Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Эффект ТОРмножения

Александр Осипов о том, что ждет Дальний Восток к концу 2017 года

На днях правительственная подкомиссия по вопросам реализации инвестпроектов на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе одобрила решение о создании еще двух территорий опережающего развития (ТОР) — «Нефтехимический» в Приморском крае и «Свободный» в Амурской области. Зачем ТОР становится все больше, EastRussia поинтересовалась у первого заместителя министра по развитию Дальнего Востока Александра Осипова.

Эффект ТОРмножения
Фото: Александр Рюмин / ТАСС
— ТОР на Дальнем Востоке активно размножаются. Это нормальный процесс?
— Надо понимать, что ТОР создаются не сами по себе, а для того, чтобы стимулировать экономическое развитие Дальнего Востока – огромнейшей территории площадью более 6 млн кв. км. Это треть территории России. Причем создаются ТОР практически на полностью необустроенной земле — ни промышленно, ни инфраструктурно, ни социально. Совершенно же очевидно, что ей, данной территории, 14 уже созданных площадок в 200-300 га для обустройства – совершенно недостаточно. Поэтому количество ТОР на Дальнем Востоке не просто должно увеличиваться. Их нужно создавать везде, где имеется той или иной степени перспектива экономического развития. Но самое главное посредством ТОР улучшается жить дальневосточников: для них создаются новые рабочие места. Новые предприятия, давая людям работу, выпуская хорошую продукцию, понижая цены, создавая экспорт, вызывают сопряженное развитие социальной сферы. Так, налоги, поступающие от новых предприятий, идут на строительство школ, поликлиник, больниц.

— Такое ощущение, что ТОР на Дальнем Востоке появляются, стоит лишь бизнесу захотеть преференций. Это так?
— Именно так сегодня и развивается система ТОР — в зависимости от потребностей бизнеса. Ведь за заявлениями о создании ТОР стоит видение той или иной площадки как наиболее оптимальной с точки зрения имеющейся логистики, наличия рабочей силы, развития на ней инфраструктуры.

— Вместе с ростом числа ТОР растет и ревность к их резидентам со стороны предприятий, не пользовавшихся привилегиями, но как-то выросших.
— Механизм ТОР направлен на модернизацию существующих и создание новых предприятий. Помимо того, на Дальнем Востоке создаются не только ТОР. Можно получить статус регионального инвестпроекта, воспользоваться поддержкой на строительство инфраструктуры, стать резидентом свободного порта — повсюду на Дальнем Востоке получить налоговые льготы.

— Но ТОР станет больше?
— Минвостокразвития работает практично. И мы сейчас видим, что к концу 2017 года ТОР на Дальнем Востоке будет 17-18. Что будет потом, в 2018-м – станет понятно только в конце этого года.

— Количество не значит качество. Как идут дела у предприятий внутри ТОР?
— По-разному, но и очень быстро — в том числе. Есть такие, кто запустился буквально сразу по создании ТОР — спустя три-пять месяцев. Эти инвесторы еще до появления ТОР настолько в них верили, что начинали реализовывать свои проекты.

— Тем не менее, общего эффекта скоро не ждать?
— Нельзя говорить о каком-то одном определенном сроке. Общая схема развития ТОР, распределенная по времени — есть. Но для разных отраслей она требует совершенно разного времени. В случае пищевой промышленности — от трех до десяти месяцев. Но если это капиталоемкие отрасли — сроки совершенно иные: только для строительства нужно 4-5 лет, а для запуска – еще 4-5 лет. Через пять лет дадут эффект те предприятия в ТОР, которые принадлежат к так называемым «средним» видам промышленности: в сфере строительных материалов и пищепрома.

— Но если попробовать обобщить: сколько еще ждать эффекта?
— Здесь стоит говорить о сроке в три-четыре года. Это в целом. Крупные проекты могут начать давать эффекты и через 10 лет.