Археологи обследуют стоянки времен неолита у озера Красное на Чукотке

Путь к земле, которую невозможно забыть

Активным туризмом приморец занимается уже 26 лет. За это время в его багаже накопились пешие и водные походы, элементы альпинизма и скитура, путешествия по России и миру. Последние 15 лет он работает руководителем проектов в сфере телекоммуникаций, IT и информационной безопасности, однако тяга к новым маршрутам остается важной частью его жизни.

Интерес к Чукотке появился не случайно. Вдохновением стали рассказы и путешествия участников предыдущих сезонов конкурса «Земля приключений».

«После роликов Анны Васильевой я загорелся Чукоткой, и начал прикидывать, смогу ли организовать свою экспедицию туда? Будучи знакомым с основной акваторией России, я знал, что Чукотка – это такая terra incognita (с латинского – «неизведанная земля», прим. ред.), но очень хотелось всё это увидеть своими глазами», — говорит путешественник.

Экспедиция изначально задумывалась как составной двухсегментный маршрут. Первый часть — в районе мыса Дежнёва, второй — в проливе Сенявина. Однако вмешалась погода. Добраться до самой восточной точки Евразии участникам не удалось, поэтому основной маршрут сократился до 190 километров.

Тем не менее за 11 дней на воде команда прошла около 250 километров. И если пройденный маршрут оказался вполне посильным, то главные испытания ждали еще до старта. Но об этом чуть позже…

Когда путешествие становится личной историей

Особое место в этой истории занимает странное совпадение, которое путешественник называет почти мистическим. Еще до экспедиции ему приснился сон: он стоит на мысе Дежнёва в каякерской экипировке и смотрит на памятник первопроходцу, а за ним виднеется остров Ратманова.

Сон оказался настолько реалистичным, что запомнился до мельчайших деталей.

«Это было настолько ярко, что я даже во сне ощущал, что я сжимаю весло, стою в тонких тапочках для каяка и чувствую под ногами острые камни. К сожалению, мы по погодным условиям не попали на мыс Дежнёва, но всё остальное сбылось! Вещий сон получается», – вспоминает Антон.  

По совету своего товарища родом с Уэлена путешественник пытался задобрить духов, хотя сам относится к подобным историям скептически. Воспитанный в советской атеистической традиции, дальневосточник признается: он не склонен искать потусторонние объяснения происходящему, но на Чукотке порой возникают ощущения, которые трудно описать логикой.

Десять дней ожидания и битва с логистикой

Вся поездка от Владивостока до Владивостока заняла 34 дня. Почти треть этого времени путешественники провели в ожидании погоды в селе Лаврентия.

Купить билеты внутри Чукотки оказалось непросто. Свободных мест мало, расписание авиарейсов меняется, а бронирование требует буквально охоты за билетами. На их покупку путешественник потратил около пяти часов в день открытия продаж. Причем и день открытия продаж постоянно переносился — с середины февраля в несколько этапов на 2 апреля, а продажи открылись только после вмешательства губернатора ЧАО.

Дополнительные сложности возникли с доставкой экспедиционных каяков. Для путешествия были нужны надежные пластиковые лодки с хорошей мореходностью, поэтому их, как и прочее крупное и тяжелое снаряжение, отправляли отдельно. Однако Северный завоз, взаимодействие сразу с несколькими перевозчиками превратили доставку в отдельное приключение.

«Логистика по Чукотке действительно очень сложная. Именно поэтому половина ролика про то, как мы добираемся до точки. Потому что преодолеть сам маршрут было легче, чем организовать поездку и добраться до точки старта. А сам стапель (спуск лодок на воду) состоялся только на 11 день после прилета в Лаврентия. А сколько еще проблем осталось за кадром!», — признается Антон.

Еще одним возможным риском был паковый лед. Он способен полностью перекрыть акватории и сорвать навигацию на весь сезон, как случилось в 2024 году.

Антон называет регион сложным, капризным и требовательным. Но если пройти все испытания, Чукотка открывается с совершенно неожиданной стороны. Она щедро вознаграждает тех, кто сумел до нее добраться и не сдаться в ожидании погодного окна. Во время переходов по морю путешественника буквально захлестывали эмоции от окружающих видов.

«Сознание просто переполняется и разрывается в клочья. Я ощущал себя маленькой вселенной, которая разлетелась на звёздную пыль», — вспоминает он.

Медведи, киты и инопланетные пейзажи

Во время экспедиции путешественники раз десять встречали бурых медведей. Самая запоминающаяся встреча произошла неожиданно: путешественник управлял квадрокоптером, и вдруг почувствовал на себе взгляд. Обернулся и увидел огромного хищника весом около 400 килограммов, который рассматривал его практически в упор.

«Эта встреча оставила у меня противоречивые ощущения. Медведь смотрел на меня, я смотрел на него. Самый эффективный бесконтактный способ отпугнуть бурого медведя — дрон, но он был далеко, около километра, и времени его возвращать не было. Предупредив команду по рации о том, что у меня медведь, отложил пульт дрона и взял в руки ПУ-4 “сигнал охотника” и встал. Страха не было, было какое-то разочарование и осознание, что возможно сейчас моя жизнь оборвется. Но после пуска ракеты медведь, выдержав МХАТовскую паузу, медленно развернулся и ушел», – делится Антон. 

Гораздо более мирными соседями оказались киты, ставшие главными героями фильма. Кадры, где каяк идет рядом с морским гигантом, стали одной из самых сильных сцен ролика. Добиться такого эпизода удалось лишь в конце путешествия — и было большим везением, еще одним подарком Чукотки.

«Киты – это как часть Чукотки. Находиться рядом с ними – это незабываемый опыт: когда видишь хвост гиганта с каяка или когда на берегу на горелке готовишь еду и из утреннего тумана слышишь такой низкий, пробирающий звук дыхания морского исполина», – рассказал победитель.

Однако главным открытием стали даже не животные, а инопланетные пейзажи.

Несколько дней экспедиции прошли при почти идеальном штиле и ясной погоде — редкой удаче для Чукотки. Именно тогда были сняты кадры, которые впоследствии легли в основу победного фильма.

Антон Ковылин убежден: такой Чукотку еще никто не показывал.

Неделя на текст и два месяца на подготовку

Победный фильм стал результатом не только удачной экспедиции, но и большой творческой работы.

Хотя Антон не связан с медиаиндустрией профессионально, он целенаправленно изучал сценарное мастерство, драматургию и режиссуру. На подготовку ушло около двух месяцев. На прикроватной тумбочке лежала только специализированная литература, а к закладкам в браузере добавились ссылки на лекции по режиссуре и сценарному мастерству. Кроме того, понадобились консультации у преподавателя ДВФУ по дисциплине «Режиссура».

Особенно сложной оказалась работа над текстом закадрового голоса. Автору пришлось упрощать и сокращать начальный текст, добиваться точного совпадения ритма повествования с визуальным рядом, подбирать интонации и паузы так, чтобы они работали вместе с изображением.

По мнению Антона, успешная работа строится на трех составляющих: сильной истории, живых съемках и ярком образе места, который способен вызвать у зрителя желание отправиться туда самому.

«Должно быть что-то очень красивое. То есть то, от чего у зрителя вспыхнет глаз, и он скажет: «Вау! Я тоже хочу! Это что-то невероятное, во мне отзывается!», – говорит Антон Ковылин.

Чукотка как новый проект

Настолько сильным оказалось впечатление от региона, что сегодня Антон Ковылин взялся за новый проект в поселке Провидения. Он оформил земельный участок, приобрел первый контейнер и планирует создать базу хранения и проката каяков для опытных туристов.

Идея проста: сделать путешествия по побережью Чукотки более доступными и избавить других путешественников от части логистических проблем. При этом Антон подчеркивает, что история эта не про заработок, а про желание сделать другим доступнее то, что однажды изменило его самого.

На краю света

Кажется, что Чукотку Марина Галкина исходила вдоль и поперек, впервые прошла больше тысячи км по этому региону в 1998 году и даже написала об этом книгу «Одна на краю света». С тех пор периодически возвращается на эти земли и отмечает, что еще не исследовала любимую территорию.

«Мне очень нравится Чукотка – ее просторы, безлюдность, ее неброские цвета, доступные горы. Просто лежит душа к этому региону», – объясняет Марина Галкина.

В августе 2025 года она взвалила на плечи 29-килограммовый рюкзак и отправилась в путь от метеостанции Глубокая до поселка Кепервеем. Шла пешком и сплавлялась на каяке по местам, которые давно мечтала увидеть – к метеоритному озеру Эльгыгытгын, реке Энмываам, истокам Анадыря и Малого Анюя, вершинам Анадырского плоскогорья и горам Илирнейского кряжа.

«Этот маршрут в моей голове был давно, – вспоминает путешественница. – Я хотела сплавиться по Малому Анюю, рассматривала вариант волока с верховья Анадыря, давно хотела посетить озеро Эльгыгытгын. У меня на кухне висит карта Чукотки, по ней я строю маршруты. Технически этот маршрут был простым, потому что Чукотка – несложный регион, там и на горы нетрудно подняться и реки спокойные, с небольшими порогами. Сложность Чукотки в ее удаленности, малонаселенности и быстрой смене погоды».

«Одному в таких экспедициях легче»

Марина Галкина – яркий представитель поклонников одиночных путешествий. Первая сольная экспедиция состоялась в 1994 году на Камчатке. Тогда никто из друзей путешественницы не смог составить ей компанию, поэтому из Петропавловска-Камчатского она в одиночку прошла 180 км до Долины гейзеров, обратно добралась на попутном вертолете, прошла по Кроноцкому заповеднику, поднялась на вулкан Крашенинникова, прошла вдоль Кроноцкого озера, спустилась к океану, прошла вдоль берега и вернулась в Долину. Поход по Чукотке версии 2025 года тоже был одиночным.

«Трудно найти напарника на такое путешествие. Но я люблю путешествовать в одиночку – полностью погружаешься в природу, идешь в своем ритме, что очень важно, ни под кого не подстраиваешься. В вопросах организации одному в таких экспедициях легче. Чтобы пройти такой серьезный путь, надо чтобы у напарника тоже была очень сильная мотивация и хорошая подготовка», — отмечает путешественница.

В пути Марина была больше месяца, и за это время практически не встречала ни души. Путешественница признается, что общения очень не хватало, но выручала видеокамера – когда делилась впечатлениями о новом дне и увиденных красотах, создавалось впечатление, что рассказывала все это своим подписчикам.

«Я так абстрагируюсь. Главное – могу поделиться эмоциями, а это важно. Конечно, скучала по людям, но Чукотка хороша тем, что там можно встретить оленеводов. С ними можно и пообщаться, и подзарядить у них аккумуляторы, – рассказывает победительница конкурса. – А в первом моем путешествии по этому региону они меня вообще очень сильно выручили: у меня продукты практически закончились, осталось около 1 кг провизии на 300 км пути. Тогда был снег и рыба не ловилась, я даже сплавляться не могла, не знала, что и делать. И как раз встретила оленеводов, они меня накормили и с собой продовольствие дали. Так что местные жители всегда выручают».

В нынешнем путешествии проблем с припасами не возникло: запас продовольствия был хороший и рыба активно ловилась. Рюкзак у путешественницы тяжелый всегда. На этот раз на старте весил 29 кг.

Ветер и медведи

Одной из главных сложностей во время путешествия стал ветер. Во время сплавов на ровных участках он не позволял каяку двигаться, стоячая волна держала его на одном месте. Укрыться от пронизывающего ледяного ветра помогал тент, а на самом продувном месте удачно подвернулась старая избушка.

«Когда я вышла на озеро Эльгыгытгын началась непогода, холодно, с Северного Ледовитого океана дует как в трубе, преград для ветра там практически нет. Хорошо, что там сохранилась древняя избушка на берегу озера Ильган. Ее бы починить, потому что она очень важная, спасает в непогоду. Там медведь выломал окна, внутрь залезли росомахи, песцы и устроили беспорядок. Я смогла только в одной комнате убраться, там окна заколочены, темно, но зато не дует и медведь не разломает ничего. Там нашла несколько матрасов и два старых спальника. В итоге залезала в два своих спальника и спала на третьем – найденном в избушке, а потом еще и в него заворачивалась поверх своих двух. Так и согревалась», – вспоминает Марина.

С медведями путешественница на Чукотке столкнулась не раз. Чаще всего они, почувствовав запах человека, спешили покинуть территорию, однако нашелся один дерзкий косолапый, который не испугался, а шел по следам исследовательницы. Выкрутиться из ситуации Марине помог богатый походный опыт.

«Он шел по моим следам – сидел на месте, где я недавно была, смотрел на меня, вынюхивал что-то, – вспоминает путешественница. – Я и так собиралась уходить, поэтому решила не тянуть, и пошла дальше. А медведь оставался сидеть на прежнем месте. Я за ним наблюдала, чтоб он за мной не пошел».

Туристам, у которых опыта общения с дикими медведями мало или вообще нет, Марина Галкина советует стараться заметить хищника раньше, чем он увидит вас; обойти место, где ходит косолапый, стороной, или дождаться пока он пройдет, если встреча произошла в узком месте или на реке. Если ваши взгляды все же пересеклись и медведь не испугался, не стоит убегать или притворяться мертвым, нужно криком предупредить о своем присутствии.

«Медведи близорукие, и если не чуют запаха человека, то могут близко подойти, – объясняет путешественница. – Поэтому я стараюсь его предупредить о себе – машу руками, кричу, если оборудую лагерь, то раскладываю носки, портянки, чтобы медведь чувствовал мой запах. Я однажды встретила медвежат с мамой, так она на меня выпад предупреждающий сделала, побежала со всей дури. Я стояла, кричала и палку на нее выставила, так медведица остановилась все-таки и потом убежала».

Когда поет душа

Свои путешествия Марина Галкина снимает с конца 1990-х годов, в своей сфере она популярный автор и блогер, однако в конкурсе «Дальний Восток – Земля приключений» приняла участие впервые. Дебют оказался триумфальным – фильм «Одна в Тундре. 700 км пути» получил Гран-при.

«Это замечательный конкурс. Он подарил эмоции победы, восторга, а еще – новые знакомства и новые маршруты, Посмотрела замечательные ролики участников и вдохновилась. Теперь у меня мечта – пройти на каяке по Приморью, – делится впечатлениями победительница. – Условия участия простые, никаких проволочек с оформлением документов и выдачей приза. Я спортсменка, и конкурс для меня – это тоже состязание, поэтому очень хотела попасть в тройку призеров, это была для меня мини-цель».

К участию в конкурсе Марина подошла серьезно и перед подачей заявки редактировала свой фильм несколько раз – отдавала на суд друзьям и показывала знакомому видеомонтажеру, каждый дал дельный совет, который позволил сделать отличный ролик. Главной музыкальной темой стала песня «Там на самом краю Земли» группы «Пикник». По признанию Марины Галкиной, этот трек как нельзя лучше подходит для ее видео.

«Эта песня у меня в душе играла. Она так подходит моему путешествию. Край земли – это же про Чукотку. Я вообще много пою в путешествиях, у меня там душа поет. Идешь, а в душе музыка играет, и иногда прорывается голос. Это так помогает в долгом пути», — отмечает Марина.

Путешественница считает, что для победы в конкурсе не нужна крутая техника и множество спецэффектов, важнее показать эмоции, раскрыть свой маршрут и показать красоту дальневосточной земли. Свой выигрыш победительница потратит на новые путешествия и на подготовку к ним. Уже куплены билеты в Якутию – в августе Марина Галкина отправится на Верхоянский хребет.

«Я люблю Чукотку и Якутию, а еще Хабаровский край, Магаданскую область и север Красноярского края. Обязательно еще вернусь на Чукотку, как говорила в конце своего фильма. Там полно мест, где я еще не бывала, например, в районе Провидения с его фьордами, или на самом краешке Лены, или в Уэлене, только сплавиться туда хочу по Коолену. Чукотка очень большая, там много красивых мест. Я бы с удовольствием отправилась в пеший поход по горам. А Якутия мне нравится тем, что там есть все, что и на Чукотке, только с деревьями: тундры меньше, а тайги больше», — объяснила путешественница.

– Татьяна, вы коренная жительница Чукотки? Откуда такое хорошее знание региона и традиций.

 – Да, мне 42 года и всю свою жизнь я живу на Чукотке. Я родилась и выросла в селе Уэлен, известное косторезной мастерской, которая появилась в 30-ых годах и работает до сих пор. В этом селе добывают моржей – это традиционный промысел чукчей и эскимосов, а из бивней делают сувениры и отправляют на продажу в разные города. Моя мама работала гравером-художником там, и я с детства наблюдала за мастерами. Это двухэтажное здание: на верхнем этаже художники расписывают изделия, а на первом – вырезают, подготавливают материал. Я пошла по стопам мамы, училась в художественной школе, потом работала преподавателем в той же школе, которую закончила.

Кстати, именно, в моем родным селе Уэлен встречают первые лучи солнца, а не на Камчатке, как принято считать. Чукотку вообще часто путают с Камчаткой почему-то...

— А как вы пришли к разработке собственного мерча?

– Я работала преподавателем в художественной школе и периодически участвовала в ярмарках, выставляла там свои изделия. Это была сувенирная продукция, которую я расписывала сама, футболки с моими евражками, чукотская матрешка, магниты. Я увидела большой спрос на это и решила двигаться в этом направлении. Спасибо моей семье за то, что поддержали меня и сейчас команда моего бренда Chukotka_krik – это моя семья. 

Я отвечаю за творчество, организационные моменты. Супруг Александр – за технические вопросы, отгрузки, финансовую составляющую. Дочь София, ей 11 лет, самостоятельно расписывает сувениры из дерева, панно, украшения из бисера. Мерч Chukotka_krik сейчас можно встретить в любом уголке мира. Одни не расстаются с вещью, потому что она напоминает им о путешествии на Чукотку. Другие носят, потому что это мечта побывать у нас на полуострове.

 – Татьяна, помимо мерча, вы ведь еще ведете блог, в котором рассказываете о Чукотке?

 – Да, все верно. Можно сказать, что через свое творчество, свой мерч, работу в социальных сетях, я знакомлю людей со всей страны и за ее пределами с суровой и красивой Чукоткой. Хотя мы живем в одной стране, для многих Чукотка является чем-то недосягаемым, экзотическим, загадочным, непознанным.

– А что для вас Чукотка?

– Чукотка, прежде всего, для меня – это Родина. В этом слове все… Родина – это безусловная любовь, несмотря на все сложности суровости нашего края. Во мне течет кровь чукчей и эскимосов. Эти два народа исторически враждуют друг с другом, но в нашем селе такого не было. Чукчи и эскимосы жили дружно. И эти народы отличает, прежде всего, взаимопомощь и взаимовыручка. Условия у нас порой ужасные, поэтому если сломался «Буран» или собачья упряжка, то и чукчи, и эскимосы всегда придут на помощь, несмотря ни на что.

– Вы сказали про жесткие условия… а влияют ли они на логистику? К вам всю продукцию могут доставить, которую вы заказываете как базу для своих дальнейших изделий?

 – Логистические сложности – самая главная проблема в нашем регионе. Доставляют все, но платить нужно в разы больше. Это влияет на конечную стоимость нашей продукции. Я работаю с разными поставщиками: Москва, Беларусь, страны меня СНГ. Очень хочу выйти на Китай, но пока нет возможности, пока еще не нашла.

 – Ваш бренд называется «Чукотка Крик». Понятно, что название пошло от фамилии Крикун. Но все же – о чем кричит Чукотка?

— В своем канале я показываю Чукотку такой, какая она есть. И суровость нашего края, и красоту. Белые медведи, пурги, закаты, рыбалка. Мне кажется, это крик жизни. Крик жизни в хорошем смысле.

 – Какие у вас планы?

 – В планах у меня открыть мастерскую или студию, я буду продолжать заниматься творчеством, принимать туристов, заниматься живописью выставлять свои творческие работы в этническом стиле.

Опытный полигон

Минвостокразвития совместно с «Росатомом» в этом году запускает пилотный проект в рамках создания единого морского оператора для доставки социально значимых грузов в районы Севера с тем, чтобы уже в следующем распространить данный опыт на другие регионы РФ. Работу этой компании («Русатом Арктик») планируется обкатать на Чукотке. Отметим, что ЧАО ежегодно завозит порядка 230 тыс. т угля, 170 тыс. т нефтепродуктов, около 7-8 тыс. т продуктов питания и товаров первой необходимости.

К настоящему времени разработан план-график завоза в автономный округ, определяются соисполнители морской доставки. «Поставлена задача – обеспечить перевозку порядка 160 тыс. грузов. В первую очередь это ГСМ – 154 тыс. т плюс контейеризированный груз, который меньше по объему, но при этом не менее важный: продукты, медикаменты», – пояснил спецпредставитель по вопросам развития Арктики госкорпорации «Росатом» Владимир Панов.

Ожидания от работы единого оператора связаны если не со снижением стоимости перевозки, то хотя бы с ее предсказуемостью. Безусловно, актуален вопрос гарантии наличия флота, отмечают в администрации Чукотки, поскольку цена фрахта может меняться скачкообразно. «Это было в 2021-2022 году. Произошел скачок, и просто не было кораблей, на которых можно было совершить доставку. Из-за этого цена менялась непонятным образом», – рассказывал ранее заместитель губернатора ЧАО Константин Солонский.

Проблемы возникали и позже. В 2023 году ставка фрахта могла подпрыгнуть на 80%, свидетельствует глава Чукотки Владислав Кузнецов. «Это мгновенно сказывается на цене товара, который приобретают люди», – констатирует он.

До сих пор отношения между северным регионами и перевозчиками, как правило, строились на годовой основе. В рамках соглашения с единым оператором на первых порах запланирован трехлетний контракт (в перспективе же он рассчитан на 15 лет). «В течение трех лет логистическая составляющая у нас изменяться не должна. Там есть небольшие изменения на сумму инфляции, но не более того», – заверил губернатор.

В свою очередь Минвостокразвития разрабатывают единую информационную систему по северному завозу, которая позволит сделать более прозрачными расходы, отслеживать издержки по всей стоимостной цепочке.

Флот в дефиците

Сегодня наблюдается колоссальный спрос на услуги судовладельцев, говорит Владимир Панов. По Северному морскому пути растут грузоперевозки, в прибрежной арктической зоне реализуются инвестпроекты, которые нужно снабжать необходимыми материалами и оборудованием. При этом за последние десять лет для СМП не построено ни одного судна снабжения. Средний возраст таких кораблей на Севморпути составляет 26 лет (31% этого флота старше 30 лет, еще 58% эксплуатируются 20-30 лет).

Дефицит флота толкает вверх цену фрахта, тогда как стоит задача по созданию условий для долгосрочных отношений участников перевозочного процесса, ведь тарифы по северному завозу будут регулироваться государством, обращает внимание представитель «Росатома».

Сначала структура госкорпорации, ответственная за северный завоз, планирует привлекать сторонний флот. «Мы предложили всем судовладельцам заключить с нами трехлетние договора. Они, во-первых, фиксируют стоимость перевозки и [фрахта] судна. При этом прогнозируется стоимость на следующий год. Там есть индексация, она в рамках согласованных параметров с регионом. Это позволяет определить хотя бы не долгосрочный, но впервые подход к среднесрочным обязательствам всех сторон», – рассказал Владимир Панов.

Хотя транспортными компаниями подтверждена возможность предоставить флот под северный завоз, единый оператор может столкнуться с проблемами фрахта. «Когда идешь в судоходную компанию у всех один вопрос, что на сегодняшний день работать в режиме очень короткого, непрогнозируемого заказа невозможно», – признает спецпредставитель по вопросам развития Арктики.

Самый большой дефицит складывается по танкерам. «Мы столкнулись с ситуацией, когда у нас договоренность есть с одной судоходной компанией, а там говорят, мы нашли более выгодный контракт и т.д. Это узкое место должны закрыть в ближайшие два года», – подчеркнул Владимир Панов.

Единому морскому оператору предстоит сформировать такую финансово-экономическую модель, чтобы начать строительство собственных судов, добавил он, поскольку нехватка снабженческого флота влечет риски для обеспечения северного завоза.

С этим согласен первый замминистра по развитию Дальнего Востока и Арктики Гаджимагомед Гусейнов. «Единому оператору нужен свой флот, но мы не должны конкурировать на рынке фрахта», – уточнил замглавы Минвостокразвития.

Без господдержки в этом деле не обойтись, поэтому будут подготовлены предложения, которые окажут положительное влияние на становление перевозчика. 

Волнение не только на море

Между тем повышенного внимания требуют не только морские пути в Арктике. Значительная масса грузов на север доставляется по рекам. «У нас пока, к сожалению, всего лишь около 11% северного завоза идет через море», – информирует глава Якутии Айсен Николаев.

У речного транспорта также накопилось немало проблем. Это и пресловутый вопрос устаревания флота. В Республике Саха рассчитывают изменить ситуацию благодаря запуску верфи в поселке Жатай. Мощности должны были ввести еще в 2020 году, но по ряду причин, в том числе вследствие изменения проекта, сроки неоднократно переносились. Тем не менее сейчас завершается I этап строительства, и в апреле на Жатайской верфи, в канун дня основания республики, ожидается закладка первого судна. Как известно, предприятие уже получило контракт на постройку малотоннажного парома.

В перспективе мощности верфи позволят вводить в эксплуатацию до 10 речных и морских судов ежегодно. Впрочем, нынешняя кредитно-денежная политика в стране может скорректировать эти планы.

«Понимаем, что при нынешних ставках, отсутствия долгосрочного льготного финансирования обновление/реновация флота, наверное, опять ляжет на плечи регионов. Скажут, вы же строили, вам надо, стройте дальше корабли. Но устаревание флота – это системная проблема, в том числе с точки зрения экологии», – отметил Айсен Николаев.

Еще одной острой проблемой судовладельцев Ленского бассейна является реализация требований технического регламента о безопасности объектов внутреннего водного транспорта, согласно которым нефтеналивные суда грузоподъемностью более 200 т, не имеющие двойных бортов и двойного дна, будет запрещено эксплуатировать.

В настоящий момент Минтранс России ужесточает требования ко всему флоту, продолжает Айсен Николаев, в том числе к судам река-море, участвующим в арктической навигации. Но если на эти корабли ставить второе дно, есть риск, что они не смогут ходить по малым рекам. Низкие уровни воды для речников и путейцев Ленского бассейна становятся обычным явлением. Ежегодное маловодье, приводящее к снижению уровней воды ниже проектных отметок, наблюдается как на участках основной магистрали – Лене, так и на ее притоках и арктических реках Яне и Индигирке.
«Понятно, мы там мазут не возим, там перевозятся другие виды топлива, гораздо менее опасные. Мы сейчас в активной переписке с правительством страны», – сообщил руководитель республики.

Минтранс не готов идти на послабления, но обещает учитывать региональную специфику, дал понять заместитель министра транспорта РФ Александр Пошивай. Он напомнил, что до сих пор на Черном море из-за разлива мазута действует режим ЧС. Для малых рек, где ходят однокорпусные суда, любая катастрофа может обернуться большими проблемами.

«Арктика – это регион еще более уязвимый, там природа восстанавливается намного тяжелее. И здесь идти на существенное нарушение безопасности [в части] конструкционных особенностей судов мы точно не сможем», – заявил замминистра.

В то же время он заверил, что будет принята во внимание безальтернативность внутренним водным путям на севере, чтобы не остановить перевозки.

Это Владимир Абрамович Нейман, выходец из многодетной крестьянской семьи, известный у нас и в Китае под оперативным псевдонимом Никольский. В такие секунды особенно остро понимаешь, что история, которую принято считать далекой и восточной, на самом деле ковалась на забайкальских станциях, на нашей границе и в наших архивах. Первого июля соседи празднуют 105-ю годовщину основания Компартии Китая, и для нас это не дежурный повод отправить формальное поздравление, а веский повод вернуть из забвения имя земляка.

Личность Владимира Неймана долго оставалась для историков полнейшей загадкой, ведь до 2007 года никто даже не знал, как он выглядел. В закрытых фондах спецслужб десятилетиями покоились лишь сухие отчеты, оперативные псевдонимы и даты командировок. Родился он в 1898 году и прошел классический для своего поколения изломанный путь, включивший учебу в коммерческом училище, службу в Сибирском стрелковом полку, плен у белых и партизанские отряды, через которые он попал в разведотдел Народно-революционной армии ДВР. В 1921 году под именем Никольский он выехал в Китай связным Коминтерна.

Настоящее чудо случилось, когда в Омске архивисты ФСБ России отыскали его единственную подлинную фотографию, позволившую скульпторам до мельчайших деталей оживить черты забайкальца. Только тогда наш земляк занял свое законное историческое место в шанхайской экспозиции.

«Резидентура № 1» и забытый красный хаб

Пока я стоял перед этим барельефом, мысли уносили меня из кипящего жизнью современного Шанхая назад, на нашу границу — в Маньчжоули и Хайлар. Именно туда Нейман вернулся сразу после исторического съезда. С конца 1921 по 1925 год он бессменно работал на передовой, возглавляя структуру, которая в секретных ведомственных архивах значилась как «Резидентура № 1». Её зона ответственности охватывала мощный стратегический треугольник вдоль КВЖД: от станции Маньчжоули через Хайлар до самой станции Бухэду. Сам Нейман базировался в Маньчжурии под официальным прикрытием секретаря советского консульства, а его помощник руководил явкой в Хайларе.

Время было жестокое и опасное. Вдоль линии железной дороги и в районе Трёхречья кипела активная белогвардейская эмиграция. Нейман, прекрасно знавший психологию и структуру белоказачьих кругов, развернул там масштабную агентурную сеть. К октябрю 1922 года она насчитывала 27 человек, причём 22 из них были бывшими белогвардейцами, и ещё пятеро — китайцами.

Помимо сугубо военной и политической разведки, эта приграничная зона выполняла важнейшую геополитическую миссию. Она стала уникальным «красным хабом» и безопасным «окном в Китай» для Коминтерна. Под контролем Неймана шёл непрерывный транзит подпольной литературы, финансов для китайских коммунистов и, главное, переправка людей. Маньчжурская резидентура ОГПУ оказалась ключевым звеном, замкнувшим на себя стратегический маршрут Чита — Борзя — Маньчжоули — Харбин — Шанхай. Наш земляк и наши приграничные станции стали частью того самого фундамента, на котором сегодня прочно стоит соседняя сверхдержава.О том, что мы оставили, а соседи сохранили

О том, что мы оставили, а соседи сохранили

Я смотрел на эти бронзовые лица и думал о том, как причудливо развернулась наша общая история. В XX веке именно мы запустили грандиозный глобальный проект по строительству справедливого общества, но позже резко сменили курс, выбрав рынок и так называемые «общечеловеческие ценности». А наши китайские соседи отказываться не стали. Они сохранили главный стержень — веру в то, что государство должно строиться на принципах социальной гармонии и справедливости, а не на праве сильнейшего.

Да, они прошли через тяжёлые внутренние кризисы, пересмотрели догмы и вовремя отказались от тотального огосударствления повседневной жизни. Но, соединив конфуцианскую традицию, марксистскую методологию и рыночные механизмы, они получили фантастический результат: космическая станция «Тяньгун», авианосец «Фуцзянь», квантовые компьютеры, технологии «Хуавэй» и сотни миллионов людей, выведенных из бедности всего за одно поколение.

В Шанхае, слушая русскую речь на пешеходной Нанкинской улице и видя, сколько наших студентов приезжает сюда учиться, понимаешь: китайский социализм — это не застывший музейный экспонат. Это живая, колоссально гибкая система, способная адаптироваться к любым вызовам, не теряя стратегического вектора. Их сила — в преемственности и в партии, которой на крутых виражах истории руководили сильные лидеры, выдвинутые самим народом.

И не нужно искать здесь скрытую метафизику. Главное — осознавать, что мощный подъем китайского приграничья — это прямой, осязаемый шанс для Забайкалья. Давайте признаем: те крупные инвестиционные проекты, о которых сегодня так много говорят в нашем регионе, в своей основе держатся именно на стабильном китайском спросе.Священное место и клятва у истоков

Китайский социализм доказал, что является не застывшим музейным экспонатом, а колоссально гибкой системой. Мощный подъем китайского приграничья сегодня открывает прямой и осязаемый шанс для Забайкалья, ведь многие наши крупные инвестиционные проекты держатся именно на стабильном азиатском спросе.

В Китае к исторической памяти относятся с исключительным уважением. Осенью 2017 года Си Цзиньпин лично привел в шанхайский музей весь обновленный состав Постоянного комитета Политбюро, где лидеры страны синхронно повторили текст партийной присяги. И вот здесь исторический круг красиво замыкается.

Принимая эту клятву, руководство современной ядерной державы находилось всего в нескольких шагах от барельефа «Отправная точка». С него на них молча смотрел парень из забайкальского села Читкан, выступая полноправным свидетелем события, определившего судьбу Евразии.

Вместо эпилога: соавторы общей истории

Владимир Нейман погиб в период репрессий в тридцать восьмом году. Он так и не узнал, что его честное имя восстановят, что его лицо навсегда осталось в бронзе в месте, которое для сотен миллионов китайцев является святыней. И это история не про геополитику, а про людей.

Мне очень хочется, чтобы об этом знали не только исследователи в тишине архивов, но и все мы, жители Забайкалья и Дальнего Востока. Чтобы мы помнили: наша граница — это мост, который по кирпичику складывали наши земляки.

Именно для этого мы в Пушкинской библиотеке и перебираем старые папки в архивах Читы и Маньчжоули. Не ради отвлеченной ностальгии, а чтобы вернуть имена из забвения. Сейчас, когда в Китае отмечают 105-ю годовщину Компартии, за праздничными цифрами важно увидеть человека — простого забайкальского парня Владимира Неймана. Когда помнишь такое, мы перестаём быть просто «торговыми соседями», которые выгодно продают и покупают. Мы становимся соседями с общей судьбой. И только на таком — простом и человеческом — уважении можно построить по-настоящему крепкое будущее.

— Расскажите о себе: как пришли в беллетристику?

— Я родился здесь, на Дальнем Востоке, в Хабаровске. Видимо, поэтому впитал здешние дальневосточные истории, приграничные мифы.

По профессии я юрист, как писатель состоялся несколько лет назад. Почему занялся этим? Мне показалось, что мне есть что рассказать, и, чтобы научиться делать это правильно и интересно, я закончил курсы писательского мастерства.
То есть это не «взял и начал писать». Идей много, но без профессиональной подготовки всё равно сложно: какой бы ты «уникум» ни был, с пустого места так не делается.

— Сколько у вас книг в багаже — это же не первая?

— Нет, не первая. До этого мы с женой писали в соавторстве. Начали давно, но публиковаться начали только с прошлого лета. До этого то ли стеснялись, то ли не хватало внутренней уверенности: когда я издавал первую книжку, мы очень боялись, что будет много негатива. Но в итоге всё прошло спокойно. Сейчас у меня в «багаже» двадцать с лишним книг — если считать и написанные в соавторстве.

— Придерживаетесь какого-то определённого жанра?

— Мне ближе фантастика и фэнтези. С детства, ещё в советское время, я зачитывался научной фантастикой — нашей и зарубежной, а про «фэнтези» тогда, кажется, и не слышно было как про отдельный жанр. Я и сейчас иногда читаю современную фантастику, когда есть время.
Этот жанр даёт больше возможностей не привязываться к конкретным фактам и местности, придумать свою локацию и свой мир. Но так как я дальневосточник, то и действие всех моих, и наших с супругой книг так или иначе привязано к Дальнему Востоку.

— О чём ваша новая книга «Амур 1945. Узел возвращения»?

— Я с детства слышал слухи о том, что в окрестностях Хабаровска, в районе села Малышево, стояла какая-то секретная военная часть во время войны. Сейча с многое рассекретили, и летом я был на открытии мемориала интернациональной бригаде, где служили русские, китайцы, корейцы, приамурские народы. Там готовили диверсантов и разведчиков — тех, кто втайне помогал нашим войскам добиться победы.

Я не историк и не могу писать «жёстко» только про исторические факты, и здесь как раз помогает слой фэнтези и фантастики. За основу я взял историю этой бригады, наложил сюжет о выполнении реального боевого приказа и привязал фантастическую линию: магию Амура и чёрную магию Квантунской армии. В итоге получилось военное, историческое фэнтези: оно основано на фактах, но сюжет — фэнтезийный. И главное для меня там не «война как аттракцион», потому что война — тяжёлая штука и победа даётся большой ценой. Я просчитывал прежде всего персонажные линии: как человек себя почувствует, если попадёт в военные действия, как себя поведёт и какую цену заплатит.

— Ваш главный герой переносится во времени и оказывается в другой эпохе: получается что-то вроде серии про «попаданцев»?

— Нет, это только оболочка. Это скорее сюжетный приём, чтобы описать военные события, — не более того. Действие происходит перед наступлением советских войск через Маньчжурию на Квантунскую армию — буквально за несколько дней до начала масштабной операции. С той стороны действуют японские разведроты и спецподразделения, а переправы через реку в любом месте делать очень тяжело.

Фантастический слой создаёт магическую «печать» места: когда наши бойцы туда попадают, они теряют связь, теряют понимание, где находятся, и в этой ситуации могут даже перестрелять друг друга. Если бы наши войска начали наступать и попали в это место, они могли бы не дойти до японских позиций — просто оказались бы в «месте силы».

Главный герой — современный парень, ему 25 лет. Он потомок одного из бойцов этой интернациональной бригады: на открытии мемориала были потомки, я их видел, их представляли. Но главный герой — потомок пусть и вымышленного человека, но связанного с реальными событиями 1945 года.

— Вплетение магии в подобные исторические события не обесценивает ли это жертвы и усилия людей, которые погибли? Для многих магия — что-то несерьёзное, и сочетание магии и войны может звучать легкомысленно.

— Магия здесь — не «фейерверк», а слой, который позволяет художественно описать события. Она тут не в «заклинаниях ради заклинаний». И, по-моему, она не обесценивает подвиг и принесённые жертвы. Здесь магия подчёркивает, что любое действие и любые способности не могут быть «просто так»: если они возникают «сами по себе», это сказка, а если магия ответственная — за неё нужно платить.
В книге подчёркивается, что за любое действие нужно платить цену: с главным героем происходят вещи, и он платит свою цену.

— Но в чём она выражается, что конкретно происходит?

— По книге герой связан с местом рождения и с рекой Амур: у него с рекой существует связь. И сама река — «Чёрный Дракон», как её называют наши соседи из КНР, — не «делает всё за него», но даёт понять: «я помогу — но ты за это заплатишь». Она не говорит словами «заплатишь тем-то», но герой понимает, какой будет плата.

— В общем, интрига: чтобы узнать, надо прочитать...

— Потому что события связаны с фэнтезийным сюжетом, и по-другому это не написать, это не исторический и не документальный роман: это фэнтези, основанное на реальных событиях. И фэнтези не ради развлечения, а «ответственное»: оно позволяет почувствовать, что в этой жизни мы за всё платим — и важно понимать, что ты делаешь.

— Кто ваш читатель или каким вы его видите?

— Я вижу вдумчивого читателя — человека, который уже устоялся в понимании жизни, который воспринимает историческую правду о том, что происходило здесь, на берегах Амура, в 1945 году, когда совершались ключевые финальные события Второй мировой войны. И понимает то, что происходило, в отрыве от официальных сводок: пересечения, подготовка наступления советских войск — это всё было, и до сих пор многое, возможно, закрыто грифами.

— Мне показалось, что книга нацелена на молодёжь. Вот если вспомнить переснятые с актёрами нынешнего поколения «А зори здесь тихие»: один из мотивов авторов был такой — «нынешняя молодёжь вряд ли будет смотреть советский фильм, а, посмотрев новый, они узнают о тех событиях, заинтересуются ими и, может быть, посмотрят оригинал». У вас тоже есть этот посыл?

— Да, и это основной посыл. Книжка в большей степени про память — про память, которая здесь сохраняется и где-то начинает восстанавливаться, потому что частично что-то утерялось. Это книга про память.

— Где можно прочитать книгу и была ли обратная связь?
— Книга опубликована на сервисе Литрес. Это произошло буквально несколько дней назад, так что обратная связь пока была только от друзей и знакомых: она разная, но в целом благожелательная.