Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Дилемма «ТОРы или деньги»

Нужно ли Забайкалью ориентироваться на Дальний Восток

На недавно прошедшей «Прямой линии» Николаем Говориным, депутатом Госдумы от Забайкальского края, Владимиру Путину был озвучен вопрос, сильно волнующий регион уже более года — о его включении в систему ТОР Дальнего Востока. На что глава государства ответил, что краю нужны деньги, а не возможность туда попасть.

Дилемма «ТОРы или деньги»
«Вам нужно не включение в эту систему, вам деньги нужны», — цитирует главу государства «Интерфакс». Владимир Путин заметил, что деньги на развитие Дальнего Востока уже расписаны между дальневосточными регионами. «Тем не менее, это не значит, что нужно забыть проблемы Забайкальского края — здесь я с вами согласен», — сказал он.

Как рассказали корреспонденту EastRussia в Минэкономразвития России, в настоящее время от Забайкальского края в ведомство действительно поступила заявка о создании ТОР на территории моногорода Краснокаменска. Однако ее одобрение отложено до тех пор, пока в регионе не пройдут обучение команды управленцев моногородов, сформированных в тех из них, где предлагается создание ТОР, а также пока ими не будет успешно защищен проект комплексного развития моногорода, разработанный в результате обучения.

Ожидания от режима ТОР в регионе существенные. Так, по мнению врио вице-премьера правительства Забайкальского края — министра экономического развития региона Сергея Новиченко, предоставление режима ТОР — одно из принципиальных условий развития малого и среднего предпринимательства на территории города Краснокаменска. «В крае ожидают, что, благодаря режиму ТОР, в Краснокаменск потянутся не только местные предприниматели, но и из других регионов», — заявил Сергей Новиченко.

Вероятно, эти ожидания тем выше, чем больше успехи ТОР у соседей на Дальнем Востоке — а напомним, по заявлению Минвостокразвития России, общий объем инвестиций, привлеченных по новым механизмам развития, включая ТОРы, уже превысил 1 триллион рублей. На Дальнем Востоке действуют 12 ТОР, и их создание не было завязано на обучении команд управленцев — наоборот, в публичной риторике Минвостокразвития не раз отмечалось, что выбранный путь — новый, опытных управленцев в стране нет, требуется буквально в ручном режиме чутко и гибко реагировать на потребности инвесторов.

Следует отметить, что дискуссия о том, как развивать Забайкалье, идет давно. С одной стороны, регион подпадает под действие Госпрограммы развития Дальнего Востока и Байкальского региона, попадает под ведение правительственной комиссии по развитию Дальнего Востока и Байкальского региона под председательством Дмитрия Медведева. Даже полное название Фонда развития Дальнего Востока на самом деле имеет уже позабытое окончание «и Байкальского региона». Вместе с тем Иркутская область, Забайкалье и Бурятия, будучи субъектами Сибирского, а не Дальневосточного федерального округа, не попадают в ведение вице-премьера Юрия Трутнева, и под полномочия Минвостокразвития России. В результате чего возникает очевидный управленческий вакуум.

«Забайкальский край, как и другие российские регионы, сегодня надеется, что в результате получения частью его территории статуса ТОР, средства федерального бюджета к нему, наконец, поступят в ощутимом объёме. То есть своё нахождение в системе ТОР они воспринимают только лишь как наиболее возможный способ получить дополнительную финансовую помощь со стороны государства в удовлетворении своих основных нужд. Пускай, и в небольших объемах — зная, что основные инвестиции, которые будутпоявляться в регионе благодаря функционированию ТОР, пойдут на развитие бизнес- проектов», — рассказал председатель Наблюдательного совета некоммерческой организации «Институт демографии, миграции и регионального развития» Юрий Крупнов.

Он добавил, что обеспокоенность властей Забайкальского края, что сейчас все усилия государства сосредоточены на развитии Дальнего Востока, в то время как проблемы края продолжают застаиваться, беспочвенна. «В крае явно преувеличивают динамичность современного развития дальневосточных регионов, — отмечает господин Крупнов. — Так как то, что на Дальнем Востоке сейчас происходит кипучая деятельность — хорошо созданная государством иллюзия. В том числе, и активно развивающиеся проекты его прибрежных регионов. В отличие от других дальневосточных регионов, в них действительно есть развивающиеся проекты, но их развитие не идёт быстрыми темпами».

По мнению господина Крупнова, главной отличительной проблемой Забайкальского края сегодня является его крайне неразвитая инфраструктура. «При неразвитой инфраструктуре все разработанные для реализации на территории Забайкальского края и Бурятии промышленные проекты так и продолжат „висеть в воздухе“. Да и не только они — без масштабных инвестиций в инфраструктуру в этих двух регионах никакие отрасли хозяйства развиваться не будут. Но здесь также следует отметить, что для развития в данных регионах инфраструктуры в первую очередь необходимо разработать инфраструктурный план, отражающий все мультипликативные эффекты от создания в них инфраструктурных объектов, а не вложить инвестиции. Как таковой проблемы в нахождении средств для развития инфраструктуры в регионах, и, в том числе, в Забайкальском крае, ни раньше, в Советском Союзе, ни сейчас, в России, нет. Так как вложения в инфраструктуру более, чем окупаемы», — отметил Юрий Крупнов.

По его словам, в целом у всего Забайкалья — Забайкальского края и Бурятии — вопрос не в финансировании. Для него государством не найдены идеи «подъёма» его регионов. А все стратегии и программы, которые были разработаны для этих макрорегионов со времен распада Советского Союза, имеют абстрактный характер. Несмотря на существование данных документов, по-прежнему непонятно, в каком свете воспринимает и с какого ракурса федеральный центр смотрит как на Забайкалье, так и Дальний Восток. Как непонятно и какую позицию в отношении Забайкалья занимает Сибирский Федеральный округ.

«Без создания фундаментальной документационной базы развития Забайкалья и Дальнего Востока функционирование в них модели ТОР бессмысленно. Так как отдельные участки, в пределах которых созданы определённые условия для прорывного развития, как, к примеру, ТОР, не приносят большого результата ни регионам, ни уж тем более макрорегионам», — заключил Юрий Крупнов.

По мнению главного научного сотрудника Института проблем региональной экономики Российской академии наук Николая Межевича, «какие-либо свои особенные проблемы для Забайкальского края не характерны. У него общие с другими российскими регионами проблемы. А корень основных проблем регионов России сегодня — это отсутствие в стране продуманной концепции государственной региональной политики. Только определение такой концепции и затем уже последующее её подкрепление мерами экономического характера поможет регионам в решении их ключевых проблем. В свою очередь, в рамках определения концепции региональной политики в России необходимо выделить федеральные, окружные и региональные приоритеты. А внутри каждого российского субъекта — так называемые точки прорывного развития».

Господин Межевич заметил, что большим заблуждением властей Забайкальского края является уверенность, что дела региона быстро пойдут в гору в случае поступления в его экономику инвестиций, последующих за приходом на его территорию новых производителей, а также получения финансовой поддержки со стороны государства. Опыт зарубежных стран показывает, что само по себе выделение средств той или иной территориальной единице её проблем не решает. Средства должны выделяться территории параллельно с реализацией системы мер, делающей возможным их воспроизводство в будущем. То есть вложения в территорию должны осуществляться на основе системного документа, нацеленного на её развитие.

«Но если, всё же, говорить о предоставлении сейчас финансовой господдержки Забайкальскому краю, то представляется наиболее целесообразным распространить на часть его территории модель ТОР и помочь развитию в регионе некоторых приоритетных для государства отраслей — к примеру, АПК», — отметил Николай Межевич.