Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Выбор Монголии – «Степной путь»

Мнением о ближайших перспективах развития Монголии с East Russia поделился ведущий научный сотрудник институт Дальнего Востока РАН Александр Исаев

Несколько событий последней недели вновь привлекали внимание к Монголии. Совсем недавно Улан-Батор посетил президент Германии Йоахим Гаук. Следом за ним здесь побывал премьер-министр Японии Синдзо Абэ. В те же дни в монгольский парламент от имени президента страны был внесен законопроект о постоянном нейтралитете страны. По мнению его инициаторов, это должно стать «основой для поддержания сбалансированных отношений с другими странами».

Выбор Монголии – «Степной путь»
Монголия — страна маленькая, ее население составляет всего 3,2 миллиона человек. 1,2 миллиона живет в столице — Улан-Баторе. Но это очень богатая страна — богатая медью, золотом, ураном, редкоземельными металлами и другими и ресурсами. Специалисты даже утверждают, что Монголия — это самый большой и самый быстрорастущий в мире рынок сырья. А горнодобывающая промышленность стала с начала 21 века тем локомотивом, который повел за собой экономику некогда аграрной страны.

Общая стоимость топ-10 наиболее крупных месторождений угля, меди, золота, урана и редкоземельных металлов Монголии составляет приблизительно 2,75 трлн долл. Наиболее привлекательными для иностранных компаний являются такие крупные месторождения Монголии, как Оюу-Толгой (медь, золото), Таван-Толгой (уголь) и Дорнод (уран). Запасы крупнейшего в мире Таван-Толгойского месторождения составляют 7,4 млрд т угля. Эксперты корпорации «Rio Tinto» оценивают запасы месторождения Оюу-Толгой, расположенного в Южной Гоби, в 80 км от границы с Китаем, в 25 млн т меди на пятьдесят лет эксплуатации.

Богатые, еще не до конца разведанные природные ресурсы Монголии — это лакомый кусок «глобального сырьевого пирога» для многих стран. Не случайно в Монголию активно внедряются англо-австралийская компания «Rio Tinto», китайские «Shenhua», «Chalco», американская «Peabody Energy», японские «Itochu», «Mitsui», «Mitsubishi», «Sumitomo», «Marubeni» и другие.

Благодаря отрасли среднегодовой прирост экономики составляет 14 %, а ВВП страны только с 2001 по 2011 год вырос в 10 раз. По прогнозам Всемирного Банка в ближайшие 10 лет экономика Монголии будет расти в среднем на 15 процентов в год. Однако, учитывая зависимость страны от экспорта продукции горнорудной продукции, цены на которую весьма волотильны, прирост ВВП Монголии также будет испытывать заметные колебания.

В этих условиях становится понятным, что сегодня Улан-Батор стоит перед очень непростым выбором оптимального алгоритма извлечения максимальной выгоды из уникальных природных богатств.

С начала нового столетия монгольская экономика получила весьма приличные инвестиции. Канадские инвестиции в добывающую промышленность превысили 1,5 млрд. долл. Вложения Китая — почти 2,5 млрд. В течение последних двадцати пяти лет в Монголии было открыто более 5500 предприятий с участием китайского капитала, что составляет почти половину всех предприятий с иностранным участием. Япония также не остается в стороне. К 2010 году сумма общей японской поддержки монгольской экономики превысила 3,6 млрд.долл. США. Причем половина этих средств предоставлена безвозмездно, а остальная часть — в виде льготных кредитов. Неплохо выглядит Южная Корея, занимающая третье место в череде инвесторов Монголии.

Вместе с тем, Улан-Батор сегодня стремится выстраивать свою политику, сочетая новые тенденций с традиционными мотивами. Это в определенной мере отразилось в разработке и реализации концепции «степного пути».

В основе концепции «степного пути» лежит понимание начавшихся евразийских интеграционных процессов и необходимости определения места страны в этом процессе. Поэтому активное развитие горнодобывающей отрасли и расширившиеся поставки минеральных ресурсов за границу вынуждают Улан-Батор совершенствовать транспортно-логистическую инфраструктуру, которая сегодня существует в зачаточном состоянии и зависит от транспортных артерий Китая и России.

Не имея прямого выхода к морю, а, следовательно, к мировым потребителям, Монголия оказалась зажатой между двумя гигантами — Россией и Китаем. Поэтому для Улан-Батора крайне важно использовать российский и китайский факторы в своем экономическом развитии. КНР и РФ являются первым и вторым по значимости внешнеторговыми партнерами Монголии, 3 три четверти всех импортных потоков поступают из Китая и России. А Китай к тому же — один из главных инвесторов в ее экономику.

Таким образом, именно Россия и Китай становятся теми партнерами, с которыми Монголия намеревается строить «степной путь» и сопрягать собственный проект с российским Евразийским экономическим союзом и китайским «экономическим поясом шелкового пути».

Проект «Степной путь» уже получил одобрение китайской стороны во время визита в Монголию Председателя КНР Си Цзиньпина (август 2014 г.). В декларации, подписанной по итогам государственного визита главы КНР, обозначена необходимость организации трёхсторонних переговоров с российским руководством специально по этому направлению.

В Москве также с интересом восприняли и представленный (сентябрь 2014 г.) Владимиру Путину Президентом Монголии Цахиагийн Элбэгдоржем проект «Степной путь», способный полностью обновить структуру транспортных потоков между Китаем, Монголией и Россией. Российско-монгольские отношения являются естественной и важной составной частью восточного вектора внешней политики России. Это подчеркнуто в «Концепции внешней политики Российской Федерации», ориентирующей на укрепление политико-экономического развития страны с опорой на возможности и преимущества ее восточных регионов.

Сегодня выстраивается так называемая «вторая дорожка» — работа трехстороннего экспертного сообщества, призванного как раз и определить пути сопряжения трех программ.

Осенью нынешнего года в Улан-Баторе была создана российско-монголо-китайская трехсторонняя исследовательская ассоциация, которая на экспертном уровне займется изучением перспектив взаимодействия трех в стран в рамках этих трех проектов. Учредителем Ассоциации с российской стороны стал Институт Дальнего Востока РАН. А ее российскими членами — Институт Востоковедения РАН, Институт мировой экономики и международных отношений, Байкальский университет экономики и права (Иркутск), ИПРЭК СО РАН (Чита), Институт экономических исследований ДВО РАН (Хабаровск), Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН (Улан-Удэ), Институт по изучению ресурсов озера Байкал СО РАН (Улан-Удэ), ОРЭИ БНЦ СО РАН (Улан-Удэ).

Ученые трех стран декларировали намерения сконцентрировать усилия на определении наиболее эффективных возможностей экономического и логистическо-транспортного взаимодействия, в которое помимо Монголии будут вовлечены, прежде всего, байкальские и дальневосточные регионы России и территорий северо-восточного и северного Китая.

В ходе дискуссий эксперты обсудили вопросы практического сотрудничества в дорожно-транспортной отрасли. Монгольские партнеры рассказали о модернизации монгольских железнодорожных магистралей, а также о строительстве высокоскоростной автомобильной дороги хай-вэй, протяженностью более 1000 км, пересекающей Монголию с юга на Север к российско-монгольской границе. Подготовлено к подписанию к подписанию трехстороннее транспортное соглашение. Обсуждается идея создания крупного транспортно-логистического центра.

Вместе с тем, совершенно очевидно, что Улан-Батор постарается сбалансировать возникающую зависимость и, возможно, даже найти «третьего соседа» — теоретически это могут быть США, Южная Корея, Япония, Канада. Возможно, с этим и связано внесение в парламент страны законопроекта о нейтралитете Монголии.

О приоритетах на будущее может свидетельствовать и выбор монгольской молодежью места для получения образования. Сегодня, например, в Японии учится более 2 тысяч монгольских студентов. Свыше 1000 молодых монголов получили китайские государственные стипендии для обучения в университетах КНР. Охотно монгольские юноши девушки еду на учебу в Южную Корею.

В Россию поток студентов из этой азиатской страны постепенно уменьшается. А главным языком международного общения в Улан-Баторе сегодня все больше становится английский, вытесняющий из обихода монгольской интеллигенции русский язык.