Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

«Выстрел не может быть холостым»

EastRussia побеседовала с сенатором от Магадана Анатолием Широковым

Член Совета Федерации Федерального Собрания РФ от Магаданской области Анатолий Широков – о том, как не ошибиться в выборе инвестиционных проектов и сделать «Солнечный Магадан».

«Выстрел не может быть холостым»

- Анатолий Иванович, в 2014 году Магаданская область добилась принятия законопроекта, продлевающего действие особой экономической зоны (ОЭЗ) до 2025 года. При этом ее границы не расширены до территории всего региона, а остались как и прежде в рамках города Магадана. К чему это приводит на практике?

- С вопросом границ особой экономической зоны в Магадане еще предстоит работать. Если мы обратимся к тексту закона, границы действия ОЭЗ пока не увеличены. В этом есть серьезные неудобства. Например, импортные продукты, которые поступают на территорию Магаданской области, в Магадане могут продаваться по цене, учитывающей льготу особой экономической зоны. Но за пределами этой зоны они имеют уже совершенно другую стоимость. И это, пожалуй, самый незначительный пример. А что делать с импортной тяжелой горной техникой, которая крайне нужна на приисках и рудниках территории? Перечень таких вопросов можно множить долго. Но я думаю, что энергия процесса развития законодательства о Магаданской особой экономической зоне, которая придана этому проекту губернатором Владимиром Петровичем Печеным и правительством области, позволит решить и эту проблему.

Для территории Магаданской области особая экономическая зона имеет огромное значение. До настоящего времени ресурсы, которые поступали из ОЭЗ, шли на обеспечение социальных проектов в области и на решение вопросов инфраструктуры, строительства, энергетики. Этому способствовали специальные таможенный и налоговый режимы особой экономической зоны. Сегодня закон об ОЭЗ в Магаданской области продлевает ее действие до 2025 года, но теперь необходимо внесение соответствующих поправок в Налоговый кодекс, чтобы вновь заработали налоговые преференции для участников зоны. Сегодня территории очень нужен инвестор, который придет, вложит свои деньги, и начнут разрабатываться месторождения, строиться дороги и т.д. В этом смысле значение этого механизма приуменьшить вообще никак нельзя, это очень важная вещь, которая позволяет области развиваться. И конечно, и для правительства, и для промышленников, которые работают или только могут прийти в регион, важно, чтобы и сфера действия особой экономической зоны была расширена на всю территорию области.

- Особая экономическая зона, территория опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР), частно-государственное партнерство и т.д. – это отдельные механизмы, которые в сущности имеют одну и ту же цель: привлечение инвестиций. Какие перспективные площадки для развития территории вы могли бы выделить в Магаданской области?

- Вы абсолютно правы в том, что это различные способы решения важнейшей проблемы - привлечения инвестиций, но не только для Магаданской области, но и для всего Дальнего Востока в целом. Что же касается нашей территории, то, наряду с действующей особой экономической зоной, самый близкий к реализации проект территории опережающего развития (ТОР) связан с омсукчанскими углями. Проект интереснейший, потому что качество антрацита, который там залегает, высочайшее. И запасы его под 100 млн. тонн под открытую добычу тоже впечатляют. Заинтересованность в этом топливе высока у наших партнеров в Азиатско-Тихоокеанском регионе (Южная и Северная Корея, Китай, Вьетнам, Япония). Кроме того, здесь очень короткое транспортное плечо - по Охотскому морю и далее спуститься южнее по меридиану, чтобы продукт пришел к своему потребителю. Нет того длинного транспортного плеча, которое идет, допустим, по территории России от кузбасских угольных месторождений.

Более того, это проект способен дать в бюджет 20-57 млн долларов налога на прибыль в год, 5 млн долларов налога на добычу полезных ископаемых и до 45 млн долларов прочих налогов год. Он же загрузит строительную отрасль региона, катализирует развитие горного производства в области, будет способствовать строительству федеральной автодороги Колыма-Омсукчан-Омолон-Анадырь. Такой вот мультипликативный, как сейчас принято говорить, эффект!

Проблема заключается в том, что это район, где практически никто не живет. И первая задача, которую необходимо решить (во что, кстати, упирается развитие многих проектов не только в Магаданской области, но и на Дальнем Востоке в целом) – это отсутствие инфраструктуры. Дороги, транспорт – ключевое звено в данном случае, учитывая расстояния. ЗАО «Северо-Восточная угольная компания» постепенно начинает вкладывать деньги в развитие Омсукчанского ТОРа. «Polymetal» тоже проявил интерес как соинвестор проекта, так как рядом находится месторождение золота, на которое компания получила лицензию. Однако разработать месторождение недостаточно. Произведенный товар, в данном случае уголь, надо вывезти к потребителю. Для этого используется и в ближайшее время будет использована старая дорога, действовавшая до 1990-х годов. Она появилась, когда создавался сначала Омсукчанский горный комбинат, потом Омсукчанское горное управление «Дальстроя». Дорога шла от района Омсукчана к побережью Охотского моря, в бухту Пестрая Дресва, где был маленький портопункт. Сейчас по остаткам этой дороги может быть проложена новая дорога и создан новый порт для перевалки угля в бухте Пестрая Дресва.

В середине апреля состоялось заседание конкурсной комиссии в Министерстве по развитию Дальнего Востока. Омсукчанская ТОР встала в план на 2018 год. В данный момент необходимо довести до ума проектную документацию, чтобы через пару лет эта ТОР заработала. Отсрочка по времени существует, но проект такой, что нельзя ошибиться. Выстрел не может быть холостым, поэтому осторожность все-таки представляется оправданной.

Выгодно ли это? Конечно и безусловно! Месторождение развивается, создаются рабочие места, идут налоги в местный и в федеральный бюджет, активизируется экономическая жизнь вот в этом кусочке Магаданской области, который до сих пор не был включен в экономику. Оживет этот район - проще станет с проектом автомобильной дороги, которая пойдет на Чукотку через Омсукчан и Омолон.

- Сегодня есть какие-то подвижки в строительстве этой дороги, связывающей Магаданскую область и Анадырь? И в возведении энергетической линии по этому направлению?

- В этом году строительство дороги уже началось. Колоссальный проект! Я бы сравнил его, наверное, со строительством БАМа. И нужна эта дорога очень! Между Магаданской областью и Чукоткой автомобильная связь осуществляется только зимой по зимникам, в остальное время ее просто нет. Я уже не говорю о том, что перелет из Магадана в Анадырь реален только через Москву или Хабаровск. Транспортная взаимосвязь между двумя регионами, которые когда-то были одним субъектом страны (Чукотка входила в состав Магаданской области) необходима.

Если говорить об энергетике, то надо отталкиваться вновь от интересов горной промышленности – базовой отрасли экономики региона. Проекты горнодобывающей отрасли на Колыме энергозатратны. Впереди реализация, пожалуй, самого амбициозного проекта развития горной отрасли Северо-Востока России - освоение Яно-Колымской золоторудной провинции, которая расположена на территории двух субъектов – Колымы и Якутии. Превращение его в реальность просто невозможно без активного строительства генерирующих и передающих мощностей электроэнергетики.

Сегодня в регионе, безусловно, мы имеем переизбыток энергии. Люди спрашивают: есть Колымская ГЭС, где работает из четырех агрегатов один, зачем строить еще Усть-Среднеканскую ГЭС? Но если мы сейчас не будем строить Усть-Среднеканскую ГЭС, то, допустим, войдет «Наталка» в строй, и все – не будет энергии. Поэтому в перспективе вся энергия будет востребована, причем перспектива эта не очень отдаленная, через три-четыре года уже появятся крупные потребители.

Помимо этого, еще одна проблема у магаданской энергосистемы – замкнутость. Пока внутри территории у нас нет крупных потребителей, но они есть на Чукотке, в Якутии. Отсюда возникла задача - связать энергосистему Магаданской области с энергосистемами соседних регионов. А дальше возникла идея создать энергетическое кольцо, куда войдет Хабаровский край, Якутия, Магаданская область, Чукотка и Камчатка, чтобы в этой системе электроэнергия перебрасывалась конечным потребителям. Это даст серьезный толчок к развитию, например, горной отрасли в этих регионах, создаст новые рабочие места, будет способствовать поступлению налогов в бюджеты всех уровней и поможет преодолеть ситуацию, которая вызывает довольно высокие тарифы на электроэнергию. Сегодня нет потребителей, и поэтому тарифы высокие. Как только появятся крупные потребители, тариф будет снижаться и для предприятий, и для населения.

- Ситуация с компанией «Полюс Золото» сказалась на экономике Магаданской области и вообще на репутации региона? Известие о том, что не запустилась «Наталка» в конце прошлого года, стало буквально «громом среди ясного неба».

- Честно говоря, и в Магадане многие находились под влиянием очарования «Наталки». И ждали введения этого месторождения в строй. В том числе и по финансовым соображениям, связанным с формированием областного бюджета. Бюджет Магаданской области, как любого дальневосточного или северного региона, социально перегружен. То есть, средства, которые могли бы быть направлены на развитие экономики региона и производства, вкладываются, например, в компенсацию расходов населения на жилищно-коммунальные услуги и т.д. Поэтому увеличения доходной части бюджета, связанного с деятельностью «Наталки», очень ждали. Но в результате, к сожалению, дырка в бюджете была пробита очень мощная. Сейчас деятельность и правительства России, и губернатора направлена на то, чтобы этот объект заработал, тем более, что компания «Полюс Золото» вложила в него колоссальные деньги.

- Инвесторы не испугались?

- Месторождение на самом деле крупное. Не так давно Юрий Петрович Трутнев (вице-премьер РФ, полпред президента в ДФО – прим.автора) проводил в Магадане совещание, в том числе и по «Наталке». По его результатам «Полюсу Золото» было предложено (причем настоятельно) сделать следующее: быстрее доработать проект, чтобы приступить к работе в 2016 году – раз; два - в этих изменениях в проекте зафиксировать, что объем продукции будет измеряться не в миллионах переработанных тонн руды, а в конкретном количестве золота (это в технический план будет внесено и, соответственно, в лицензию). Между тем, «Наталка» не перестает быть уникальным месторождением золота. И вскоре эта негативная полоса пройдет.

- Не «провисают» ли из-за «Наталки» энергетики? Например, на завершение строительства линии «Оротукан – Палатка – Центральная» не выделили финансирования. Это как-то связано?

- Из федерального бюджета в 2015 году не выделили деньги на эту линию и на линию, которая связывает поселки Усть-Омчуг и Омчак. Последняя идет непосредственно к «Наталке» и к месторождению «Павлик». Когда «Наталка» войдет в строй, моментально появится дефицит электроэнергии. Пробная эксплуатация «Павлика» (это рядом) началась, и им уже не хватает энергоресурсов. Поэтому передающая мощность должна быть построена. И это очень серьезный вопрос.

- А иностранные инвесторы из региона не ушли?

- Напротив, я хотел бы сказать, что традиционен интерес китайского бизнеса к нам, причем именно в горной промышленности. Бизнесмены Южной Кореи заинтересовались месторождениями сурьмы. Однако бизнес не хочет нести расходы на инфраструктуру. Вот если, как в проекте ТОР, государство создает инфраструктурные компоненты, а бизнес вкладывается именно в производство, то на этих условиях, безусловно, инвесторам выгодно и интересно.

- Какие другие интересные инвестиционные проекты могут быть реализованы в ближайшей и среднесрочной перспективе на территории региона?

- Интересен, к примеру, проект «Солнечный Магадан». Практически в черте города есть место, которое можно превратить в уникальный туристическо-спортивный комплекс. Можно построить и горнолыжные спуски, и вертолетные площадки, и гостиницу вместе с небольшими ресторанчиками. В Магаданской области снег лежит очень долго - кататься можно практически до июня. А если поддерживать технологически, то еще дольше. Но опять-таки проект упирается в инфраструктурные компоненты: туриста мало пригласить, ему нужно обеспечить определенный набор привычных удобств. К сожалению, пока Магаданская область в полной мере этим не располагает. Но уже заложен проект строительства четырехзвездного отеля в городе Магадане, который позволит эту ситуацию потихоньку выравнивать.

Что касается стратегических инвестиционных проектов, надо прежде всего сказать о том, что территория области разделена на зоны экономического развития. В каждой из них есть свой проект, который может стать изюминкой и потянуть за собой все остальные. Ну, например, металлургический завод. Запасы железных руд есть, но, чтобы руды начать перерабатывать, необходимо сделать инфраструктурные вложения - построить ту же дорогу.

Как только эти вещи появятся, регион будет просто не узнать. Вспомните, до середины XIX века Сибирь представляла собой медвежий угол. А всего там было много: и хлеб выращивался, и медь и серебро добывались. Почему это не было товарным? Потому что железной дороги не было. Как только Транссибирскую железнодорожную магистраль построили, все ресурсы Сибири получили колоссальный импульс к развитию. И когда в начале XX века где-нибудь в Париже люди ели алтайское масло, никто не удивлялся, потому что была налажена транспортная составляющая.

- И когда же появятся дороги?

- По железной дороге перспектива выстроена до 2030 года, автомобильная дорога на Чукотку – также до 2030 года.

- Какие первоочередные социальные проблемы в регионе требуется решить?

- Корень всех социальных проблем Магаданской области лежит (вот опять язык об это можно стереть) в слабом развитии инфраструктуры. Почему сокращается количество поселков? Потому что люди перебираются в более крупные центры. Внутри области идет миграция: из районов – в районные центры, из районных центров – в город Магадан, из Магадана – в центральные районы страны или в более развитые районы Сибири и Дальнего Востока.

Большая проблема удержать в регионе молодежь. Я недавно сетовал в одном из разговоров, что ЕГЭ, как пылесос, вытягивает наиболее талантливых ребятишек из регионов, и они уже не вернутся. Если выпускник закончит вуз в Санкт-Петербурге, то он не приедет обратно в Магадан и, тем более, в поселок Ягодное. Здесь нет того, что делает нашу жизнь по-настоящему современной – дорог, услуг связи, доступного интернета, возможностей культурного отдыха, досуга, общения и т.д.

У нас врачей не хватает. Хотя в последнее время появился заметный «ручеек». К нам едут работать доктора, потому что создаются экономически привлекательные условия – жилье, зарплата, льготы и т.д. Но врачей все равно не хватает, потому что условия жизни суровые.

- То, что желающим переехать в Магадан пообещали выделить не один, а пять гектаров земли, как-то изменило ситуацию?

- Пять гектаров – хорошо, но ведь это же по сути дела попытка применить те же стимулы, которые в свое время предпринял Столыпин в начале XX. Тогда в Центральной России было аграрное перенаселение, а за Уралом, в Сибири и на Дальнем Востоке земли много, но народа мало. Поэтому государство давало крестьянину землю в достаточном объеме для ведения товарного хозяйства, оплачивало проезд всей семьи с домашним скарбом, выдавало серьезные подъемные, освобождало от налогов на три года и т.д. То есть земля являлась как бы ядром всего проекта, но не единственным условием. Предлагаемый сегодня проект крайне важный, очень актуальный, но он нуждается в доработке. Вот возьмем мы с вами в тайге пять гектаров, и что? Инфраструктуры нет.

- Вы сказали об оттоке молодежи из региона. Между тем, вы долгое время были ректором Северо-Восточного государственного университета (СВГУ). Какие специальности пользуются популярностью? Остаются ли выпускники университета в регионе?

- Здесь надо думать и говорить в первую очередь о потребностях области. Удовлетворяет ли вуз полностью потребности области? Нет. Это реальность. Хотя учебное заведение работает в пределах тех ресурсов, которые у него есть. Самое главное, на чем сейчас концентрируется внимание университета, это развитие специальностей инженерного профиля. В чем выгода университета, готовящего горняков в Магаданской области? Ребята здесь выросли, они знают регион, готовы получить хорошее образование и остаться работать. Правильно? На самом деле для того, чтобы это случилось, необходимо финансирование. Нужна современная лабораторная и методическая база. С практикой нет вопросов, но уровень подготовки должен быть высоким.

Не скрою, существуют сложности с профессорско-преподавательским составом, потому что в горной промышленности заработки серьезно выше, нежели в высших учебных заведениях, поэтому талантливые ребята, которые могли бы остаться, защитить диссертации и готовить будущих инженеров, уходят на производство. И в этом смысле опять-таки вопрос упирается в финансирование. За счет существующего сегодня бюджетного (даже федерального) финансирования сделать это невозможно, оно позволяет выживать, но мало способствует развитию. Внебюджетное же не приносит таких реальных доходов, которые бы позволили решать масштабные для университета задачи. Платежеспособность населения области не очень высокая. Мегабогатые магаданцы – на самом деле миф.

Тем не менее, мы можем говорить о том, что очень много наших выпускников работает именно в регионе. Это и педагоги, и горняки, и автоинженеры, и строители, и экономисты, и юристы и многие другие.

- Какие-то инновационные разработки в университете ведутся?

- На сегодня, например, в нашем Политехническом институте СВГУ разрабатывается современная электронная карта землетрясений, уже случившихся и потенциальных, которые могут произойти в Магаданской области. Или, вновь приведу пример, мы уже третий год участвовали (мы – говорю по привычке) в федеральной программе федеральной «Решение кейсов в области горного дела». Недавно в масштабах области проводился конкурс молодежных инновационных проектов: 30 проектов получили поддержку, из них 24 – это студенты СВГУ.

- Например?

- Создание фермы по выращиванию кроликов в Магадане. Стало быть, наши студенты уже сейчас готовы создавать предприятия малого бизнеса. Именно такой, практически ориентированный взгляд на проблемы прививается им в университете. Но университет, как региональный вуз, от деятельности да и просто наличия которого в области зависит социальное здоровье территории, нуждается в поддержке федерального центра.

- Если говорить о малом и среднем бизнесе вообще, то это основной сегмент экономики практически любого региона. Как в Магаданской области поддерживают предпринимателей?

- Малый и средний бизнес развивается. Но, конечно, как и на всей территории страны, у него те же самые проблемы, только они усугубляются северной спецификой – отдаленностью, сложностью транспортной логистики и т.д. Взять, например, обязанность предпринимателя оплачивать работнику и его семье в отпуск один раз в два года, да умножить эту обязанность на действующие авиатарифы... Тяжелейшая нагрузка на любой бизнес! А оплачиваем ее мы, потребители, ведь эти социальные расходы предприниматель вкладывает в цену своего продукта. Стало быть, конечный его продукт еще и конкурентноспособность начинает терять.....

Тем не менее, у нас в области помимо сферы услуг успешно развиваются предприятия в сельском хозяйстве - выращивание картошки, капусты, мясомолочное производство.

- Почему же мы не видим магаданскую рыбу на прилавках?

- Тут большой вопрос. В Магадане в магазинах ее тоже не очень много. Но это глобальный вопрос, который очень и очень медленно решается. Думаю, прежде всего, здесь несовершенство нашего законодательства, регулирующего рыбный промысел. Крайне многоаспектная проблема! Есть и вторая причина: рыба-то есть, но как в той поговорке «за морем телушка полушка, да рубль перевоз». Россия вылавливает огромное количество ценных пород рыбы, но до населения центральных районов страны эта рыба доходит в крайне незначительном количестве. Все это связано с инфраструктурой – транспорт, дорога, перевозка.

На уровне некоторых территорий Дальнего Востока приняты законы о том, чтобы рыбопромышленники целевым образом направляли часть улова на реализацию в населенные пункты своих регионов. Есть такая норма и в Магаданской области. Она появилась как реализация настоятельного требования губернатора - Владимира Петровича Печеного.

- Какой вы видите роль Магаданской области в стратегии России «поворота на Восток»?

- Восток ведь тоже неоднородный. Если мы имеем с вами восток, связанный с направлением Владивосток, Хабаровск, то здесь Магаданская область вряд ли сыграет ведущую роль в силу своего географического положения. Но если мы заговорим о таких вещах, как, например, создание единого транспортного коридора между американским континентом и евразийским...... Проект, кстати, впервые в 1905 году был разработан. И «Дальстрой» («Дальстрой» — государственный трест по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы — специализированный государственный институт, осуществивший в 1930—1950-х годах освоение Северо-Востока СССР – прим. автора) начинал работу по строительству дороги на Чукотку с тем, чтобы выйти затем тоннелем под Беринговым проливом на территорию Соединенных Штатов. Но война началась - и идею забросили. Если говорить об этом, то значение Магаданской области велико. По сути дела, базой для строительства такой железной дороги, да и автомобильной дороги на Чукотку, может быть только Магадан: расходные материалы и т.д. легче будет доставлять по морю, Магаданский порт - ближайший, и он работает круглый год.

Когда эти инфраструктурные проекты начнут реализовываться, соответственно, и богатство минерально-сырьевое пойдет тоже в оборот. Это будет способствовать и росту валового внутреннего продукта России, даст толчок для развития Дальнего Востока и укрепит взаимосвязи, экономические в первую очередь, со странами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).

- Туристические связи с восточными соседями наверняка уже налажены? Как вы оцениваете туристический потенциал Магаданской области? Каких туристов ожидаете в этом летнем сезоне – российских или иностранных? И какие места все-таки в регионе пользуются популярностью? Как обстоят дела с развитием, например, курорта «Талая»? Маршрутами к озеру Джека Лондона?

- Для туризма Магаданская область обладает всем, кроме инфраструктуры. Мы способны принимать где-то до 14 тыс. туристов. При этом к нам едут и из-за границы, даже из Бразилии. Но по факту мы принимаем тысячу в год. С чем связано? Ну, во-первых, повторю, турист, особенно иностранец, избалован сервисом. Во-вторых, сложность логистики. В-третьих, дорого: стоимость билета из Москвы туда-обратно доходит до 1 тыс. долларов – получается, в Нью-Йорк лететь дешевле.

Что делается в регионе для пропаганды «домашнего» отдыха? Курорт «Талая» работает с 1940-х годов - грязи и вода тем лучше, чем в Мацесте, как говорят врачи. Сегодня идет серьезный ремонт во всех корпусах курорта - уже с комфортом можно отдыхать. Но нужно предлагать услуги уровнем выше, соответствующие уровню четыре, пять звезд, чтобы поехал иностранец. Поэтому пока «Талая» остается все-таки внутренним местом отдыха. Хотя деятельность Магаданской области, администрации, лично губернатора в развитии "Талой" настолько активна, что просто поражает. На курорте уникальные бальнеологические грязи, процедуры, соляная комната. Магаданцы приезжают сюда в отпуск. Летом «Талая» используется как место для детского отдыха.

- К озеру Джека Лондона как попасть?

- Рассказываю: почти 520 км по дороге от Магадана плюс еще 60 км пути. Преодолеть этот короткий участок непросто - дорога очень плохого качества – нужно очень серьезные вложения в нее сделать, чтобы проехать к этому красивейшему месту (к сожалению, и я видел его только на фотографиях). Неподалеку находится Озеро танцующих хариусов. Хариус, когда нерестится, вылетает из воды и начинает словно танцевать на хвосте. Это бесподобное зрелище. Но без «Урала» и прочей тяжелой техники не обойтись.

- А для вас Магаданская область что значит?

- Я родился в Новосибирске, учился в Томске, который очень люблю и люблю свою альма-матер – Томский университет. Потом переехал в Магадан. А теперь я не знаю… Когда меня спрашивают в Магадане, кто я, то я отвечаю: «Я сибиряк», а когда спрашивают в Сибири, говорю, что магаданец. Хотя с возрастом я с какой-то особой трепетностью стал относиться к Сибири. У меня даже шукшинские эмоции просыпаются, когда мимо берез бродишь, когда песни слушаешь, которые поют (поют до сих пор)... Но в душе я уже не сибиряк, а магаданец.