Сбер вложится в стартапы на всех стадиях: Греф рассказал о системе венчурного капитала

Бизнес на льду: как найти точки опоры в эпоху перемен

Удорожание логистики, высокая ключевая ставка, смена привычных цепочек поставок и постоянные экономические вызовы — вести свое дело на Дальнем Востоке сегодня непросто. Чтобы помочь предпринимателям найти новые стратегии в меняющемся мире, Сбер собрал под крышей хабаровской «Платинум-арены» свыше 2,5 тысяч человек из Амурской области, ЕАО, Приморья и Хабаровского края. Зачем? Все по классике: на людей посмотреть, себя показать и вдохновиться на свежие идеи.

Стратегия устойчивости

Обсуждать работу в современных реалиях мы начинаем перед стартом основной программы форума с заместителем председателя Дальневосточного Сбербанка Сергеем Радюшкиным. По его словам, трудности, с которыми сталкиваются компании, — это всего лишь внешние вызовы, с учетом которых необходимо выстраивать дальнейшую стратегию.

— Если в прошлом году и предыдущие периоды мы, в основном, говорили про ускоренный темп развития, про технологии, про разные моменты, связанные с инновациями, то сегодня ключевой тезис нашей сессии — это устойчивость. И всё, про что мы сегодня будем говорить, будет связано с тем, чтобы в текущем изменяющемся мире найти свою модель, как её правильно скорректировать. Сейчас не самый лучший момент что-то менять кардинально в своём бизнесе, но как что-то скорректировать, уточнить необходимо, — отметил Сергей Радюшкин.

Устойчивость. Помощь. Взаимодействие. Такие тезисы звучали из уст практически всех спикеров и экспертов. Впрочем, это не только слова: в фойе арены из множества площадок самой популярной стал стенд «Ищу партнера/клиента/подрядчика», где каждый желающий мог оставить свою заявку, причем совершенно «лампово» — написав маркером от руки. Читаем слоты: «Ищу партнеров по продвижению на рынок домокомплектов», «Ищу инвесторов, в собственности нежилое помещение» и тому подобное. Не секрет, что ключевым фактором в успешном ведении бизнеса всегда остаются ресурсы и люди.

«Вопрос прогнозирования, планирования это один из самых важных в момент, когда много вызовов, когда всё очень быстро меняется, когда очень много разных вводных происходит. Для того, чтобы бизнес твой расцветал, чтобы были хорошие результаты, необходимо правильно планировать свою финансовую активность. Сегодня мы об этом тоже будем говорить, у нас есть хорошие эксперты и спикеры на эту тему», — добавил Сергей Радюшкин.

Встречают по рюшечкам, провожают аплодисментами

— Вы не смотрите, что у меня рюшечки на платье! — сразу парирует Полина с созвучной наряду фамилией Платицына.

У нее за плечами несколько гастропроектов в Хабаровске, среди которых «Мускатный кит», «НиНо» и Semplice. Одним словом — ресторатор. Профессия, особенно на Дальнем Востоке с его логистикой, непростая: где зимой взять чернику и как привезти помидоры, которые пахнут помидорами, не по космической цене?

— 2026-й это не конец. Идём дальше, будем сильными и уверенными. Это такой тренд, наверное, сейчас, когда все говорят: все плохо и сложно. А по факту просто надо уметь идти вперёд, смотреть вперёд, находить для себя эксперименты, в которые ты заходишь, которые приводят тебя к определённым результатам. И создавать вокруг себя сильное сообщество, комьюнити, — уверена спикер.

Антихрупкий предприниматель — вот главный тезис, с которым выступала Полина Платицына. Она — региональный эксперт, а значит, как и все присутствующие на трибунах «Платинум-арены», не понаслышке знает, с какими вызовами приходится сталкиваться дальневосточным бизнесменам. Поэтому и провожают Полину со сцены заслуженными аплодисментами.

Бизнес высоких достижений

Среди спикеров Бизнес-Феста были и «тяжелоатлеты» федерального масштаба. Например, Игорь Манн — автор более 50 книг по бизнесу (он так и сказал со сцены: я люблю много читать и много писать), а также ряда успешных коммерческих проектов. Но это, скорее, спорт (или, если хотите, бизнес) высших достижений.

Кстати, про спорт. Наверное, это такое правило, чтобы на подобных мероприятиях был спикер, которого уж точно все знают. На Бизнес-Фесте им, пожалуй, стал Илья Авербух — призер Олимпийских игр и продюсер ледовых шоу. А еще у Ильи 20-летний опыт предпринимательской деятельности и, соответственно, свой кейс советов.

— Бизнес — это маховик, который нельзя останавливать, его надо всё время раскручивать. И пока мы его крутим, мы не проиграли, мы продолжаем оставаться в борьбе. Бизнес — это такая история, которая может потом, собрав эту энергию, дать тебе очень хорошие дивиденды, — рассказал Авербух.

Все же не удерживаемся и просим Илью сравнить бизнес со спортом высоких достижений — что же сложнее?

— Самое страшное в спорте, что ты на главных стартах не можешь ничего переиграть, у тебя нет возможности исправить в моменте ошибку. В бизнесе чуть проще: у тебя есть возможность быть более гибким. Поэтому спорт — это, конечно, любой стресс, помноженный на 10. В этом, наверное, его самая большая вот сложность. Но, безусловно, после спорта любой бизнес — это кажется разминкой, — поделился Илья Авербух.

Хабаровск стал в этом году уже восьмой локацией Бизнес-Феста — далее он уходит на запад, передавая эстафету Волгограду, Минеральным Водам, Туле и Иркутску. И хотя сам фестиваль покинул дальневосточную столицу, главное осталось здесь: исписанные маркером доски нетворкинга обязательно превратятся в новые контракты, а энергия антихрупкости поможет бизнесу сделать очередной шаг вперед.

Потому что без ИИ…

Строительная компания «Кетом» — пример того, как типичный бизнес подступается к ИИ. Здесь с помощью нейросетей «оживляют» рендеры будущих жилых комплексов, создают сценарии рекламных роликов, оптимизируют сложные расчёты. Но всё это — точечные задачи, без единой стратегии.

«Искусственный интеллект позволяет смотреть шире, дальше, глубже, чем привык человек. Даже просто регулярная работа с ИИ помогает нам самим находить новые решения проще», — отмечает Анна Тарасова, директор по развитию «Кетома». При этом она признаёт: центральной модели внедрения ИИ в компании пока нет..

Похожая картина — в логистике. Павел Луговой, заместитель директора по складскому хозяйству «ФД-машинери», рассказал, что его команда пробовала проектировать геометрию расстановки складского оборудования с помощью ИИ, задавая весогабаритные характеристики. Пока — на «сравнительно простом уровне», но динамика обнадёживает. «С каждым разом видно, что он даёт результаты лучше. Уже лучше, чем люди», — признаёт Луговой.

Именно это — типичная точка, в которой находится большинство компаний. ИИ уже используют, но эпизодически, без встраивания в ежедневные процессы. Между тем по данным Сбера, 40% российских IT-компаний уже применяют решения на основе генеративного ИИ в рабочих процессах, а 47% отмечают ускорение бизнес-задач. Разрыв между теми, кто «балуется», и теми, кто внедряет системно, стремительно растёт.

Что умеет ГигаЧат Бизнес

На «Акселераторе» Дмитрий Лейтнер, руководитель направления «ГигаЧат для Бизнеса», сформулировал главный тезис просто: «ИИ — не про технологии, а про людей и раскрытие их потенциала. Цель внедрения — не в сокращении персонала, а в высвобождении времени на профессиональные задачи. И это не хайп — это вопрос конкурентоспособности».

Цифры подтверждают тезис. Согласно внутреннему анализу Сбера, около 40% задач сотрудников — это общие базовые операции с документами и данными. Ещё 30% — общие профессиональные и отраслевые задачи. И только оставшиеся 30% — узкоспециализированная работа. При этом ГигаЧат Бизнес (GigaChat Enterprise) способен закрыть до 35% всех задач компании, обеспечивая экономию времени от 20 до 70% в зависимости от сложности процесса.

Платформа работает по понятной схеме: сотрудник ставит задачу, ГигаЧат выполняет рутинную часть — сбор данных, обработку документов, подготовку черновиков, — а затем специалист проверяет результат. Промежуточное звено, то самое монотонное копание в файлах и таблицах, исчезает.

Набор «ролей», которые может выполнять ИИ, уже внушительный: от продавца-консультанта и финансового аналитика до помощника рекрутера, маркетолога и юриста. ГигаЧат способен подобрать товар по описанию, проанализировать резюме, составить замечания к договору, подготовить обучающие материалы или ответить клиенту в чате на более чем 80 языках.

Контур, гибрид или облако

Один из ключевых вопросов, который волнует бизнес, — безопасность данных. По словам Дмитрия Лейтнера, ГигаЧат Бизнес предлагает три варианта развёртывания. Первый — программно-аппаратный комплекс (ПАК): модель и все данные размещаются исключительно в контуре компании на собственном сервере с GPU. Второй — гибридный вариант: данные остаются в периметре предприятия, а модель работает в облаке. Третий — полностью облачное решение.

При этом для гибридного и облачного вариантов предусмотрена юридическая гарантия несохранения данных в облаке. Сама модель ГигаЧат включена в реестр программного обеспечения Минцифры, а хранение и обработка информации происходят в российских дата-центрах с сертификацией ФСТЭК.

«Важно понимать, что 70% проблем внедрения ИИ носят организационный характер, а не технический», — подчеркнул Дмитрий Трофимов, управляющий директор департамента развития корпоративного бизнеса Сбера, представляя практические кейсы. По его словам, GenAI нужно строить как продукт и платформу, а не как разовый чат. Управляемость важнее любых функций.

На практике это выглядит так: сначала описывается процесс и выявляются неэффективности, затем формируются требования, создаётся прототип, проводится пилот с замерами метрик — и только после подтверждения эффекта решение масштабируется на всю организацию.

Руслан Мельников, руководитель по развитию облачных технологий компании Aston, работающей с бизнесом по внедрению ИИ, добавляет: «Правильнее подходить от боли. Какая боль? Себестоимость — окей, вот инструмент. Людей не хватает, собеседовать не можете — вот массовый подбор. От таких задач правильнее начинать, чем просто говорить: давайте ИИ».

Как это работает на практике: кейс ГК «Нордик»

Один из самых показательных примеров на «Акселераторе» представил Александр Токмаков из группы компаний «Нордик». Компания поставила перед собой две конкретные задачи: разгрузить колл-центр с помощью чат-бота на базе ГигаЧат и наладить полный анализ голосового общения менеджеров с клиентами.

«Когда мы заходили на этот проект, у нас было чёткое убеждение, что это быстро и просто. Когда погрузились — поняли, что кнопку одну не получится нажать. Это работа: заполнение брифа, создание базы знаний, загрузка информации и алгоритмов», — рассказывает Токмаков.

Однако результат оправдал ожидания. Чат-бот обеспечил мгновенные ответы клиентам в онлайн-формате — без ожидания в 10–15 минут, пока освободится оператор. А система речевой аналитики дала сплошной мониторинг: не выборочная проверка 10 звонков, а полный анализ всех разговоров с выявлением отклонений от стандартов.

Внедрение заняло около пяти месяцев. Для сравнения: найм и адаптация одного рядового специалиста, по его словам, занимает минимум четыре месяца, а ведь бывают и ошибки найма.

«В итоге стоимость получается сопоставимая — это не такие великие деньги. Это уровень обычной лицензии на личный кабинет клиента на сайте, но в результате мы получаем долгосрочное и надежное решение», — резюмировал представитель «Нордика».

Между тем ИИ-агенты Сбера уже работают в самых разных секторах. Агент для застройщиков помогает подобрать объект недвижимости и отработать возражения клиента. Агент для закупок — находит поставщиков, рассылает запросы коммерческих предложений и сводит ответы в сравнительную таблицу, повышая производительность специалистов на 50% и сокращая затраты в три-пять раз. Агент-юрист анализирует договоры на риски, сравнивает документы и даёт юридические заключения, разгружая юристов до 50%.

Государство не стоит в стороне

О том, что цифровая трансформация — приоритет не только для бизнеса, на «Акселераторе» рассказал Евгений Демин, министр цифрового развития и связи Хабаровского края. В 2026 году губернатор Дмитрий Демешин поставил перед каждым органом власти задачу: внедрить минимум одно IT-решение и минимум одно решение с использованием искусственного интеллекта.

При этом правительство края разворачивает на базе собственного ЦОДа вычислительные мощности для работы с большими языковыми моделями. Это означает, что небольшие IT-компании, которые не могут позволить себе покупку мощных серверов, получат возможность использовать государственную инфраструктуру для разработки и развёртывания собственных моделей ИИ.

«Правительство Хабаровского края создаёт вычислительные мощности в ЦОДе для того, чтобы в том числе в виде субсидий давать возможность использовать их для разработки программного обеспечения — для бизнеса, для коммерсантов, для государственных сервисов», — пояснил Евгений Демин. Он также анонсировал, что на стратегических сессиях под руководством губернатора будут обсуждаться дополнительные меры поддержки в плане внедрения ИИ — как для IT-компаний, так и для бизнеса в целом.

Не ямщики, а пилоты

Страх перед ИИ — одна из главных причин, по которой компании медлят с внедрением. Сотрудники боятся остаться без работы, руководители — потерять контроль. Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка Сбербанка, обращается к истории, чтобы развеять эти опасения.

«150 лет назад автомобилей не было — все передвигались на лошадях. Было какое-то количество кучеров и ямщиков. А сколько стало водителей? Кратно больше. Другой пример — самолёты. Не было вообще такой индустрии. А появились пилоты, бортмеханики, аэропорты. Каждая новая технология создаёт новые рабочие места», — говорит Андрей Черкашин.

Тот же принцип работает и с генеративным ИИ. Чтобы модели функционировали, нужны специалисты, которые их создают и совершенствуют. Нужны дата-центры — а значит, строители. Для дата-центров нужна электроэнергия — а значит, энергетики. Появляются архитекторы ИИ-систем — профессия, которой ещё недавно не существовало. Виртуальная технология порождает вполне реальные рабочие места и целые отрасли.

По данным Сбера, 59% российских компаний уже используют интеллектуальных ассистентов в производстве, продажах и коммуникациях с клиентами, а 43% фиксируют рост общей эффективности. Речь давно не о пилотных проектах — это реальные внедрения с измеримым результатом.

Как говорит Андрей Черкашин, цифровая трансформация помогает компаниям — независимо от их размера — убрать рутину время для работы, которая действительно приносит ценность и высвободить. Нужно и полезно это «абсолютно всем»: и тем, кто продаёт через сайт, и тем, у кого сеть магазинов, и тем, кто строит заводы.

Вот чего делать нельзя — так это откладывать внедрение ИИ в «долгий ящик». «Если у тебя нет времени подумать о внедрении ИИ, у тебя через какое-то время просто не будет бизнеса», — резюмировал председатель Дальневосточного банка Сбербанка.

— Светлана Викторовна, что такое ПДС — в двух словах?

— ПДС — это программа долгосрочных сбережений. Ее суть — вы откладываете деньги, а государство вам помогает. Это софинансирование, налоговые льготы и возможность получить накопленное особых жизненных ситуациях. Открыть ПДС может любой гражданин.

Главный плюс программы — господдержка. За 10 лет участия в программе можно получить до 360 тысяч рублей от государства. Причем софинансирование от государства за взносы текущего года поступят на счет ПДС уже в следующем году.

— Вместе с налоговыми вычетами (до 88 тысяч рублей в год) это дает ощутимую прибавку к накоплениям.

Программа стартовала чуть больше года назад. Уже более 4 млн человек к ней подключились, из них более 3 млн — через «СберНПФ». Это отличный результат, особенно учитывая, что продукт еще новый.

— А сколько именно добавит государство?

— В течение десяти лет участия в программе государство добавляет деньги в зависимости от вашего среднемесячного дохода. Если он до 80 000 рублей— софинансирование 1:1. То есть: вложили 1 000 рублей — государство также добавит 1 000 рублей. Если среднемесячный доход от 80 000,01 до 150 000рублей — соотношение 1:2. Это значит, что на ваши 2 000 рублей государство прибавит 1 000 рублей сверху. Когда среднемесячный доход выше 150 000,01 рублей, действует соотношение 1:4. То есть, чтобы государство добавило 1 000 рублей, участнику программы надо внести 4 000 рублей.

Минимальный взнос — всего 2 000 рублей в год. Верхнего предела нет. В год можно получить до 36 000 рублей от государства и до 88 000 рублей — в виде налогового вычета.

— Что насчет надежности, как можно быть уверенным, что накопления не пропадут?

— Все личные взносы и доход от их инвестирования застрахованы через Агентство по страхованию вкладов — до 2,8 млн рублей. Это такая же защита, как у банковских вкладов, только по вкладам защита в пределах 1,4 млн руб. Отдельно страхуются и переведенные в ПДС средства накопительной пенсии, и господдержка, и доходы от их инвестирования.

— Можно на примере?

— Конечно. Представим: женщина, 36 лет, живет в Приморье, ее среднемесячный доход составляет 60 тыс. рублей. Решает откладывать 36 тысяч рублей в год (по 3 000 в месяц). Государство добавит еще 36 000. При доходности 10,31% годовых, через 15 лет, при условии вложения налогового вычета в программу, на ее счете будет примерно 2,3 млн руб.

— То есть необязательно вносить за один раз, можно делать ежемесячные взносы и не думать об этом?

— Да! Можно настроить автоплатеж через приложение «Сбербанк Онлайн» — раз в месяц или в год, как удобно.

Мы в Сбере активно инвестируем в развитие цифровых сервисов. Все можно сделать удаленно — оформить, внести взнос, перевести средства накопительной пенсии в ПДС. Особенно приятно, что на Дальнем Востоке это работает даже активнее, чем по стране — почти каждый четвертый участник в регионе подключился именно онлайн.

— А можно ли забрать деньги раньше?

— Да, программа предусматривает это, но в определенных случаях: в случае потери кормильца или при оплате дорогостоящего лечения. Это важно — жизнь непредсказуема.

А вообще, ПДС рассчитана на долгосрочные цели: накопить на квартиру, машину или обеспечить себе пенсию. Все средства можно будет забрать через 15 лет после заключения договора ПДС или если расчётная сумма пожизненной периодической выплаты окажется меньше 10% действующего на дату обращения за выплатой прожиточного минимума пенсионера в целом по России. Или оформить периодические выплаты, начиная с 55 лет для женщин и с 60 — для мужчин.

— Как по-Вашему — кому особенно стоит задуматься о ПДС?

— Я думаю, это полезно всем. Но если выделить, то, пожалуй, в первую очередь тем, кто хочет подстраховаться и создать финансовую «подушку», тем, кто думает о будущем детей ПДС может помочь накопить на образование или стартовый капитал. И, конечно, предпенсионерам — чтобы выйти на пенсию не с пустыми руками.

Опросы в Приморье показывают: многие хотят получать на пенсии 76 тыс. рублей в месяц — чтобы жить в привычном ритме. С ПДС это становится реальнее.

Если вы готовы откладывать понемногу, но стабильно — ПДС может стать вашим персональным финансовым помощником. С господдержкой, с защитой, с удобным управлением через приложение. И, главное, с возможностью обеспечить себе уверенное будущее.

«Более половины всех участников внешнеэкономической деятельности на Дальнем Востоке работают в Приморском крае. Географическая близость и логистическая доступность к странам АТР позволяет выходить на совокупный рынок с численностью населения более 3 млрд человек, и объемом ВВП, превышающим треть мирового», — отметила Инна Войскович.

Россия и Китай переживают активную фазу укрепления сотрудничества: растет объем двусторонней торговли, доля расчетов в национальных валютах достигла более 90%. В 2025 году на границе стран откроется первая «умная таможня» — начнет работу закрытый на реконструкцию 5 лет назад погранпереход Хулинь-Марково.

Помимо географических преимуществ, для предпринимателей Дальнего Востока сегодня действует целый ряд мер поддержки, которые влияют на рост объемов экспорта и импорта. По итогам 2023 года внешнеторговый оборот в Приморском крае превысил 13 млрд долларов.

Значительный рост объемов перевозки контейнеров на Дальневосточной железной дороге свидетельствует о позитивной динамике в сфере грузоперевозок и увеличении спроса на импортные товары.

Ключевым элементом системы поддержки в Приморье сегодня является Центр поддержки экспорта (подразделение краевого центра «Мой бизнес»). Структура в том числе предлагает помощь в размещении на международных электронных торговых площадках, прохождении процедуры стандартизации и сертификации, продвижении и защите интеллектуальной собственности за рубежом. Правительство Приморского края ежегодно выделяет на субсидирование затрат экспортеров, максимальная сумма субсидии на одну компанию составляет 1 миллион рублей.

Как отмечает Инна Войскович, Сбер помогает в поиске партнеров как за рубежом, так и внутри страны, облегчает процесс установления новых деловых связей и расширения бизнеса:

«Это особенно актуально в условиях глобальной экономики, где наличие надежных партнеров играет ключевую роль. Мы поддерживаем наших клиентов на трёх языках: русском, английском и китайском в режиме 24/7. Можем предоставить гибкий курс конверсии и возможность индивидуально подбирать варианты расчетов с партнерами, что может значительно уменьшить расходы на обмен валют и международные транзакции. Такая гибкость важна, поскольку каждая компания имеет свои особенности и потребности, связанные с финансовыми операциями».

Строить прогнозы относительно перспектив внешнеэкономической деятельности непросто. Тем не менее ситуация на рынке мотивирует многие страны расширять способы проведения платежей, снимать инфраструктурные ограничения.

Внутри восьмерки

На Дальнем Востоке России тренд на цифровую трансформацию крепнет. Верно и традиционно медленно: для культуры федерального округа характерна неспешность принятия изменений, да и новые технологии доходят сюда чуть подольше, чем в центр РФ. Среди восьми регионов, проходящих трансформацию вместе с Дальневосточным Сбербанком (это Хабаровский, Камчатский и Приморский края, Сахалинская, Магаданская и Амурская области, а также Еврейская автономная область и ЧАО), предсказуемо лидирует Приморье. На втором месте – Хабаровский край.

– На территории этих краев приходится порядка 60-65 % проектов. При этом в Приморье их процентов на 30-40 больше, - говорит директор управления по цифровому развитию Дальневосточного Сбербанка Иван Трошин. - Что касается других регионов, в них есть определенная специфика отраслей, с которыми мы работаем.

На Сахалине и Камчатке, где во главе угла стоят рыбодобыча и рыбопереработка, в  стадии обсуждения и первичной реализации проекты по операционной эффективности бизнеса и по использованию технологий искусственного интеллекта для прогнозирования вылова. В аграрной Амурской области успешно реализуется процесс цифровизации мониторинга полей. Если наземная техника обследовала поле за три-четыре часа, то дрон может это сделать всего за час. Это дало значительную экономию времени и ресурсов.

В Магаданской области Сбер сотрудничает с компаниями, которые ведут дистрибьюцию специализированной техники и запчастей для горнодобывающей отрасли.

Таков путь

Иначе говоря, Сбер предлагает решения для упрощения и автоматизации рутинных задач, и сопровождает решившихся в бурном, а главное, бескрайнем, море технологий. При всем разнообразии вариантов цифровая трансформация любой компании состоит из пяти шагов. Первый шаг - осознание, шаг номер два – стратегия цифровой трансформации в дополнение к основной стратегии компании, номер три – реинжиниринг процессов и организационной структуры, четвертый – выбор и разработка решения, пятый – адаптация и внедрение. Когда команда Сбера рассказывает предприятиям об этих шагах, то в качестве иллюстрации показывает простой нелинейный график.

– Это не отрезок с началом и концом, это знак бесконечности, на котором и распределены пять этапов, – поясняет Иван Трошин. – Первый цикл цифровой трансформации от первого до пятого шага занимает год или полтора. Но всё очень зависит от зрелости процессов в компании, и может осуществляться как быстрее, так и медленнее. Например, есть отрасли с определенной сезонностью и, когда идет период зарабатывания денег, то там уже не до изменений, нужно быстро выполнять действия, которые дадут операционную прибыль в итоге.

Пять шагов цифровой трансформации не заканчиваются в принципе, они всегда уходят на следующий виток, подчеркивает Трошин.

Показания к применению

Повышением цифровой зрелости может, и должна заниматься каждая компания из любой отрасли, уверены в Сбере. Однако есть сферы, которым он показан в первую очередь: те, где подразумевается взаимодействие с клиентом. Это может быть юридическое лицо, так называемый сегмент B2B («би ту би», business to business), либо обычный покупатель, сегмент B2C («би ту си», business to consumer). Потому что в век цифровых технологий важна оперативность. К слову, в этом как раз и заключается основная задача цифровой трансформации - сжимать время от идеи до получения конечной услуги.

– Приоритетные отрасли? Естественно, это ритейл, фуд-ритейл, дистрибьюция разного рода, девелопмент, когда строят и продают жилищные или нежилые площади, –развивает тему Иван Трошин. – Это может касаться и торгово-производственных компаний, представленных в полном цикле (создание ценности - ее переработка – упаковка – передача на склад – реализация со склада), процесс цифровой трансформации таким предприятиям показан тоже на 100 процентов. Конечно, для различных направлений уже существуют отраслевые решения, но все проекты индивидуальны.

Так, с группой компаний «Восток Цемент» (Приморский край), Дальневосточный Сбербанк работает в части электронной коммерции, тесно сотрудничая с ООО «ЕЦС (единый центр снабжения)-ДВ», который представлен как онлайн-площадка для продажи строительных смесей. Банк участвует в проработке бизнес-процессов, предоставляет свои финансовые технологии для оплаты в сегменте B2B и предлагает варианты улучшения клиентского пути. Вариативно и взаимодействие с застройщиками.

К примеру, проект банка с группой «Восточный луч» (Приморский край) в 2022 году начался с обучения руководящего состава в СберУниверситете по программе Digital Strategy. А с ГК «Восток-Лидер» (Приморский край) сейчас прорабатывается интересная идея по расселению как сервис. Здесь основная задача – предоставить девелоперам возможность работать с таким механизмом, как КРТ (комплексное развитие территории), предусматривающим строительство не только многоквартирных домов, но и инфраструктурных объектов. 

Системный подход

Сбер дает компаниям-интеграторам системы. Для тех же застройщиков, к слову, актуально несколько направлений. Первое среди них – система управления клиентским опытом, так называемый сервис Customer relationship management (CRM). К ней подключаются входящие каналы: сайт и чат-бот, через которые потенциальный клиент может прокоммуницировать с компанией, запись телефонных звонков, чтобы руководитель отдела продаж мог послушать, как с клиентом разговаривали.

– Наша команда показывает, как с этих каналов снимать статистику и понимать, есть ли рост и за счет чего, - рассказывает Трошин. – Помимо CRM, мы можем предоставлять системы управления ресурсами предприятия класса ERP (Enterprise Resource Planning), объединяющие все функциональные блоки: это и проектно-сметная документация, и план-график реализации самого проекта, и движение товарно-материальных средств.

Цифровая трансформация для дистрибьюторов тоже системна. Для приморского оптовика «Проект-Инвест» прорабатывается стратегия продвижения собственных торговых марок: от идей, что именно производить, до выбора технологий и марок оборудования. Стратегия для АЮСС ВСТК (Восточно-Сибирская торговая компания) немного иная. У этой группы компании ВСТК есть собственное решение по управлению складом. Это так называемая WMS-система, на которой все складские операции связывают в одну IT- структуру.

– АЮСС ВСТК предлагает свою разработку – с установкой, с сопровождением и с внедрением. И в данном случае мы работаем над тем, чтобы интегрировать наши финансовые технологии, и помогаем нашим партнерам с распространением этой системы, – продолжает Иван Трошин. 

Без стереотипов

Как узнать, что предприятию пора трансформироваться? Есть три верных признака. Первое - время исполнения процессов внутри компании (например, согласования, подписания документов) доставляет сложности. Второе – несовременность либо недостаточная функциональность решений (программное обеспечение десятилетней давности, к примеру). И третье – готовность руководства встроиться в процесс цифровизации. Такой сервис, кстати, предоставляет только Сбер.

– Часто, когда мы (а у нас на Дальнем Востоке своя цифровая команда из 11 человек) приходим в компании на первые встречи, слышим вопрос: «А что, Сбер еще и этим занимается?», – улыбается директор управления по цифровому развитию. – То есть часто воспринимают банк именно как финансовое учреждение. Но сегодня Сбер уже не только финансовый партнер, но и партнер в развитии бизнеса и повышении его операционной эффективности.

А еще считается, что цифровая трансформация – это дорого, долго и сложно.

На самом деле, все зависит от масштабов и задач, говорит Трошин. И он убежден – расходы на цифровую трансформацию сопоставимы с теми результатами, которые можно получить, пройдя полный цикл цифровизации.

Кстати, компании, которые проходят цифровую трансформацию со Сбером, растут на 40 процентов быстрее. Об этом заявил директор Департамента развития корпоративного бизнеса Сбербанка Сергей Меламед, выступая на конференции SberPro Tech 2024. Банк начал трансформацию с себя и сейчас активно делится опытом, как собственным, так и опытом своих клиентов разных отраслей. Реализацией проектов цифровой трансформации корпоративных клиентов занимаются более 200 менеджеров по всей стране, а партнерская программа включает уже более 250 IT-компаний с уникальной технологической экспертизой.

Dura lex

В российской судебной практике по банкротствам сложилась практика: должник должен «умереть». Законодательство, которое в теории должно давать оступившемуся бизнесу шанс на спасение и перезапуск, на деле стало больше похоже на конвейер по ликвидации.

Масштаб проблемы иллюстрируют цифры статистики, которые привел заместитель генерального директора группы «Интерфакс» и руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин. Судебные механизмы спасения бизнеса практически вымерли: если в 2001 году в конкурсное производство (ликвидацию) уходило 73% должников, то сегодня эта цифра достигла абсолютного максимума. «Сейчас у нас 99% конкурсных производств, а реабилитационные процедуры, которых теперь две, составляют 0,9%. Если смотреть текущий период, январь — июнь 2026 года, то это 5 финансовых оздоровлений и 26 внешних управлений. Налицо падение доли реабилитационных процедур в 15 раз, — констатирует эксперт. — При этом внешнее управление отличилось в худшую сторону: должники в нем стабильно платят меньше, чем даже в конкурсном производстве».

Использовать официальные механизмы оздоровления предприятий стало зачастую экономически бессмысленно: в процессе легальной попытки сохранить компанию кредиторы в итоге получают даже меньше денег, чем при простой распродаже активов разорившегося банкрота.

Но это про суды и суровый закон. Юхнин также подчёркивает, что, столкнувшись с неработающим механизмом, бизнес просто научился выживать в обход жестких регламентов. По его словам, если абстрагироваться от процедур внешнего управления и посмотреть на статистику дел, которые удалось прекратить, картина кардинально меняется. Почти 50% таких дел успешно закрываются благодаря прямым договоренностям. Вместо того чтобы отдавать судьбу предприятия в руки арбитражного суда, компании подписывают мировые соглашения или находят инвесторов, готовых полностью погасить их долги. Только за полгода третьи лица спасали должников более 300 раз — это в десять раз чаще, чем суды вводили официальные процедуры оздоровления.

Получается, что реальное спасение предприятий ушло в плоскость прямых внесудебных договоренностей.

Но законодатели это тоже видели…

…и внесли правки. Федеральный закон от 26 июля 2026 года № 253-ФЗ кардинально перестраивает досудебную и судебную стадии урегулирования долгов для юридических лиц. Ключевым нововведением стала возможность заключения комплексного соглашения о санации. Правда, есть нюанс: она доступна исключительно крупным предприятиям — должникам с балансовой стоимостью активов свыше 1 миллиарда рублей.

Коротко про санацию — это комплекс антикризисных мер, призванных восстановить платежеспособность бизнеса и предотвратить его ликвидацию. В отличие от конкурсного производства, которое завершается распродажей активов и закрытием, санация нацелена на спасение бизнеса, расчет с кредиторами и сохранение компании на рынке. И это досудебная процедура, которую: а) должник может инициировать сам; б) должны поддержать независимые кредиторы, обладающие более чем 50% от суммы всех требований; в) обязательно пропускают через арбитражный суд, где проводится аудиторская проверка финансового состояния и оценка условий реструктуризации; г) если суд утверждает соглашение, его условия становятся обязательными даже для тех кредиторов, которые за него не голосовали или были против.

Алло, миллиардеры!

Был ничтожный процент работающих через суд реабилитационных мер — стал ничтожный процент тех, кому санация доступна, указывает профессор кафедры финансового менеджмента факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова Ольга Львова. Она приводит такие данные: «Доля предприятий с активами более 1 млрд в экономике РФ — 1,2%, доля таких предприятий с красным индексом финансового риска — 0,17% (6157 предприятий из 43 168). Доля таких предприятий с красным сводным риском — 0,19%». При этом если посмотреть на тех, кто «поменьше» красный индекс СПАРКа ИФР (индекс финансового риска) имеют 10,5% (377,7 тыс. предприятий), а красный сводный индекс — 19,2% (692,8 тыс. предприятий).

А в Минэкономразвития говорят: надо посмотреть. «Нужно сформировать сначала практику, а потом уже, при необходимости, донастроить отдельные элементы и принимать решение о расширении сферы применения, — парирует Игорь Шулешов, советник министра экономического развития РФ. — Ещё добавлю, что вообще закон имеет и другие функции.Например, организации с меньшим размером стоимости активов тоже могут заключить соглашение о санации, но это соглашение заключается только с теми кредиторами, которые готовы именно договориться».

Минэку пришлось балансировать словно канатоходцам. Советник министра отдельно подчеркнул, что в ходе работы над законом потребовалась проанализировать тысячи страниц предложений и замечаний. «Самым сложным было вовсе не написать сам текст закона, а именно найти баланс», — говорит он. «Практически по каждому вопросу рассматривалось несколько вариантов решения, и у каждого были свои преимущества и ограничения. В этих условиях приходилось постоянно выстраивать баланс между интересами должника и кредиторов. Одновременно учитывалось, что процедуры должны оставаться достаточно гибкими, но при этом не создавать условий для возможных злоупотреблений».

Но «малышам» плохо уже здесь и сейчас, отмечает Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка ПАО Сбербанк: «В 2025 году мы видели меньше проблем в малом бизнесе, однако сейчас малый бизнес в целом чувствует себя хуже. Предпосылки к этому были, поэтому в этом году мы свою службу по проблемным активам именно в малом бизнесе нарастили и создали там дополнительные мощности».

И это свидетельство крупнейшего кредитора России. При том, что, как утверждает Ольга Львова, большая часть проблем компаний с задолженностью связана не с обязательствами перед банками, а с неплатежами контрагентов-предприятий, и в макроэкономическом масштабе это может привести к цепной реакции. «Если посмотреть на данные Росстата, просрочка не банкам в четыре раза выше, чем банкам», — указывает эксперт.

Почему на Дальнем Востоке дамоклов меч более «дамокловый»

В особой зоне риска — подрядчики. Если внезапно повысилась ключевая ставка — опасно. Если много проектов и они управляются из одного общего котла — ещё опаснее. Если подрядчик один и большой вдруг вступает в банкротство… Эта опасность географических границ не признаёт, но по свидетельству Евгения Акимова, управляющего директора, начальника управления принудительного взыскания и банкротства департамента по работе с проблемными активами ПАО Сбербанк, в особенности для Дальнего Востока цепные банкротства — это системный риск экономики макрорегиона. Специфика округа в том, что малый и средний бизнес здесь часто существует в роли «компаний-спутников» вокруг крупных ресурсных корпораций, госстроек, горнодобычи или рыбопромышленных гигантов.

«Когда крупный генподрядчик или держатель квоты задерживает платеж или уходит в банкротство, десятки субподрядчиков и поставщиков остаются без оборотки. Ключевые факторы уязвимости именно на ДВ: во-первых, искусственно завышенная дебиторка. Субподрядчики вынуждены кредитовать крупных игроков, соглашаясь на отсрочки в 90–180 дней. Во-вторых, эффект "черной метки". Как только по рынку разносится слух о проблемах у флагманского заказчика, финансирование для всей цепочки смежников резко усложняется. Далее — кассовые разрывы. У небольших компаний нет "подушки безопасности", чтобы пережить неплатеж по одному крупному контракту. Неполучение 30–50 млн рублей для малого стройподрядчика — это не упущенная выгода, а немедленный дефолт по зарплате и налогам».

Есть, правда, парадоксальный нюанс. Он состоит в том, что с некоторой долей вероятности новый законодательный механизм для «больших» может сыграть в плюс и для «малых». Рустем Мифтахутдинов, доцент Российской школы частного права, учредитель Банкротного клуба и советник первого вице-президента Газпромбанка, отсылает к распространённому во всех странах принципу «too big to fail» — слишком большой, чтобы «упасть». Банкротства гигантов имеют максимально разрушительный эффект, и поэтому им не дают пойти на дно. В новейшей российской истории такие случаи уже бывали — когда за счёт бюджетных средств ЦБ спасал крупных субъектов. Или когда кредиторы понимают, что если не удержат на плаву своего «единорога», то цунами захлестнёт их в первую очередь, а потому пытаются не допустить стихийного бедствия. Но если вспомнить, что имеющиз активов на миллиард, в стране 43 168, а количество субъектов МСП по данным Минэкономразвития РФ на 10 марта 2026 года превысило 6,9 млн единиц, закрадываются сомнения, что спасительных соломинок хватит на всех.

Через тернии

Итак, если новая реформа банкротства — это VIP-зал исключительно для миллиардеров, что делать тем, на кого комплексная санация пока не распространяется?

Как отмечает Евгений Акимов, главным инструментом выживания МСП становится предиктивная аналитика. По мнению эксперта, бизнесу придется перестраиваться: реагировать на уже случившиеся катастрофы не вариант, необходимо начинать выстраивать собственную систему обнаружения тревожных маркеров. Для этого нужно пересмотреть устоявшиеся подходы. Во-первых (и это главное), отказаться от иллюзии «стартовой проверки» контрагента. Не успокаивать себя итогом контроля на входе, дескать, «у них же было всё прочно». Ситуация на рынке меняется молниеносно, поэтому нужен динамический мониторинг. Тут помогут скоринговые системы. Да, МСП вряд ли сможет разработать такую самостоятельно, и даже доступный ИИ здесь не всегда помощник.

На рынке есть специализированные «радары», имеющие доступ к данным, которые обычному бизнесу просто не собрать. Пример: когда гигант задерживает платеж, первый интуитивный порыв собственника МСП — бежать в банк за кредитом, чтобы заткнуть кассовый разрыв. Но именно здесь, по словам Акимова, кроется фатальная ошибка. Перед тем как искать деньги, нужно прогнать через скоринговую модель своего должника. Если задержка техническая (он в «зеленой зоне»), вам нужен короткий овердрафт. Но если контрагент ушел в пике, новые кредиты только быстрее утянут вас на дно. В этом случае нужно спасать то, что осталось: продавать долг с дисконтом или немедленно идти в суд.

Вместо эпилога

Государство придумало, как спасать гигантов по принципу «too big to fail». Но для малого и среднего бизнеса алгоритм изменился не сильно: спасение утопающих — дело рук, данных и вовремя настроенных алгоритмов самих утопающих. Впрочем, весьма вероятно, что после «обкатки», механизмы пока доступные большим бизнесам будут применяться и для «широких масс».

В целом, в банковском сообществе и деловых кругах нововведения в банкротном деле приняли с оптимизмом. Как сформулировал Юрий Негрей, директор департамента по взысканию корпоративной просроченной задолженности Альфа-Банка: «В фразе "Договориться нельзя банкротить" новый закон ставит теперь запятую после первого слова».