Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

«Все засверкает во вторую пятилетку»

Юрий Чайка об инвестициях на Дальний Восток на примере Хабаровского края

Одного лишь принятого законодательства недостаточно, чтобы в полной мере заработали меры поддержки инвесторов на Дальнем Востоке. Какие директивы должно дать правительство госкорпорациям, чтобы инвесторы активнее пошли в ТОР «Комсомольск», зачем расширять границы ТОР и Свободного порта и почему к Дальнему Востоку должен быть особенный подход, EastRussia объясняет первый зампред правительства Хабаровского края по вопросам инвестиций и приоритетных проектов Юрий Чайка.

«Все засверкает во вторую пятилетку»
Фото: ТАСС / Фотобанк ВЭФ
— В крае с 2015 года две территории опережающего развития — «Хабаровск» и «Комсомольск». Их площадки заполнились инвесторами?
— Резидентов постепенно прибавляется, пусть и не так активно, как в «первую волну». 25 компаний уже имеют статус резидента. Основная, наиболее заполненная ТОР — это, конечно, «Хабаровск» и ее часть в виде индустриального парка «Авангард», обеспеченного всей инфраструктурой. Вот промпарк почти заполнен — на 90%. Там больше всего резидентов, которые начали работать и выпускать продукцию. Это объяснимо, это был brownfield. Те части двух ТОР, где greenfield, «чистое поле» — конечно, там только проектируется инфраструктура.

— Но и там что-то движется?
— По площадке в Ракитном ТОР «Хабаровск» идет проектирование системы водоснабжения и водоотведения. Только недавно был утвержден проект планировки территории, это нам открыло возможность для проектирования инфраструктуры. А резидентам этот документ дал право брать участки и начинать проектировать свои объекты. Есть резиденты, которые уже работают. Ракитное заполнено на 50%. Желающие и в ТОР «Хабаровск», и в «Комсомольск» еще есть.

— Поэтому границы ТОР расширяются?
— Действительно, в декабре мы получили согласование создания ТОР «Николаевск» и расширения «Комсомольска» на горнолыжный курорт «Холдоми» и агропромышленный кластер. Там реальные проекты. В агрокластере — два производства модернизируются, будет строиться новый мясокомбинат. Этот резидент хотел прийти в «Парус», но вокруг его производства нужно создавать большие санитарные зоны. Поэтому мы решили развести пищевое производство, а высокие технологии оставить на «Парусе». В «Холдоми» нужна система искусственного оснежения, гостиницы. Это хорошая база, в том числе для подготовки Олимпийской сборной.

— Сколько у ТОР в крае потенциальных резидентов?
— Порядка 30. Подход к резидентству прост — полное право инвестора брать на себя все риски, в том числе по финансированию, и максимально лояльный режим. То же самое касается Свободного порта. Но к ТОР все-таки более жесткий подход: под инвестора строится инфраструктура, и он должен это понимать.

— Есть проекты, которые сорвались? Вот, например, группа компаний «Энергия» — о них ничего не слышно, а были одними из первых в «Комсомольске»?
— Я с ними общаюсь постоянно. Компания согласовывает ценовые параметры договора с поставщиком. На самом деле только выстраивается схема взаимодействия компаний, которые заходят на аутсорсинг с крупными игроками, госкорпорациями, а те раньше жили по своим правилам. Сейчас их внутренняя программа локализации побуждает делать так, чтобы часть продукции производил кто-то другой. И мы в ручном режиме эти моменты отрабатываем. «Энергии» важны долгосрочные контракты.

— А госгарантии под проект со стороны правительства края — еще актуален запрос или уже нет?
—У нас есть свои бюджетные ограничения. К сожалению, субъекты Дальнего Востока такие — мы не имеем профицита, чтобы заводить гарантии, увеличивать расходные обязательства, тем более что любая гарантия сама по себе платная. Да и мы хотим работать с инвесторами, которые не будут просить гарантии. Для нас инвестор — тот, кто либо имеет финансовые ресурсы, либо умеет их добывать самостоятельно. К этой истории уже можно не возвращаться. Но потребность в долгосрочных контрактах осталась, и не только у «Энергии».

— Появились новые игроки?
— Появился комплексный план развития Комсомольска-на-Амуре, а его часть — мероприятия, направленные на локализацию производства «Объединенной авиастроительной корпорации». Проект локализации достаточно качественный: прописаны человеко-часы, объемы. ТОР «Комсомольск» заработает, если все это получится. Слабое место — отсутствие механизма, который позволял бы заключать долгосрочные контракты с резидентами ТОР, прямые контракты. Первый проект, подразумевавший изменения в федеральное законодательство, подготовленный Минвостокразвития и одобренный ОАК, не согласовал экономический блок: посчитали, что это не рыночный механизм — выводить резидентов ТОР из-под действия конкурсных процедур. Сейчас идет вторая волна согласования директив — поручений правительства РФ госкорпорациям. Мы все равно найдем выход, потому что для резидентов ТОР, нацеленных на взаимодействие с госкорпорациями, долгосрочные контракты, освобождение от ежегодных конкурсов с непонятным итогом — это спасение.

— Разве такого рода риск — не неотъемлемая часть бизнеса?
— Нужна гарантия того, что инвестиции будут возвращены. Выиграет или не выиграет — это самый большой риск. Те, кто уже что-то делает на рынке, готовы, не вкладывая ничего, побеждать. Но это не позволит им построить новый завод. Отбить свои инвестиции — это основное условие для старта новых высокотехнологичных инвестиционноемких проектов. Долгосрочность определяется финансово-экономической моделью реализации проекта. Наша позиция — нужно давать вернуть инвестиции, реализовать основную цель. В режиме ТОР можно было бы найти механизм согласования долгосрочного контракта, например, наблюдательным советом ТОР.

— И это единственное, что мешает наполняться резидентами ТОР «Комсомольск»?
— Есть еще проблема отсутствия производственных помещений. Здесь мы пошли по пути, который оказался успешным для Хабаровского края — пути промпарков. Тот же инвестор, что и в «Авангарде», создал там юридическое лицо — «Индустриальный парк „Парус“», заходит резидентом на площадку «Парус». Основная идеология — строить производственные помещения. Он будет строить, а мы будем помогать финансово, организационно, чтобы это все состоялось.

— Резидентов у ТОР все больше. Вы уже считаете бюджетную отдачу?
— Считаем эффективность ТОР на основе бизнес-планов. Фактически занесли все обещаемые налоги. Понятно, что первые несколько лет ТОР не имеют практически никакой бюджетной эффективности, будут закрываться «в ноль», и даже давать нагрузку на федеральный бюджет — по компенсации выпадающих доходов страховых фондов. Это расходы, даже если мы не строим инфраструктуру. Конечно, нужно добиться той эффективности, которая позволила бы эти расходы покрывать. Мы уверены, что ТОР — это эффективный механизм. Но понятно, что он «засверкает» только во вторую пятилетку. Резиденты будут платить уже половину налогов, появятся рабочие места, станет понятен рынок.

— А примерную выгоду для инвестора от ТОР кто-то просчитывал?
— Мы заводили среднестатистические показатели проектов, не самые большие. НДС резидент то платит, то ему возмещают, и мы его в расчет не брали. Понятно, что налоги друг от друга зависят: как только платится имущественный налог, уменьшается налогооблагаемая база, уменьшается прибыль. Там много взаимозависящих статей. Тем не менее, при стоимости инвестиционного проекта в 2 млрд руб. как минимум 1 млрд руб. будет поставлен на учет как основные средства. Это даст базу для налога на имущество — 2,2%, или 22 млн. Прибыль берем как минимум 10% от инвестиций в год. И так можно подсчитать, что инвестор экономит где-то 60-70% на налогах, а это может составлять 20%  экономии на инвестиции.

— Режим Свободного порта как-то отличается в плане выгоды?
— По налогам — немного да, поскольку в ТОР налог на имущество в Хабаровском крае на вторые пять лет выше, а для Свободного порта — всего 0,5%. Земельный налог в СПВ также обнуляется на пять лет, в ТОР — на три года. Но если инвестору нужна инфраструктура, выгоднее, разумеется, ТОР: сразу много экономишь на трубе, электричестве и всем прочем. Сложно сравнивать. На мой взгляд, ТОР более выгоден, но он и более локален. Свободный порт, если в него, как мы рассчитываем, после весенней сессии Госдумы и поправок в закон войдут еще и Хабаровск, и Совгаванский муниципальный район — это отсутствие оглядки на какие-то границы.

— В Свободный порт в Хабаровском крае войдет хабаровский аэропорт?
— Да. Почему для нас так важен Хабаровск, потому что аэропорт — это 8-дневный безвизовый режим, это туризм. Город сразу становится для туристов более интересным. В случае с Советской Гаванью мы уравниваем соседние территории, которые фактически не имеют границы — в Ванино режим СПВ уже действует с прошлого лета. Оценка эффекта от Свободного порта уже есть — ждем порядка 200 млрд руб. инвестиций. Три проекта, которые сейчас зарегистрировались — это более 50 млрд руб. инвестиций, крупные проекты, и они, поверьте, делают очень большую работу. Миллионы тонн грунта переваливают, дороги строят. Им надо помогать. Очень здорово будет, если это все выстрелит и заработает. Отобьют вложения через пять лет.

— Получается, пока никаких проблем на федеральном уровне, кроме позиции ФАС в вопросе долгосрочных контрактов для резидентов ТОР, нет?
— Проблемы действительно носят в основном нормативный характер. Одна из них — мы просим обнулить ввозные пошлины на сахарный тростник для проекта сахарного завода на $200 млн, который готова строить таиландская Sutech Engineering. Но пока так и не смогли убедить Минсельхоз. Позиция такая: у нас единое таможенное пространство. Если нельзя поправить таможенное законодательство, то как улучшить проект а точки зрения окупаемости? Есть поручение вице-премьера Юрий Трутнева разработать меры поддержки для производителей сахара на Дальнем Востоке, но оно пока не выполнено.
Это общий подход экономического блока правительства — нельзя одному дать преференцию и тем самым нарушить рыночное правило. Наш подход — другой.

— В том, что Дальний Восток особенный?
— Он особенный не потому, что здесь какие-то люди особенные живут. А потому, что условия кардинально другие. Таких территорий в мире больше нет, хотя чем-то похожи и Канада, и Австралия. Но именно такого сочетания размера и соседства государства с миллиардным населением,— больше нет нигде. Понятно, что для развития потенциала Дальнего Востока, для использования этого конкурентного преимущества нам нужно, чтобы здесь жили люди, приходили инвестиции. Иначе не получится.
Что на Дальнем Востоке произошло за неделю и кому это выгодно?
Эксклюзивная аналитика от EastRussia – каждый вторник в вашем почтовом ящике