Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

«Я не люблю быть последним»

«Я не люблю быть последним»

Губернатор Камчатского края Владимир Илюхин в интервью EastRussia рассказал, что такое «крепкое хозяйство», отчего сегодня в регионе дороги лучше, чем когда-либо в его истории, и почему не хочет видеть Камчатку «проходным двором».

- Владимир Иванович, 2014 год вышел на финишную прямую. Насколько он был успешен для Камчатки. Насколько удалось сделать то, что запланировали? И что не успели?

- Уходящий год на Камчатке, несмотря на все трудности, можно оценить как положительный, хотя, конечно, нам хотелось бы, чтобы «красных ленточек» было больше. В этом году мы сдали большой объем жилья, социальных и культурных объектов, инженерной и транспортной инфраструктуры. Заметные позитивные изменения произошли в сельском хозяйстве. Благодаря реконструкции и строительству новых производственных мощностей, в крае заметно вырос объем производства мяса, молока, овощей. Появилось понимание того, что делать с северным оленеводством - это для нас важный и больной аспект.

Этот год в крае был объявлен годом Корякии. Долгое время в эту территорию не вкладывали ни копейки. Сегодня округ стремительно развивается. Недавно мы открыли 200-километровый участок автозимника продленного действия, который свяжет север и юг полуострова. Он обеспечил постоянный круглогодичный проезд из административного центра Корякии, поселка Палана в Тигиль. На этом участке построено 17 мостовых переходов, четыре из которых сданы в этом году. Люди очень ждали открытия прямого сообщения между этими двумя населенными пунктами. Движение по дороге открывает широкие возможности для развития инфраструктуры, для поставок топлива, продуктов питания.

В конце года в Палане мы открыли и новую взлетную полосу. Представляете, более двадцати лет в поселке были постоянные перебои с авиасообщением, полоса была в ужасном состоянии. Ее латали как могли, передвигались вертолетами через Тигиль… Сейчас запустили прямые рейсы из Петропавловска-Камчатского. Полоса может принимать все типы воздушных судов, которые есть в камчатской авиации, так что пассажиропоток заметно вырос.

Вообще, ситуация во всех районах края во многом зависит от позиции муниципальных властей. Мы стараемся активно поддерживать муниципалитеты, где власти ответственно относятся к своей работе, внедряют новые проекты. В этом году, благодаря активной позиции руководства Усть-Камчатского района, мы завершили строительство последних мостовых переходов на трассе, ведущей в населенные пункты района. Теперь по ним можно проехать круглогодично на автотранспорте, не дожидаясь баржи или открытия ледовой переправы. Очень надеюсь, что это послужит толчком к экономическому развитию территории.

- В уходящем году Камчатский край выступил, по сути, «лицом» Дальнего Востока, приняв у себя инвестиционный форум «Дальний Восток – 2014». Как вы оцениваете его результаты?

- Мы об этом уже много говорили, повторяться не хочется. Кратко скажу, что мы провели значимое не только для Камчатки, но и для всего Дальнего Востока мероприятие. У нас было много гостей. Мы показали, наш регион открыт для инвестиций. Если говорить о финансовых итогах, мы подписали контракты на сумму порядка 40 млрд рублей, из которых более половины - внебюджетные. Сегодня, когда экономическая ситуация в мире очень сложная, мне бы хотелось, чтобы мы использовали по максимуму результаты этого форума - по крайней мере, реализовали те контракты, которые предусматривают федеральное софинансирование на инфраструктуру. Первоочередная задача для нас - привести в порядок портовое хозяйство, аэропортовый комплекс. Для нас актуально все, что касается транспортной логистики на Камчатке. В рамках форума мы подписали ряд важных соглашений с руководством Росморречфлота, которые предусматривают реконструкцию причальных сооружений, уже сейчас в Петропавловске идет строительство современного здания морского вокзала. Недавно завершилась реконструкция аэродромного комплекса в главном аэропорту края, и мы планируем начать строительство аэровокзала уже на условиях государственно-частного партнерства. Ряд соглашений, подписанных на форуме, касаются развития минерально-сырьевого комплекса. Это реальные деньги, которые в ближайшее время придут в экономику полуострова.

- Получается, проведение различного рода форумов приносит конкретный экономический эффект?

- Безусловно, хотя иногда не в том объеме, в котором хотелось бы. В начале декабря я вернулся из Сеула, где российская делегация во главе с вице-премьером Юрием Трутневым побывала на инвестиционном форуме. В основном, мои коллеги из Приморья и Сахалина в своих выступлениях говорили о результатах проектов, реализация которых началась много лет назад. Нового мало, регионам довольно сложно создать площадку, чтобы иностранные инвесторы к нам зашли, поверили, не побоялись. Для нас страны АТР – наиболее интересные партнеры, постепенно мы начинаем налаживать взаимодействие с ними, положительный опыт у нас есть. Но работы предстоит немало, тем более, что Камчатка – сложная территория, особенно с логистической точки зрения.

- Но в то же время перспективная.

- Да, Камчатка – очень перспективная территория, особенно в части освоения Северного морского пути (СМП). Мы много сил и времени потратили на то, чтобы войти в перечень территорий, которые имеют отношение к Севморпути и Арктике. На Тихоокеанском побережье России порт Петропавловск-Камчатский самый удобный, чтобы обрабатывать грузы, которые будут приходить Севморпутем: здесь удобно осуществлять перевалку и дальше работать на страны АТР. Мы должны максимально этим воспользоваться. Я и корейских коллег призвал рассмотреть эту возможность вместе обустраивать инфраструктуру, строить флот. Мы готовы предоставить инвесторам все возможные преференции.

Развитие Севморпути интересно для нас еще и с точки зрения создания надежного внутреннего морского транспортного коридора. У нас сложился опыт работы с Мурманском, с Санкт-Петербургом: два года подряд наши рыбаки, небольшими партиями правда, возят рыбопродукцию Севморпутем за 22-23 дня, что в отличие пути через Владивосток экономнее и быстрее.

- Недавно весь мир потрясла трагедия с южно-корейскими моряками в районе Чукотки. Спасательная операция координировалась из порта Петропавловска-Камчатского. Будете ли Вы выступать с предложением создания в Петропавловске-Камчатском некоего спасательно-диспетчерского центра по обслуживанию этого участка СМП?

- Находясь на форуме в Корее, я высказал соболезнования родным и близким погибших, корейской стороне. Хотя трагедия случилась у берегов Чукотки, с морской юрисдикции это полномочия нашего Спасцентра. Руководство спасательной операцией велось из Петропавловска-Камчатского, и наши ребята сделали все, что смогли. Был сильнейший шторм, волнения до 10 баллов. Даже те, кто осуществлял спасательную операцию, уже герои. Не каждый способен проявить подобную смелость. Я имел отношение к флоту, морю и знаю, что это такое. Но в море по-другому нельзя. Протягивать руку тому, кто погибает, – святой долг каждого, кто связан с морской стихией.

Вопросы безопасности мореплавания для нас немаловажны. Причем я говорю о безопасности не только в экспедициях, которые осуществляют добычу водных ресурсов в Беринговом или Охотском морях, но и о безопасности при морских перевозках. Спасательно-диспетчерский пункт в Петропавловске-Камчатском уже существует. Есть система оказания помощи, в том числе и на водах в рамках Министерства по чрезвычайным ситуациям, в рамках морских доктрин. Наш Спасцентр укомплектован, работает и максимально тщательно выполняет свои функции.

- В конце декабря будет объявлен список территорий опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР), которые со следующего года будут активно развиваться. И говорят, что у ТОСЭР «Камчатка» есть хорошие шансы попасть в этот список. Как бы Вы охарактеризовали преимущество перед конкурентами? Реализовывать проекты на Камчатке, безусловно, сложнее, чем в Приморье или Хабаровском крае.

- Мне не нравится слово «конкуренция», особенно в вопросах территорий опережающего развития. У регионов ДФО совершенно разные стартовые возможности. Я всегда говорю, есть Дальний Восток, где обособленно стоит северо-восток - Магадан, Чукотка, Камчатка. У этих трех регионов другие условия, нам сложно конкурировать с нашими соседями. Однако даже в рамках существующих условий нам удалось попасть в список ТОСЭРов, которые могут стать пилотными на Дальнем Востоке. Благодаря тщательной работе, которая проведена Правительством Камчатского края при взаимодействии с Министерством развития Дальнего Востока, Корпорацией развития Камчатского края мы имеем перспективный проект развития портовой зоны и туристической инфраструктуры. Причем, многие мероприятия, предусмотренные проектом уже находятся в стадии реализации.

При определении ТОСЭРов на Дальнем Востоке должно быть какое-то зонирование, да и отношение к площадкам тоже должно быть разным. Все то, что легко может даваться на юге – в Приморье, Хабаровском крае, у нас продвигается с большим трудом. Мы пытаемся максимально использовать свои резервы, чтобы наша территория не была последней, а постепенно выходила на сильные позиции. Я не люблю быть последним. Но и быть первым – что приятно и почетно – за один день я тоже не хочу. Лучше быть твердым «середняком», зная, что край постепенно стабильно развивается. Это такое понимание крепкого хозяйства, к которому мы сегодня пришли.

- Что такое «крепкое хозяйство» в Вашем понимании?

- На Камчатке люди настрадались. Вспомните хотя бы перипетии с поставками топлива еще 10 лет назад, когда мы тут буквально на кострах готовили еду и знали по именам пароходы, которые должны привезти 3 или 5 тысяч топлива для наших ТЭЦ, чтобы по центральному энергоузлу выдать электроэнергию на 2 часа в сутки. Я сделаю все, чтобы подобная ситуация больше не повторилась. Я горжусь тем, что нам за последние годы удалось решить многие проблемы в жилищно-коммунальном комплексе. Энергетика теперь работает как часы. В этом году впервые за 20 лет в летний период в полном объеме мы завезли топливо на север региона. Раньше завоз длился до октября, даже навигацию специально продлевали. В крае важно обеспечить не только запас топлива, но и продуктов. Да, понятно, что мандарины с яблоками у нас будут стоить дороже, чем на «материке», но важно, что они есть даже в самом отдаленном селе, как и картофель, морковь, бананы. К сожалению, мы вторые после Чукотки в России по стоимости продуктовой корзины. Увы, есть вещи, которые от нас не зависят. Со своей стороны мы пытаемся искать пути, чтобы повлиять на ценообразование: у нас есть соглашение с нашими товаропроизводителями, которые сегодня пытаются сдерживать цены. Мы выделяем средства из бюджета, чтобы закрыть транспортную составляющую, чтобы местные производители несли меньшие энергетические затраты.

В 2011 году, когда меня только назначили губернатором, мы придумали некий постулат: «Дети. Дома. Дороги» - принцип 3 «Д», которого мы придерживаемся до сих пор. За это время построено огромное количество детских садов, школ, спортивных сооружений в разных населенных пунктах региона, даже в самом крайнем северном селе на границе с Чукоткой появился новый детский сад. Возводим дома: таких масштабов жилищного строительства в регионе в течение последних 20 лет просто не наблюдалось. Ну и дороги, конечно. Возьму на себя смелость заявить, что на Камчатке никогда не было дорог лучше, чем сейчас.

Причем хочу отметить, что бюджет за последние пять лет не сильно увеличился: мы перераспределили средства, чтобы закрыть ключевые «болячки», которые у нас накопились. Бюджет на ближайшие годы, безусловно, будет сложным для всей страны. Но в регионе мы сохраним его социальную направленность.

- С конца 1990-х годов с Дальнего Востока наблюдался отток населения. Как сегодня обстоят дела на Камчатке?

- В последние 30 лет мы наблюдали довольно серьезный отток. Численность населения сокращалась на территории всего Дальнего Востока. Камчатка не исключение. В последние годы мы фиксируем естественный прирост, но миграционные потоки по-прежнему негативные. Хотя в этом году, ситуация может измениться из-за довольно большого числа граждан, прибывших к нам с юга Украины. Кто-то из переселенцев остается, кто-то уезжает. Многие считали, что деньги в крае «растут на деревьях». Но на Камчатке надо работать. Да, за работу в районах крайнего Севера жители получают надбавки, но условия жизни здесь действительно дискомфортные. И это не только отдаленность от центральных районов России. Климат достаточно сложный - морозы за – 40 -50 градусов. Если говорить о бюджетной обеспеченности на одного жителя, то Камчатка попадает чуть ли не в первую десятку в России. При этом все забывают про колоссальные расходы, связанные с логистикой и другими трудностями. Зарплаты здесь хоть и довольно высокие, но покупательская способность – в разы ниже, чем в соседних субъектах.

- Владимир Иванович, вы сказали о высоких ценах на продукцию в регионе, но в то же время Камчатский край ассоциируется с рыбой. Мы не можем не коснуться работы рыбопромышленников. С одной стороны, все говорят об особых условиях, которые складываются для российского производителя в условиях санкций, с другой стороны – актуальны риски, связанные с прессингом со стороны контрольно-надзорных органов. Вы можете рассказать, какие действия рыбопромышленникам надо предпринять и в какие сроки, чтобы в путину 2015 году избежать подобных накладок?

- Не могу. Сегодня более запутанного федерального законодательства, регулирующего отношения в рыболовстве, не существует: одно отрицает другое и невозможно найти крайних при решении ряда вопросов. Вещи действительно есть просто абсурдные. Почему иностранным судам можно проходить через первый Курильский пролив, а наши рыбаки должны, но не имеют права по нему ходить?! Я очень надеюсь, что попытки, которые и Росрыболовство, и Минсельхоз, и мы вместе с ними обсуждаем, внесут ясность и дадут положительные результаты. Госдума приняла целый пакет изменений в действующее законодательство, регулирующее порядок пересечения государственной границы нашими рыболовецкими судами. Это долгожданные поправки для наших рыбаков. Они по крайней мере отрегулируют взаимоотношения между контрольно-надзорными органами и рыбопромышленниками. В этом году многие компании понесли многомилионные убытки из-за законодательных казусов. Правовое поле следует расчистить, чтобы были понятные правила игры для всех.

Наши, камчатские рыбаки, выдают 24 % общероссийских уловов: мы добываем почти миллион тонн рыбы в год. И это качественный продукт, который может быть на столах россиян. Однако этот путь не так прост, как кажется: рыбу нужно поймать, переработать, но самое главное – доставить в центральные районы страны. И здесь начинаются проблемы. Сейчас основной объем рыбы для российских регионов наши компании отправляют через Владивосток. В этом году в период путины цены за перевалку и хранение грузов в порту Владивостока выросли в несколько раз. А дальше идет железная дорога, где правила игры тоже не в пользу рыбаков. Представляете, какие цены на рыбу в результате получаются. Наша задача – добыть выделенные наукой объемы, обеспечить глубокую переработку и доставить качественный продукт по нормальной цене. Транспортная проблема во всем этом процессе – самая сложная. К сожалению, влиять на ситуацию с приморским портовым хозяйством или железнодорожными тарифами мы не можем. Оптимальный вариант для нас –транспортировать рыбу по Северному морскому пути, доставлять ее в Петербург, а оттуда – по России. Раньше у нас были трудности с установлением цены для проводки судов ледокольным флотом. Благодаря позиции федеральных властей, проблему удалось решить. Но препятствий для развития этого логистического направления еще немало. Надеюсь, в предстоящем году нам удастся наладить постоянные прямые поставки камчатской рыбы в европейскую часть страны.

- Камчатка – это не только рыба, но и горнодобывающая промышленность. Скажите, у вас в кабинете есть ли слиток золота?

- Нет, слитка золота у меня, к счастью, нет. Да он и не нужен. Мне хочется, чтобы слитки золота были у наших компаний, которые занимаются этим вопросом. У нас добывают не только золото. На Камчатке добывают платину, никель, серебро. Хотя объемы не слишком большие. Сейчас мы активно развиваем это направление, предусмотрели дополнительные налоговые и имущественные льготы для инвесторов в горной промышленности. В крае идет активное строительство современных горнообогатительных комбинатов, освоение новых месторождений. Уже в ближайшие 5 лет мы надеемся в 4 раза увеличить объемы добычи золота, выйти на 10-12 тонн металла в год. Для нас это будут неплохие показатели. Однако очень важно щепетильно подойти к этим проектам и сохранить первозданную красоту для потомков.

- Как Вы считаете, санкции против России могут как-то повлиять на золоторудные проекты России?

- Введенные санкции уже влияют на ценообразование. Я не думаю, что сложившаяся ситуация будет долго продолжаться. В последние годы цена на золото была одной из самых высоких за всю историю, хотя еще в 1990-ые годы она была очень низкой. На Камчатке в среднем содержание золота порядка 12-19 грамм на тонну, это достаточно хорошие месторождения. Поэтому надеюсь, что все проекты в этой отрасли получат дальнейшее развитие, а строящиеся ГОКи вовремя выйдут на планируемый уровень. Это даст не только рост объемов производства и новые рабочие места, это серьезная налоговая отдача для наших отдаленных северных территорий. Так что, я заявляю: горнорудной отрасли на Камчатке – быть!

- Вы затронули проблемы оленеводства в крае. В чем они заключаются?

- Не только мы, но и все северные территории столкнулись с проблемой острой нехватки кадров в этой отрасли. Попытки решить вопрос через традиционный образ жизни коренных малочисленных народов Севера не увенчались успехом просто потому, что людей отучили работать в тундре. Это отголосок советских времен, когда детей из семей, которые трудились в данной сфере, насильно забирали в города и поселки в школы.

В колледже Паланы мы пару лет назад ввели специальность «Оленевод», но желающих обучаться этой профессии практически нет. Оленеводство – сложный и тяжелый труд. Людям проще купить в магазине или у браконьеров кусок мяса, чтобы не забыть вкус оленины. Я долгое время работал на Севере и понимаю, что для этих людей значило оленеводство. Север им жил! В лучшие годы поголовье северных оленей на Камчатке достигало 280 тысяч голов. Мы забивали в год по 40-50 тысяч оленей, а сейчас у нас всего около 46-47 тысяч голов. На цифры прошлых лет мы в ближайшие годы, конечно, не выйдем, но изменить ситуацию возможно только через механизмы бизнеса. И у нас есть яркие положительные примеры, когда частный бизнес начинает заниматься оленеводством, мы его поддерживаем, помогая с покупкой оборудование и субсидируя различные затраты.

- Что касается туризма, по-Вашему мнению, на фоне ослабления рубля стоит ли ожидать потока туристов в регион?

- Конечно, ведь Камчатка – очень привлекательный регион. Раньше позволить себе отдых на полуострове могли не многие. Но постепенно туризм в крае становится более доступным и массовым. Помимо традиционных специфических видов туризма, охоты и рыбалки, все больше людей приезжают к нам кататься на лыжах, участвовать в программах экотуризма. Признаюсь, я меньше всего хотел бы видеть Камчатку «проходным двором», потому что в крае очень хрупкая экосистема, к ней нужно относиться очень щепетильно. Поэтому, мы стараемся разрабатывать больше экологических маршрутов. Они, кстати, пользуются большой популярностью среди туристов из стран АТР – Японии, Кореи. Они очень трепетно относятся к природе.

В последние годы в край приезжают порядка 50-60 тысяч туристов в год. Мы планируем в ближайшие годы выйти на уровень до 100 тысяч. Но для этого необходимо «подтянуть» туристическую инфраструктуру, развивать гостиничный фонд.

Кроме того, наша задача – перераспределить потоки в течение года. Самыми привлекательными для посещения региона традиционно являются июль, август, сентябрь. В это время гостиницы переполнены, свободных билетов на самолеты почти нет, а стоимость перелета зашкаливает. Сейчас все больше людей стали прилетать к нам зимой и мы стараемся создать комфортные условия для зимнего отдыха, реконструируем горнолыжные базы, проводим масштабные тематические праздники. К примеру – очень много туристов приехали к нам на прошедшую весной гонку на собачьих упряжках «Берингия».

Еще одно важное направление – это круизный туризм. Сейчас мы принимаем около 10-12 круизных судов в год. В рамках экономического форума мы подписали соглашение с компанией, которая осуществляет международные заходы. В результате реализации соглашения число заходов круизников в петропавловский порт должно вырасти до 60.

- Это не тот швейцарец, который, по информации некоторых СМИ, готов вложить около 5 млн долларов в развитие круизного туризма?

- Покажите мне этого швейцарца, дайте мне его «потрогать». Не знаю, я его не видел. Баек разного рода, наверное, много ходит. На экономическом форуме в Корее я говорил больше не о Камчатке, а о Дальнем Востоке в целом: регион открыт для гостей, как ни в какие времена. Приезжайте, вкладывайте деньги и зарабатывайте, а мы готовы за ручку водить. Кто мыслит современно, наверное, придет. Может, и этот швейцарец, в конце концов.

У нас много предложений – и в туризме, и в общепите, и в транспорте, и в энергетике, и в золоторудном секторе. Приезжайте! Мы можем предложить целую россыпь проектов: вкладывайтесь, а мы будем помогать.

- В конце декабря началась подготовка к традиционным гонкам на собачьих упряжках «Берингия», которые пройдут в марте следующего года. Это одна из форм популяризации туризма?

- Не только. Собаки для Камчатки – это образ жизни, особенно для людей, которые здесь испокон веку живут. Олени гораздо позже собак стали использоваться в качестве вьючного животного. Лошадей не было – лодки и собаки. Поэтому представить Камчатку без собак нельзя. У нас была своя ездовая камчатская порода – помесь обычной ездовой собаки и волка. Порода была утрачена, сейчас мы восстанавливаем ее. Это очень выносливая, надежная собака, особенно в условиях севера.

«Берингия» проводится из года в год более 20 лет и превратилась в краевой праздник, который с каждым годом набирает обороты. Районы бьются за право проведения гонки через их села. Это эмоции, которые захлестывают всех, это собаки, это сами каюры. Это надо прочувствовать! А для того, чтобы немного попробовать «Берингию» «на вкус», надо поучаствовать в ней в качестве зрителя хотя бы на прологе в Петропавловске-Камчатском. И когда голубое небо, белый снег, красивейшие собаки, воодушевленные каюры, народ, - это не передать словами!

Да, каюры не только проходят гонку, но и соревнуются за приз (главным призом гонки в 2014 году стала сумма в 3 млн рублей – прим.ред.). Когда смотришь, как в течение 20 дней идут каюры, как со слезами на глазах сходят с дистанции, когда уже сил просто нет, как на руках носят поранивших лапы собак, понимаешь - приз не главное. «Берингия» - это такой замечательный камчатский «изюм», какого больше нет нигде.