Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Загадка ламсунга, феномен похерея

Что скрывается за ихтиологической эквилибристикой российских рыбных рынков

Загадка ламсунга, феномен похерея
Фото: foodclub-ru.livejournal.com

Александр Савельев

руководитель Информационного агентства по рыболовству
Лечу в рыбный край России — на Камчатку. На борту предлагают ужин. На вопрос «Какая рыба?» звучит лаконичное: «Белая и красная».

Это в стране, которую омывает четырнадцать морей с выходами в три океана? В которой четверть тысячи только промысловых видов рыбы? Где, как утверждают, 30 миллионов рыбаков-любителей, и почти на каждую букву алфавита найдется с дюжину рыбных названий? «Белая и красная»!

Вот уж действительно, беда России — в ее богатстве.

Но порой кажется, что уж лучше лапидарно, чем то, что иной раз видишь на наших прилавках.

«Снежная», «солнечная», «масляная», «креветочная», «рыба заец» — так и написано «заец»,— пожалуй, самое безобидное, что можно встретить. Ловкие продавцы с легкостью называют пикшу треской, горбушу — кижучем, кету с нерестовым изменениями — мурманской сёмгой, толстолобика — форелью. Самыми изысканными прилагательными одарены пангасиус и тилапия из канав Юго-Восточной Азии. Морской окунь превратился в российской рознице в sea bass — сибас, а морской карась — в дорадо. Минтай все чаше называют полоком, а вообще любую мелкую импортную гостью — атериной. Не обходится и без курьезов транскрипции: аргентинская корюшка pejerrey запечатлена на прилавках как «похерей». А на вопрос, что за рыба «ламсунг», простодушная продавщица лишь улыбается: «Ламсунг — он и есть ламсунг!» Вот так.

За этой ихтиологической лингвистикой кроется либо полное непонимание в предмете торговли, либо изящное намерение прикрыть дешевку более дорогим продуктом. А чаще всего и то, и другое одновременно.

Впрочем, даже на западе России люди начинают разбираться в рыбе. Им все труднее даже под вкусным названием всучить аквакультурную дрянь от наших дальневосточных соседей и заставить втридорога платить за филологические новинки. А тут еще и техрегламент «О безопасности рыбы и рыбной продукции» на подходе — к сентябрю должны заработать жесткие требования к хранению, перевозке, реализации, к маркировке и упаковке товара. По крайней мере, можно будет узнать, какую рыбу мы покупаем, ее название, где она выловлена и когда. Все остальное — игра слов, так сказать, ламсунг и похерей.

Кроме того, все больше рыбы с востока России поступает в рефконтейнерах: по данным РЖД за прошлый год, так перевезено 291,3 тыс. тонн рыбы, или 44% от общего объема. Это важно, поскольку в рефконтейнерах практически исключены риски размораживания. Более того, в идеале любой пользователь интернета сможет в режиме реального времени наблюдать за перевозкой и следить за температурным режимом внутри контейнера. А с помощью подведомственного Росрыболовству Центра системы мониторинга рыболовства и связи помощью появляется возможность узнать, какую рыбу, на каком судне, в какой точке Мирового океана, в какой день и час выловили для нашего стола.

Так мы сможем настолько разнообразить свой рацион, что станем чередовать рыбу ежедневно — и не повторимся ни разу в течение года.