появляются архитекторы ИИ-систем — профессия, которой ещё недавно не существовало. Виртуальная технология порождает вполне реальные рабочие места и целые отрасли.

По данным Сбера, 59% российских компаний уже используют интеллектуальных ассистентов в производстве, продажах и коммуникациях с клиентами, а 43% фиксируют рост общей эффективности. Речь давно не о пилотных проектах — это реальные внедрения с измеримым результатом.

Как говорит Андрей Черкашин, цифровая трансформация помогает компаниям — независимо от их размера — убрать рутину время для работы, которая действительно приносит ценность и высвободить. Нужно и полезно это «абсолютно всем»: и тем, кто продаёт через сайт, и тем, у кого сеть магазинов, и тем, кто строит заводы.

Вот чего делать нельзя — так это откладывать внедрение ИИ в «долгий ящик». «Если у тебя нет времени подумать о внедрении ИИ, у тебя через какое-то время просто не будет бизнеса», — резюмировал председатель Дальневосточного банка Сбербанка.