Петр Кагыкин родился в 1912 году в алтайском селе Волчно-Бурлинское. Учился всего год — не до книг было в многодетной семье. Рано стал работать: сначала у плотника, а потом — на стройке Кузнецкого металлургического комбината. Стройка века притянула тысячи таких, как он, — упорных, негромких, но надежных. Когда комбинат запустили, Петр остался в Новокузнецке, работал разливщиком металла.

В армию он прошел еще до войны — сначала в артиллерийском полку, потом — в войсках НКВД. В 1939 году вместе с матерью и сестрой Кагыкин перебрался на Дальний Восток, в село Ленинское Еврейской автономной области. Устроился в местный колхоз, жил, как все. А потом — война.

 Фото из фондов Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова

Призвали его снова. На этот раз — в пограничные войска. В 63-м погранотряде он был командиром отделения, артиллеристом. Но долго служить на границе не пришлось: в октябре 1942-го в Хабаровске начали формировать 102-ю стрелковую дивизию из числа дальневосточных пограничников. Петр пошел туда добровольцем. Был зачислен в 40-й стрелковый Амурский полк. Сначала стрелком, затем освоил более сложную специальность первого номера противотанкового ружья.

Так начался его фронтовой путь. Бои под Курском, Севская операция, тяжелейшие потери. Из более чем 10 тысяч человек в дивизии через пару месяцев осталось шесть с половиной. В боях под Дмитровском-Орловским Кагыкин получил свое первое ранение.

После госпиталя попал в истребительно-противотанковый артполк. Там и отличился — уничтожил в бою под Малым Козловичами 80 солдат противника, подбил два танка. За это получил Орден Отечественной войны II степени.

Из наградного листа о присвоении Ордена Отечественной войны II степени узнаем: «Младший сержант Кагыкин 21 января 1944 г. на Белорусском фронте в боях при Малом Козловичи проявил себя стойким и смелым воином при отражении вражеской контратаки в составе расчета уничтожил 80 немцев и подбил два вражеских танка».

19 сентября 1944 г. в бою под г. Томашев заместитель командир орудия младший сержант Кагыкин, отражая сильные контратаки танков и пехоты противника, уничтожил прямой наводкой до 20 гитлеровцев и сжег бронетранспортер. Когда орудие было повреждено огнем противника, Кагыкин взял ручной пулемет и пошел в атаку, уничтожил расчет станкового пулемета и еще 10 солдат противника. Личным примером стойкости и презрением к смерти воодушевил сослуживцев, которые обороняли занятый рубеж, настолько, что контратаки противника были отбиты. За это был удостоен Орденом Славы III степени – высшим солдатским орденом.

А потом был Берлин. Его штурм — кульминация войны. Рейхстаг, символ Третьего рейха, стал последней крепостью фашистской Германии.

28 апреля Кагыкин с группой бойцов под командованием майора Бондаря под огнем форсировал Шпрее. Дошли до здания, которое защищали фольксштурм и эсэсовцы. Участвовал в зачистке кварталов, лично уничтожил троих врагов. Орудие его расчета было разбито, но он остался один — и продолжал стрелять, не отступив.

Такие слова записал в своем фронтовом дневнике другой участник штурма Рейхстага младший лейтенант Юрий Яковлев:

«Пыль. Смрад. Все вокруг горит. От домов остались лишь стены, от пятиэтажных домов чудовищные дворцы и замки с пустыми глазницами окон и дверей. Снизу видно, что вверх уходят одни развалины. Все разбито кругом. Улицы завалены кирпичем, хламом, нашими сожженными автомашинами. Видны шесть сожженных танков и больше десятка целых, стоят рядами. Грохот, гул - ад. Впереди немецкие траншеи - впереди Рейхстаг. Вот Берлин как дается. Эх! Танки пройдут пять метров и станут. И так понемногу идут. Скоро ли этому будет конец? Все гремит кругом. Стук разрывных пуль об стены. Падают кирпичи. Грохот и шум. Снайпера простреливают каждый проулочек. Там в тылу немец тоже не дает проходу, бьет с крыш, чердаков, с окон. Вот сволочь. Все гремит и трясется от взрывов. Кругом свистят и чертят огненными струями пули. Гибнут люди. Потери очень большие. Наши у перекрестка на мосту поставили дымовую завесу, но снайпер бьет все равно, спасаешься только тем, что бегаешь за танками и машинами».

30 апреля Петр Кагыкин с сослуживцами ворвались в подвал Рейхстага. В рукопашной схватке они уничтожили 12 солдат, шестерых взяли в плен.

«30 апреля вместе с майором М.М. Бондарь, старшим сержантом Докиным, ефрейторами Лященко и Казанцевым, участвовал в водружении советского флага над главным зданием Рейхстага» — несколько скупая формулировка из документов. Что означало «участвовал в водружении знамени»? 30 апреля во время штурма Рейхстага Кагыкин был ранен. Бой в здании длился бой почти 5 часов, пока не были уничтожены фашисты, оборонявшие здание. Но, не взирая на ранение, Петр остался в строю, прорвался к Рейхстагу с группой бойцов и привязал красное знамя к балке у входа на северном фасаде.

Петр Кагыкин с женой Анной и детьми. Фото из фондов Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова

4 мая 1945 г. дальневосточника представили к награждению Золотой звездой Героя СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года сержант Петр Кагыкин был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 8966.

После войны он вернулся в Еврейскую автономию, в родное село Ленинское. Работал на погранзаставе, но здоровье уже подводило — фронтовые ранения не забылись. В 1951 году, после очередной поездки на лечение в Москву, Петр Петрович Кагыкин скончался. Его похоронили с воинскими почестями на Ваганьковском кладбище.

Открытие памятника Кагыкину ПП в селе Ленинское на именной пограничной заставе, 1983 год. Фото из фондов Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова

Имя героя живет — в названии пограничной заставы, где он служил, в памяти тех, кто и сегодня рассказывает его историю как часть большой летописи Дальнего Востока в Великой Победе.

Валентин Яковлевич Быковский родился в 1907 году. Ему была уготована мирная стезя — путь земледельца, ученого, труженика. Начиная с 1930 года, он прошел дорогу от агронома совхоза до признанного специалиста.

После окончания Пушкинского института сельского хозяйства путь молодого специалиста лежал на север — в суровые края Кольского полуострова. Там, недалеко от Мурманска, в полярной тишине опытной станции Всесоюзного института растениеводства имени Вавилова, Быковский работал над тем, чтобы в условиях вечной мерзлоты росли овощи. Он создал подробную инструкцию по выращиванию культур в Заполярье — скромный, но важный труд для страны. В 1939 году его перевели в Барнаул, на Западно-Сибирскую овощную опытную станцию. Там, среди крестьянских полей и опытных участков, его и настигло известие о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз.

Мирная жизнь оборвалась. В августе 1941 года Валентина Яковлевича призвали в действующую армию. Он попал в артиллерию в звании капитана, а позже стал начальником штаба артиллерии 378-й стрелковой Новгородской Краснознаменной дивизии. Служил на Ленинградском и Волховском фронтах, участвовал в операции «Искра» — той самой, итогом которой стал прорыв блокады Ленинграда.

В те страшные дни он вспоминал:

«За неделю до начала наступления артиллерийские подразделения оборудовали наблюдательные пункты, огневые позиции. Штаб артиллерии дивизии организовал разведку и уточнение целей. Передний край противника на полосе наступления проходил по болоту (Синявские торфоразработки)...»

Враг был силен, укрепления его — глубокими. Торфяные траншеи, пулеметные дзоты и ходы сообщения превращали каждую пядь земли в крепость. Перед наступлением командный пункт дивизии посетил маршал Жуков, он внес некоторые дополнения в план действий, увеличил расход боеприпасов.

Расчет советской 76-мм дивизионной пушки Ф-22-УСВ на позиции на Ленинградском фронте. источник фото: портал «Военный альбом».

На рассвете 12 января тысячи орудий в полосе наступления 67-й и 2-й Ударной армий обрушили огонь на укрепления врага. Одновременно авиация двух воздушных армий сбрасывала многие сотни бомб на передний край, штабы и тылы гитлеровских войск.

«В первый день боя части нашей дивизии заняли первую линию обороны немцев и подошли к окраине поселка. Известно, что человеку тяжело шагать по болоту. Но еще тяжелее солдату идти под огнем в атаку на укрепления противника, тянуть на лямках пушки, подносить боеприпасы... Но в мокрых промерзших валенках и обмундировании солдаты продвигались вперед», — вспоминал Валентин Быковский

Валентин Яковлевич был там, в этой грязи и смертельной тишине перед атакой. Он видел, как люди поднимались в атаку сквозь шквал пуль. 18 января случилось то, ради чего солдаты сражались:

«Пароль этой встречи был "Победа", отзыв — "Смерть фашизму". Блокада Ленинграда прорвана! Нельзя выразить словами радость солдат и офицеров двух фронтов при этой долгожданной встрече.»

Но даже прорыв не остановил врага. В марте 1943 года немецкое командование попыталось вновь замкнуть кольцо вокруг города. Сталин поставил задачу — перемалывать живую силу противника артиллерией и авиацией. Новая тактика требовала долгого артиллерийско-авиационного наступления с минимальным продвижением пехоты.

На Быковского легла задача разработать вместе с подполковником Астаховым план необычной операции. Прибыла артиллерийская дивизия полковника Волхенштейна — мощная сила, которую нужно было скрытно развернуть.

И вот, на рассвете 19 марта, небо и земля содрогнулись:

«Через два часа оборона противника была разрушена. Строевой сосновый лес превратился в щепки. На месте окопов и блиндажей немцев — мертвый хаос.»

Стрелковые части дивизии имитировали наступление и почти без потерь заняли передний край. Быковский с товарищами впервые применили «противотанковый десант»: легкие 45-миллиметровые пушки были прицеплены к танкам, а расчеты — размещены прямо на броне.

Эти бои стали окончательной точкой в планах противника восстановить блокаду Ленинграда. За успешные действия дивизия получила Орден Красного Знамени. Быковский был награжден той же высокой наградой.

Лето 1943 года принесло новые испытания. Фронт готовился к удару под Поречьем — мощнейшим опорным пунктом врага. Здесь, на Волховском фронте, Быковский с полковником Мозолеевым предложили впервые использовать перекрестное ведение огня полковой артиллерией. И снова новаторство сработало — враг был скован, не сумев перебросить силы на Курскую дугу.

Схема размещения орудий, подписанная Быковским. изображение из собрания Хабаровского краевого музея имени Н. И. Гродекова

Шаг за шагом, через ранения и тяжелые испытания, Валентин Яковлевич дошел до конца войны. Закончил ее подполковником, награжденным Орденами Красного Знамени и Отечественной войны II степени, медалью «За оборону Ленинграда».

А затем вернулся к тому, с чего начинал — к земле. На Дальнем Востоке он вновь стал агрономом, ученым, наставником. Работал в Дальневосточном научно-исследовательском институте сельского хозяйства в Хабаровске, где посвятил себя овощеводству, селекции, агротехнике для сложных климатических условий.

Валентин Яковлевич обладал 12 патентными удостоверениями, стал заслуженным агрономом РСФСР. Он вновь жил для мирной работы, для того, чтобы земля родила, а небо было чистым.

Битва моторов

— Студеным днем 2 декабря 1942 года из Комсомольска-на-Амуре, с нефтеперерабатывающего завода, в нескольких цехах которого еще не было крыш, под звуки духового оркестра отправились первые железнодорожные цистерны с бензином. Это топливо было получено из сахалинской нефти, поступившей по трубопроводу, запущенному накануне, в ноябре 1942-го. Горючее во время Великой Отечественной войны ценилось наравне с боеприпасами, — так начал лекцию о «Нефти Победы» начальник технического отдела компании «Транснефть – Дальний Восток» Александр Бачериков.

Лекция «Нефть Победы». фото: пресс-служба компании «Транснефть – Дальний Восток»

Сегодня Великую Отечественную военные историки называют «войной моторов». Как глобальное вооруженное противостояние она отличалась от всех предыдущих конфликтов особой ролью техники, работавшей на двигателях внутреннего сгорания. В ней участвовали более сотни тысяч танков и самолетов, десятки тысяч автомобилей, тягачи, тракторы, самоходные артиллерийские установки, боевые корабли и подводные лодки. Только во время Сталинградской битвы топливный расход советской армии составил примерно 150 тысяч тонн.

22 июня 1941 года немецкая авиация уничтожила почти четверть наших военных складов с горючим. Затем СССР потерял 60 процентов нефтехранилищ, большинство которых располагалось в западной части страны. Оттуда же стали срочно эвакуировать НПЗ. «Моторы сами по себе – безжизненная сталь. Для того, чтобы они разили врага, нужен бензин. Бензин – кровь самолетов, танков, автомобилей... Наши нефтяники оживляют холодную сталь моторов. Они дадут фронту столько горючего, сколько нужно для полного разгрома врага», — написала «Правда» 8 февраля 1942 года. 

Строительство №15

То, что к Советскому Союзу приближалась война, было очевидно еще в конце 1930-ых. Государство форсировало добычу, переработку и транспортировку нефти. В 1939 году трест «Нефтепроводпроект», ныне Институт по проектированию магистральных нефтепроводов (АО «Гипротрубопровод») начал изыскания по трассе Оха - Софийск. Ввод нефтяной магистрали в строй решал проблему доставки сырья с острова на материк через замерзающий зимой Татарский пролив. Сооружение нефтепровода стартовало летом 1940-го.

Схема перехода нефтепровода через пролив Невельского. источник изображения: Охинский краеведческий музей

— Протяженность трубопровода, который получил название «Строительство №15», составляла 387 километров, — рассказывает студентам Александр Бачериков. – 196 из них предстояло проложить по острову, девять – через пролив Невельского, самое узкое место Татарского пролива, соединяющее воды Охотского и Японского морей, остальное - по материку. Трубу вели от промыслов у северосахалинского поселка Оха до Софийска, поселка в Ульчском районе Хабаровского края на правом берегу Амура. Там нефть нужно было погрузить на баржи, чтобы буксирные пароходы повели их в Комсомольск.

Схема нефтепровода Оха-Софийск. источник изображения: Охинский краеведческий музей

В грандиозном строительстве, которое стало настоящим сражением с суровой природой, приняло участие свыше десяти тысяч человек. В их числе – добровольцы и заключенные, спецпереселенцы и вольнонаемные, нефтетранспортники и водолазы ЭПРОНа (экспедиции подводных работ особого назначения). В Комсомольске-на-Амуре для этой стройки на курсах готовили электросварщиков, слесарей-монтажников и изолировщиков. На острове и материке работы шли сразу на всех четырех участках круглогодично – в морозы и жару, дожди, туман, ураганные ветра, в тайге с густым подлеском и буреломами и на темных от мошки болотах.

Особый участок

Наиболее сложным этапом строительства было сооружение подводного перехода магистрали через пролив. Подобная задача решалась впервые в мире. «Русским не взять Татарского пролива, это безумная идея», — кричала в 1941-ом германская пропаганда. Однако особому отделению, которое возглавил бригадир Николай Белов, удалось сделать это зимой и в рекордно короткие сроки (за 20 дней вместо 86 по плану). Для того, чтобы быстро закончить подготовку траншеи для опуска трубопровода на всем протяжении по полной нитке, впервые применили подводные взрывы.

Через Татарский пролив трубы укладывались со льда. Траншею прокладывали взрывным методом и на стропах опускали трубопровод на дно.

Также впервые отделение Белова использовало способ свободного погружения трубопровода со льда. После промерзания пролива строители развезли плети уже сваренных участков труб, соединили их на льду, провели испытания давлением. После этого лед под трубой взрывали и рубили, и трубопровод опускался на дно. Сам процесс пробивки траншеи во льду и постоянное сохранение ее ширины потребовал самоотверженного труда около 300 человек. Работали круглосуточно в пургу и мороз, бригады менялись через каждые четыре часа, вспоминал начальник политотдела строительства №15 Виктора Кучера.

— При спуске и взрывах работали водолазные аппараты и один старшина, — пишет Николай Белов. — Водолазов спускали вскоре после опуска. Они проверяли, как легла труба. Нужно было, чтобы труба лежала плотно и ровно. Все неровности дна они устраняли гидромонитором. Обнаружив какую-нибудь выпуклость, приподнимавшую трубу, они направляли на эту выпуклость струю воды и быстро ее размывали. Работа водолазов была очень опасной зимой. Из-за перемерзания шлангов прекращался доступ воздуха и нередко приходилось вытаскивать водолазов по авралу бесчувственными. 

Удар по Гитлеру

Трубу укладывали в траншею на двухметровую глубину, устанавливали так называемые блокпосты, тянули селекторную и телефонную линию связи управления с подразделениями на трассе. Рубили просеки, прокладывали гравийные дороги, укладывали на марях лежневки. В поселках Лагури (на острове) и Лазарев (на материке) были построены мощные насосно-перекачивающие станции и резервуары для хранения нефти. Последний стык нефтепровода сварил стахановец, победитель в соревновании сварщиков комсомолец Шафы-Гула Мухамедьяров.

 Строительство первой очереди нефтепровода Оха - село Софийское. архив КНПЗ

— Из всех людей, работавших на стройке, меня всегда поражал сварщик Мухамедьяров, награжденный орденом Ленина. В нем поражала влюбленность в свое дело. Какая-то бескорыстная радость в работе. Он мог варить без конца. Это был воистину творческий труд, - вспоминал главный инженер строительства Григорий Чхеидзе, которых был также удостоен ордена Ленина за «отличное выполнение поручений Правительства по строительству специальных сооружений». — Я помню, какое впечатление произвело, когда он варил последний стык на острове и выплавил на трубе по собственной инициативе «УДАР ПО ГИТЛЕРУ».

Строительство трубопровода по заводненному берегу стало переломным решением для успешной реализации проекта «Оха — Софийск».

Титанический объем работы удалось проделать всего за два с небольшим года. Строительство трубопровода Оха-Софийск было завершено 6 ноября 1942-го. За время войны по нему было перекачано около 1,3 миллиона тонн нефти. Получатель сырья, завод в Комсомольске-на-Амуре поставил фронту 31,2 тысячи тонн лигроина, 19,5 тысячи тонн автобензина, 75 тысяч тонн флотского мазута и 85 тысяч тонн авиационного бензина, который шел на ленд-лизовскую авиатрассу «Аляска – Сибирь». Основные поставки велись на Сталинградский фронт. Топливо поставляли также на дальневосточные оборонные заводы.

Время новых историй

— В истории магистрали перемешались и трудовой героизм, и жестокость устоев лагерной жизни, и профессионализм инженеров, и упорство энтузиастов, — пишет в своем исследовании главный архивист исторического архива Сахалинской области Анна Исайкина. — Даже сегодня, когда нефтепроводчики обладают новейшими технологиями, специальными судами-трубоукладчиками и детальными научными знаниями о состоянии пород и почв Дальнего Востока, этот проект был бы высшей категории сложности, а тогда основными «ноу-хау» были лопата и лом.

Для гидроизоляции труб применялась осмолка — густая жидкость наносилась на поверхность в нагретом состоянии.

В 1946 году нефтяная магистраль была продлена до Комсомольска-на-Амуре, ее длина увеличилась до 655 километров. В 1963-ем трубопровод реконструировали, и транспортировка нефти по нему продолжалась до 1985 года. Сейчас КНПЗ получает сырье для переработки по нефтепроводу-отводу от второй очереди нефтяной магистрали «Восточная Сибирь – Тихий океан». Строители ВСТО, выполняя задание правительства Российской Федерации, работали в таких же суровых и сложных природных условиях, как и те, кто прокладывал нитку Оха – Софийск, помогая стране идти к победе.

Налив топливной продукции для отправки на сталинградский фронт. 1943 год. источник изображения: Краеведческий музей Комсомольска-на-Амуре

— Наши современники, как и нефтетранспортники времен Великой Отечественной, впервые применяли уникальные технологи, и так же, как нефтепроводчики военных лет, значительно сократили срок сооружения магистрали. А будущим работникам отрасли, тем, кто, как и студенты ДВФУ, сейчас только учится, новые важные победы и свершения еще предстоят, — уверен Александр Бачериков. — Для них те, первые специалисты, строившие магистраль Оха - Софийск, должны стать настоящим примером инженерного таланта и героического трудового подвига.

– Александр Петрович, почему Советский Союз принял решение вступить в войну с Японией на Дальнем Востоке сразу после завершения боевых действий в Европе?

– Япония в то время оставалась последним очагом Второй мировой войны. Эта страна с начала ХХ века активно проводила агрессивную антироссийскую политику. Наступление Советских войск стало логичным продолжением Великой Отечественной и было вызвано необходимостью обеспечить национальную безопасность, а также выполнением международных союзнических обязательств.

4 февраля 1945 года в Крыму началась вторая по счету встреча лидеров стран антигитлеровской коалиции – Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов Америки – в ходе которой были приняты решения по ключевым вопросам, касавшимся окончания Второй мировой войны и послевоенного мирного урегулирования.

С поражением Германии и ее союзников в Европе японцы не считали себя побежденными, их упорство вызвало рост пессимистических оценок американского командования. Считалось, в частности, что война не завершится ранее конца 1946 года, а потери союзных войск при высадке на Японские острова составят более одного млн человек.

Поэтому в Ялте было подписано чрезвычайно важное для США секретное соглашение, по которому СССР обязался вступить в войну с Японией на стороне союзников через два-три месяца после победы над Германией. В обмен на это Советский Союз получал Курилы и Южный Сахалин, потерянный в Русско-Японской войне, а также аренду военно-морской базы Порт-Артур и Китайско-Восточной железной дороги; за дружественной Монголией признавался статус независимого государства. Все это обеспечивало усиление позиций СССР на Дальнем Востоке.

– И как же развивались события?

– 5 апреля 1945 года правительство СССР денонсировало Советско-Японский договор о нейтралитете и заблаговременно проинформировало об этом Японию. Уже через три месяца началась Маньчжурская наступательная операция. К тому времени были проведены американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Однако вопреки распространенному мнению, применение ядерного оружия не сломило боевой дух японцев и не имело серьезного влияния на реальную боеспособность вооруженных сил.

Японская армия насчитывала шесть млн человек и 500 боевых кораблей. Особую угрозу представляла Квантунская армия, которая ранее сдерживала советские силы в годы войны с Германией.

– В чем заключалась стратегия советского наступления в Маньчжурии?

– Ошеломляющее наступление советских войск началось 9 августа, что явилось логическим продолжением Великой Отечественной войны. Обладая богатым опытом боевых действий против гитлеровцев, советские войска серией быстрых и решительных ударов прорвали японскую оборону и начали наступление в глубь Маньчжурии. Танковые части успешно продвигались в, казалось бы, непригодных условиях — через пески Гоби и хребты Хингана. Еще до окончания боев, 17 августа, японский император Хирохито, заявил: «Теперь, когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление означает поставить под угрозу саму основу существования нашей империи».

В рамках Маньчжурской стратегической наступательной операции войсками Забайкальского фронта с целью разгрома Квантунской армии в западной Маньчжурии с 9 августа по 2 сентября 1945 года была проведена Хингано-Мукденская наступательная операция. Согласно ее плану предусматривалось нанести главный удар силами трех общевойсковых (39-й, 53-й, 17-й) и 6-й танковой армий в обход Халун-Аршанского укрепленного района в общем направлении на Чанчунь. 12-я воздушная армия наносила массированные воздушные удары по ж/д узлам противника: Халун-Аршан, Солунь, Хайлар и крупным станциям. Вспомогательный удар силами 36-й армии предполагалось нанести на Хайлар, а силами Монгольской народно-революционной армии – на Калган и Долоннор.

Войска Забайкальского фронта разгромили противника на калганском, солуньском и хайларском направлениях и 18-19 августа вышли на подступы к важнейшим промышленным и административным центрам Маньчжурии. За сутки советские войска проходили до 80 км. В первые дни операции японское командование потеряло управление войсками и не смогло организовать стойкого сопротивления. Однако отдельные гарнизоны сражались весьма упорно.

– Но они же понимали неизбежность капитуляции?

– У японцев был план, если американцы высадятся на острова, то императора и ставку хотели эвакуировать в Маньчжурию, продолжив сопротивление. Данный план не мог быть реализован в условиях советского наступления. 17 августа командующий генерал Ямада предложил начать переговоры. 19 августа в Чанчуне полковник Артеменко принял акт безоговорочной капитуляции. В Мукдене генерал Притула принудил японского генерала Усироку издать приказ о капитуляции.

Советские десантники интернировали императора Маньчжоу-Го Пу И. В ряде городов, включая Харбин, Шэньян, Гирин, Люйшунь, Люйда были высажены десанты, чтобы не дать врагу уничтожить ценные ресурсы.

– Каковы итоги Маньчжурской операции?

– Советские войска продвинулись на 800 км вглубь Маньчжурии. Потери противника — свыше 700 тыс. человек, из них 640 тыс. пленными. Советские потери составили 36,5 тыс., включая 12 тыс. убитых.

В связи с успехом в Маньчжурии 2-й Дальневосточный фронт частью сил перешел в наступление на Сахалине. Заключительным этапом войны против Японии явилась Курильская десантная операция, проведенная частью сил 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов и Тихоокеанского флота.

2 сентября 1945 года в Токийской бухте на американском линкоре «Миссури» верховное Главнокомандование Советских вооруженных сил представлял генерал-лейтенант Кузьма Деревянко. Китайскую Республику представлял генерал Су Юн-чан, японскую делегацию возглавил министр иностранных дел Мамору Сигемицу.

Так закончилась вторая мировая война, длившаяся шесть долгих лет. 3 сентября правительство СССР объявило Днем победы над милитаристской Японией.

Главной задачей Маньчжурской операции было обеспечить долгосрочный мир в Азии на выгодных для СССР условиях. И победа на Дальнем Востоке – историческая предпосылка того, что здесь, на Дальнем Востоке, мы уже 80 лет живем в мире. Гуляя по магазинам в дружественном Китае или в поездке по Монголии, мы не отдаем себе отчета, что окружающий мир – часть еще Ялтинско-Потсдамской системы, за которую заплачено большой кровью предков.

– Почему эти события остаются малоизвестными. Как ваша библиотека работает с этой темой?

– Военные события в Азии до сих пор остаются в тени великого противостояния на Западе, хотя я глубоко убежден, что история Забайкальского фронта нуждается в популяризации.

Именно поэтому наша библиотека восстановила документальный фильм «Хайларская крепость» (2006 года), который подробно рассказывает о боях 94-й дивизии за Хайларский укрепрайон с 10 по 17 августа. В нем подробнейше освещены все события, которые привели к военным действиям на восточных рубежах. И, конечно же, лента рассказывает о самых ожесточенных, самых кровопролитных боях, которые 10-17 августа вела 94-я дивизия 36-й армии за Хайларский укрепленный район, а также о том, как храбро сражались на Забайкальском фронте воины Монгольской Народно-Революционной Армии и 8-й армии Народно-освободительной армии Китая.

Мы передали комплект из видеофайла и небольшой презентации в сеть муниципальных библиотек Забайкальского края, чтобы коллеги на местах могли использовать данные материалы в повседневной культурно-образовательной работе, особенно в год 80-летия Великой Победы.

– Роман Валентинович, какие ключевые вызовы сегодня стоят перед Краснокаменском как моногородом и его жителями?

– Действительно, Краснокаменск – молодой город, в том числе по возрасту жителей. У нас работает одно из крупнейших предприятий по добыче урана, которое продолжает развиваться. Главный вызов – удержать молодежь, создать достойные условия для жизни и работы. Для этого нужно решать вопросы износа коммунальных сетей, улучшать транспортную доступность, привлекать и готовить квалифицированные кадры – как для промышленности, так и для образования и медицины.

Город не просто говорит о важности образования – он активно перестраивает систему подготовки кадров. От школьных классов до высшей школы – все подчинено одной цели: дать молодым людям возможность реализоваться, не покидая родной город.

– Отток молодежи – проблема многих моногородов. Как планируете удерживать молодых специалистов?

– Мы начали с базового образования. Уже в этом году на базе школы № 5 открыли два инженерных и четыре горных класса. А с 2024 по 2026 год создаем Центр горных компетенций на базе Краснокаменского горно-промышленного техникума по федеральной программе «Профессионалитет». Поддержали техникум в обновлении общежития, учебного корпуса, работаем над переоснащением мастерских и лабораторий. Это позволит готовить специалистов на оборудовании, идентичном производственному, и выпускники будут востребованы сразу, без дообучения.

– Планируется ли развитие высшего образования в Краснокаменске?

– Сегодня многие краснокаменцы уезжают за дипломом и уже не возвращаются. Чтобы разорвать этот круг, в городе запускают новые проекты. Развитие высшего образования в Краснокаменске – стратегическая задача. В 2024 году совместно с Забайкальским государственным университетом мы запустили пилотную магистратуру для молодых сотрудников ППГХО. Также прорабатываем вопрос открытия филиала горного вуза в Краснокаменске. Это даст возможность молодежи развиваться на малой родине, не уезжая.

– Кроме образования, планируется ли реализовывать другие проекты для молодежи?

– При поддержке Росмолодежи в Краснокаменске появится молодежный центр «К.О.М.О.К.» – Креативное общественное молодежное объединение Краснокаменска. Что важно: и его концепцию, и даже название разработали вместе с молодежью Росатома. Это будет пространство для творческого, технологического и инновационного направлений деятельности. Отдельного упоминания стоит творческий проект в области архитектуры и городской среды «Место_рождения». В этом году проводим его во второй раз, молодежь, жители активно вовлекаются в благоустройство и творчество, приводят в порядок знаковые места, создают интересные произведения из обычных городских объектов.

Но образование и развитие молодежной политики – лишь часть большой картины. В рамках мастер-плана в Краснокаменске идет работа над проектами практически по всем направлениям развития современного города.

– Какие именно задачи помогает решать мастер-план развития Краснокаменска?

– Мастер-план – хороший инструмент для решения старых задач, требующих значительного финансирования. Инфраструктура, дороги – как внутри города, так и до железнодорожного вокзала, до ТЭЦ – аэропорт, ЖКХ – все это в ближайшие годы ждет масштабное обновление.

– Какие изменения уже происходят в транспортной инфраструктуре?

– Вместе с регионом и холдингом «Новапорт» мы улучшаем транспортную доступность Краснокаменска: отремонтировали ограждение и ВПП аэропорта, построили новый терминал, возобновили авиасообщение с Читой. Субсидированные билеты делают перелеты доступнее. В 2027-2028 годах запланирован капитальный ремонт ВПП за счет федерального бюджета – это позволит открыть новые маршруты и привлечь больше перевозчиков.

Новый терминал аэропорта Краснокаменск 

– Что происходит с городским ЖКХ?

– С 2024 года идет реконструкция и модернизация ТЭЦ за счет средств «Росатом Недра» – объем инвестиций – около 4,3 млрд рублей. Поддерживаем регион в реконструкции магистрального водопровода, включенного в нацпроект «Инфраструктура для жизни». Работы начнутся в 2026 году, завершить планируем за три года. До 2028 года предусмотрено строительство очистных сооружений.

– Устаревшая городская среда – частая проблема моногородов. Есть ли изменения в городском облике Краснокаменска?

– Город меняется и внешне: на улицах появляется больше света, архитектурная подсветка, новые остановки и общественные пространства. В этом обновлении важную роль играет дизайн-код – современный визуальный стандарт для городской среды.

 

– Как жители восприняли новый дизайн-код?

– Мы обсуждали его с горожанами на стратегической сессии, где участвовало более 400 человек, и получили положительный отклик. Теперь важно, чтобы он стал частью городской идентичности. Материалы дизайн-кода доступны всем – их можно использовать для бизнеса и общественных проектов.

– Краснокаменск находится всего в 100 км от китайской границы. Это открывает особые перспективы – от культурных обменов до совместных туристических проектов. Можно ли сделать город центром русско-китайского туризма?

– Потенциал большой. У нас есть уникальная советская архитектура, природа на стыке степей и предгорий Аргунского хребта, экомаршруты, памятники истории. Вместе с Центром «Мой бизнес» Забайкалья работаем над конкретными туристическими продуктами. Среди идей — музей советского быта, экотропы, туры на квадроциклах.

– Краснокаменск может быть интересен не только природными или культурными достопримечательностями, но и своей промышленностью. Насколько реально развивать промышленный туризм в «урановой столице»?

– Доступ на объекты добычи урана ограничен, но мы организуем экскурсии для специалистов и студентов. Можно посетить Тулукуевский карьер глубиной 450 метров или Уртуйский угольный разрез. Это зрелищно и может стать визитной карточкой города.

– Август этого года подарил Краснокаменску особое событие — фестиваль «Атомная Даурия». Какое значение фестиваль имеет для города? Какой для вас главный итог фестиваля?

– Это крупнейшее событие в современной истории Краснокаменска. Оно объединило туризм, спорт, культуру, образование и экологию. Мы обсуждали с коллегами из Китая международное сотрудничество в атомной отрасли и его влияние на качество жизни. Главное для меня, чтобы жители после фестиваля еще сильнее полюбили свой город, а гости захотели вернуться.

 

– И в завершение: если бы вы описали будущее Краснокаменска одним предложением, каким бы оно было?

– Будущее Краснокаменска – это город, в котором молодежь хочет жить, работать и растить детей, а гости всегда находят повод вернуться. Мы уже сегодня закладываем основу для того, чтобы «урановая столица» стала еще и столицей возможностей.

Краснокаменск, сохраняя свой промышленный статус, идет по пути комплексного развития: от модернизации ЖКХ до фестивалей международного уровня. Здесь понимают, что инфраструктура, образование, транспорт и культурная жизнь – это не отдельные направления, а элементы одной большой стратегии. И, судя по темпам ее реализации, через несколько лет город действительно сможет стать не только «урановой столицей», но и новым центром притяжения на карте Забайкалья.

– Михаил Евгеньевич, за 10 лет, прошедших с первого ВЭФ, Дальний Восток стал своего рода «экспериментальной площадкой» для новых инструментов экономической политики — ТОСЭР, Свободный порт Владивосток, режим Арктической зоны. На ваш взгляд, как изменилась роль этих льготных режимов за десятилетие — от замысла до конкретных результатов?

– Если начать немного издалека, то до середины 2010-х годов Дальний Восток был отстающей территорией: депопуляция, спад экономики. Перед страной стоял вопрос: как развивать регион, чтобы сохранить российское присутствие?. По сравнению с 1990-ми снижение численности населения здесь уже измерялось миллионами.

С одной стороны, казалось, рецепт очевиден — новые рабочие места и производства с достойной зарплатой. Но как этого добиться? Можно было пойти по советскому пути — развивать регион за счет государственного финансирования. При СССР вкладывали в оборонные предприятия, инфраструктуру, закрытые города. Однако в 2010-х таких средств в бюджете просто не было: расчеты показывали, что нужно около 100 млрд долларов, и это еще по заниженной оценке.

Вторая альтернатива — привлечение частного капитала. Но как заманить инвесторов, если здесь все дороже: рабочая сила, транспорт, энергетика? Мы посмотрели на международный опыт — Китай, Малайзию, Сингапур — и решили предложить бизнесу льготные условия. Это налоговые расходы государства в обмен на рабочие места, спрос для местных поставщиков и оживление экономики.

Фото: пресс-служба КРДВ

Результаты говорят сами за себя: за прошедшее десятилетие Дальний Восток стал лидером по темпам роста ВРП на душу населения, в макрорегион вкладывается каждый десятый инвестиционный рубль страны при доле населения 5,6%. Реальные доходы выросли на 22%, ввод жилья — на 64 %.

– Важно помнить: ожиданиями нужно управлять. Мы часто ждем мгновенных чудес, а в реальности что-то получается, а что-то требует больше времени. Крупные успехи — это мегапроекты, такие как газохимический кластер в Амурской области, судостроительный комплекс «Звезда» в Приморье, активное жилищное строительство, реновация городов.

В сельском хозяйстве появились тепличные комплексы, предприятия по переработке продукции. Развивается космодром, стартовали новые добычные проекты, например, разработка Удоканского месторождения, о чем мечтали еще во времена строительства БАМа.

Фото: пресс-служба КРДВ

Сейчас в фокусе – развитие энергетики. Продолжается расширение БАМа и Транссиба, что в перспективе обеспечит рост перевозок. Отдельно отмечу программу реновации городов. Три года назад мы начали работу по созданию комфортных условий жизни, и я считаю важной целью формирование на Дальнем Востоке миллионной агломерации. Экономика растет там, где есть крупные современные города.

– Ранее в выступлениях вы упоминали доверие между государством и бизнесом. Почему это так важно?

– Это ключевой фактор. Бизнес берет на себя риск: реализовать проект, платить зарплаты, обслуживать кредиты, которые сегодня очень дорогие. Многие инвесторы начали проекты еще до повышения ставок, а потом столкнулись с резким ростом издержек.

Мы должны выполнять обещания, данные инвесторам. Даже если часть концессий неудачна, государство обязано проявлять терпение. Доверие — основа процветания. По международным исследованиям, оно способно удвоить темпы роста экономики. Оно снижает издержки, ускоряет инвестиционный цикл, повышает готовность вкладывать. Дальний Восток должен быть территорией взаимного доверия государства и бизнеса.

– А сами префрежимы достигли оптимальной формы или их нужно менять?

– Совершенствование нужно постоянно. В первые годы в префрежимы попадали в основном крупные добычные проекты. Думаю, сейчас стоит смещать акцент на переработку, высокотехнологичные отрасли, услуги. Возможно, больше создавать совместных предприятий с дружественными странами — это дает новые технологии и рынки. Но нельзя постоянно менять налоговые ставки и льготы — это подрывает доверие.

Фото: пресс-служба КРДВ

– В начале года Счетная палата критиковала эффективность префрежимов. Как вы на это реагируете? И как вообще оцениваете роль ВЭФ за эти десять лет?

– Критика бывает, но важно видеть целостную картину. Восточный экономический форум стал уникальной площадкой, где формируются инициативы, которые потом превращаются в государственные решения. Перед каждым ВЭФ мы готовим перечень предложений. Часть из них принимается, часть отсекается, но это всегда живой процесс.

– Восточный экономический форум стал не только витриной проектов, но и трибуной для стратегического диалога. Какие решения и механизмы, обсужденные на ВЭФ, действительно стали поворотными для макрорегиона? Можно ли сказать, что Форум сформировал новую управленческую культуру работы с Дальним Востоком?

– Вы абсолютно правы. Поделюсь наблюдением. В 2007 году я участвовал в конференции «Будущее России» в Лондоне. Там выступали весьма пафосные английские спикеры, рассуждали, как нам развивать Россию. И, знаете, меня тогда не отпускало чувство, что это какая-то странная ситуация. Ну, в бар с ними пойти пообщаться — пожалуйста, но слушать, как люди из другой страны объясняют, что и где нам нужно менять, выглядело неправильно.

У нас, на нашей территории, в нашем макрорегионе есть такая масштабная площадка, как Восточный экономический форум. Это не просто выставка достижений экономики и социальной сферы, а место, где появляются и обкатываются новые идеи. Здесь же подписываются проекты на сотни млрд рублей.

Поделюсь немного внутренней «кухней»: перед каждым ВЭФ готовится перечень инициатив, которые выносятся на обсуждение, согласовываются с министерствами, а затем ложатся в основу государственной политики в регионе. Часть предложений проходит дальше, часть отсеивается, но именно на ВЭФ можно сверить планы по развитию Дальнего Востока с бизнесом, научным сообществом, министерствами — со всеми ключевыми игроками. Это уже стало хорошей традицией.

В этом году мы выносим идею масштабной роботизации. При дефиците рабочей силы нужно становиться лидерами в автоматизации сельского хозяйства, промышленности, сервисов. Речь не о замещении людей роботами, а о коботинге — совместной работе, которая повысит эффективность.

Фото: пресс-служба КРДВ

– Что бы вы добавили в арсенал инструментов развития на ближайшее время?

– Во-первых, доступ к длинным и недорогим деньгам. Высокие ставки тормозят проекты. Во-вторых, развитие фондового рынка и привлечение акционерного капитала, включая IPO и публичные заимствования. В-третьих, необходима диверсификация экономики и вовлечение местных поставщиков в работу с крупными инвесторами.

А еще важно развивать Международную территорию опережающего развития (МТОР), где будут комфортные условия для научно-технологического сотрудничества. Это позволит интегрировать Дальний Восток в глобальные цепочки и привлечь новые компетенции.