Стартует конкурс на лучший мерч форума «Создано на Дальнем Востоке»

– Татьяна, вы коренная жительница Чукотки? Откуда такое хорошее знание региона и традиций.

 – Да, мне 42 года и всю свою жизнь я живу на Чукотке. Я родилась и выросла в селе Уэлен, известное косторезной мастерской, которая появилась в 30-ых годах и работает до сих пор. В этом селе добывают моржей – это традиционный промысел чукчей и эскимосов, а из бивней делают сувениры и отправляют на продажу в разные города. Моя мама работала гравером-художником там, и я с детства наблюдала за мастерами. Это двухэтажное здание: на верхнем этаже художники расписывают изделия, а на первом – вырезают, подготавливают материал. Я пошла по стопам мамы, училась в художественной школе, потом работала преподавателем в той же школе, которую закончила.

Кстати, именно, в моем родным селе Уэлен встречают первые лучи солнца, а не на Камчатке, как принято считать. Чукотку вообще часто путают с Камчаткой почему-то...

— А как вы пришли к разработке собственного мерча?

– Я работала преподавателем в художественной школе и периодически участвовала в ярмарках, выставляла там свои изделия. Это была сувенирная продукция, которую я расписывала сама, футболки с моими евражками, чукотская матрешка, магниты. Я увидела большой спрос на это и решила двигаться в этом направлении. Спасибо моей семье за то, что поддержали меня и сейчас команда моего бренда Chukotka_krik – это моя семья. 

Я отвечаю за творчество, организационные моменты. Супруг Александр – за технические вопросы, отгрузки, финансовую составляющую. Дочь София, ей 11 лет, самостоятельно расписывает сувениры из дерева, панно, украшения из бисера. Мерч Chukotka_krik сейчас можно встретить в любом уголке мира. Одни не расстаются с вещью, потому что она напоминает им о путешествии на Чукотку. Другие носят, потому что это мечта побывать у нас на полуострове.

 – Татьяна, помимо мерча, вы ведь еще ведете блог, в котором рассказываете о Чукотке?

 – Да, все верно. Можно сказать, что через свое творчество, свой мерч, работу в социальных сетях, я знакомлю людей со всей страны и за ее пределами с суровой и красивой Чукоткой. Хотя мы живем в одной стране, для многих Чукотка является чем-то недосягаемым, экзотическим, загадочным, непознанным.

– А что для вас Чукотка?

– Чукотка, прежде всего, для меня – это Родина. В этом слове все… Родина – это безусловная любовь, несмотря на все сложности суровости нашего края. Во мне течет кровь чукчей и эскимосов. Эти два народа исторически враждуют друг с другом, но в нашем селе такого не было. Чукчи и эскимосы жили дружно. И эти народы отличает, прежде всего, взаимопомощь и взаимовыручка. Условия у нас порой ужасные, поэтому если сломался «Буран» или собачья упряжка, то и чукчи, и эскимосы всегда придут на помощь, несмотря ни на что.

– Вы сказали про жесткие условия… а влияют ли они на логистику? К вам всю продукцию могут доставить, которую вы заказываете как базу для своих дальнейших изделий?

 – Логистические сложности – самая главная проблема в нашем регионе. Доставляют все, но платить нужно в разы больше. Это влияет на конечную стоимость нашей продукции. Я работаю с разными поставщиками: Москва, Беларусь, страны меня СНГ. Очень хочу выйти на Китай, но пока нет возможности, пока еще не нашла.

 – Ваш бренд называется «Чукотка Крик». Понятно, что название пошло от фамилии Крикун. Но все же – о чем кричит Чукотка?

— В своем канале я показываю Чукотку такой, какая она есть. И суровость нашего края, и красоту. Белые медведи, пурги, закаты, рыбалка. Мне кажется, это крик жизни. Крик жизни в хорошем смысле.

 – Какие у вас планы?

 – В планах у меня открыть мастерскую или студию, я буду продолжать заниматься творчеством, принимать туристов, заниматься живописью выставлять свои творческие работы в этническом стиле.

– Регина, вы работаете как ИП с 2017 года. Как вы пришли к выбору такого неординарного в наше время занятия, может это связано с вашим детством?

– Учиться вязать на машинке я начала в 2012 году, после рождения первой дочери, когда муж мне подарил вязальную машинку – очень не хотелось выходить в найм после декрета, и я решила попробовать свои силы в этом деле. Раньше вязать не пробовала вообще. Посмотрела в интернете, как это делается, потом попробовала, как мне удобнее – с тех пор и вяжу. Результат получила очень быстро: сначала вязала шапки для семьи и друзей, потом поступил оптовый заказ от турфирмы и пошло-поехало.

– Сколько сейчас в год производите?

– Сейчас очень много заказов. «Берингия» недавно у нас прошла – куда ни глянь, все в наших шапках. По городу тоже постоянно встречаю, из других городов фото шлют. Берут рыбаки, охотники, сноубордисты, снегоходчики, туркомпании заказывают для туристов, для команды биатлонистов вязали, для национального ансамбля «Коритэв», для парка «Вулканы Камчатки». За прошлый год индивидуальных заказов было около 300, но у нас есть еще и госзаказы – например, для чемпионата по горным лыжам мы связали 400 шапок. В прошлом году была на выставке-ярмарке «Россия» на ВДНХ в Москве – наши шапки по регионам разлетелись. Бывало и такое: я из поездки возвращалась без своей шапки –пришлось отдать, люди очень просили, а с собой на продажу не было.

И все же мы не вяжем большое количество, на маркетплейсы не выходим, и решили, что не будем этого делать и впредь – теряется ценность, мы не хотим массовости, мы хотим сохранить индивидуальность.

– Сколько времени уходит на изготовление одной шапки?

– Несмотря на то, что вязка машинная, наши изделия – это ручная работа. Здесь главное терпение: каретка водится вручную на таких машинках, как у меня. За натяжением нити надо следить, чтобы петли не слетали. На одну однотонную шапку сейчас трачу около часа. 240 рядов минимум нужно для шапки – 240 движений рукой туда-обратно. И когда большие заказы – то боль в руке и шее обеспечена.

– Какие самые популярные шапки и есть ли у вас любимая?

– У меня любимых нет, их просто так много. Мне нравятся яркие. Сейчас у меня пять шапок. Самые популярные – с вулканом и контуром полуострова. Они в топ залетели сразу. Люди могут выбрать свой цвет, текст или рисунок. На Камчатке очень лояльны к местным брендам – вся Камчатка ходит с надписями «Камчатка». Мы патриоты.

– Есть ли у вас коллаборации с другими локальными брендами?

– Как раз сейчас готовим совместный проект с камчатской швеей – она шьет очень стильные толстовки. Пробуем делать вязаные вставки, рукава для отдельных моделей.

– Как у вас с соотношением цена-качество?

– Материалы берем хорошие: 50% акрил и 50% шерсть мериноса. Все материалы отечественные, заказываем в Подмосковье, сейчас взяли на пробу в Бурятии – очень теплые изделия получатся – 70% шерсти, на зиму сделаем. Пиллингуемость изделий очень низкая – катышки присутствуют в очень небольшом количестве, но это неизбежно – все-таки шерсть. Рекомендуется деликатная стирка с температурой не больше 30 градусов – тогда носиться будут долго. 

Объемы у нас небольшие, и мы помним все наши шапки: бывает, встречаешь человека, который 8 лет носит шапку! Цена: шапка с рисунком около 3 тыс. рублей, однотонные есть осенние и зимние – от 1,6 тыс. до 2 тыс. рублей. Помпоны мы крутим вручную, они идеально круглые и очень плотные. Деревянные лейбочки вырезаются вручную – этим занимается мой муж. На них еще чайник изображен – потому что фамилия Чайникова. Людям очень нравится. Многие семьями берут. Есть еще снуды, повязки, варежки.

– Были у вас какие-нибудь необычные индивидуальные заказы?

– У нас есть интересная услуга – можем связать шапку на природе и под музыку. Мы выезжаем на природу, и я вяжу в окружении вулканов, с видом на Охотское море, на океан. Можно выбрать вашу любимую музыку для работы, так особая энергетика складывается. И очень важно всегда работать в хорошем настроении, ведь шапки люди носят на голове. Однажды был заказ из Иркутска – девушка попросила, чтобы я связала желтую шапку на желтой поляне с видом на вулканы. Мы это сняли на видео и отправили ей вместе с шапкой.  

– Ваша продукция востребована только в холодный сезон?

– Можно сказать, что востребованность круглогодичная: летом активно покупают туристы, а еще у нас такое лето бывает, что шапку приходится носить часто. Осенью и к Новому году чаще начинают покупать шапки местные жители.

– У вас свой магазин или вы сотрудничаете с другими магазинами?

– Почти два года назад мы открыли арт-пространство, где находится вязальная мастерская, сувенирный магазин и кофейня. Называется «Все связано». Причем устроили мы все так, чтобы, придя выпить кофе, человек мог увидеть нашу работу в цеху через окно и при желании тут же приобрести изделие. Также мы много лет выставляем наши шапки в сети спортивных магазинов «Камча шоп», для них же делаем партии шапок на регулярной основе. В арт-пространстве регулярно проводим мастер-классы, частные школы приходят на экскурсии, тургруппы приезжают. Тут же проводим выставки художников и фотографов, квартирники и кинопоказы.

Кстати, мы положили начало милой традиции – в кофейне есть шарф, который вязали больше 100 человек. На открытие кофейни мы поставили в зал вязальную машину и наши гости пробовали себя в вязании, на первую годовщину кофейни тоже выставили станок и продолжили вязать этот шарф с гостями. Наш день рождения 28 августа и это день загадывания желаний – гости приходят, вяжут и загадывают что-то хорошее. Традицию будем продолжать.

Разговаривать с Максимом надо громче, чем с остальными и обязательно смотреть в лицо, чтобы он мог читать по губам. Когда он приходит в новый коллектив, то просто объясняет эти правила. И все всё понимают.

«То, что я вечно смотрю в лицо, в губы, я запоминаю эмоции. Это интересно изучать: как человек щурится, как он не уверен и у него дрожит нижняя губа. За этим очень интересно наблюдать», — объясняет Максим.

У Максима Вырупаева тугоухость. Ее выявили в раннем детстве, когда бабушка заподозрила неладное — ребенок не реагировал на музыкальную игрушку. Показали Максима врачам — те поставили однозначный диагноз.

«У меня есть преимущества — я действительно качественно высыпаюсь, меня не тревожит окружающий шум. Меня часто спрашивают, как я просыпаюсь? Я просто ставлю телефон на вибрацию. Меня больше удивляют обычные люди, которые не могут от нормального будильника проснуться», — смеется Максим.

Путь модельера Максим Вырупаев начал неожиданно для самого себя: пришел поступать в Хабаровский технологический колледж, считая его единственным творческим в крае. На собеседование Максим пришел с отцом. Приемная комиссия, анализируя творческие испытания, предложила парню поступить на модельера — и это вызвало у абитуриента резкий протест.

«Надо же как-то реально смотреть на вещи! Парень-модельер? Не поймут же!», — вспоминает свои мысли Максим.

Педагоги назвали юноше имена известных модельеров-мужчин и Максим согласился попробовать. Учеба давалась легко: внимание студенту было гарантировано — преподаватели всегда поворачивались к нему лицом, говорили громче. Освоить технику шитья и конструирования Максим смог без проблем. Все, чего ему не хватает на парах, он ищет в Интернете. Трудности возникают, когда начинающий модельер решает участвовать в профессиональных конкурсах — там необходимо презентовать свои работы вслух. И Максиму приходится учиться говорить: правильно произносить термины, строить согласованную речь и, в конце концов, произносить звуки, которые он не слышит.

В школьные годы, когда нарушения речи были сильнее, над Максимом часто смеялись. Однако это заставило не закрыться, а развивать в себе навык говорить настолько чисто, насколько это возможно. Поэтому практика преодоления себя и своего нарушения ради цели у юноши уже была.

«В шестом классе я начал читать. И чтение больших текстов исправило мою погрешность в какой-то степени», — рассказал Максим.    

Профессиональные конкурсы помогли в полную меру прочувствовать свое дело и нащупать мечту. Как ни странно, Максим с детства обожал музыку: много времени проводил за прослушиванием концертов любимых исполнителей. И долго мечтал увидеть звезд эстрады вживую. Впервые ему удалось это на конкурсе «Абилимпикс». Оттуда привез в край победу, а себе — мечту: шить для звезд.

«Я живу музыкой. Когда-то я мечтал петь. Музыка очень сильно влияет на мое творческое настроение. Чтобы что-то создать, мне нужно включить музыку: вдохновиться, напитаться и все выложить в работу», — делится Максим.

Одна из коллекций, изменившая жизнь Максима, была создана под вдохновением от произведений певицы Ани Лорак. Коллекцию «Дива» он создал, вдохновившись одноименным концертом. Три наряда, которые во время демонстрации автор нежно называет «мои красотки». Работу он представил на студенческом конкурсе «Трансформация», в жюри сидели ведущие производители одежды региона. Профессионалы отрасли заметили талантливого парня и вместе со вторым местом он получил приглашение на работу. Так, Максим стал художником одежды, еще обучаясь в колледже.

О том, что у нового сотрудника ограничения по слуху, глава компании узнала только на собеседовании. Вопрос решился просто: «Если вы хотите, чтобы на ваше "здравствуйте" Максим говорил "здравствуйте" в ответ, то говорите громче». Все стали говорить громче.

Процесс создания одежды Максим сравнивает с прослушиванием музыки:

«Когда музыку слушаешь, у тебя тепло на душе, вот и создание одежды — это тоже некая музыка. Только визуальная музыка через одежду», — отмечает он.

Работая на хабаровском производстве, Максим мечтал шить для звезд, творчество которых его вдохновляло. Принял участие в конкурсе и выиграл стажировку в московское ателье, специализирующееся на изготовлении костюмов для эстрадных певцов. Планируя поездку в столицу, начинающий модельер собирался непременно вернуться обратно: чувствовал интерес делать красивую одежду в родном Хабаровске.

«В Москву я поехал за конструкторской уверенностью: чтобы понимать в мелочах, как создавать любую одежду. Там было очень много заказов. Месяц у меня был наставник, а дальше уже сопровождали портные. Я получил колоссальный опыт, а главное уверенность в собственных силах. И я этим доволен», — уверяет Максим.

В столице хабаровчанина ждал плотный рабочий режим: от 10 до 16 часов в день.

«Мне хватило двух-трех звезд, чтобы понять их специфику. Они оказались такими же людьми. Я шил для МакSим, Юлии Савичевой, Евы Власовой. Я очень хотел пошить Филиппу Киркорову. Не удалось. Однако первый заказ был для шоу "Сокровище императора", и там участвовал Киркоров. Хотя я не кроил и не шил, но я всем клеил наклейки. И немного чувствую радость участия — знаю, что там моя работа», — рассказывает начинающий модельер.

В Москве Максим понял, что хочет создавать изделия сам.

 «Очень тяжело давить в себе свои художественные, модельерские качества», — говорит он.

Максим Вырупаев вернулся в Хабаровск с твердым намерением открыть свое производство. Вместе со своим бывшим преподавателем Олесей Будко арендовал небольшое помещение, закупили швейные машинки и открыли ателье «Немодные».

«У моды есть время. Но зачем следить за этим временем, если можно одеваться всегда по-своему и оставаться всегда немодным? Не нужно следить за тенденциями, нужно просто одеваться красиво!», — объясняют происхождение названия владельцы Максим и Олеся.

«Немодные» работают и как ателье, и как пошивочный цех: с владельцами брендов и частными заказчиками. Недавно отшили костюмы для новой постановки Хабаровского музыкального театра. Одновременно Максим открыл свой личный бренд «Maksa», где реализует свои смелые представления о красоте, продолжая слушать только себя и создавать визуальную музыку.

Организаторы выставки поставили себе несколько целей – с одной стороны показать жителям региона продукцию, выпускаемую под брендом «Сделано в Хабаровском крае», с другой — дать производителям возможность получить обратную связь от покупателей.

В выставке приняли участие 40 предпринимателей. Для них были оборудованы места и за аренду трех дней платить было не нужно, участие – бесплатное. Но чтобы получить такое право, необходимо было побороться — из 166 заявок от предпринимателей прошли только 40. Это как представители МСП, так и и самозанятые.

– Отбор проходил во время заседания рабочей группы. Среди критериев, которые учитывались – это чистая репутация, то есть претендент отсутствует в реестре недобросовестных поставщиков и в его отношении не применяются процедуры банкротства. Также комиссия руководствовалась уникальностью, самобытностью, патриотизмом и любовью к родному краю, – рассказали EastRussia в центре «Мой бизнес», который является правообладателем товарного знака «Сделано в Хабаровском крае».

И да — все участники производят товары, продукты на исключительно территории Хабаровского края.

Не только про еду

Жители Хабаровского края уже привыкли видеть пищевую продукцию местных производителей под брендом «Сделано в Хабаровском крае» на полках продовольственных магазинов и в сетевых супермаркетах. Но чтобы в сознании потребителя не укоренился стереотип, что бренд распространяется только на продукты питания, на ярмарке были представлены и одежда, и корма для животных, и продукция из переработанных материалов, а также изделия из кожи и бронзы и даже музыкальные инструменты – глюкофоны (глюкофон — перкуссионный музыкальный инструмент, тональный лепестковый барабан — прим. ред). Также в выставке приняли участие художники и издательство, которое выпускает книги местных авторов.

Второе дыхание и свежие идеи

Многие действующие предприниматели пришли к открытию своего дела через выгорание. Так, случилось с хабаровчанкой Татьяной Масловой, владелицей компании «Новый лист бумажный». В прошлой жизни ей приходилось часто задерживаться на работе допоздна и в какой-то момент, не выдержав очередного перенапряжения, девушка уволилась. Ее главной целью стало найти не новую работу, а – хобби, которое стало бы мотивацией уходить со службы по расписанию и спешить навстречу любимому увлечению. Теперь она хозяйка бизнеса, который производит календари, открытки, конверты ручной работы из переработанной бумаги

– Бумажные отходы можно не выбрасывать, а дать им вторую жизнь. Мне приятно, что мои изделия радуют и вдохновляют людей! Сырье у меня есть всегда. Несут родные и друзья, да и я сама тружусь менеджером по документам. Чтобы создать открытку нужно измельчить старую бумагу, залить водой и перемешать блендером до состояния кашицы. После этого на специальных рамках работы сушатся, с них стекает вода и далее наступает моя любимая часть: оформление, – рассказывает хабаровчанка.

В тренде на экологичность и бывший телевизионный продюсер из Хабаровска Юлия Вишневская. Сначала сортировала и сдавала отходы на переработку, а потом ее осенило и она создала свое дело. Маленькое апсайкл-производство по приданию бутылкам нового функционала «Kiss me glass». 

 – В Хабаровске в пунктах приема вторсырья перестали принимать стеклянную тару, и я стала думать, что делать с бутылками. Я научилась работать с бутылкорезом, со стеклом и стали появляться одно за другим новые изделия. В ассортименте у меня сейчас стаканы, вазы, емкости для круп и сыпучих продуктов с крышкой, а также свечи. Их мы делаем в коллаборации с другим мастером. Продукция оказалась очень востребована, – поделилась Юлия Вишневская.

На выставке «Сделано в Хабаровском крае» также можно было встретить предпринимателей из числа коренных малых народов Севера с их уникальными изделиями. Например, Ольга Бельды, художница и вдова всемирно известного певца Кола Бельды, представила свои картины и репродукции. Она любит работать маслом, но такие работы доступны не всем из-за цены, поэтому она придумала выход. Фотографирует свои же картины, оформляет в рамке и таким образом появляется бюджетный вариант изображения. В экспозиции были представлены полотна с достопримечательностями Хабаровска, нанайскими сюжетами, и, конечно же, портреты самого Кола Бельды.

 – Я здесь демонстрирую не только свое творчество, но также память о выдающемся артисте из числа КМНС. Также сейчас готовится книга воспоминаний людей со всего мира о Кола Бельды, – рассказала Ольга.

Еще одна представительница КМНС - Анна Донкан-Раитина, уроженка села Маяк Нанайского района. Уже много лет она живет в Хабаровске и делает изделия из кожи с национальным орнаментом: сумки, кошельки, футляры для очков. Говорит, они очень популярны у покупателей на западе страны. У тех, кто раньше жил в Хабаровском крае, а потом переехал, случается ностальгия и им не хватает чего-то родного.

 – Все орнаменты мне передала мама. Хочется свои корни сохранить для будущего поколения. Мы должны помнить и поддерживать традиции, – считает Анна.

Итоги и планы

За три дня выставки ее посетили более 14 тыс. посетителей. А выручка с продаж составила более 1 млн рублей. Эта выставка – первая ласточка. Планы у бренда «Сделано в Хабаровском крае» – амбициозные. Выставки, подобные этой, ещё будут проводиться не только в Хабаровске, но и в различных районах региона. В будущем бренд планирует выйти и на международные рынки, а также открыть лицензированные точки зонтичного бренда. Две из них появятся в Хабаровске, и ещё одна — в Москве.

Зонтичный бренд «Сделано в Хабаровском крае» уже объединяет 80 предпринимателей региона. Они заключили соглашение, поэтому могут смело крепить на свои изделия заветный региональный знак качества. Число желающих присоединиться к бренду растет. В центр «Мой бизнес» ежедневно поступают звонки с вопросами о том, как часть частью бренда. А сделать это просто – необходимо заключить лицензионный договор на право использования товарного знака. Обязательные условия — юрлицо, индивидуальный предприниматель или самозанятый должны быть зарегистрированы на территории Хабаровского края, иметь здесь производство и стоять на учете в одной из налоговых инспекций региона. В случае положительного исхода центр поможет с созданием сайта и выпуском полиграфической продукции и конечно же с продвижением — в крае, в стране и за рубежом. Так на днях Дмитрий Демешин во время визита в Белоруссию предложил открыть там магазины регионального бренда «Сделано в Хабаровском крае». Посол России в Беларуси Борис Грызлов уже поддержал эту идею.

Звание лауреатов и дипломантов конкурса «100 лучших товаров России» получили три предприятия Хабаровского края: артезианская вода «Источник» и куриное яйцо, произведённые в Комсомольске-на-Амуре, а также торт «Премиум» и десерт «Абрикос» хабаровской компании «Новоторг».

Взять кондитерскую высоту

Компания «Новоторг» открыла свой первый кондитерский цех в Хабаровске в 1997 году. Начинали с нескольких наименований тортов и пирожных развились до крупной фабрики. Сегодня в портфеле предприятия — сотни рецептов, 180 из которых запущены в производство. 

Коллектив из 130 человек ежедневно выдаёт полторы тонны сладкой продукции, которая разъезжается по Хабаровскому краю, ЕАО и Приморью. Но секрет популярности — не в объёмах, а качестве и мастерстве. В копилке «Новоторга» не меньше 20 наград, в том числе и всероссийских, и международных конкурсов. Нынешний год не стал исключением.

— В 2023-ем мы запустили в работу торт «Премиум» — в этом году он получил «серебро» на конкурсе «100 лучших товаров России», —   рассказывает генеральный директор компании «Новоторг» Алексей Коваленко. — Ещё наши новинки: торт «Мятный восторг», «Лавандовый» — это всё линейка премиум-класса. В 2025-ом году хотим заменить порядка 8 позиций, это что касается тортов и пирожных. А ещё парочка идей есть сделать продукцию, скажем так, не свойственную нашей компании, но пока детали раскрывать не будем.

В последнее время предприятие показывает стабильный прирост продаж — примерно 5-7% от года к году. Связано ли это с возросшим уровнем стресса у россиян, который, как известно, принято заедать сладким, сказать затрудняются. Но отмечают — проблемы с импортом не сказались ни на ассортименте, ни на качестве товара. Работают, в том числе, и с местными производителями. «Дакгомз», «Переяславский молочный завод» стабильно поставляют молочку, яйцом частично обеспечивает племптицезавод «Хабаровский».

Ещё один продукт «Новоторга» — десерт «Абрикосовый» — удостоился высшего звания «Лауреат» конкурса. Антон Ольвинский, главный технолог предприятия, помог холодному десерту обрести новую упаковку, чтобы радовать хабаровчан даже зимой.

— Десерт «Абрикосовый» у нас делается из сушёной кураги, сахара, воды, лимонной кислоты. Он востребован летом — мы реализуем продукт на развес в рожках. В прошлом году я участвовал в разработке задачи сделать его всесезонным. Для этого приобрели полуавтоматическую дозирующую машину, теперь производим его в индивидуальной упаковке круглый год.

Когда бизнес сталкивается с бедой: возрождение комсомольской птицефабрики

В числе победителей всероссийского конкурса «100 лучших товаров» и комсомольская птицефабрика. В 2022 году на предприятии зафиксировали вспышку птичьего гриппа — опасного вируса, который почти поставил крест на местном яйце. В Комсомольске-на-Амуре объявили режим ЧС, в радиусе 5 километров была уничтожена вся птица, которую выращивало население. Согласно требованиям ветеринарной безопасности все поголовье кур — порядка 500 тысяч особей— уничтожили. Но предприятие возродилось и вновь выращивает молодняк и производит яйцо.

— Это было непростое время, — вспоминает акционер комсомольской птицефабрики Людмила Кузнецова. — Финансовой поддержки у нас не было практически, но была мощная поддержка от края по другим направлениям. На тот момент объём производства яйца на птицефабрике был 130 миллионов, и заместить его было практически невозможно.

Мы ощущали свою ответственность и перед населением, и перед правительством края. Был момент — во время режима ЧС нельзя разгружать вагон на территории, которая попадает в зону карантина. И я пришла в управление РЖД договариваться, чтобы вагоны, которые пришли на комсомольскую птицефабрику, перенаправить в Хабаровск. Говорю — с нами беда случилась. И все очень сочувствуют, входят в положение и говорят — как же мы без «Ромашки» будем? (В Комсомольске-на-Амуре ячейка отборных яиц на 30 штук имеет этикетку «Ромашковое поле», - прим. автора). — Восстанавливайтесь побыстрее. И мы просто не могли обмануть надежды людей.

На восстановление ушло меньше года — вспышка птичьего гриппа случилась в октябре, а в июле уже получили новое поголовье для производства куриного яйца. Теперь на фабрике продолжают наращивать выпуск яйца и особое внимание уделяют его качеству.

— Мы привлекаем лучшие умы в зоотехнике и производстве кормов, — продолжает Кузнецова. — Используем растительные биодобавки — тот же самый омега-3 и омега-6. И на 26-ой российской агропромышленной выставке «Золотая осень 2024» в Москве получили 8 дипломов и одну золотую медаль — именно за наши яйца с добавками.

Выживать в непростых экономических условиях, конечно, сложно. С такой ключевой ставкой, говорит Людмила Николаевна, не просто продолжать инвестпроект. Но в развитии не останавливаются, этому способствует статус резидента ТОР комсомольской птицефабрики. В этом году к запуску готовят новый цех, который позволит увеличить производство куриного яйца ещё на 12 млн штук в год.

— Из мер поддержки у нас осталась региональная субсидия в виде компенсации понесённых затрат на произведённое и реализованное яйцо — 400 рублей на 1 тысячу штук. Льготное кредитование сегодня недоступно — всё из-за той же высокой ключевой ставки. Экономические условия у всех непростые, не только у нас, но мы стараемся, поскольку предприятие большое, сотрудников много, мы сегодня увеличиваем заработную плату, чтобы создать сотрудникам все условия, чтобы они работали и гордились своим трудом.

О сложностях ведения продовольственного бизнеса многое может рассказать и заместитель директора по коммерческой части комбината детского питания «Молочный край» Ольга Ковач. По совместительству она входит в общественный совет при минсельхозе края и не понаслышке знает, как непросто бывает расти и развиваться местному производителю.

— Постоянно сталкиваемся с проблемой доставки, логистики. Выросли цены на сырьё. Все мы знаем, что сливочное масло, например, за год уже 60% прибавило в стоимости. Растёт в цене картон, упаковка.

Вот сейчас, с 1 января вступит в силу запрет на использование трёх видов ПЭТ-упаковки, той, которая не подлежит переработке. И придётся производителям опять подстраиваться, менять стандарты... Мы должны будем переоборудовать линии, вложимся в модернизацию производства, придётся, видимо, увеличить цену продукции.

Обидно, что многие не выдерживают конкуренции, местные заводы закрываются. С того момента, как в Хабаровском крае ввели обязательную маркировку молочной продукции, у нас уже три завода местных закрылось: в Вяземском довольно большое предприятие, «Бифидум», и в Биробиджане «БиПиКо» был.

Мы пока работаем — ведь кто накормит наших детей, кроме нас? Такие конкурсы, конечно, помогают производству, — продолжает Ольга Ковач. — Продвигают на полки торговых сетей, выделяют из общего ряда производителей.

Конкурсы как стимул для роста

Конкурс «100 лучших товаров России» поддерживает отечественных товаропроизводителей, способствует повышению доверия потребителей к отечественной продукции и услугам, ускоряет импортозамещение, помогает найти новых деловых партнёров. Такие же задачи и у бренда «Сделано в Хабаровском крае»

— Мы создали региональный бренд и под ним продвигаем нашу продукцию не только в крае, но и за пределами нашего региона, — отметил начальник отдела проектного управления и экспорта краевого минсельхоза Константин Яковцев. — Сейчас очень активно ведётся работа по экспортным поставкам продукции в Азиатско-Тихоокеанский регион, потому что там имеется большой спрос на нашу продукцию.

В Китайской Народной Республике очень любят кондитерские изделия из Хабаровского края, из Российской Федерации, поэтому сейчас мы также активно работаем в этом направлении с производителями. И, возможно, даже компания «Новоторг» уже скоро отправит свои десерты в страны АТР.

— Анна, каюр — профессия экзотическая. Вы из знаменитой династии Семашкиных, у вас большой семейный питомник ездовых собак. Наверное, оказались в нарте раньше, чем научились ходить?

— С самого рождения я вообще, в принципе, всем этим занималась. Покуда сама не могла стоять, сидела у родителей в нарте, ходила с ними на тренировки. Потом, когда становилась старше, уже вставала сама — мне подпрягали две собачки, потом четыре… С каждым разом, когда я росла, становилась более сильной, мне становилось понятно, как вообще работать с собаками, увеличивалось количество собак и, соответственно, километраж.

У нас семейное дело, общий питомник ездовых собак «Снежные псы». Хозяйство довольно-таки большое — около 120 собак и семь северных оленей. Благодаря более серьезным стартам в юности я и смогла состояться как каюр. Помню, мне было 12 лет, и мы от Камчатского центра ездового спорта пошли в Налычевскую долину — шли 44 километра. Сложность этого этапа заключалась не в километраже для нас, детей, а в Пиначевском перевале. Он непростой, а ещё в пургу попали… но так мы крепли и готовились к большой «Берингии».

— С 18 лет вы участвуете во взрослой гонке. Сначала ходили всей семьей, а последнюю дистанцию, которая легла в основу вашего фильма, прошли абсолютно одна. Как дался этот переход к полной самостоятельности на сложнейшей трассе?

— Три года подряд я участвовала вместе с родителями. В мой первый год у меня была такая маленькая цель-задача — сходить в гонку вместе всей семьей: мама-папа-я. Потом ходили с папой, потом мама вернулась на трассу, а сестре стукнуло восемнадцать, и она тоже пошла с нами. Это было очень здорово! Понятно, что мы семья, мы друг другу в чем-то помогаем, но на трассе каждый сам за себя. Знаете, были у меня какие-то трудные моменты, я думаю: «Вот сейчас мама будет проходить, мама поможет!». А там так не работает. Но круто, когда ты приходишь после этапа — не всегда просто, эмоционально ты выматываешься, — и есть родители, ты можешь подойти, обняться.

Поначалу, когда только-только сформировалась моя команда, папа был категоричен и говорил: «Вот ты берешь этих собак, я беру этих». А спустя время я уже сама вела отбор, смотрела, какие собаки мне нравятся по рабочим качествам, по характеру. Нас вообще всегда приучали к самостоятельности. По факту, что ты с родителями, что нет — на самой трассе особой разницы я не видела. Единственное, что вечером скучновато немножечко, потому что с родными людьми обсуждать прошедший день всегда интереснее.

— Эта «Берингия» наверняка преподнесла свои сюрпризы. С какими трудностями пришлось столкнуться вам и вашим собакам на маршруте?

— Сама гонка прошла для меня хорошо, я отлично себя чувствовала, но трудностей, конечно, хватало. В основном они были связаны с собачками. В этом году у нас на севере снега было не так много, как обычно. Из-за того, что трассы были очень жесткими, бесснежными, собаки набивали себе лапы, у них забивались мышцы и суставы. Приходилось просто ежедневно, после каждого перехода, каждую собаку массировать, делать компрессы на суставы, чтобы они могли на следующий день восстановиться и бежать.

Самые грустные моменты — это когда тебе приходится снимать собачек с этапа. Ну, это обычная история для гонки: кто-то не успел восстановиться. Я же не буду животное насиловать, запрягать, чтобы она дальше тащила. У нас есть большая группа сопровождения, снегоходы оборудованы специальными ящиками-перевозками. Снимаешь собаку — она едет до следующего пункта в тепле. Но снятые собаки все равно остаются с нами. Я забираю их на стоянке, они сидят со всей упряжкой, я их кормлю, ухаживаю. Я стартовала с четырнадцатью собаками, а к финишу пришла с двенадцатью. Скорость от этого, кстати, не падает, а наоборот улучшается: упряжка всегда бежит со скоростью самой медленной собаки. Убираешь того, кто провисает по настроению или усталости — и вся стая начинает бежать быстрее.

— Когда идешь в суровых условиях севера, полагаясь только на животных, чего вы боитесь больше всего? Есть ли какой-то главный страх каюра?

— Наверное, первое, что приходит в голову — это страх потерять собачью упряжку. Бывает такое, что ты можешь в какой-то момент упустить собак. Хоть они и воспитаны, но бывают ситуации, когда собаки в азарте, это все равно животные. Ты опускаешь упряжку, и в этот момент очень страшно, чтобы они не убежали без тебя, не перепутались, не подрались, не травмировались. Это действительно страшно — потерять над ними контроль.

А в целом какие-то истории с погодными условиями — мне, наоборот, это всё нравится. Вот эти трудности, когда ты попадаешь в пургу, пробиваешься сквозь ветер — в такие моменты ты еще больше начинаешь сплачиваться со своей командой. Если нарта сломалась — связь по рации и GPS-трекеры у нас всегда с собой, плюс позади последнего каюра обязательно идет замыкающий снегоход, так что одни мы не останемся. Даже когда медведи на маршруте встречаются, их оперативно отгоняют на снегоходе руководители гонки, так что до агрессии дело не доходит, хотя фальшфейеры и ракетницы в нарте лежат всегда.

— Самый длинный переход на этой гонке составил 105 километров — это около 8-9 часов наедине с собой в снежной пустыне. О чем вы думаете в такие долгие моменты?

— Мы практически постоянно идем одни. Ты стартанул, кто-то оторвался, кто-то отстал, и рядом с тобой никого нет. Зачастую ты просто глубоко погружаешься в свои мысли, размышляешь. Для меня, как для верующего человека, это молитва, это общение с Богом. Это разборка своей внутренности.

Порой ты сталкиваешься с какими-то трудными моментами прямо на трассе, собаки могут показывать характер — они же своенравные. И ты делаешь выбор, как будешь поступать, как будешь реагировать. Иногда задумываешься, уходишь в себя, и время пролетает быстро — бац, и этап как будто бы пролетел. Идем практически без остановок. Так, незначительные паузы: где-то остановился, поправил упряжь, обул собаке слетевший тапочек, подкормил. Каждые два часа мы стараемся давать собакам небольшие кусочки мяса или рыбы прямо на ходу, потому что ездовая собака теряет колоссальное количество калорий, им нужны силы.

— В вашем фильме вы с большой теплотой говорите о встречах в камчатских селах. Как местные жители реагируют на приезд каюров после долгих переходов?

— Знаете, самые маленькие села, где живет буквально сто человек, и где, казалось бы, им нечего нам дать — они, наоборот, самые щедрые. Встречают настолько по-теплому! На Камчатке, в принципе, все встречают горячо, но в отдаленных поселках эта теплота и любовь проявляются в невероятной заботе.

Мы приходим, а стол уже накрыт всем тем, что они приготовили сами. По-домашнему, ничего покупного: местная рыба, ягода, морзверь, свежая выпечка. Обязательно готовят концерты в домах культуры. Это очень ценно, когда люди целый год готовятся к нашему приезду и для каждого каюра порой ставят какой-то конкретный номер. Выделяют жилье, спортзалы или клубы, чтобы мы могли выспаться. У нас, конечно, есть своя группа сопровождения и повар, и мы живем в довольно комфортных условиях, но вот это искреннее человеческое участие от местных жителей согревает душу лучше всего. В этом году мы вообще всем каюрским составом отметили, что гонка получилась удивительно дружной и теплой внутри нашего сообщества.

— Ваш фильм «Берингия — путешествие длиною в жизнь» выиграл главную туристическую премию макрорегиона «Дальний Восток — земля приключений». Как вообще удавалось снимать во время тяжелейшей гонки?

— Честно говоря, я снимала не целенаправленно для конкурса. Я вообще люблю снимать и фотографировать, это прежде всего память. Камера профессиональная у меня с собой была, но, когда ты идешь на упряжке, доставать ее из вещей неудобно и сложно. Поэтому телефон — самый верный помощник: достал из кармана, снял красивый момент, убрал обратно. Иногда на стоянках запускали дрон.

А потом, когда появился конкурс, я подумала: почему бы не смонтировать и не показать эту красоту? Монтировала я ролик летом, когда летела на самолете в Москву. Просто пришло вдохновение! Звук записывала прямо там же, в обычном приложении в телефоне. Он у меня получился со всякими посвистами, не особо качественный студийный, но я подумала: «Ай, ладно!». Многие ребята, кто смотрел черновик, советовали: «Слушай, тебе надо вот это добавить, музыку свою написать, карту маршрута вставить». А мне так неохота было всё это переделывать. Я решила: как чувствую, так и отправлю. У меня не было самоцели обязательно выиграть, просто была какая-то внутренняя уверенность, что я сделала хорошее, искреннее кино. И в итоге эта искренность победила.

— Почему вы выбрали для фильма именно такое название — «Путешествие длиною в жизнь»? Что для вас значит быть каюром?

— «Берингия» для меня — это настоящая школа. Школа, в которой ты постоянно учишься чему-то новому. Работа с животными непростая, но именно она начинает тебя формировать как личность. Всё зависит от того, как ты готов к трудностям, какие решения будешь принимать на трассе, меняться в лучшую сторону или нет. На «Берингии» ты этому учишься каждый день.

Подготовка к гонке — это круглогодичный процесс. Это не так, что ты проехал маршрут и забыл. Эта школа тебя никогда не отпускает. Это действительно путешествие, которое длится всю твою жизнь, где каждый новый старт, каждая новая упряжка и каждая пройденная пурга делают тебя тем, кто ты есть.