В каждом уголке фабрики «Джей Ти», а это здание площадью 5 тыс. кв метров, пахнет чаем, но на складе запах такой сильный, будто оказался внутри только-только открытой пачки чая и вдыхаешь аромат листа, помнящего солнце Индии. По-другому здесь пахнуть и не может — в год через это помещение проходит 2 тыс. тонн сырья. Большая его часть фасуется в пакетики, 15 % отправляется к покупателям в рассыпном виде. На складе особый режим вентиляции: чай очень гигроскопичен, моментально поглощает влагу из воздуха, а это ведёт к утрате вкусовых качеств. Кроме того чайный лист легко впитывает посторонние запахи, поэтому его максимально защищают от внешнего влияния.

Склад чаеразвесочной фабрики — сюда чайный лист поступает напрямую из Индии. фото: пресс-служба КРДВ

В «чайном» портфеле «Джей Ти» и крупнолистовой, и листовой, и гранулированный, пакетированный черный и зеленый чаи, а также чаи с добавками. Бренды «Золотая Виктория», «Индус», «Голд Бонд», «Король Джунглей» знакомы, пожалуй, каждому дальневосточнику. Сырье 100% индийское, основной объем с плантаций штата Ассам. Для нескольких видов гранулированного чая используется сырье из южной Индии, местности Нилгири – чай там отличается особой терпкостью и дает насыщенный, темно-красный настой. Отгрузка производится пароходами из чайной столицы Индии — города Калькутта. Большая часть выпускаемой продукции относится к среднему ценовому сегменту.

— Наши клиенты, это главным образом дальневосточники и немного сибиряки, — рассказывает генеральный директор ООО «Джей Ти» Танмай Чакрабарти. — Мы единственный завод от Петропавловска-Камчатского до Иркутска. По-моему, даже до Новосибирска. Наша задача российский рынок поставить качественный индийский чай по доступной цене, и компания этим занимается с 2002 года. Сначала возили уже фасованный продукт, в 2017-м стали резидентом СПВ, в этом же году в сентябре заработала фабрика.

Преференциальный режим радикально упростил и удешевил организацию производства. Компания получила налоговые каникулы на пять лет — в этом периоде не взимался налог на прибыль, и до сих пор имеет существенные льготы по социальным выплатам в бюджет — в четыре раза ниже по сравнению с базовыми ставками.

Меры поддержки помогли и быстро «встать на ноги», и отладить все бизнес-процессы. Это оказалось очень кстати, когда из-за геополитической ситуации, компания оказалась перед необходимостью перестройки логистических цепочек. До последнего времени фабрика получала фильтр-бумагу для пакетиков из США и Европы, а нить из Израиля. Сейчас пришлось переориентироваться на китайских поставщиков. 

Чайные пакетики «Джей Ти» — без скрепки и клея, чтобы ничто не перебивало вкус чая, для их производства используется биоразлагаемая бумага, не приносящая вреда экологии. фото: пресс-служба правительства Приморского края

Несмотря на сложности и в целом достаточно консервативный рынок в «Джей Ти» придумали как разнообразить чайное меню россиян.

— Мы хотим расширить ассортимент, — говорит Танмай Чакрабарти. — На чайном рынке придумать что-то новое сложно, но у нас есть идеи на этот счёт: мы обратили внимание, что в России очень много пьют чай, и не только в чистом виде. У нас есть уже чай с добавками, а будет ещё чай быстрого приготовления. То есть в пакетиках будут ремиксы: порошок на основе натурального чайного листа с ароматическими добавками. Работает это как кофе «три в одном»: добавляешь кипяток и получаешь чай латте, чай с молоком, чай с разными вкусовыми оттенками.

В планах также оптимизировать хранение и перемещение сырья на складе, чтобы иметь возможность увеличить запасы и быть готовыми оперативно нарастить производство. Сейчас мощности предприятия загружены на 75-80%, потенциал для расширения есть.

— Чаеразвесочная фабрика — один из первых резидентов свободного порта Владивосток, — отметил Виталий Пономарёв, директор департамента сопровождения реализации инвестиционных проектов КРДВ. — За прошедший период, а это более семи лет они показали, чего может добиться резидент, инвестор с помощью тех мер поддержки, которые существуют на Дальнем Востоке. Вложено более 260 млн рублей, создано 60 рабочих мест, и мы увидели, как из небольшого предприятия резидент организовал настоящую фабрику, которая снабжает своей продукцией весь Дальний Восток вплоть до Байкала.

В целом же, режим свободного порта Владивосток действует в 22 регионах, в 22 муниципалитетах Дальнего Востока. Более 2 000 резидентов запланировали реализацию своих инвестиционных проектов на общую сумму инвестиций более 1 трлн 700 млрд рублей, планируется создание больше 100 000 рабочих мест. В настоящее время уже 480 млрд вложено и создано около 60 000 рабочих мест. Хочу обратить внимание, что более 500 уже проектов реализовано, из них 30 в области пищевого производства и связанных с ним отраслей. Эти проекты обеспечивают в первую очередь продовольственную безопасность, комфортные условия жизни людей, обеспечение качественной продукцией питания и сопутствующими товарами.

Восточный экономический форум (ВЭФ) с 2015 г. стал знаковым событием не только для региона, но и для Российской Федерации, а также многих государств-частников. По словам Премьер-министра Индии Нарендры Моди: «Форум стал ведущей мировой площадкой в сфере развития Дальнего Востока России». Каждый раз встречи во Владивостоке на уровне капитанов бизнеса, представителей государственной власти и руководителей стран представляет из себя нечто новое. Причём, в текущем, 2022 году, специфика проведения самого мероприятия диктовалась не только и не столько замыслом организаторов, сколько ложившейся международной обстановкой и экономической конъюнктурой.

Присутствие Индии на полях ВЭФ-2022 в какой-то степени выглядит рутиной: Нью-Дели достаточно активный участник международных встреч во Владивостоке с года проведения первого мероприятия. Конечно, в этом году на о. Русский не было столь представительной индийской делегации, как это было во время визита премьер-министра Индии Нарендры Моди в 2019 году. Да и в рамках российско-индийских отношений «Диалог Россия-Индия» можно считать рутиной, но рутиной со знаком «плюс». Почему же?

Прежде всего, потому, что речь идёт об обыденной, поступательной работе, как в политической плоскости, так и в сфере экономического сотрудничества. И, соответственно, отсутствие неких «блистательных» событий и «звёздных» участников становится поводом для адекватной оценки и достижений, и недоработок. Хотя, например, участие чрезвычайного и полномочного Посла Индии в России, авторитетного дипломата Павана Капура и замминистра торговли и промышленности Анурага Джейна говорит о достаточно высоком уровне интереса к Форуму. Выступление же отца-основателя компании «Фармсинтез», Викрама Пуния, начинавшего в Иркутске и создавшего фармоператора национального уровня в России, сопоставимо с присутствием селебритиз. Всё-таки индийский бизнесмен стал определённой легендой в деловых кругах.

И даже возвращаясь к обыденности уместно вспомнить, что товарооборот двух стран в прошлом году составил 13,5 млрд долларов США, а за истекшие семь месяцев 2022 г. он уже приблизился к показателям 2021 г., о чём неоднократно вспоминали участники встречи. Конечно, это хорошая новость. Однако и указанная цифра, и иные результаты – это достижения большой политики, которая традиционно доминирует в российско-индийских отношениях. Зам. министра по развитию Дальнего Востока и Арктики Анатолий Бобраков как раз и указал на то, что в Восточной России из 2700 инвестиционных проектов Индия участвует только в трёх. Как выразился председатель общественной организации «Деловая Россия» Алексей Репик: «Политика рулит большими контрактами».

Анатолий Бобраков, зам. министра по развитию Дальнего Востока и Арктики
^{фото: Сергей Михайличенко Росконгресс}

К большой политике стоит отнести и «большую нефть». Средний показатель ежедневной доставки российской нефти в Индию за I полугодие 2022 г. составил 583 тыс. баррелей, что превышает аналогичную позицию по прошлому году в 15 (пятнадцать!) раз. И насколько большим бизнесом является участие индийских компаний в проектах по добыче углеводородов на Дальнем Востоке России, настолько же здесь можно увидеть и политическую подоплёку и даже персональные отношения Президента РФ Владимира Путина и Премьер-министра Индии Нарендры Моди. Естественно, что подобное утверждение касается и военно-технического сотрудничества. Но достаточно ли этого для достижения товарооборота в 30 млрд долларов США?

Ответ очевиден: подобные условия необходимы, но недостаточны. С учётом разрыва многих направлений экономического сотрудничества после распада СССР в 1990-х гг., сфера двусторонней торговли восстанавливалась крайне медленно. И фактически речь идёт о том, что экспортные и импортные операции, а также инвестиционные потоки между Россией и Индией находятся на полпути к цели. Поэтому замминистра Анураг Джейн подчёркивал важность объединения дальнейших усилий в развитии экономического сотрудничества и его продолжении. Его тезис поддержал и глава индийской дипломатии в РФ, П. Капур: «Хотя пока мы и не достигаем поставленных задач, но мы продолжаем напряжённый труд в этом направлении».

Паван Капур, чрезвычайный и полномочный Посол Индии в России
^{фото: Сергей Бобылев, фотохост-агентство ТАСС}

И когда руководитель Федерации торгово-промышленных палат Индии, Санджив Мехта, говорил о «качественной революции» в российско-индийской торговле, с одной стороны это можно отнести скорее к благим пожеланиям, а с другой – видением ближайшего будущего, для достижения которого, опять же, необходимы совместные усилия. Поэтому слова индийского предпринимателя можно считать обозначением нового вектора отношений Москвы и Нью-Дели.

В «революционном» контексте и следует воспринимать выступления большинства участников «Диалога Россия-Индия». Это и предложения чиновников (Анатолий Бобраков) о развитии транспортной артерии Северного морского пути (СМП). С ним же перекликается оптимистичный доклад Андрея Великородного, совладельца Crystal Alliance Shipping о восстановлении постоянных сообщений между портами Индии и Тихоокеанской России. Фактически речь идёт о потенциале, который предстоит развивать в течение нескольких лет. С индийской стороны Посол Индии в России Паван Капур также подчеркнул важность создания судоходных линий, которые соединяют индийские порты с российским Дальним Востоком и портами СМП, предложив включить в эту схему и порт Мумбая.

Другая сторона – это существующие направления, обладающие потенциалом развития гораздо большим, нежели текущие возможности. Об этом говорил Викрам Пуния («Фармсинтез»), обозначив готовность повысить производство лекарственных средств в России за счёт увеличения объёма фармсубстанции (базовых веществ в фармацевтической промышленности). Вообще «фарма», несмотря на успешные примеры сотрудничества, – одна из недооцененных высокотехнологичные сфер в российско-индийском сотрудничестве, причём и в производстве дженериков, и оригинальных препаратов и разработке новых молекул.

О схожей ситуации, как ни странно, можно говорить и в области добычи и переработки ископаемых углеводородов. По словам заместителя председателя Правительства Сахалинской области, Антона Зайцева локализация нефтесервиса – сфера, имеющая значительный потенциал развития на российском Дальнем Востоке. Особенно это стало актуальным при введении режима санкций в отношении нашей страны.

В свою очередь большинство участников упомянутой встречи, как с индийской, так и с российской стороны отмечали и главную проблему для дальнейшего расширения торговых связей и инвестиционной составляющей. Несогласованность трансграничных расчётов, проблема конвертации рубля и рупии во внешнеэкономической деятельности становится тем «бутылочным горлышком», которое определяет текущее положение дел. Именно в этом направлении наблюдается «определённый консерватизм», как дипломатично заметил Посол Индии в России Паван Капур.

Так или иначе «Диалог Россия-Индия» постоянно возвращался к теме увеличения торгового оборота до 30 млрд долларов США к 2025 г. По этому поводу в различном оформлении звучала очевидная мысль: наполнить целеполагание большой политики реальным и земным содержанием. «Мы не должны думать только о крупных предприятиях при развитии торговли России и Индии. Есть огромное количество средних и малых предприятий, которые могут развивать сотрудничество», – вполне ясно и конкретно об этом сказал уважаемый Паван Капур.

Следует отметить, что индийские диаспоры во многих странах мира дают значимую прибавку к ВВП государства проживания. Как правило, индийцы за рубежом – это наиболее образованная, инициативная и трудолюбивая часть экспатов. Именно они развивают местный средний и малый бизнес как на уровне заурядного фастфуда, так и на уровне высокотехнологичных производств. Достаточно вспомнить того же Викрама Пуния, который из умирающего предприятия в Иркутске смог создать бизнес федерального масштаба. Как раз о возможности индийцев работать в Тихоокеанской России говорил на пленарной сессии Премьер-министр Индии Нарендра Моди: «Талант и профессионализм индийцев могут привести к стремительному развитию Дальнего Востока РФ».

Онлайн выступление премьер-министра Индии Нарендры Моди на пленарной сессии VII Восточного экономического форума
^{фото: Станислав Красильников фотохост-агентство ТАСС}

И здесь необходимо вспомнить о большой политике и геостратегических ориентирах. По завершении Восточного экономического форума-2022 г. Президент России Владимир Путин достаточно подробно и внятно говорил о глобальных переменах, о трансформации вектора развития, который сегодня имеет очевидную азиатскую направленность. Причём речь идёт о глобальном цивилизационном повороте, когда так называемый Коллективный Запад год за годом утрачивает превосходство не только в экономической сфере, но и в технологиях и науке, идеологии и культурном доминировании.

И, одновременно, мир обретает очертания нового порядка, который может быть более справедливым, в том числе и к тем, кого ещё недавно называли «странами третьего мира». Поэтому, в обращении Нарендры Моди прозвучала фраза: «Весь мир – одна большая семья». В свою очередь для индийской стороны российский Дальний Восток – часть этого мира, где вполне можно работать, а Тихоокеанская Россия и Арктика фундамент, на котором строится привилегированное стратегическое партнёрство в ближайшем будущем.

С июля 2025 года беспилотники выполняют рейсы между Якутском и поселком Нижний Бестях через реку Лену по маршруту длиной 12 км. С начала запуска проекта дроны совершили 288 полетов и перевезли 668,5 кг грузов.

Как подчеркнул министр инноваций, цифрового развития и инфокоммуникационных технологий Республики Саха (Якутия) Петр Николаев, развитие беспилотной логистики в Якутии во многом обусловлено особенностями самого региона. Республика Саха (Якутия) занимает около трех миллионов квадратных километров и является крупнейшим субъектом Российской Федерации. Огромные расстояния между населенными пунктами и слабая транспортная связанность создают серьезные сложности как для пассажирских перевозок, так и для доставки грузов.

«Использование традиционной и малой авиации для решения этих задач зачастую связано с высокой стоимостью и ограниченной доступностью, особенно в удаленных районах. В то же время регион обладает рядом преимуществ для развития беспилотных технологий. Низкая интенсивность полетов пилотируемой авиации создает благоприятные условия для проведения летных испытаний», — отметил министр.

Суровые климатические условия Крайнего Севера — экстремально низкие температуры, сильные ветровые нагрузки, особенности освещенности и обледенение — позволяют тестировать беспилотные системы в наиболее сложных сценариях эксплуатации. Поэтому Якутия может стать уникальной площадкой для разработки и испытаний новых технологий беспилотной авиации.

Речь идет не только о самих летательных аппаратах, но и о широком спектре сопутствующих решений: системах аэрологистики, дрон-станциях и инфраструктуре автоматического базирования, новых типах элементов питания, технологиях противодействия обледенению, системах связи в экстремальных условиях, системах машинного зрения, а также комплексах для поисково-спасательных операций и мониторинга природных пожаров.

Первые шаги

Изначально «Воздушная переправа» задумывалась как решение давней сезонной логистической проблемы Якутска. В периоды ледостава осенью и ледохода весной транспортное сообщение между городом и поселком Нижний Бестях через реку Лену фактически прерывается. В это время традиционные способы перевозки — ледовая переправа зимой и паромная навигация летом — недоступны, что на несколько недель ограничивает транспортную связь.

Пилотный маршрут через реку Лену был выбран не случайно: он сочетает логистическую востребованность, близость инфраструктуры и возможность оперативного управления экспериментом.

Одним из ключевых факторов выбора маршрута стала близость к городской инфраструктуре. Поскольку проект запускался в пилотном формате, для его организаторов было важно обеспечить возможность быстрого реагирования на любые технические или организационные внештатные ситуации. Размещение специалистов и инфраструктуры в непосредственной близости от маршрута позволило оперативно координировать работу участников проекта.

«Еще одной задачей стало тестирование гипотезы интеграции аэрологистики в существующие коммерческие сервисы. В частности, проверялась возможность встраивания беспилотной доставки в деятельность местного маркетплейса Boon Market ("Бунмаркет"). Таким образом, проект позволил оценить перспективы использования дронов как части уже действующей электронной торговли», — рассказал министр.

При этом сам маршрут Якутск — Нижний Бестях является для жителей республики привычным и активно используется. На обоих берегах реки действуют лодочные станции и станции ожидания пассажиров. Именно здесь жители традиционно передают посылки, документы и небольшие грузы для доставки на противоположный берег. Поэтому организаторы проекта рассматривали этот маршрут как один из наиболее востребованных для внедрения новой технологии.

Что доставляют беспилотники

Чаще всего беспилотники доставляют продукты питания, готовую еду из городских пиццерий, а также письма и посылки. В перспективе планируется расширение номенклатуры грузов. В частности, доставка медицинских препаратов, лекарств и биоматериалов рассматривается в рамках отдельных пилотных проектов, реализуемых ГАУ «Технопарк „Якутия“».

Благодаря беспилотникам сроки доставки сократились в 2–3 раза. Кроме того, снизились затраты на перевозку небольших партий. Как отметили в Мининноваций Якутии, экономическая эффективность беспилотной доставки во многом зависит от количества заказов, их регулярности и доступности инфраструктуры.

В ведомстве прогнозируют, что при росте спроса подобные сервисы могут становиться все более конкурентоспособными. Распространение высокоскоростного интернета в труднодоступных районах делает для жителей доступными сервисы маркетплейсов, что автоматически увеличивает потребность в доставке различных товаров.

С технологической точки зрения в проекте используется беспилотный летательный аппарат «Муравей-24». Его основные характеристики позволяют решать задачи доставки небольших грузов на коротких маршрутах. Аппарат способен перевозить до 10 килограммов полезной нагрузки, развивать крейсерскую скорость около 60 километров в час и находиться в воздухе до 40 минут. Дальность полета на одном заряде составляет около 22 километров, а устойчивость к ветровым нагрузкам достигает 16 метров в секунду. Габариты грузового отсека — 370×370×250 миллиметров — позволяют перевозить широкий спектр небольших отправлений.

Как рассказал директор по логистике маркетплейса Boon Market («Бунмаркет») Айал Толстяков, точки запуска дронов были оборудованы в Якутске и Нижнем Бестяхе. Площадки брендировали и оградили, чтобы исключить доступ посторонних. Отдельно защитили зону взлета: участок с рыхлым песком огородили дополнительным забором.

«На маршруте задействованы два оператора — на стороне отправления и на стороне приема. Теоретически дрон может выполнять посадку автоматически, но мы работаем с дополнительным контролем: это пилотный проект, поэтому важна надежность.
Перед запуском оператор устанавливает дрон, закрепляет грузовой бокс с термосумкой, в который загружаются заказы. Все фиксируется ремнями и проверяется — важно, чтобы при взлете не было люфта или смещения груза. После этого дрон поднимается и выполняет перелет. В среднем доставка занимает около 15 минут — за это время груз достигает противоположного берега», — рассказал Айал Толстяков.

Первый полет по маршруту выполняется вручную: оператор прокладывает траекторию. Далее система запоминает путь, и последующие рейсы выполняются в автоматическом режиме. На финальном этапе посадку контролирует второй оператор.

«Существуют и более сложные решения, например навигация по QR-кодам: они размещаются вдоль маршрута, и дрон считывает их, уточняя траекторию. Мы пока используем более классическую схему.
Из нештатных ситуаций серьезных инцидентов не было. Мы дополнительно предусмотрели меры безопасности: например, закрепили на дроне плавучие элементы — по сути, страховку на случай падения в воду. Но на практике такие ситуации не возникали», — добавил Айал Толстяков.

Перспективы отрасли

Развитие отрасли требует и подготовки специалистов. Якутский колледж связи и информационных технологий участвует в сетевом взаимодействии образовательных учреждений региона по подготовке кадров для отрасли беспилотных авиационных систем. В колледже ведется обучение операторов БАС, а их последующее трудоустройство рассматривается как важный элемент формирующейся региональной экосистемы беспилотной авиации.

Возобновление полетов по проекту «Воздушная переправа», в том числе по новым маршрутам, планируется весной 2026 года — в период весенней распутицы и ледохода. В дальнейшем предполагается развитие аэрологистики не только на переправе через Лену, но и внутри городской агломерации Якутска. Среди возможных направлений рассматриваются маршруты в села Хатассы и Пригородное, а также по Покровскому тракту, Сергеляхскому шоссе и в микрорайон Сатал. Перспективными считаются и другие речные переправы республики.

Одновременно в регионе ведется работа по совершенствованию регулирования так называемого «открытого неба». Актуализируются административные регламенты и механизмы управления воздушным пространством для беспилотных летательных аппаратов. Эти инициативы получают поддержку региональных органов власти.

В 2026 году также планируется запуск пилотных проектов совместно с Министерством здравоохранения Республики Саха (Якутия). В частности, рассматривается возможность доставки биоматериалов и крови между фельдшерско-акушерскими пунктами и лабораториями Центральной районной больницы Хангаласского улуса. Использование дронов позволит решить проблему транспортной доступности, обеспечить соблюдение сроков доставки и температурных режимов транспортировки, что особенно важно для экстренной медицины в сельских территориях. Кроме того, прорабатывается пилотный проект совместно со Сбербанком по доставке канцелярских товаров в поселковые отделения банка.

Для ускоренного внедрения таких технологий в республике планируется введение экспериментального правового режима эксплуатации беспилотных авиационных систем. Этот механизм позволит создавать специальные условия для испытаний и опытной эксплуатации беспилотников, включая выполнение полетов в упрощенном регуляторном режиме и тестирование новых моделей применения беспилотных авиационных систем.

Важным элементом развития отрасли стало создание Научно-производственного центра беспилотных авиационных систем «Полярный». Центр призван объединить научные, испытательные и производственные ресурсы для разработки, тестирования и серийного внедрения беспилотных летательных аппаратов. Он станет площадкой для взаимодействия разработчиков, производителей, операторов и научных организаций, а также обеспечит необходимую технологическую базу для дальнейшего развития отрасли.

В перспективе формирование подобной инфраструктуры может не только ускорить развитие отечественных технологий беспилотной авиации, но и способствовать улучшению качества жизни жителей труднодоступных районов Якутии. Использование беспилотных систем в логистике, медицине и мониторинге природных процессов открывает новые возможности для повышения транспортной доступности и безопасности северных территорий.

От указа — к кадастру и концепции

В республике действует стратегический указ главы Якутии «Об экологическом благополучии Республики Саха (Якутия)» (указ от 27.09.2018 № 2).
В логике этой рамки поставлена задача определить углеродный баланс региона в динамике и разработать концепцию достижения углеродной нейтральности — с опорой на науку и обсуждение с промышленными игроками.

Директор Арктического научно-исследовательского центра Республики Саха (Якутия) Надежда Красильникова подчёркивает, что региональная климатическая политика становится не «дополнительной повесткой», а фактором, который влияет на экономику и социальные процессы.
По её словам, в 2026 году стоит задача определения углеродного баланса Якутии и формирования регионального кадастра парниковых газов, а из сахалинского опыта республике особенно важны практики вовлечения корпоративного сектора в энергоэффективность и выстраивание кадастра.

Предварительные расчёты баланса выбросов и поглощений, как отмечает эксперт, показывают: движение к нейтральности и вклад в национальные цели будут зависеть от того, как быстро растут антропогенные выбросы и как меняется пожарная опасность в лесах.
Основная доля выбросов в регионе, как и в целом по стране, связана с сектором «Энергетика» (в терминологии МГЭИК), включая сжигание ископаемого топлива на стационарных и мобильных источниках, а также выбросы при добыче и обращении с углём, нефтью и газом.

Суммарно выбросы от сектора «Энергетика» в 2023 году в Якутии составили 19,5 млн т СО2-экв., из них 18,4 млн т СО2-экв. (94,4%) приходится на сжигание ископаемого топлива на стационарных и мобильных источниках.
В отраслевом и территориальном разрезах основная доля выбросов приходится на сжигание топлива в теплоэнергетике, электроэнергетике и на транспорте (62,0%, 10,2% и 27,8% соответственно).

На период до 2030 года ожидается рост антропогенных выбросов — его связывают с ростом энергопотребления промышленного сектора и вводом новых генерирующих мощностей в энергосистеме республики.
При этом дальнейший ввод гидрогенерации, газификация и модернизация теплоснабжения, по оценке эксперта, могут привести к снижению углеродоёмкости энергетики.

Отдельный блок — «поглощение»: потенциально республика остаётся нетто‑поглотителем благодаря обширному лесному фонду, но будущая динамика зависит от баланса процессов.
Потепление климата может одновременно увеличивать поглощение CO2 (за счёт более длинного вегетационного периода) и усиливать эмиссии CO2 (из‑за горимости лесов и деградации криолитозоны).

В прикладном смысле климатическая повестка Якутии складывается из нескольких направлений: сокращение выбросов (энергетика, транспорт, ЖКХ), рост энергоэффективности и «чистоты» экономики, а также усиление поглощения — через управляемые лесные экосистемы и лесоклиматические проекты. Дополняют этот контур меры по защите мерзлоты и развитие финансовых стимулов, без которых «климатические» решения остаются набором инициатив, а не системой.

Климатический проект мирового масштаба

Один из самых узнаваемых климатических проектов, родившихся в Якутии, — Плейстоценовый парк, которым руководит эколог и исследователь Никита Зимов.
Проект расположен на северо‑востоке республики, в районе посёлка Черский, и представляет собой эксперимент по восстановлению плейстоценовой степи — древней экосистемы, потенциально способной стабилизировать мерзлоту.

Идея проста и одновременно радикальна: крупные травоядные (бизоны, овцебыки, якутские лошади, северные олени) уплотняют снег и меняют структуру растительности, формируя более холодный микроклимат у поверхности земли.
В этой логике природные процессы рассматриваются как часть климатического решения: работа идёт не только «в лаборатории», но и в живой северной экосистеме, где мерзлота — ключевой фактор устойчивости территории.

Для Якутии ценность таких инициатив — в демонстрации того, что регион способен генерировать собственные климатические проекты и выводить их за рамки локальной научной повестки.
В условиях ускоряющегося потепления Арктики практики, связанные с мерзлотой, становятся не экзотикой, а полем, где формируются будущие стандарты адаптации.

Опыт АЛРОСА: климат как стратегия

В республике есть и крупный «промышленный» контур климатической повестки — на примере алмазодобывающей компании АЛРОСА.
Компания развивает комплекс мер по снижению углеродного следа и повышению энергоэффективности, а также ведёт мониторинг мерзлотных процессов и оценивает климатические риски для своих объектов.

В 2025 году сообщалось, что АЛРОСА получила заключение TÜV AUSTRIA о верификации, подтверждающее углеродную нейтральность алмазов и их отрицательный углеродный след; в сообщениях указывалось, что в 2024 году он составил «минус» 0,71 кг CO2‑экв. на 1 карат.
В тех же сообщениях подчёркивалось, что результат достигнут без покупки компенсирующих инструментов вроде «зелёных сертификатов».
Ряд публикаций также называл этот кейс «первым в отрасли» по получению заключения об отрицательном углеродном следе алмазов.

По заявлениям компании, научная часть работы стартовала в 2021 году совместно с МГУ и включала изучение кимберлитовых трубок и хвостохранилищ, где ультраосновные породы способны связывать атмосферный CO2 за счёт карбонизации.
АЛРОСА также отмечала, что её доля производства составляет около 30% мировой алмазодобычи, а значит «углеродная» повестка может напрямую влиять на конкурентоспособность природных бриллиантов на глобальном рынке.

На следующем этапе, по логике компании, важна уже не только верификация, но и тиражирование: превращение доказанной способности к поглощению CO2 в управляемый климатический проект и набор технологических решений, применимых в промышленности Севера.
Для региона это означает появление практического кейса, где климатическая политика становится частью стратегии — с понятной мотивацией бизнеса, научной опорой и потенциальным эффектом для экономики территории.

Углеродные вызовы Якутии

Якутии, в отличие от более компактных регионов, придётся одновременно решать две задачи: снижать выбросы в энергетике и транспорте и удерживать «поглотительный» потенциал лесов в условиях роста пожарных рисков.
Именно поэтому ключ к реалистичной траектории углеродной нейтральности лежит не в лозунгах, а в управляемых инструментах: региональном кадастре парниковых газов, прозрачной методике учёта, внятной приоритизации мер и понятной «дорожной карте» по секторам.

Сахалинский опыт важен как управленческий прецедент — когда климатическая повестка превращается в набор процедур, измерений и стимулов, а не остаётся декларацией.
А якутские кейсы — от научных экспериментов, связанных с мерзлотой, до корпоративных проектов — показывают, что у республики есть задел для собственной модели: северной, технологичной и опирающейся на реальные процессы на земле.

Дальше всё будет зависеть от того, удастся ли «сшить» в единую систему три линии — научную (баланс и методика), инфраструктурную (энергетика, тепло, транспорт) и природную (леса, пожары, мерзлота), — и встроить в эту систему бизнес как исполнителя и соинвестора изменений.
И если эта сборка состоится, «углеродная нейтральность» для Якутии перестанет быть далёкой целью и станет управляемым проектом развития — со своими цифрами, сроками и ответственными.

Рыболовецкая артель «Иня» уже два десятилетия стабильно сотрудничает со странами Азии, поставляя мороженую рыбопродукцию. В прошлом году предприятие завершило строительство мультитемпературного холодильного комплекса, включающего 10 камер общей ёмкостью порядка 4 тысяч тонн. Температурный режим — от +10 до –25 градусов Цельсия — позволяет адаптировать хранение под разные виды продукции: так, овощам требуется плюсовая температура, а морепродуктам, например креветкам, — до –30 градусов.

— Холодильники мы решили построить по нескольким причинам: край действительно испытывает дефицит холодильных мощностей, и не только на экспорт/импорт, но и для хранения продукции для нужд региона, — говорит генеральный директор компании «Иня Фрост» Дмитрий Фёдоров. — Для многих экспортеров важно хранить продукцию где-то, скажем так, в цивилизации (в городе), а не в районах промысла, где как правило нет больших ёмкостей для хранения, и приходится продукцию отправлять на экспорт за любые деньги, скажем так, чтобы она не лежала, место не занимала для другой рыбы. А сейчас потенциальный экспортер может привезти свою продукцию в город Хабаровск и искать покупателя или договариваться по цене и условиям поставки в спокойном режиме. Сейчас многие наши партнеры, и рыбники в том числе рады, что есть такая возможность. Но и для внутреннего рынка тоже без холодильников никак, в наш регион едет много товаров разной температуры в сетевые магазины и не только, где их необходимо хранить (свежие/охлажденные фрукты-овощи, мясо - напитки-мороженное и т.д.).

 Материалы для холодильных камер и компрессоры на фреоне закупались в Корее. Фото: Инга Трошина

Создание холодильных установок, сертифицированных для экспорта в страны Таможенного союза, Китай, Японию, Вьетнам и другие регионы, потребовало значительных инвестиций. Руководство предприятия признаётся, что сегодня, возможно, не решилось бы на подобный проект: стоимость строительных материалов и оборудования растёт ежегодно. Материалы для возведения камер и компрессоры на фреоне закупались в Корее и обошлись значительно дороже первоначальных расчётов. По предварённым оценкам, при загрузке комплекса на уровне 65 % проект окупится не ранее чем через 20 лет.

— Зато предприятия, которые арендуют у нас холодильные мощности, могут не переживать – мы обеспечивает услуги ответственного хранения в соответствии с международными требованиями, — продолжает Дмитрий Фёдоров. — И гарантируем, что все документы в порядке, продукция дойдёт до экспортёра и будет им принята. Каждая страна выдвигает определённые требования к хранению, полный перечень, пожалуй, не буду перечислять, назову лишь несколько параметров. Это круглосуточная охрана и видеонаблюдение по всей территории комплекса, трёхуровневые стеллажи для хранения товара, современная складская и погрузочная техника, во всех камерах – антипылевое покрытие пола, соответствующее международным стандартам. Также мы оборудовали холодильники специальной тревожной кнопкой. Если кого-то случайно закроют в холодильнике – а я напомню, средняя температура там – 22 градуса, человек может нажать на кнопку и снаружи сработает сигнальная лампа и звонок. Это важно для безопасности персонала и арендаторов.

Система требований в целом схожа для большинства стран, однако существуют и нюансы. Китай требует аттестации всей цепочки — от вылова до поставки конечному покупателю. Предприятие работает по стандартам Международной организации по стандартизации (ISO) и ХАССП (HACCP) — системе контроля рисков на всех этапах производства и хранения пищевой продукции. Эта система определяет потенциально опасные точки, способы предотвращения отклонений, методы контроля и порядок действий в случае нарушения параметров.

Предприятие работает по стандартам Международной организации по стандартизации (ISO) и ХАССП (HACCP) — системе контроля рисков на всех этапах производства и хранения пищевой продукции. Фото: Инга Трошина

При этом собственную рыбу артель «Иня» в холодильных установках не хранит — улов отправляется покупателю с места добычи. На экспорт преимущественно уходит тихоокеанская сельдь. Особенно востребована штучная самка сельди индивидуальной заморозки — её охотно закупают Япония и Корея. В прошлом году «Иня» добыла около 5 тысяч тонн рыбы, из них 2300 тонн — сельдь; на экспорт отправили порядка 1000 тонн. В текущем году вылов составил 4,5 тысячи тонн, сельди — 3100 тонн, однако экспортировали лишь 750 тонн: не удалось найти приемлемую цену на китайском рынке — стоимость лишь перекрывала затраты на логистику. Зато запад России принял около 70 % всего улова.

— Почему именно самка сельди? В Японии, например, ценится икра сельди, для них это знак достатка, традиция, считайте, есть такую рыбу, — говорит Дмитрий Фёдоров. — Японцам интересна тушка сельди, переработка не интересна. Во-первых, это конкуренция и высокая цена готовой продукции, плюс опять же технологии, им невыгодно, если мы сможем перенять их опыт по глубокой переработке и будем им продавать уже готовую продукцию.

Объёмы экспорта и импорта зависят от нескольких ключевых факторов: величины вылова, рыночной цены, порта доставки, условий поставки. Красная рыба по-прежнему востребована на внешнем рынке, однако в последние годы внутренняя цена стала более привлекательной для производителей. Логистические расходы также сильно варьируются в зависимости от направления и сезона: небольшие партии предприятие отправляет в Москву, но основная масса продукции уходит до Урала, а значительные объёмы — сибирским переработчикам.

Тем временем доступная рыба на Дальнем Востоке становится всё более редким явлением — в Хабаровске, например, уже никто не удивляется, что килограмм кеты стоит дороже свинины. Эксперты федерального уровня отмечают, что экспорт действительно влияет на стоимость лососевых внутри страны: если внешняя цена выше, компании предпочитают поставлять продукцию за рубеж, тем более что расчёты идут в валюте, а курсовые колебания повышают маржинальность экспортных поставок. В итоге цены на внутреннем рынке растут до уровня экспортного паритета. Аналогичная ситуация наблюдается даже в таких рыбопромысловых регионах, как Мурманская область. Существенную роль в ценообразовании играет логистика и стоимость топлива, которая стремительно увеличивается. В ряде случаев доставлять рыбу — в частности лосось — в Японию, Китай или Корею быстрее и выгоднее, чем отправлять её в европейскую часть России. По данным Росстата, за восемь месяцев 2025 года экспорт в Японию вырос на 15 %, достигнув 82 тысяч тонн и 606 млн долларов, при этом поставки нерки удвоились в объёме и утроились в денежном выражении.

Тематическое фото — промысел сельди на охотоморском побережье Хабаровского края. Автор/источник: Konstantin Baidin/Shutterstock

На фоне таких трендов предприятие «Иня» планирует в следующем году временно приостановить работу перерабатывающего комбината, сосредоточившись на вылове (артель продолжит работать в штатном режиме) и развитии систем хранения. В планах — строительство сухих складов для грузов, не требующих температурных условий. Кроме того, компания намерена предложить арендаторам офисные помещения площадью до 100 квадратных метров прямо на территории холодильного комплекса, что должно упростить и ускорить рабочие процессы. В перспективе — создание зоны таможенного контроля, что позволит предприятиям оформлять экспортные и импортные грузы непосредственно на месте.

— Да, действительно сейчас много вопросов о перспективах и каких-то долгосрочных планах, но мы уверенно смотрим в светлое будущее и верим, что ситуация будет улучшаться во всех отраслях, и экономика России и Дальневосточного региона выйдет на новый высокий уровень, — отметил генеральный директор компании «Иня Фрост» Дмитрий Фёдоров.

Максим Ванке, 36 лет, родился и живет на Камчатке. С 2013 года занимается геофизическими методами поиска и разведки твердых полезных ископаемых. Около трех лет работал в «Камчатгеологии» в должности геофизика 2 категории, пять лет трудился геофизиком первой категории в Магаданской области, но вернулся на родину и ушел в частную организацию, которая занимается геолого-разведочными, геофизическими и геохимическими работами в области изучения недр и воспроизводства минерально-сырьевой базы.

– Максим, как проходят рабочие будни геолога?   

– Начну с того, что профессиональный праздник геологов и специалистов геологической сферы с советских времен отмечается в первое воскресенье апреля. Это считалось днем, когда люди отдыхают перед выездом на полевые работы. Сейчас в поля в нашем регионе выезжают либо в конце мая, либо в начале июня. Обусловлено это тем, что чаще всего работать приходится в высокогорье и нужно ждать, когда сойдет снег.

До этого периода идут подготовительные работы, изучаются территории, на которых придется работать, поднимаются ретроспективные материалы, старые отчеты, карты, отмечаются точки интереса, намечаются маршруты. Всю весну мы этим занимаемся. Ближе к началу сезона закупаем необходимый инвентарь, оборудование, продовольствие. Все это доставляется либо морем, либо самолетом, выгружаем, собираем палатки, ну и дальше, в зависимости от удаленности участка, используются вертолеты или вездеходная техника, и начинается работа.

– Сколько человек обычно в группе?

– В зависимости от задач. Чаще всего от 10 до 50 человек. Если это легкие работы, чаще всего отряд не превышает 15 человек. В составе такого отряда обычно примерно поровну инженерно-технического персонала и рабочих. Маршрутная пара как раз и состоит из геолога и рабочего. Если работы связаны с бурением, то это уже может быть 30−50 человек: буровой отряд, механизаторы. Техника на такие работы забрасывается без нашего участия, в зимний период.

Фото из личного архива Максима Ванке

– Сколько вы там проводите времени, как правило? Или тоже по-разному?

– Самое длительное мое пребывание в поле – полгода: заехал 22 июня и выехал 19 декабря. Но так бывает нечасто, в основном два, три, четыре месяца. Работаем только в световой день, то есть летом встаем очень рано, и должны вернуться засветло. Это связано с техникой безопасности. Пешком много приходится ходить.

– Поиск месторождений вы ведете с помощью приборов или еще по каким-то признакам?

– Определенные поисковые признаки есть у каждого типа месторождения. Одно из самых очевидных – потоки рассеяния. В ручьях, в крупных реках чаще всего остаются мелкие частички золота, они обнаруживаются при шлиховании (это один из способов обнаружения золота). Шлихуется определенный участок потока, и, если в нем обнаруживаются «знаки» золота, – следует искать выше по течению. Это самый такой простейший, банальный признак, пришедший из самых истоков. Электроразведка и магниторазведка – одни из основных методов геофизики для поиска месторождений. В первом случае изучаются сопротивление и способность породы накапливать электрический заряд при внешнем воздействии. Специалисты определяют аномалии — участки, где отклик отличается от фона. Есть очень много методов для достижения этой цели. Второй метод чуть попроще, сейчас очень активно внедряется использование беспилотных летательных аппаратов для проведения магниторазведки.

Фото из личного архива Максима Ванке

– Часто вы находили месторождения, будучи в полях?

– Месторождений, которые в дальнейшем вводили в эксплуатацию, – ни одного. Это большая редкость. Не каждому геологу за всю жизнь получается найти хоть одно месторождение, которое в дальнейшем пойдет в промышленную разработку. Все, что сейчас работает, это преимущественно заслуги предшественников. Были у нас месторождения, которые в дальнейшем проходили стадии от поисков до оценки. Чаще мы находили небольшие месторождения, которые потом откладывали до лучших времен.

– Насколько профессия геолога редкая для Камчатки и Дальнего Востока? Испытывает ли отрасль дефицит кадров?

– Для отрасли дефицит кадров действительно сейчас очень острая проблема. Просто не хватает специалистов. Геологические специальности можно разделить на два вида – инженерная геология, которая связана с исследованием грунтов для строительства зданий, каких-то инженерных объектов, а есть поисковая геология – поиск и разведка полезных ископаемых, которая опять-таки делится на два вида: очень актуальный поиск и разведка нефтегазовых месторождений и твердых полезных ископаемых (в основном, золото, серебро, медь). Специалистов по нефтегазу по России много, а по ТПИ крайне мало. Насколько я помню, на Камчатке уже лет пять не выпускают специалистов такого профиля.

– Недра Камчатки уже все изучены, в частности по ТПИ?

– И про Камчатку, и про всю Россию можно сказать, что все изучено вдоль и поперек советскими геологами. Может быть, остались какие-то белые пятна, но их немного. Однако технологии за последние 20−30 лет шагнули очень далеко, и уже те месторождения, которые в прошлом казались нерентабельны, сейчас становятся актуальными. Банальный пример — месторождения типа high sulfidation –большеобъемные, но с низкими содержаниями полезных металлов, с низким содержанием золота. Раньше извлекать там золото было очень дорого и нецелесообразно, сейчас с технологиями кучного выщелачивания они позволяют добывать полезные элементы даже на таких месторождениях. Доизучать их не всегда представлялось необходимым, а сейчас уже более внимательно приглядываются, производится оценка и разведка. Признанными лидерами по добыче золота на Дальнем Востоке являются Якутия и Магаданская область. Крупных месторождений на Камчатке на текущий момент нет, но среднего размера имеются.  

– В каких районах Камчатки вы проводите поисковые работы?

– Раньше на Камчатке были запрещены поиск, оценка, разведка месторождений в пределах определенной параллели на юге полуострова, потому что был взят курс на сохранение природы, экосистемы флоры и фауны, и под поиски золота отдали северную часть. Но сейчас пошла тенденция к смещению, и нам стали разрешать работать южнее. Но стандартно мы работаем в средней части Камчатки и на севере.

– Какими качествами должен обладать геолог, геофизик?

– Наверное, в первую очередь, это целеустремленность, терпение, ум. У геологов даже лозунг есть — «Умом и молотком!». Вся наша работа так или иначе заключается в том, что ты думаешь и делаешь.

– Как ты можешь оценить опасность своей работы, с какими сложностями приходится сталкиваться?

– Сложностей, наверное, может и не возникнуть никогда, если ко всему подходить с трезвой головой и не лезть на рожон. Руководствоваться техникой безопасности, трезво оценивать свои силы и возможности. Большинство несчастных случаев происходят тогда, когда по глупости залез на гору или скалу и не знаешь, как спуститься. Тут главное помнить, что тебя дома тебя ждут.

– Как вы там питаетесь, в каких условиях живете?

– Тоже зависит от вида работ: это могут быть и очень тяжелые условия быта, и вполне комфортные. Бывает такое, что заезжаем на участок, где никто никогда не был, маленьким отрядом в 5−6 человек, и приходится тяжеловато – чтобы помыться, греешь воду на костре, чтобы поесть, опять-таки кипятишь воду на этом костре, живешь в палатке (в принципе, палатки – наше основное жилье). А когда группа большая, зачастую для нас завозят 20-фунтовые контейнеры (балки) – полноценное жилище. Бывает, и баню ставят, и душевые кабинки, и кухни бывают шикарные.

 Фото из личного архива Максима Ванке

Что касается питания, то мы берем морозильный ларь, доверху набитый мясом. Так получается дешевле, чем везти тушенку и сублимированные продукты. Мы привыкли к такому образу жизни – жить в палатке, готовить в полевых условиях. Но практически всегда с нами в поле едет повар. Питаемся мы хорошо. За редким исключением. Однажды на участке мы неделю питались один раз в день, это был рис со свеклой. Просто по независящим от компании причинам нам не смогли доставить вовремя продовольствие.

– А что происходит после того, как вы возвращаетесь с полей?

– По возвращении начинается так называемый камеральный период. Это период, когда мы обрабатываем отобранные пробы, отправляем в лабораторию для изучения, чтобы узнать уровень содержания металлов. Строим карты, при необходимости вносим корректировки в предыдущие материалы, оцифровываем, компилируем данные и пишем отчеты, а также строим планы на предстоящий год.

– Происходит ли у вас какое-то взаимодействие со специалистами смежных специальностей – например, даете ли вы полученные данные, скажем, картографам?

– Все, над чем мы работаем, является коммерческой тайной. К тому же, мы не владеем теми участками, где работаем. Всеми недрами владеет государство, мы получаем лицензию на определенный вид работы, защищаем проект. У нас есть договор о неразглашении, мы должны предоставить информацию о выполненных работах только государству. Отчеты уходят в Минприроды.

– Тебе нравится твоя работа? Видишь себя где-то еще?

– Да. Каждый раз, когда я размышляю о возможных переменах в своей жизни, то начинаю думать – как я без этого? А как я без своих коллег? Коллеги-геологи – это не просто люди, с которыми ты делаешь общее дело, это больше. Вместе мы проводим очень много времени, они становятся действительно близкими людьми, друзьями.

– Чего вам не хватает в полях?

– Очень сильно скучаем по семье, родным, друзьям. Это, наверное, самое тяжелое в нашей работе.