Художественная локация для творческой популяции

Мама «Биома» – хабаровчанка Алена Карабовская. «В обычной жизни» она работает в фондах музея им. Гродекова. Как хранитель занимается систематизацией, классификацией, научной обработкой предметов живописи, графики, скульптуры. Ее большая любовь – современное искусство. Профессиональный музеолог негодовала от того, что у современных художников Хабаровска нет площадки.

Они выкладывают свои работы в социальных сетях, выставляются время от времени на различных маркетах, их даже приглашают в другие города провести персональные выставки, но в родном городе они как будто не нужны… и их не видят.

Отсутствие площадки у художников приводит к тому, что творческие люди живут разрозненно, в своем коконе, вместо того чтобы объединяться, развиваться, вдохновляться и повышать свой уровень. И самое главное – при таком раскладе у них нет диалога со зрителем, нет обратной связи. Нет «неожиданных» смыслов — тех, что посетители выставок находят сами для себя, которыми делятся потом с автором.

– Название «Биом» – это природная отсылка. Биомом называется ряд экосистем в пределах одной природно-климатической зоны. А в нашей галереи будут выставляться художники, которые находятся на определенной географической территории и выражают себя в разных видах искусства, но объединены большой любовью к Дальнему Востоку и современному искусству, – объясняет Алена Карабовская.

Три комнаты зала

Галерея открылась в бывшей трехкомнатной квартире в том же здании, где расположена старейшая пожарная часть Хабаровска: Карла Маркса, 45. Надо ли говорить, что ремонт помогали делать современные художники? Таким образом, галерея «Биом» сразу получилась про поддержку и самоорганизацию. Художники объединились и создали себе пространство самостоятельно. 

Сейчас здесь уже открыта первая выставка, проводятся лекции и просмотры и обсуждения фильмов, коллаж-движ. С открытия не прошло и месяца, а резиденция уже обросла постоянными зрителями,. Это ли не подтверждение тому, как сильно город нуждался в таком пространстве?!

Одна из «фишек» –«Биома» свобода но – все можно фотографировать, сидеть на подоконнике тоже не возбраняется. А речь музеолога, который проводит медиацию (экскурсия по выставке с вовлечением зрителя в диалог), лишена научной терминологии. В «Биоме» говорят на простом, понятном, обычном языке. В планах – обновлять выставки каждые полтора месяца. Недостатка в талантах нет – график расписан до лета 2026 года.

Изначально у организатора была идея сделать просто сайт для художников, что-то вроде галереи в интернет-пространстве, а о камерном пространстве Алена и мечтать не могла.

Купить старенькую квартиру в здании пожарной части, за три недели сделать в ней ремонт и открыть галерею — так разве можно? Оказывается, можно, если есть мечта.
— В этом сезоне к нам на «Бери ресурс» пришла Алена Карабовская — на тот момент она уже несколько лет горела идеей создать галерею современного искусства в Хабаровске, — рассказывает руководитель проекта Алла Джан-Ша. — Итог – в городе открылся «Биом». Материально «Бери ресурс» Алене не помог, зато помогла беседа с экспертом площадки Юрой Савочкиным. Именно после этой-то беседы и появилось окончательное понимание, как воплотить мечту в жизнь.

Проект «Бери ресурс» — некоммерческая инициатива, суть которой в том, чтобы помогать активным жителям региона в воплощении их идей. «Бери ресурс» реализован с использованием финансовой поддержки комитета по внутренней политике Правительства Хабаровского края при софинансировании Фондом президентских грантов.

Первая выставка

«Джан-Ша коллажная» – так называется первая экспозиция в «Биоме». Здесь представлены работы независимой андеграундной художницы Яны Джан-Ша, которая исследует культуру и образ Дальнего Востока через коллажи. Это ее третья персональная выставка в жизни и первая – в родном Хабаровске. Предыдущие были на Камчатке и во Владивостоке.

Выставка состоит из трех зон. В «Природной» представлены коллажи, посвященные флоре и фауне ДФО. Также можно увидеть «Шапку кабарги» на постаменте из натурального дерева. Этот экспонат сразу притягивает к себе взгляд. Художница нашла будущую «Шапку кабарги» в заброшенном сарае на левом берегу Амура. Оказалось, что это нанайский головной убор, который мужчины использовали во время охоты. Дальше началась кастомизация. Шапка постоянно видоизменяется, на ней появляются новые и новые элементы. Как, например, средневековый знак Чжурчжэни или кусочек византийской сбруи. Над экспонатом возвышается текстильный коллаж, на котором изображен уникальный по своей форме след кабарги. И в нем тоже есть, что разглядывать: фенечки, иероглифы, фрагменты знаменитой китайской клетчатой сумки…

В «Азиатско-дальневосточной» зоне исследуются элементы орнаментов и культуры коренных народов Дальнего Востока. Здесь ключевое внимание два экспоната: красная работа с кошачьим хвостом, посвященная китчу и инсталляция с китайскими иероглифами, выполненная в форме белого балдахина.

– Можно ходить вокруг и искать своё слово, то есть слово, которое откликнется: небо, гора, ветер, цветок, луна, птицы, страх. Или можно зайти внутрь и ощутить особенное чувство, как в детской колыбели. Многие отмечают, что за тюлем глубоко дышится, – рассказывает Яна зрителям в ходе медиации.

К слову, в «Биоме» однажды побывал китайский переводчик, и он высоко оценил каллиграфию Яны.

И третья зона – «Личная». В ней художница показывает себя, свои эмоции, чувства, переживания, мысли, сформированные в коллажи. Один из любимых экспонатов гостей – это кресло с одеялом.

Работа называется «Мы под одним одеялом» и отсылает зрителя к природному эффекту в Магадане, когда утром стелется густой туман и местные жители называют это явление «Мы под одним одеялом». На мягком экспонате разрешается сидеть.

А дальше?

А дальше будет по-разному: разные выставки, разные жанры, разные художники, события. Выставочный план уже расписан до конца года.

— Каждая выставка примерно 1-1,5 месяца длится, анонс следующих будет появляться примерно за неделю до открытия, — рассказывает Алена Карабовская. — Это будут и резиденты галереи: с ними можно познакомиться на сайте, и другие хабаровские художники. Планируем не только персональные, но и групповые выставки с open call: это когда можно подать заявку и если все подходит - тема, идея, уровень художественного мастерства, то художник участвует в выставке.

Что до востребованности — пока вижу активную пользу для арт-сообщества, высокий отклик от художников, людей искусства и культурных сфер. Для жителей гостей города это скорее что-то новое, неизвестное, но они понемногу протаптывают сюда тропинку.

40 футбольных полей технологий

Китайская международная промышленная выставка (CIIF) – один из самых авторитетных и старейших мировых форумов в сфере промышленной автоматизации. Выставка проводится с 1999 года и за более чем 20-летнюю историю выросла из локального события в международную площадку с почти 3 тысяч экспонентов из десятков стран. В отличие от более старых китайских торговых выставок, как, например, основанная в 1957 году Кантонская ярмарка, CIIF ориентирована исключительно на промышленные инновации. Цифровые двойники, коллаборативные роботы, автоматизированные линии и интеллектуальные системы управления здесь уже давно никого не удивляют.

В 2025 году CIIF заняла 280 тыс. кв. м, что равно площади примерно 40 футбольных полей. Однако мероприятие впечатляет не только масштабом, но и количеством гостей. В 2025 году выставку посетило 190 тыс. человек. Это больше, чем, например, население такого города, как Уссурийск, численность населения которого насчитывает около 180 тыс. жителей.

Высокий статус мероприятия подтверждает и его поддержка Государственным советом КНР (правительство Китая – примечание редакции), а участие ведущих международных технологических игроков демонстрирует глобальный интерес к передовым производственным решениям. Среди участников CIIF можно встретить такие всемирно известные бренды, как, например, Bodor − мировой лидер в сфере лазерной резки металла, Siemens – новатор цифровизации производства, Bosch Rexroth («дочка» Bosch) – глобальный игрок на рынке технологий привода и управления, KUKA – всемирно известный производитель промышленных роботов.

CIIF не первый год является ключевым ориентиром для глобальной индустрии технологий. Именно здесь зарождаются и формируются тренды, которые позже «разлетаются» по предприятиям всего мира. Особенно это заметно в сфере робототехники, где Китай уже сейчас производит более половины мирового объема промышленных роботов. Так, например, на CIIF‑2024 китайская SIASUN Robot & Automation представила коллаборативных роботов с функцией Ultra Accuracy для сверхсложных операций в электронике, автомобилестроении и аэрокосмической отрасли. Предложенное решение со встроенным AI-зрением позволило сократить брак в высокотехнологичных сборках на 30–50%. Уже в 2025 году технологию SIASUN внедрили такие известные компании, как Tesla, Airbus и Volkswagen.

«Сертприм» на CIIF: зачем поехали и что делали

Компания «Сертприм Роботикс» не выставляла собственный стенд на CIIF. Будем откровенны: игроки китайского и мирового рынка, такие как SIASUN или FANUC, ушли далеко вперёд, и соревноваться с ними в демонстрации технологий пока не является задачей компании. Миссия «Сертприм» – брать передовые решения, проверенные на таких площадках, как CIIF, и адаптировать их под российский рынок, особенно под нужды дальневосточных предприятий.

На выставке компания уделяла особое внимание изучению готовых решений. Специалисты «Сертприм Роботикс» оценивали, насколько представленные технологии могут быть применены в российских условиях, учитывая климатические, логистические и даже административно-правовые условия работы дальневосточных предприятий. Данный подход позволяет на месте выявлять те решения, которые принесут практическую пользу в российских реалиях.

Отдельной задачей стояло определение возможности для кастомизации представленного оборудования. Инженеры и менеджеры «Сертприм» на месте уточняли, как адаптировать роботов и линии под конкретные задачи заказчиков, какие модули можно модифицировать, какие программные решения интегрировать или доработать.

Кроме того, выставка стала площадкой для поиска новых поставщиков роботов и комплектующих. Контакты, налаженные на CIIF, позволяют формировать надежные цепочки поставок и получать доступ к современным технологиям напрямую от производителей. Наконец, выставка дала возможность укрепить уже существующие партнёрства. Встречи с ключевыми игроками отрасли позволили согласовать совместные проекты, обменяться опытом и наметить планы по внедрению новых решений в ближайшие годы.

Технологическая революция и бесплатное мороженое

CIIF во многом является зеркалом всей китайской промышленности: с одной стороны, выставка максимально практична, с другой − не лишена элементов демонстрации и «вау-эффекта». Экспоненты стремились наглядно показать возможности своей техники, презентуя не отдельные «руки», роботов или манипуляторы, а целые демонстрационные участки с конвейерами, погрузчиками и даже целыми складами. Создание таких экспозиций требует значительных инвестиций: монтаж части производственной линии, интеграция роботов, организация освещения и систем безопасности − всё это дорого и технически сложно. Однако эффект от таких стендов оправдан. Посетители видят не абстрактные элементы или скромно двигающуюся «руку», а полноценный рабочий процесс и готовую бизнес-модель. Наглядность и реалистичность таких демонстраций значительно упрощает принятие решения о внедрении технологий. В итоге, именно такие комплексные и наглядные экспозиции оказываются лучшим инструментом привлечения новых клиентов.

Основную долю посетителей CIIF, конечно, составляют китайцы. Европейцев тоже довольно много. Наибольшую долю из них, по визуальной оценке, составляют россияне. Интересно, что многие жители Китая посещают выставку как развлекательную площадку − в компании жён и детей, вооружившись фотоаппаратами и хорошим настроением. У подобных гостей пользовался популярностью, например, робот-бармен, который самостоятельно открывал бутылки с напитками и разливал их по стаканам. Также внимание привлек робот-раздатчик мороженого: десерт выдавался бесплатно, но робот не «вручал» его до тех пор, пока посетитель не подпишется на WeChat-канал компании.

Среди серьёзных промышленных решений особое внимание привлекли роботы-манипуляторы грузоподъёмностью до 5 тонн. Китайские производители стоят на пороге настоящей технологической революции в тяжелом машиностроении, поскольку раньше с подобным весом работали лишь традиционные подъемные механизмы. Для сравнения, стандартные промышленные роботы от швейцарско-шведской ABB или японской Fanuc обычно работают с нагрузкой до 2–3 тонн.

Интерес вызвал и робот-полировщик металлических деталей, выполненный в виде большого шкафа: детали-заготовки заходят с одной стороны, а выходят – с другой. Через смотровое окно виден полный процесс шлифовки и полировки. Концепция «увидел − купил − применил» делает данного робота удобным для автопрома и авиастроения, где скорость процессов финишной обработки критически влияет на эффективность бизнес-процессов.

Особое внимание привлёк робот, способный выполнять работы под водой. Речь идёт не только об условиях высокой влажности на пищевых или химических производствах, но и о полном спектре промышленных глубоководных манипуляций: ремонт и очистка судов, обследование гидротехнических сооружений, обслуживание трубопроводов. В России сегодня ощущается острая нехватка специалистов по промышленным подводным работам, и такие решения могут стать значимой поддержкой для отрасли.

В практическом применении особенно впечатлили готовые роботизированные производственные линии. Полностью автоматизированный процесс по формированию гофрокоробов с использованием SCARA-робота − высокоскоростного и точного манипулятора с параллельными рычагами для укладки продукции, заклейки и подготовки коробок к паллетированию.

Подобный робот обеспечивает повторяемость операций с высокой скоростью и точностью в горизонтальной плоскости. Не менее впечатлил и полностью автоматизированный складской комплекс с укладкой коробок в контейнер. Однако на практике данная технологическая линия требует адаптации под конкретные условия: плотность укладки коробок в контейнер на реальном складе гораздо выше, чем это было продемонстрировано на стенде.

Планы «Сертприм»: практика и адаптация

По итогам CIIF «Сертприм» четко определила свои приоритеты по дальнейшей роботизации Дальнего Востока. С учётом стратегического логистического положения макрорегиона и быстрорастущей торговли с Китаем, компания планирует внедрять автоматизированные складские решения с адаптацией их под российские реалии. Здесь важно учитывать размеры и планировку складов, специфику продукции, юридические требования и интеграцию с уже существующими системами. Практический опыт на CIIF позволил оценить уже работающие прототипы и выстроить «дорожную карту» запуска пилотного проекта в городе Артеме.

Особый интерес компании вызвала технология подводных роботов. Для Дальневосточного федерального округа с его десятками морских портов и развитой судостроительной отраслью это направление может стать критически важным. Роботы способны выполнять задачи промышленного подводного ремонта и обслуживания инфраструктуры, где сегодня ощущается острая нехватка специалистов. «Сертприм» рассматривает возможность внедрения этих решений на российских объектах для оптимизации и повышения безопасности работ на воде.

Кроме того, компания провела встречи с китайскими партнёрами, которые представили новые типы роботов. «Сертприм» уже начала оценку их внедрения на российском рынке. Цель компании − не просто импортировать оборудование, а создавать готовые решения для промышленных предприятий Дальнего Востока.

Технологии уровня Tesla для Дальнего Востока

CIIF подтверждает, что уже сегодня мы находимся в новой промышленной реальности. Совсем недалеко от Дальнего Востока проходят мероприятия, где демонстрируются самые передовые технологии планеты. Представленные там решения не только поражают воображение, но и позволяют реализовывать сверхточные и эффективные процессы на предприятиях мирового уровня, таких как Tesla или Airbus. При этом на Дальнем Востоке уже есть специалисты, которые не только разбираются в данных технологиях, но и умеют правильно устанавливать, настраивать и обслуживать столь сложное оборудование.

От купе вагона до книжных полок

Идея «Дома Коммуны» родилась в поезде. Сергей Яковлев, за плечами которого несколько отмеченных на международных конкурсах короткометражных фильмов и три нереализованных полнометражных киносценария, решил обратиться к жанру ужасов в комиксе. Вместе с коллегой — оператором Дмитрием Комковым он задумал историю, действие которой разворачивается в реальных локациях Хабаровска — и в первую очередь в знаменитом Доме Коммуны на улице Муравьёва-Амурского, 25.

​Первый выпуск из 24 страниц прошёл путь от десяти экземпляров, распечатанных за собственные средства по тысяче рублей каждый, до полноценного тиража.

​Реальное здание как главный герой

Центральный персонаж комикса — не человек, а сам Дом Коммуны, памятник конструктивизма 1930-х годов, построенный для работников внутренних дел. Художник Роман Шавердин, рисующий каждую страницу вручную — карандашом, тушью, маркерами и чернилами, — работал по фотографиям реального здания, которые Яковлев специально для него сделал в Хабаровске. Результатом стала узнаваемая атмосфера, в которой подлинная архитектура переплетается с фантастическим сюжетом.

«Самая страшная история — это та, которая произошла на твоей улице, потому что никто не знает всех своих соседей, кто живёт за его стенкой, кто живёт внизу, а кто они, а почему они? А оказывается, одного “чёрный воронок” увёз. И все молчат. Вот эта штука, на которой я начал играть как сценарист и начал дальше развивать эту историю», ​—отметил Сергей Яковлев во время презентации

Городские мифы в графике

Сюжет комикса переплетает два временных пласта. В прошлом — история профессора Вальдемара Августовича Гейтмана, работающего над таинственной машиной по извлечению невиданных энергий и скрывшего в конструкции дома тайные помещения. В настоящем — семья, приобретающая квартиру в зловещем здании по странному завещанию, согласно которому заселиться может только семья с ребёнком.​

Независимую рецензию на комикс записал московский книжный обозреватель, поэт и член Союза писателей Москвы Дмитрий Гасин. В своём обзоре Гасин подчеркивает уникальность проекта: «Этот комикс вобрал в себя городские мифы и легенды Хабаровска. Создатели замахнулись на то, чтобы воплотить на бумаге мифологию города. И мне страшно интересно, куда пойдёт дальше творческая мысль авторов. Я такого пока ещё не видел в разработанном, развитом виде — так, чтобы напрямую коррелировать с существующим объектом в центре Хабаровска». 

За пределами бумаги

«Дом Коммуны» уже вышел за рамки традиционного комикса. Проект был представлен на Восточном экономическом форуме, Московской международной книжной ярмарке, фестивале Comics Rum Market в Санкт-Петербурге, а также на «БРИКСАрт» в Приморском крае. Комикс переведён на китайский и английский языки и вошёл в линейку «Сделано в Хабаровском крае». Китайские туристы приобретали его как сувенир о посещении Хабаровска, узнавая на страницах аэропорт и городские улицы.

По реальному Дому Коммуны проводятся экскурсии, что создаёт редкий для комикс-индустрии эффект: читатель может побывать внутри истории, пройдя по лестницам и коридорам здания, ставшего источником сюжета. 

Второй выпуск продолжает историю, намеченную в первом номере, и, по замыслу автора, является частью большого цикла.

– Мария, расскажите о себе и о том, как вы начали заниматься созданием таких картин?

 – Я родилась в Хабаровске, закончила худграф в Педагогическом университете. Сейчас живу в Некрасовке – это село под Хабаровском.
Я художник и преподаватель. Технику создания картин из коряг я придумала в 2019 году. С тех пор я уже провела уже три персональных выставки. Мои работы были представлены на экспозиции в Китае.

 Как родилась техника? Наверное, это все из детства… Я люблю лес, тайгу. Как художник я сразу вижу, что можно сделать из той или иной коряги: вот это – голова лошади, а это – крыло орла… Коряги собираю не только у берега, но и в лесу, и в городе. Если вижу деревяшку или предмет, который мне понравился, то я его поднимаю. Можно сказать – создаю картины из мусора.

–  А когда вы создавали свою технику, на кого-то опирались?

– Нет, ни на кого. Всё как-то сама, интуитивно. Зато теперь моим последователям легче. У меня часто спрашивают, не боюсь ли я, что кто-то повторит? Скажу честно, раньше боялась, а сейчас – наоборот, буду рада, если у кого-то еще лучше получится. Когда я работала педагогом, у меня было 200 учеников, и все они знают эту технику. Одна ученица даже сделала из коряг большую картину, победила в конкурсе. 

– Какие сложности у вас как у художника были в начале пути?

– Сложностей в начале пути не было никаких. Они появились позже, когда я поняла, что сейчас недостаточно быть талантливым, сейчас нужно уметь себя продвигать, а для этого нужны деньги.

– Как вы можете описать этот материал для творчества? На что он похож?

– Это податливый материал, как по мне. Я отсекаю ножом лишнее. Коряги же сухие, поэтому все очень просто: отсекла, подклеила, подкрасила, нанесла лак, чтобы картина дольше сохранялась. Коряги я очень люблю. Я восхищаюсь ими, ведь у каждой своя история, своя душа. Уже с первых работ я поняла, что это очень красивый материал. Зрители делятся, говорят, что от моих работ веет теплом, и кто-то даже сказал фразу «тепло природных мелочей». Мои картины нужно ощущать, поэтому я разрешаю зрителям их аккуратно трогать.

– Что вы еще используете, кроме коряг?

– Всё зависит от картины, над которой я в данный момент работаю. Однажды я использовала даже облупившуюся краску с потолка. Или ржавый садок для рыбы, найденный на берегу. Оказалось, что он так хорошо ломается! Я использую его, когда нужно сделать сетку, решётку в картине. Кто бы мог подумать, что у вещи будет такая судьба?

Или вот еще история. Возле дома творчества у нас в Некрасовке нашла дощечку, а на ней детской рукой нарисовано солнышко. Я подобрала ее и включила в свою картину. Она шикарно вписалась.

Также я езжу в гости к деду – ему 85 лет – на левый берег Амура. Там дача на Телегино. Обожаю там собирать всякую ерунду. За счет того, что эти территории часто топит, можно найти много всего интересного. Я отправляюсь на поиски «добычи», и всё, помидоры уже не нужны. А дед всегда смеется, говорит: «Маша, что ты какой-то мусор собираешь?»

Иногда мне люди приносят материал для творчества. Однажды позвонил мужчина с незнакомого номера и сказал: «Мария, мы поклонники вашего творчества! Разрешите вам кое-что передать?». Оказалось, что он копил всякие мелочи, которые, как ему показалось, можно использовать в картине. Это, например, одна серёжка. Ее и правда можно здорово разместить в картине. Например, сделать ручку для двери. Также бывает, что кто-то принесет и оставит возле двери моей мастерской пакетик с какой-нибудь тканью или деревяшкой.

– Как вы работаете с природным материалом?

– Сначала помещаю в ванну все найденные мной коряги, добавляю шампунь и оставляю на 22–33 часа, чтобы очистить от песка и грязи. После высушиваю и раскладываю по контейнерам: мелкие коряжки отдельно, круглые, длинные – отдельно. У меня очень много контейнеров.

– Кроме коряг, что еще используете в своих работах?

– Что-то покупаю на блошином рынке. Например, часики я купила на нашем рынке у антикваров. А мелочи, которые мне нужны в композиции, я сама леплю: почтовый ящик, половичок, томик Достоевского.

Иногда миниатюры бывают документальные, из жизни. В одной из картин можно увидеть орхидею в окошке. Так вот, это реальная история. У меня все подоконники в комнатных цветах, и как-то на 8 марта муж подарил мне букет срезанных цветов. Я начала плакать, потому что я хотела в горшочке. Тогда он подарил мне настоящую орхидею. Ее я и слепила в миниатюре. 

Лепку я люблю с детства, и у меня очень хорошо получалось, вплоть до того, что меня не допускали до конкурсов, потому что никто не мог меня победить. Я лепила такое, что никто не мог слепить. Тончайшие розочки из красной глины, которую мы, кстати, сами выкапывали.

– Вы продаете свои картины?

– Да, продаю, но на заказ я не работаю. Меня обеспечивает муж, а картины из коряг – это то, без чего я жить не могу. Еще с детства я уяснила – чтобы прикоснуться к прекрасному, надо платить. Когда я была маленькой, у нас была большая картина в квартире со львом. Когда гости приходили – всё внимание было на эту картину! Мама потратила на нее две зарплаты. Просто увидела, как художник продаёт на улице, и поняла, что не сможет без нее.

Для моих работ нужно, чтобы на них точечно падал свет и в комнате не было захламленности. Соответственно, никаких обоев в цветочек… У меня была покупательница, которая специально для картины сделала в спальне ремонт. Кстати, каждый, кто приобретет полотна из коряг, может покрасить рамы морилкой под свой интерьер. Мне важно, чтобы рама не отвлекала от сюжета.

– Как рождаются сюжеты для картин?

– Деревенские сюжеты рождаются из жизни. Например, я ездила в Сибирь к родным в деревню Степановка, каталась там на велике и увидела, как солнце садится. Я заплакала от красоты и потом передала это в своей картине.

Гуляя по Хабаровску, я вижу красивые окна. Я их фотографирую, потом использую в своих картинах. Хочется, чтобы мои работы запомнились. Я считаю, что цель искусства заключается в том, чтобы человек что-то чувствовал. Даже если это что-то плохое. Это ведь тоже чувства.

– Раджана, для своих 28 лет ты немало сделала для продвижения и популяризации Бурятии через свое творчество. Расскажи, как все начиналось.

– Я закончила колледж искусств им. П. И. Чайковского у нас в Бурятии и получила специальность дизайнера-преподавателя. Пять лет проработала в детской художественной школе, после чего ушла во фриланс. Так я могу больше времени посвящать проектам о Бурятии. В 2021 году я провела персональную выставку, которая была посвящена исследованию районов Бурятии. Она называлась «Коллаж как метод исследования». В республике 21 район, и под каждый из них я сделала коллаж. Выставка прошла в Музее истории города Улан-Удэ на Арбате с большим успехом. Кроме того, я делала экспозицию «Трансформация в текстиле и коллаже», посвященную исследованию бурятских племен. Она проходила в галерее Анны Городюк в Иркутске. Экспонатами стали панно из текстиля, на которых были представлены бурятские одежды, орнамент, фактура. Еще я участвовала в создании мультфильма на бурятском языке «Нохой хүн хоер» (2023). В тот момент я еще работала в детской художественной школе, и нас с учениками пригласили поучаствовать в проекте. Раз в неделю мы ездили в Национальную библиотеку и работали там – я показывала ребятам, как создать из полимерной глины и кусочков ткани куклы и декорации для мультфильма. Когда у нас все было готово, съемочная команда начала работу по «оживлению» персонажей.

– Но большинство узнали о тебе благодаря уютным открыткам.

– Это точно (смеется). На данный момент у меня в коллекции 10 открыток с изображением Улан-Удэ. Их можно встретить в книжных магазинах нашего города. Многие спрашивают, как я их создаю. Отвечаю: я гуляю по нашему городу и фотографирую те места, которые мне нравятся, которые откликаются в сердце и их хочется нарисовать. 

В мастерской я рисую через графический планшет. После этого отправляю на печать. Отдельно хочу сказать про свою мастерскую. Она находится на последних этажах республиканской типографии. Сейчас там креативное пространство «Хэб Хаб». На четвертом этаже расположились мастерские для художников, керамистов, ювелиров, швей и дизайнеров, а на третьем этаже – галерея. Рекомендую всем ее посетить!

– Расскажи, пожалуйста, про иллюстрации к стихам Дамбы Жалсараева.

– Я сделала иллюстрации на добрые стихи: «Баирма не боится спать одна», «Чай», «Бабушкин Айрак»… По этим иллюстрациям Национальная библиотека Республики Бурятия изготовила классный мерч к литературному фестивалю, приуроченному к 100-летию со дня рождения Дамбы Жалсараева, – шоколад и пазлы. В дальнейшем планируется детская книга стихов с иллюстрациями. На этом фестивале я не только рассказывала об иллюстрациях, но и проводила для детей мастер-класс. Ребята приехали из разных районов Бурятии, чтобы выступить и рассказать любимые стихотворения поэта на родном языке. А после выступления их ожидал как раз мой мастер-класс. Мы создавали небольшие композиции в технике коллажа по стихотворению «Приезжайте» Дамбы Жалсараева.

– Очень душевные иллюстрации. А как ты думаешь, ИИ тебе конкурент? Кто-то скажет, что с его помощью можно сделать такую же картинку всего за пять минут.

– ИИ не является для меня конкурентом, так как он заточен на рекламу и дизайн, но не на иллюстрации. ИИ не любит неряшливость, ненормальность, кривость, косость. Он любит идеальность, и ему очень важно изображать такие картинки, а именно душевность иллюстрации придают несовершенства. Рисовать в наивном стиле взрослому человеку довольно сложно, так как нужно стирать в голове границы, правила и, что называется, выключить голову и рисовать по наитию. ИИ еще не дошел до такого уровня, когда он может иллюстрировать книги. Он, конечно, может иллюстрировать, но это будет сухо и в иллюстрациях не будет жизни.

– Какие еще места ты рекомендуешь посетить тем, кто планирует побывать в Бурятии?

– Обязательно стоит побывать в пространстве «Радуга». Его открыла Аня Назарова. Ей досталась в наследство от мамы гостиница в Максимихе, и она вместе с волонтерами со всей страны сделала арт-резиденцию. Еще один важный пункт – это архитектура. Рекомендую гостям просто погулять по Улан-Удэ и насладиться шедеврами деревянного зодчества. Ну и, конечно, бурятская кухня! Куда же без нее. Какое попробовать блюдо, написал в своем стихотворении Дамба Жалсараев: «Друзья, приезжайте на наше приволье, веселое вас ожидает застолье. Отведайте буузы на шумном пиру – пельмени, их варят у нас на пару! На зорьке студеной поднимемся рано и вместе купаться помчимся к Аршану».

– Раджана, а были мысли уехать из Бурятии?

– Да, большинство моих одногруппников разъехались: Питер-Москва. У меня тоже были мысли уехать в северную столицу, но, пожив там какое-то время, я затосковала по родной Бурятии. Мне не хватало гор, не хватало чувства, когда ты находишься среди своего народа. Я поняла, что в Бурятии тоже очень много перспектив. Ниша практически не заполнена, конкуренции почти нет, и есть возможности для развития. Просто пребывание здесь даёт мне силы и вдохновение. Это сложно объяснить, это надо прочувствовать. Хочется делать что-то полезное для своего региона, народа. Мне бы хотелось, если и куда-то переехать, то в Монголию.

– А ты говоришь на бурятском?

– Я понимаю бурятский отчасти. В семье мы не практикуем, но бабушки и дедушки знают. Еще часто спрашивают про мое имя. Так вот, Раджана – это не бурятское имя. Раджа – это титул «царь», раджана, соответственно, – царица. Просто моя мама любила индийские фильмы (смеется).

– Какие у тебя планы на будущее?

– Я бы хотела выучить монгольский, организовать персональную выставку и нарисовать серию иллюстраций об Улан-Удэ.

– Лена, с чего началось твое увлечение фотографией, чем вдохновлялась в самом начале и чем сейчас?

– Впервые загорелась фотографией в начале 2000-х годов, после того как сходила в большой поход помощником гида. У нашего главного гида получились тогда классные фотографии на пленочный фотоаппарат. Себе я тоже такой купила и начала экспериментировать. Со временем приобрела цифровой фотоаппарат, испытывала его в походах с туристами, спортсменами, снимала природу, людей, соревнования.

– Ты где-то училась в последствии или самостоятельно освоила?

– Я самоучка, училась по книжкам – это Камчатка, проблемы с интернетом были до 2016 года, скачивать какие-то материалы было проблематично, изначально вообще невозможно. А потом начали появляться в России фан-сайты разные, в том числе для фотографов, где можно было задать вопросы фотографам из других регионов. Очень классные фотографии всегда были в спортивных журналах – «Доски», «Оn board». Там публиковалось большое количество зарубежных топ-фотографов, на которых хотелось равняться. В фотографии, как и во многих других сферах, также важна «насмотренность». Посмотришь, как другие работают, что-то свое придумаешь, где-то совета спросишь. Но потом все начали резко переводить в цифру, печатные журналы у нас начали исчезать. Долгое время держался журнал «Вертикальный мир», но он тоже ушел в онлайн. И это такая печаль и боль для многих фотографов, которые хотели бы, чтобы их работы были напечатаны.

Сейчас все онлайн. Лично я не очень стремлюсь выкладывать свои фото в интернет. Потому что некоторые недобросовестные пользователи могут взять твои фото, опубликовать у себя, не подписывая. А каждому автору хочется, чтобы его имя было на фотографии. Когда у меня спрашивают разрешение на то, чтобы взять фото, я спрашиваю для каких целей. Если это цель коммерческая, я говорю, что фото можно купить. Это же моя работа, мне не дадут кусок хлеба в магазине просто так. Однако для социальных целей я могу предоставить фото бесплатно.

– А офлайн-конкурсы не спасают от дефицита печатных фотографий?   

– На самом деле, я на конкурсы тоже перестала уже отправлять свои работы, поскольку я нахожусь на Камчатке. И отсюда не видно крутых выставок, да и лететь для участия, допустим, в Москву – это как минимум дорого. Ну и, как многие творческие люди, я достаточно самокритична, и, считаю, что еще не сняла свой шедевр. Хотя не раз становилась победителем или финалистом достаточно крупных конкурсов.

– Ты делала крутую выставку на Камчатке, посвященную извержениям вулканов. Как все прошло?  

– Да, небольшая выставка прошла в Петропавловске, в арт-пространстве «Все связано». Там было 13 работ. Все их потом раскупили. Выставку я делала полностью на свои средства. Печатала фотографии в Москве, так как там достойное качество. В общем-то, продажа этих фото и окупила печать выставки. Это был пробный шар, который позволил мне понять, как это вообще – организовать выставку, какие есть сложности, как нужно подходить к выбору фотографий. Часто, пока не увидишь в напечатанном виде, просто не представляешь, как смотрится фотография, цепляет она или нет.

– Насколько опасно снимать извержение?

– Я же еще гид-проводник и давно занимаюсь туризмом на Камчатке. Конечно же, мы выбираем наиболее безопасное место, адекватное расстояние. Мы не самоубийцы. В 2023 году при съемке извержения от нас до вулкана было 27 км, плюс, мы специально расположились на возвышенности, чтобы, если вдруг пойдут пирокластические потоки - это когда раскаленный газ из кратера вулкана несется с огромной скоростью вниз, собирая в свой поток пепел, шлак, камни, мы оказались в недосягаемом для него месте. Также хорошая оптика, хорошая камера, и получилось, как будто мы стоим вот прям рядом.

– Ты работаешь в жанрах пейзажное фото, тревел-фотография, репортажная и спортивная фотография. Скажи, а что самое сложное в работе фотографа твоего жанра?

– Сложностей никаких, только нужно технику регулярно обновлять, а это недешево. Появляются новые фотоаппараты, объективы. Более скоростные, более емкие, более четкие. Погода не пугает – все зависит от того, что ты хочешь снять: шторм, ветер, брызги океана. Просто одеваешься по погоде и защищаешь камеру, для этого есть специальные средства. Если снимать людей, то, наверное, всегда волнует адекватное восприятие. Но на Камчатке я с таким не сталкивалась.  

– Есть у тебя есть особенное, любимое место для съемок на Камчатке? Может быть, даже любимая фотография?

– Самая, конечно, моя любимая — это Ключевская группа вулканов, в составе которой аж 13 исполинов. Там невероятно разные пейзажи. Если это вулкан Толбачик, то это гигантские шлаковые поля, а с другой стороны – тундра с лавовыми потоками. Плюс, с его кратера вид на самый высокий действующий вулкан Евразии — Ключевской. Если объехать Ключевской вулкан, там есть место под названием Апахончич: красивейший разнообразный ландшафт и обзор на четыре вулкана. Все это — зона современного активного вулканизма, там постоянно что-то происходит. Например, тот же Ключевской извергается в среднем раз в два года, а Безымянный почти постоянно выдавливает из кратера вязкую лаву, которая в темное время суток напоминает огненную реку. А еще там невероятное звездное небо.

Южная группа вулканов - Мутновский, Горелый, Вилючинский. Там есть два невероятных времени: сентябрь, когда тундра покрывается желтыми, красными, бордовыми красками, а на верхушках вулканов появляются шапки из снега; начало июля - когда снег начинает таять, текут ручьи, снег на тундре и в кальдере вулкана Горелый становится ярко-голубого цвета. И в это же время на любой, даже маленькой полянке, освободившейся от снега, начинают цвести цветы, например, редкие золотистые рододендроны. Чтобы за мишками поехать посмотреть – Ключевское озеро. Особенно хорошо там осенью, когда лес начинает становиться золотистым, а мишки округляются перед тем, как лечь в спячку. Вообще у нас очень много красивых мест, даже совершенно неочевидных, но до многих из них надо пройтись ножками.

По поводу фото: у меня есть несколько любимых, но там скорее любимые объекты на фотографиях. Допустим, Кроноцкий вулкан. По моему мнению, вообще самый красивый вулкан мира. Идеальная острая форма, очень красивый. И там, где Кроноцкое озеро и Кроноцкий лиман – место шикарнейшее, но добраться туда можно только вертолетом.

Нравится мне фотография с дрона, которую я сняла во время извержения вулкана Карымский – водопад внизу и вертолет стоит. Тут я довольна собой максимально – это панорама, снятая с дрона, и там все в одном кадре.

– Можно сказать, что ты во всех уголках Камчатки уже побывала со своим фотоаппаратом?

– Нет конечно. Чтобы всю Камчатку посетить, жизни не хватит. Я каждый год стараюсь открывать какие-нибудь новые местечки для себя. Допустим, в этом году я впервые побывала на Командорских островах: в составе научной экспедицией во главе с Владимиром Буркановым. Это один из немногих социалистов России, кто занимается изучением морских львов – сивучей. Мы помогали ученым в обслуживании фотокамер. А в предстоящий сезон пока что не знаю, еще не придумала.

– Расскажи, как прошел твой сезон как гида? Много ли людей приехало? Как июльское землетрясение повлияло?

– Сезон прошел бурно, но людей меньше приехало – из-за землетрясения и не прекращающихся афтершоков кто-то побоялся ехать и отказался от тура, кто-то перенес на следующий год визит. Хотя, были и те, кто наоборот купил билеты и примчался, чтобы увидеть извержения вулканов Крашенинникова и Ключевской, начавшиеся сразу после землетрясения.

– Что в планах на будущий год?

– Я гид-экскурсовод, а в следующем году буду защищаться на инструктора-проводника в соответствии с новым законодательством. Хочу делать интересные проекты именно туристической направленности. Сейчас ведем переговоры об организации фототуров на Камчатку. Это востребовано как у начинающих фотографов, так и у профессионалов. Можно убить за один приезд двух зайцев, как говорится. И Камчатку посмотреть, и увезти отсюда классные фотоработы, которые, возможно, займут призовые места на конкурсах фотографий. 

Работаю иногда с туристическими компаниями и снимаю путешествия их туристов, которые понимают, что не хотят ходить с телефонами, а хотят наслаждаться красотой. Ведь, когда ты смотришь глазами, то можешь оценить весь тот объем красоты, что вокруг тебя, а когда через камеру телефона — постоянно отвлекаешься, ориентируешься на экран, впечатления притупляются.