Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Зеленого великана будут будить с Востока

Солнечные станции в Якутии и ветровые на Камчатке как символ новой энергетики России

Зеленого великана будут будить с Востока

Руководитель Программы IFC по развитию возобновляемой энергетики в России Патрик Виллемс – о доказанной экономической эффективности дальневосточных проектов ВИЭ, а также об их значении для остальной страны.

В конце февраля по информагентствам прошла новость о том, что ОАО «РАО Энергетические системы Востока» заключило партнерское соглашение с Хабаровским краем. Ранее подобные соглашения были заключены с Якутией, Приморьем и Камчатским краем. Документы подписываются на фоне интенсивного развития корпоративной программы «РАО Энергетические системы Востока» по строительству объектов возобновляемой энергетики. По словам ведущих экспертов отрасли, именно на Дальнем Востоке энергетики во взаимодействии с региональными властями способны добиться наиболее значимого прогресса в области возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Корреспондент EastRussia.Ru встретился с Патриком Виллемсом, главой Программы Международной финансовой корпорации по развитию ВИЭ в России, одним из ключевых идеологов «зеленой» энергетики в нашей стране.

– Господин Виллемс, многие ваши коллеги считают вас настоящим романтиком – приехать в нефтегазовую страну, чтобы лоббировать развитие далеко не дешевой возобновляемой энергетики. Свой первый программный доклад вы назвали «Пробуждение зеленого великана». Проснулся великан?

– К сожалению, великан пока в спячке. Но что отрадно – сегодня его старается разбудить уже не только IFC. Благодаря множеству конференций, семинаров и других мероприятий, которые в последнее время систематически проходят в Москве и в регионах, в этой теме у нас появилось много союзников. А с помощью усилий компаний в Белгородской области, в Сибири и на Дальнем Востоке мы смогли увидеть пусть и небольшие, но эффективно работающие примеры розничной генерации на основе возобновляемых источников энергии. Солнечные станции в Якутии, ветровые на Камчатке – это все уже день сегодняшний. И это дает уверенность в том, что завтра зеленый великан (а так мы называем Россию ввиду ее совершенно уникальных ресурсов в области возобновляемой энергетики) окончательно проснется.

– В первых докладах и исследованиях по теме ВИЭ, которые IFC представило в России, практически ничего не говорилось о потенциале изолированных территорий. Сейчас риторика изменилась – теперь за изолированными районами Дальнего Востока признается определенное лидерство. В какой момент вы смогли разглядеть этот потенциал?

– Я признаю, что мы ошибались. Мы не сразу увидели, что в изолированных районах возобновляемая энергетика будет развиваться опережающими темпами. Хотя, если смотреть контекст, это было не только наше заблуждение, вызванное в первую очередь тем, как устанавливало цели по развитию ВИЭ российское правительство. В 2010 году мы жили в логике, что к 2020 году в стране 4,5% электроэнергии должно производиться из возобновляемых источников. Это приблизительно 15 ГВт мощности. А максимальный потенциал, который в данное время можно «собрать» по изолированным системам, – 1 ГВт. Так что если принимать за истину развитие гигантской индустрии альтернативной энергетики в кратчайшие сроки – этот 1 ГВт может сойти за погрешность. Как, собственно, у нас и получилось.

– То есть вовремя обратить внимание на изолированные системы помешал чересчур масштабный подход на федеральном уровне?

– Когда мы поняли, что к цели в 4,5% можно гибко относиться – мы изменили нашу программу. Мы стали искать, где «зеленые» проекты могут быть экономически эффективны уже сейчас. Искать условия, в которых наличие надбавок со стороны государства или рынка не будет определяющим фактором для развития возобновляемой энергетики. На наш взгляд, именно такие условия сложились во многих энергоизолированных районах регионов Российской Федерации.

– Из чего складывается экономическая эффективность?

– Вы знаете, какова себестоимость электроэнергии в изолированных районах Дальнего Востока? Вот несколько якутских сел: Ючюгей – 33,77 руб/кВт-ч, Депутатский – 27,25 руб/кВт-ч, Юнкюр – 54 руб/кВт-ч. Я могу с полной уверенностью говорить, что, когда в эти и во многие другие точки вы поставите гибридное оборудование, экономия по дизельному топливу не только полностью окупит ваши инвестиции, но и оставит дополнительный эффект, который может быть направлен на снижение государственных субсидий на поддержку дизельной энергетики в изолированных энергорайонах.

Так что в отличие от проектов в зоне оптового рынка, где «зеленое» электричество выходит дороже рынка, здесь – на Дальнем Востоке, в Сибири, на Крайнем Севере – технологии ВИЭ наоборот оказываются дешевле существующего производства.

– РАО ЭС Востока заявляет о масштабной программе строительства объектов возобновляемой генерации в изолированных районах – более ста солнечных станций, несколько десятков ветроэнергетических проектов…

– Конечно, это не тот зеленый великан, о котором мы изначально говорили в нашей работе. Я повторюсь – потенциал возобновляемой энергетики в изолированных районах минимальный на фоне того эффекта, который может получить российское государство, если системно подойдет к развитию «зеленых» технологий. Однако вы правы: Сибирь и Дальний Восток дают нам сегодня самое главное – конкретные примеры того, как работают солнечные, ветровые и геотермальные станции. Эти локальные примеры, пусть даже небольшие, обязательно повлекут за собой изменение отношения к возобновляемой энергетике и на региональном, и на федеральном уровне.

Для меня, например, отрадно отмечать тот факт, что министр энергетики Российской Федерации Александр Новак несколько раз публично заявлял о том, что проекты ВИЭ в изолированных районах экономически эффективны. А в ноябре прошлого года на выставке ENES в Гостином Дворе наши коллеги из Томской области смогли подробно рассказать о результатах совместного исследования IFC и Томского центра ресурсосбережения и энергоэффективности председателю правительства Российской Федерации Дмитрию Медведеву.

– Насколько ваш оптимизм поддерживают производители технологий и оборудования? Все-таки наш климат, а особенно – наша суровая матушка-зима сгубили далеко не одну благую инициативу.

– Давайте будем реалистами. Где в мире остается большой потенциал развития возобновляемой энергетики? Только четыре страны – Бразилия, Индия, ЮАР и Россия. Поэтому для любого производителя российский рынок – это потенциально скачок в развитии. И климатические особенности России – скорее не ограничение, а амбициозный вызов для лидеров рынка.

Другое дело, что инициативу может сгубить не климат, а чрезмерная зарегулированность отрасли. Безусловно, те требования, которые законодательно установила Россия в отношении проектов возобновляемой энергетики в зоне оптового рынка, существенно убавили энтузиазм производителей. Речь идет в первую очередь о требованиях к локализации – объявленные требования очень трудно выполнить в указанные временные рамки. Тем более выполнить качественно, чтобы технология эффективно работала, а не так, чтобы ее через день приходилось отлаживать.

Исходя из этого, мощным стимулом со стороны федерального правительства был бы сигнал сообществу энтузиастов возобновляемой энергетики о том, что правительство действительно намерено развивать этот рынок. Недостаточно слов и законодательства – необходимо выразить реальные намерения, вокруг которых можно будет что-то сделать.

Например, мы рассчитываем, что для проектов в изолированных энергорайонах будет также установлена своя нормативная база. И мы пока не знаем, будут ли там требования к локализации, и если да, то в каком объеме. Чересчур высокие требования способны навредить тому развитию, которое сейчас идет. Изолированные системы могут оставаться неким свободным «полигоном», на котором можно опробовать новые подходы и решения, обкатывать новое оборудование и так далее.

– А какие конкретные шаги по-вашему должны предпринять регионы, чтобы поддержать зарождающееся направление возобновляемой энергетики?

– Это должны быть смелые решения. Возобновляемая энергетика – это достаточно новая для России сфера, и здесь далеко не всегда результат будет соответствовать тем расчетам, которые изначально закладываются. Мы ожидаем от властей политического мужества и готовности разделить риски неудачи.

Говоря о конкретных решениях, я хочу остановиться на трех аспектах. Во-первых, каждый регион имеет свою программу по энергоэффективности, в которую можно включить также проекты по возобновляемой энергетике. Мне кажется, что регионы должны более активно использовать этот инструмент в развитии проектов «зеленой» энергетики.

Во-вторых, регионы могут помочь инвесторам получить тарифные решения на срок более одного года. Нынешняя тарифная политика, увы, является главным препятствием для участия финансовых институтов в проектах возобновляемой энергетики. Никакая финансовая организация не готова финансировать такие проекты, где тариф известен только один год. Напротив, если в проекте фигурирует долгосрочный тариф – к работе охотно подключится целый ряд потенциальных кредиторов.

Ну и в-третьих, самое хорошее, что могут сделать региональные власти – это сохранить те субсидии, которые они сегодня дают на дизельное топливо, тем компаниям, которые хотят строить объекты генерации на возобновляемых источниках, создав таким образом источник для возврата инвестиций и получения дохода. И здесь пример распространяется не только на Дальний Восток – аналогичная математика применима и в Томской области. Если Томск гарантирует, что всю экономию по топливу, которой оператор добьется в отдельном изолированном энергоузле, он получит в качестве дохода – мы и в этом регионе получим интенсивное развитие возобновляемой энергетики. Даже несмотря на то, что дизельное топливо тут стоит меньше, чем в Якутии или на Камчатке.

– А на сколько лет регионы должны гарантировать сохранение топливных субсидий для успеха проектов?

– Они должны гарантировать это на период возврата инвестиций, реально – 7-10 лет.

– Тогда скажите, а какой доход вы готовы считать справедливым на этом рынке?

– Ответ больше зависит от уровня инфляции и роста экономики страны. Я считаю, что на сегодняшний день нормальный доход – около 12%. В России многие требуют намного больше, но я считаю, что именно эта цифра справедлива.

– То есть эти 12% вы готовы защищать?

– Почему я готов только на эти 12% – потому что вы понимаете, что все проекты финансируются частично из собственного, частично из заемного капитала. И в принципе, если мы посмотрим, сколько здесь может получать собственный капитал, то показатель может быть гораздо интереснее. Мы говорим о доходе 18% и более на собственный капитал.

– Все-таки не такая доходность, чтобы инвесторы в очередь выстраивались.

– Но такая, которая позволит, на наш взгляд, добиться реальных изменений в структуре генерации, частично заместив выработку дизельных станций энергией из возобновляемых источников. Тем более что, помимо коммерческих интересов для бизнеса, здесь есть и понятные ожидания государства. Ведь именно бюджетные деньги в данный момент используются в качестве субсидий на энергетику в изолированных районах. И регион вполне заинтересован дать бизнесу гарантии интересного проекта, чтобы по истечении срока окупаемости иметь возможность сократить субсидии.

– С лета прошлого года Программа IFC по развитию ВИЭ в России ведет крупное межрегиональное исследование потенциала «зеленой» энергетики на Дальнем Востоке. Готовы ли вы поделиться первыми результатами? Насколько они оправдали ваши ожидания?

– Результаты объявлять мы не готовы – исследование не совсем закончено. Кроме того, это не только наша работа, это совместный проект с ОАО «РАО Энергетические системы Востока», и нам совместно надо будет определиться, в какой мере результаты исследования станут публичными.

– Еще один вопрос. Особенность всех программ Международной финансовой корпорации заключается в том, что они конечны. Когда завершается Программа IFC по развитию ВИЭ в России, и что будет дальше?

– Здесь у меня хорошие новости. В принципе, Программа должна была завершиться уже в текущем году. Но мы смогли доказать руководителям и партнерам, что только-только начали получать первые серьезные результаты нашей работы. Ключевой партнер нашей Программы – Глобальный экологический фонд – согласился с нашими выводами, и срок действия Программы продлен до 30 июня 2016 года.