Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

«Все засверкает во вторую пятилетку»

Юрий Чайка об инвестициях на Дальний Восток на примере Хабаровского края

Одного лишь принятого законодательства недостаточно, чтобы в полной мере заработали меры поддержки инвесторов на Дальнем Востоке. Какие директивы должно дать правительство госкорпорациям, чтобы инвесторы активнее пошли в ТОР «Комсомольск», зачем расширять границы ТОР и Свободного порта и почему к Дальнему Востоку должен быть особенный подход, EastRussia объясняет первый зампред правительства Хабаровского края по вопросам инвестиций и приоритетных проектов Юрий Чайка.

«Все засверкает во вторую пятилетку»
Фото: ТАСС / Фотобанк ВЭФ
— В крае с 2015 года две территории опережающего развития — «Хабаровск» и «Комсомольск». Их площадки заполнились инвесторами?
— Резидентов постепенно прибавляется, пусть и не так активно, как в «первую волну». 25 компаний уже имеют статус резидента. Основная, наиболее заполненная ТОР — это, конечно, «Хабаровск» и ее часть в виде индустриального парка «Авангард», обеспеченного всей инфраструктурой. Вот промпарк почти заполнен — на 90%. Там больше всего резидентов, которые начали работать и выпускать продукцию. Это объяснимо, это был brownfield. Те части двух ТОР, где greenfield, «чистое поле» — конечно, там только проектируется инфраструктура.

— Но и там что-то движется?
— По площадке в Ракитном ТОР «Хабаровск» идет проектирование системы водоснабжения и водоотведения. Только недавно был утвержден проект планировки территории, это нам открыло возможность для проектирования инфраструктуры. А резидентам этот документ дал право брать участки и начинать проектировать свои объекты. Есть резиденты, которые уже работают. Ракитное заполнено на 50%. Желающие и в ТОР «Хабаровск», и в «Комсомольск» еще есть.

— Поэтому границы ТОР расширяются?
— Действительно, в декабре мы получили согласование создания ТОР «Николаевск» и расширения «Комсомольска» на горнолыжный курорт «Холдоми» и агропромышленный кластер. Там реальные проекты. В агрокластере — два производства модернизируются, будет строиться новый мясокомбинат. Этот резидент хотел прийти в «Парус», но вокруг его производства нужно создавать большие санитарные зоны. Поэтому мы решили развести пищевое производство, а высокие технологии оставить на «Парусе». В «Холдоми» нужна система искусственного оснежения, гостиницы. Это хорошая база, в том числе для подготовки Олимпийской сборной.

— Сколько у ТОР в крае потенциальных резидентов?
— Порядка 30. Подход к резидентству прост — полное право инвестора брать на себя все риски, в том числе по финансированию, и максимально лояльный режим. То же самое касается Свободного порта. Но к ТОР все-таки более жесткий подход: под инвестора строится инфраструктура, и он должен это понимать.

— Есть проекты, которые сорвались? Вот, например, группа компаний «Энергия» — о них ничего не слышно, а были одними из первых в «Комсомольске»?
— Я с ними общаюсь постоянно. Компания согласовывает ценовые параметры договора с поставщиком. На самом деле только выстраивается схема взаимодействия компаний, которые заходят на аутсорсинг с крупными игроками, госкорпорациями, а те раньше жили по своим правилам. Сейчас их внутренняя программа локализации побуждает делать так, чтобы часть продукции производил кто-то другой. И мы в ручном режиме эти моменты отрабатываем. «Энергии» важны долгосрочные контракты.

— А госгарантии под проект со стороны правительства края — еще актуален запрос или уже нет?
—У нас есть свои бюджетные ограничения. К сожалению, субъекты Дальнего Востока такие — мы не имеем профицита, чтобы заводить гарантии, увеличивать расходные обязательства, тем более что любая гарантия сама по себе платная. Да и мы хотим работать с инвесторами, которые не будут просить гарантии. Для нас инвестор — тот, кто либо имеет финансовые ресурсы, либо умеет их добывать самостоятельно. К этой истории уже можно не возвращаться. Но потребность в долгосрочных контрактах осталась, и не только у «Энергии».

— Появились новые игроки?
— Появился комплексный план развития Комсомольска-на-Амуре, а его часть — мероприятия, направленные на локализацию производства «Объединенной авиастроительной корпорации». Проект локализации достаточно качественный: прописаны человеко-часы, объемы. ТОР «Комсомольск» заработает, если все это получится. Слабое место — отсутствие механизма, который позволял бы заключать долгосрочные контракты с резидентами ТОР, прямые контракты. Первый проект, подразумевавший изменения в федеральное законодательство, подготовленный Минвостокразвития и одобренный ОАК, не согласовал экономический блок: посчитали, что это не рыночный механизм — выводить резидентов ТОР из-под действия конкурсных процедур. Сейчас идет вторая волна согласования директив — поручений правительства РФ госкорпорациям. Мы все равно найдем выход, потому что для резидентов ТОР, нацеленных на взаимодействие с госкорпорациями, долгосрочные контракты, освобождение от ежегодных конкурсов с непонятным итогом — это спасение.

— Разве такого рода риск — не неотъемлемая часть бизнеса?
— Нужна гарантия того, что инвестиции будут возвращены. Выиграет или не выиграет — это самый большой риск. Те, кто уже что-то делает на рынке, готовы, не вкладывая ничего, побеждать. Но это не позволит им построить новый завод. Отбить свои инвестиции — это основное условие для старта новых высокотехнологичных инвестиционноемких проектов. Долгосрочность определяется финансово-экономической моделью реализации проекта. Наша позиция — нужно давать вернуть инвестиции, реализовать основную цель. В режиме ТОР можно было бы найти механизм согласования долгосрочного контракта, например, наблюдательным советом ТОР.

— И это единственное, что мешает наполняться резидентами ТОР «Комсомольск»?
— Есть еще проблема отсутствия производственных помещений. Здесь мы пошли по пути, который оказался успешным для Хабаровского края — пути промпарков. Тот же инвестор, что и в «Авангарде», создал там юридическое лицо — «Индустриальный парк „Парус“», заходит резидентом на площадку «Парус». Основная идеология — строить производственные помещения. Он будет строить, а мы будем помогать финансово, организационно, чтобы это все состоялось.

— Резидентов у ТОР все больше. Вы уже считаете бюджетную отдачу?
— Считаем эффективность ТОР на основе бизнес-планов. Фактически занесли все обещаемые налоги. Понятно, что первые несколько лет ТОР не имеют практически никакой бюджетной эффективности, будут закрываться «в ноль», и даже давать нагрузку на федеральный бюджет — по компенсации выпадающих доходов страховых фондов. Это расходы, даже если мы не строим инфраструктуру. Конечно, нужно добиться той эффективности, которая позволила бы эти расходы покрывать. Мы уверены, что ТОР — это эффективный механизм. Но понятно, что он «засверкает» только во вторую пятилетку. Резиденты будут платить уже половину налогов, появятся рабочие места, станет понятен рынок.

— А примерную выгоду для инвестора от ТОР кто-то просчитывал?
— Мы заводили среднестатистические показатели проектов, не самые большие. НДС резидент то платит, то ему возмещают, и мы его в расчет не брали. Понятно, что налоги друг от друга зависят: как только платится имущественный налог, уменьшается налогооблагаемая база, уменьшается прибыль. Там много взаимозависящих статей. Тем не менее, при стоимости инвестиционного проекта в 2 млрд руб. как минимум 1 млрд руб. будет поставлен на учет как основные средства. Это даст базу для налога на имущество — 2,2%, или 22 млн. Прибыль берем как минимум 10% от инвестиций в год. И так можно подсчитать, что инвестор экономит где-то 60-70% на налогах, а это может составлять 20%  экономии на инвестиции.

— Режим Свободного порта как-то отличается в плане выгоды?
— По налогам — немного да, поскольку в ТОР налог на имущество в Хабаровском крае на вторые пять лет выше, а для Свободного порта — всего 0,5%. Земельный налог в СПВ также обнуляется на пять лет, в ТОР — на три года. Но если инвестору нужна инфраструктура, выгоднее, разумеется, ТОР: сразу много экономишь на трубе, электричестве и всем прочем. Сложно сравнивать. На мой взгляд, ТОР более выгоден, но он и более локален. Свободный порт, если в него, как мы рассчитываем, после весенней сессии Госдумы и поправок в закон войдут еще и Хабаровск, и Совгаванский муниципальный район — это отсутствие оглядки на какие-то границы.

— В Свободный порт в Хабаровском крае войдет хабаровский аэропорт?
— Да. Почему для нас так важен Хабаровск, потому что аэропорт — это 8-дневный безвизовый режим, это туризм. Город сразу становится для туристов более интересным. В случае с Советской Гаванью мы уравниваем соседние территории, которые фактически не имеют границы — в Ванино режим СПВ уже действует с прошлого лета. Оценка эффекта от Свободного порта уже есть — ждем порядка 200 млрд руб. инвестиций. Три проекта, которые сейчас зарегистрировались — это более 50 млрд руб. инвестиций, крупные проекты, и они, поверьте, делают очень большую работу. Миллионы тонн грунта переваливают, дороги строят. Им надо помогать. Очень здорово будет, если это все выстрелит и заработает. Отобьют вложения через пять лет.

— Получается, пока никаких проблем на федеральном уровне, кроме позиции ФАС в вопросе долгосрочных контрактов для резидентов ТОР, нет?
— Проблемы действительно носят в основном нормативный характер. Одна из них — мы просим обнулить ввозные пошлины на сахарный тростник для проекта сахарного завода на $200 млн, который готова строить таиландская Sutech Engineering. Но пока так и не смогли убедить Минсельхоз. Позиция такая: у нас единое таможенное пространство. Если нельзя поправить таможенное законодательство, то как улучшить проект а точки зрения окупаемости? Есть поручение вице-премьера Юрий Трутнева разработать меры поддержки для производителей сахара на Дальнем Востоке, но оно пока не выполнено.
Это общий подход экономического блока правительства — нельзя одному дать преференцию и тем самым нарушить рыночное правило. Наш подход — другой.

— В том, что Дальний Восток особенный?
— Он особенный не потому, что здесь какие-то люди особенные живут. А потому, что условия кардинально другие. Таких территорий в мире больше нет, хотя чем-то похожи и Канада, и Австралия. Но именно такого сочетания размера и соседства государства с миллиардным населением,— больше нет нигде. Понятно, что для развития потенциала Дальнего Востока, для использования этого конкурентного преимущества нам нужно, чтобы здесь жили люди, приходили инвестиции. Иначе не получится.