Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

План Моди — сделать Индию ведущей силой на международной арене

О принципах внешней политики Индии на современном этапе рассуждает один из известных индийских экспертов Радж Мохан.

На прошлой неделе премьер-министр Индии Нарендра Моди отправился с визитом в Соединенные Штаты. В плане его мероприятий оказалась не только Генеральная ассамблея ООН в Нью-Йорке, но и, например, встречи с предпринимателями из Кремниевой долины. Эта поездка премьера совпала с периодом, когда в индийской дипломатии все активнее говорят о необходимости более активного участия страны в решении общемировых проблем. Поэтому сейчас главная задача для правительства Индии состоит не только в том, чтобы добиться реформы ООН и постоянного места в Совете Безопасности. Само по себе место за этим почетным столом мало что даст Индии, если она не модернизирует принципы, на которых строит свою внешнюю политику.

 План Моди — сделать Индию ведущей силой на международной арене
Моди уже добился пересмотра многих ключевых для Индии двусторонних отношений, и сегодня у него есть шанс положить конец тому оборонительному настрою, который господствовал во внешней политике Индии в последние десятилетия. При Джавахарлале Неру Индии удавалось гораздо активнее, чем позволял ее формальный вес в ООН, участвовать в решении широкого круга вопросов — от прав человека до контроля над ядерными вооружениями. Не имея постоянного места в Совбезе ООН, Индия тем не менее предлагала проекты решения общемировых проблем. Но к 1960-м годам действия Индии в этой области превратились, как выразился дипломат Шаши Тарур, в «морализаторское комментирование» текущих международных вопросов.
В 1970-х попытки Индии играть роль защитника интересов всего «третьего мира» достигли пика, однако ее участие в решении международных вопросов становилось все менее конструктивным. Дели ставил все более амбициозные глобальные цели — вроде создания «нового международного экономического порядка», — но к голосу Индии прислушивались все меньше. Некоторые индийские инициативы — особенно учреждение «нового международного информационного порядка» — прямо противоречили базовым политическим ценностям Индии, в том числе ее демократическому устройству. Неудивительно, что выступления Дели на эту тему сорок лет назад хронологически совпали с введением в стране чрезвычайного положения.

Что еще хуже, действия Индии на мировой арене часто наносили ущерб ее собственным интересам. В 1970-х и 1980-х Дели, под предлогом защиты территориальной целостности и суверенитета страны, противился распространению технологий, которые могли бы укрепить международное влияние Индии, — в частности, спутников прямого вещания и трансграничной передачи информации.

Эту неэффективную позицию Дели в международных отношениях усугубляло ослабление экономического влияния Индии. Ситуация изменилась только в 1990-е, когда Индия добилась более высоких темпов экономического роста. Но эра реформ совпала с окончанием холодной войны, и это привело к политическим осложнениям для Индии. Взлет западного высокомерия, основанного на тезисах о конце истории, породил представление, что наднациональные институты могут заменить суверенные государства и что все проблемы в мире можно решить путем эффективного международного вмешательства.

Новая риторика Запада, грозившая вывести решение кашмирского вопроса на международный уровень, заставила Индию нервничать. При этом, хотя в Дели и понимали необходимость экономических реформ в эпоху глобализации, поддержка структурных перемен в стране была ограниченной. Поэтому адаптация к новому порядку шла неохотно и медленно.

Новый реализм, который восторжествовал в индийской дипломатии после холодной войны, признавал, что один из самых эффективных способов усилить свои позиции в мире — это улучшить отношения с США. Было ясно, что Дели не сможет побороть политику «ядерного апартеида», нацеленную против Индии, одними лишь кроткими заявлениями о ядерном разоружении и о своем «безупречном поведении» в вопросах нераспространения. Изменить свою роль в глобальном ядерном порядке Индия могла только благодаря политической сделке с державой, доминирующей в международной системе. Именно в этом был смысл исторического соглашения по мирному использованию ядерной энергии, подписанного в 2005 году тогдашним премьером Индии Манмоханом Сингхом и президентом США Джорджем Бушем-младшим.

Но устойчивое сопротивление реформам, плохо скрываемая ксенофобия как на правом, так и на левом политическом фланге, а также глубоко укоренившиеся подозрительное отношение к Западу означали, что преодолеть оборонительный настрой Индии в отношении глобализации будет очень трудно. Тем не менее действия Моди говорят о некоторых любопытных переменах в подходах Индии к многосторонним международным вопросам, как и в других аспектах ее внешней политики.

После того как Индия первоначально отвергла договоренности по продовольственной безопасности, достигнутые на Бали в 2013 году, Моди вместе с Обамой выработал взаимоприемлемые условия компромисса. Моди также намекнул на возможность большей гибкости по климатическим вопросам — он подчеркнул необходимость бороться с изменениями климата и приверженность Индии конструктивным договоренностям на переговорах в Париже в этом году. А в части регулирования интернета Индия при Моди стала признавать роль частного сектора и гражданского общества, тогда как раньше делала основную ставку на вмешательство государства.

Эти перемены вписываются в план Моди — сделать Индию ведущей силой на международной арене. Однако любая существенная перестройка подходов Индии к участию в решении общемировых проблем должна опираться на три общих принципа.

Во-первых — признать, что участие страны в решении общемировых проблем действительно важно для будущего роста и национальной безопасности Индии. Экономическая взаимозависимость Индии и других стран растет: сегодня объем внешней торговли почти достиг 50% индийского ВВП. Это означает, что Дели должен активно влиять на международную среду, участвовать в создании новых правил. Может, когда-то снимать с себя ответственность было политически привлекательным шагом, но при нынешнем раскладе это может дорого обойтись.

Во-вторых, Индии не следует относиться к многосторонней дипломатии как к скромному уголку внешней политики, нужному лишь для того, чтобы изрекать морализаторские банальности. Она должна стать инструментом реализации национальных интересов Индии и выражения ее идеалов. Многосторонняя дипломатия может стать успешной, только если Дели найдет баланс между этими двумя императивами.

В-третьих, Индии нельзя забывать, что многосторонние переговоры во многом зависят от характера международной политической иерархии. Хотя для Дели важно твердо добиваться своего, нужно также демонстрировать должную гибкость и стремиться к разумному компромиссу. Сегодня, в отличие от прошлых лет, у Индии есть достаточный экономический вес и крупный рынок, которые позволяют эффективно вести переговоры и добиваться разумных результатов, не только соответствующих ее национальным интересам, но и ориентированных на общее благо для всего мира.

Вероятно, мировое сообщество будет готово учесть особые пожелания Индии по таким вопросам, как изменение климата и регулирование интернета, если Моди сможет встать на путь прагматичной многосторонней дипломатии. Но главный вызов для индийского премьера находится на родине: проводить там реформы и искоренять прежний оборонительный настрой до сих пор было очень непросто.

Оригинал был опубликован на английском языке в The Indian Express 21 сентября.