Чита. Унты. Мороз и солнце

— Мы уже на площади! — рапортует мне в трубку одна из коллег-журналисток, которая приехала на площадку почти на час раньше нужного: продажи у длинных рядов, уставленных унтами всех цветов, с огромными толстыми войлочными подошвами для вахтовиков и аккуратными белыми носочками женских моделей должны были начаться в 11 утра, в 12 часов планировалось открытие.

Час разницы на морозе в Забайкалье — это критично. Тем более после резкого похолодания с сухим морозом, которое пришло ночью. Табло на читинских остановках показывало минус 20 градусов. Но напугал ли мороз мастеров, приехавших из разных уголков Забайкальского края и Бурятии соревноваться в своём умении? 

Конечно, нет. Уже в половине одиннадцатого утра тут была суета: выставлялись модели — важно было поставить их так, чтобы бисер на голяшках, пришитый затейливыми узорами, блестел ярче, а голенища мужских пар пленяли потенциальных покупателей суровостью и теплотой.

Железнодорожник, который решил шить

Булату Цыденжапову чуть больше тридцати лет. С раннего детства он любил сидеть рядом с отцом, который шил унты и тем самым дарил людям тепло. Семья жила в славящемся мастерами по производству унтов селе Укурик Хилокского района в Забайкалье.

— Самостоятельно заниматься пошивом я начал в восьмом классе, когда начал обеспечивать себя, — рассказывает Булат.

Он вспоминает, что это ремесло было любимым делом не только у его отца, но и у дедушки. Секреты качественной работы здесь, как и во многих ремесленных династиях, передаются из поколения в поколение. Окончив школу, он выучился на железнодорожника, проработал три года, а потом решил: всё, хватит.

— Не потому что на железной дороге тяжело работать, я работы не боюсь. просто понял, что не моё это, и всё, — чуть улыбается мужчина.

— Все верха делают женщины, мне помогает жена. У бурят рукоделие в крови, я не знаю ни одной семьи, где бы руками что-нибудь не делали. Детям стоит только подсказать, подтолкнуть к делу, и всё. Весь верх: орнамент, подклад, а также сборка на жене, а наколотку, формировку: задники (внутренняя или промежуточная деталь верха обуви, которая располагается в пяточной части над каблуком и поддерживает форму изделия. Придаёт обуви жёсткость и помогает сохранить форму), ранты (полоска кожи, резины или пластика, проходящая по периметру подошвы обуви), войлок, подошву, обточку и подгон делаю я. Цена унтов зависит от стоимости камуса, войлока и всего остального. Всё суммируется, добавляется стоимость работы. Камус везут родственники и друзья, которые занимаются разведением оленей — это, как и пошив унтов, тоже семейное дело.

— Он всё время шьёт, шьёт, работает — трудится круглыми днями. Бывает, и ночью работает, — говорит про мужа Дарима Цыденжапова.

Сейчас семья живёт в городе Улан-Удэ, столице Бурятии, но свои корни, село Укурик, Булат помнит очень хорошо. Как и то, что главное в удобстве будущих унтов зависит от сырья — камуса — и от рук мастера.

При этом и у «женской», и у «мужской» частей пошива есть свои секреты и особенности.

— Больше всего я люблю собирать камус, совмещать по цветам. Вот, например, этот. Он со своей «родинкой», особенный, — Дарима Цыденжапова берёт в руки удивительной красоты унт, в окрасе которого снежно-белый цвет плавно, как будто кто-то аккуратно мешает молочную пену кисточкой, переходит в кофейный. — Самое главное, чтобы сборка была ровной, чтобы нигде ничего не торчало, чтобы переходы между цветами были плавными, а передняя часть — гладкой. Вот, например, эти. Точь-в-точь таких вторых вы не найдёте. Как придумывается рисунок? Сначала мы делаем трафареты. потом из кожвинила всё это вырезаем, клеим и прошиваем на машинке. А вышивку орнамента мы делаем на машинке с помощью компьютера.

Орнамент — единственное, что в производстве унтов в Забайкалье и Бурятии может делаться автоматизированно, всё остальное: набивка, просушка, работа по размеру будущих унтов и многое другое — исключительно ручная работа.

—   Можно ли унты подбирать по сезону: осенью носить одни, а с наступлением холодов —- те, что теплее? — спрашиваю Булата.

Он внимательно смотрит на меня, как будто удивляясь вопросу.

— Нет, они одеваются только в морозы от минус двадцати до минус семидесяти градусов. Это очень тёплая обувь. У меня сколько друзей на вахту ездит, и все говорят, что без унтов на вахте делать нечего, они просто спасаются унтами.

Сначала были лётные мужские

Даши-Цырен Балбыров шьёт унты 40 лет, начал это делать ещё в школе в 7 классе. Он тоже из села Укурик. 

— До пятидесяти градусов, — кивает он на мужские унты с толстенной подошвой, — спокойно выдержат.

На одну пару унтов у мастера уходит от одной недели работы. Высокие мужские стоят в Забайкалье от 35-40 тысяч рублей, женские унты — от 30 тысяч, цены на аккуратные полуботинки из камуса начинаются от 25 тысяч. 

Сыновья в этом деле занимаются выкройками и вырезанием подошв.

— Если ребёнок не захочет что-то делать, насильно же не заставишь. Моим 15 и 16 лет, они помогают. Стараемся их стимулировать: чем больше и лучше поработал, тем больше «стимула» получил. И нас также в детстве «стимулировали», - посмеивается он на морозе.

Даши-Цырен рассказывает, что раньше в Читинской области, которая стала частью Забайкальского края, Укурик был одним из редких сёл со столькими мастерами по унтам. Шили в основном массивные лётные унты, которые очень быстро разбирались военными, чабанами и всеми теми мужчинами, кто работал на холоде, а таких в области было большинство.

— Верх у них был из натуральной овчины, а внизу они были кожаные. Это были в основном мужские унты. Только после, через какое-то время, у нас стали шить из камуса и появились женские, Даши-Цырен говорит мастер, который до сих пор живёт в родном селе и уезжать оттуда не планирует.

Производственная мастерская Соелмы

Соелма Цибикжапова вспоминает, что, когда была маленькой, унты шила её бабушка. Они тогда были в основном собачьи.

— Мы занимаемся этим из поколения в поколение. Унты шили наши бабушки, наши родители: мои и мужа. Мы все с одной деревни, из Укурика, а сейчас живём в Бурятии. Если считать наш род по мастерам, то я Даши-Цырен это четвёртое поколение тех, кто унты шьёт. Моим родителям сейчас по 67-68 лет, и они тоже занимаются этим с детства. Мы им говорим, что сейчас уже нужно отдыхать, а они всё равно работают, делают уже для себя, — говорит мастер.

Она вспоминает, что помогать старшим начала с десяти лет: детям сначала доверяли распарывать полушубки из овчины, из которых шили подклад для унтов, потом разрешили вырезать его, затем научили набивать изделие на лекала, крючковать и «садить» украшения.

— Чем мы были старше, тем больше нам доверяли родители. Мне очень нравится  Все свои изделия я привезти не смогла, много работ ушло в Монголию, с которой мы сотрудничаем. Создавать и придумывать модели я очень люблю. Из камуса северного оленя мы стараемся создавать именно новое, делать модели унтов и ботинок, очень любимых сейчас молодёжью. Я и две моих помощницы называем себя дизайнерами. Помощниц я набирала сама, и у нас производством занимается целая команда из 15 человек. В месяц мы производим около 500 пар, каждую из которых в мастерской делают 2-3 дня.

Соелма берёт в руку полуботинок с рисунком, которого я не видела нигде на этом фестивале, и я тут же начинаю жалеть, что пришла на фестиваль, выложив банковскую карту и не запомнив пароль для перевода.

Про итоги и традиции

Обладателем Гран-при пятого юбилейного фестиваля унтов стал Батор Аюров из Улан-Удэ — ему уже вечером, когда после покупателей ряды товаров изрядно опустели, приз вручали на сцене.

Лучшим мастером женского дизайна унтов стала его землячка Жанна Цыбикова, за лучший дизайн мужских унтов наградили Зинаиду Очирову, а лучшим мастером дизайна детских унтов стала жительница Читы Марина Гундарева.

Не обошли награды и героев этого материала: Даши-Цырен Балбыров стал обладателем награды за лучшую семейную мастерскую, а Соелма Цибикжапова получила специальный приз фестиваля — сертификат на 10 тысяч рублей на проживание в лэнд-арт парке «Тужи».

Но не это главное.

В морозном дыхании поздней забайкальской осени, которая уже так похожа на суровеющую зиму, в этот день так отчётливо чувствовалась сила передаваемого из поколения в поколение мастерства, которым владели люди, жившие на этой земле много лет назад и сумевшие передать это умение своим потомкам. Маленькие дети в домах до сих пор берут в руки иголки, чтобы согреть теплом своей работы сотни лётчиков, чабанов, пасущих на склонах овец, работников горнорудной отрасли, водителей, золотодобытчиков и многих, многих других. И главное в этом фестивале, конечно, то, что эта игра в тонких детских пальцах с каждым годом будет держаться всё крепче и увереннее, будет жить, как и традиция этого ремесла.

В Краснокаменске, который называют урановой столицей России, приехали шеф-повара из четырех городов России. Они угостили жителей и гостей города бурятским десертом «Холисо» из чермуховой муки со сметаной и сливками, традиционными забайкальскими пирожками левашниками» – с мясом и с ягодно-медовой начинкой, а также камчатскими маффинами из овощей, трески и лосося. Особым десертом стал «шахтерский привет» из Кемерово – сало в шоколаде. Приготовить его своими руками смогли юные гости фестиваля, для которых организовали мастер-класс по приготовлению этого необычного блюда.

Ярмарка сопровождалась яркой музыкальной программой. На сцене в сквере Шахтеров выступили ансамбль театра и песни «Забайкалье», вокальный ансамбль New-star и хореографический коллектив «Пульс», вокальная группа «РИО» и трио «Жемчужина». Участниками праздника стали и приглашенные гости – шоу-дуэт «Карабас» из Иркутска, ансамбль им. Будашкина из Читы, а также балалайщик Анатолий Казак и театральный детский коллектив «Дети под солнцем» из столицы Забайкалья. Отдельным приятным сюрпризом для горожан стало выступление китайских детских коллективов.

Особенно жителям города полюбился новый формат празднования – народное караоке. Всей площадью краснокаменцы исполняли любимые хиты: «Веночек» Надежды Кадышевой, «Моя Россия» Шамана, «Знаешь ли ты» Максим.

Помимо хлеба и зрелищ, на «Красной ярмарке» прошла ярмарка местных мастеров. Жители и гости Краснокаменска смогли приобрести сувениры и продукцию забайкальский производителей: мед, сыры, украшения и многое другое. А юные гости фестиваля смогли почувствовать себя настоящими учеными: создать своими руками мини-версию атомной станции и изучить работу ТЭЦ на примере самовара.

Фестиваль «Атомная Даурия» проходит в Краснокаменске впервые. Масштабный, многодневный городской праздник, приуроченый к 80-летию атомной промышленности в России, продлится до 30 августа и завершится традиционным торжеством в честь Дня шахтера. Программа международного фестиваля включает более 30 культурных, спортивных, образовательных, экологических и деловых мероприятий. «Атомная Даурия» станет самым масштабным и массовым в истории «урановой столицы» России событием за последние десятилетия.

Если вдаваться в историю, то немного странно: шницель – блюдо родом из Германии и Австрии, придуманное несколько веков назад, Биробиджан же на карте возник в 1916 году, тогда он был станцией Тихонькой на Транссибе. С вопросом «Чем же отличается шницель по-биробиджански?» мы и отправились в столицу соседнего региона.

Въезжая в Биробиджан, отмечаешь, что на улицах мало машин и людей. Оно и понятно: дачные хлопоты (урожай пора собирать), поездки на Японское море, отпускная пора. Собственно, об этом и сказал один из организаторов — Игорь Савченко, представляющий ресторан «Бира».

— Август для нас, рестораторов, грустный месяц: все на море уехали, к школе готовятся, по ресторанам не ходят. А благодаря фестивалю у нас есть наплыв посетителей, поэтому мы его и проводим в конце лета, — делится Игорь.

— Чем шницель по-биробиджански отличается от всех других?

Игорь задумывается.

— Во-первых, для приготовления используется фарш только говядины, потому что это Еврейская автономная область. В остальном, собственно, ничем, — отвечает ресторатор.

Историю создания шницеля по-биробиджански EastRussia уже ранее рассказывало. Автор блюда – Яков Блехман – теперь запечатлен в граффити на одном из заборов города, которые, благодаря стараниям общественников, превратились из невзрачного ограждения в полноценный арт-объект, его портрет стал логотипом фестиваля, а сам «шницель по-биробиджански» пару лет назад официально получил статус географического указания.

Как-то в Биробиджан приезжала московская PR-команда, чтобы помочь определиться с региональной идентичностью. По результатам всевозможных вопросов шницель по-биробиджански был признан брендом № 1 региона.

— А какой бренд №2? - спрашиваю ресторатора.

— Его нет, — отвечает Игорь.    

— К 17 часам собираемся все возле сцены! Наша очередь выступать! - громко оповещает женщина, судя по виду, работник районного Дома культуры.

В рамках фестиваля на площади проходит презентация муниципальных образований. Каждый попытался представить что-то свое, особенное: тут и лотосы, и Кимкано-Сутарский ГОК, и, конечно же, гастрономические достижения, среди которых нам попался шницель, приготовленный из пангасиуса и трески.  

Массовое поедание шницеля по-биробиджански на главной площади города – это финал марафона, который длился целую неделю, в это время в ресторанах города подавали шницель по-биробиджански по фиксированной цене – 450 рублей. Причем, каждый шеф-повар пытался привнести в блюдо свою авторскую изюминку. К примеру, в ресторане «Бира» шницель делают из щуки. По такой же аналогии в Хабаровске и Владивостоке, на Сахалине проходят фестивали мидий, папоротника или гребешка.

Для фиксации рекорда было подготовлено 555 порций в индивидуальной упаковке. На площади «змейкой» тут же выстроилась огромная очередь желающих бесплатно отведать блюдо и стать частью рекорда России. Впрочем, стоит отдать должное, все было организовано: никакой толкотни и суеты. Простояв в «змейке» минут 15, мы также стали частью рекорда.

Чтобы подогреть интерес у людей после раздачи шницеля устроили конкурс: на каждой коробочке была наклеена цифра и если она совпадала с той, что вытаскивали из коробки на сцене, то человек получал приз – сковородку (видимо, чтобы потом на ней и приготовить шницель).

Для официальной фиксации достижения в Биробиджан приехал эксперт Книги рекордов России Владимир Пронин. Его в буквальном смысле было видно издалека: под два метра ростом он с механическим счетчиком в руках на выходе со специально огороженной площадки подсчитывал людей со шницелем. Получилось 512.

— Куда остальные 43 делись? – задают вопрос журналисты.

— Я считал каждый шницель, который выносили с локации и который я лично видел. Возможно, люди, не дожидаясь выхода, складывали коробки в сумки.

Рекорд России официально был установлен, с формулировкой «Самая массовая дегустация шницеля по-биробиджански в России». По словам Владимира, примерно половина из фиксируемых рекордов в России – гастрономические. Недавно, к примеру, в Иркутске готовили самое большое пирожное «Брауни», а еще около пяти тысяч порций пиццы (странно, что не омуля).

— Сами-то попробовали шницель? – спрашиваю его.
— Нет пока. Но я еще на день остаюсь и, надеюсь, попробовать, — отвечает Владимир.

Под занавес рекорда рассуждаем с экспертом, что может дать Биробиджану и ЕАО установка нового рекорда.

— Надеюсь, что это будет хороший инфоповод, чтобы больше информации было о регионе и городе, его изюминке. Возможно, это привлечет больше туристов, — отметил Владимир Пронин.

Каждый год участники начинают подготовку с «мозгового штурма»: чем удивить, как не повториться? И каждый раз им это удается. Военные оркестры из Хабаровска, Владивостока, Екатеринбурга, Санкт-Петербурга и Москвы вновь показали, что музыка в погонах — это не только чеканный шаг и строевой ритм, но и тонкий театральный язык, и чувство юмора.

Дефиле-представление началось с гимна РФ и гимна фестиваля – вальса «Амурские волны». Почетная миссия открыть выступление досталась военному оркестру Хабаровского гарнизона.

После площадью завладел военный оркестр штаба Восточного военного округа, который подошёл к выступлению как к спектаклю: вместе с музыкантами на импровизированную сцену вышли реконструкторы клуба «Рось» и разыграли бой.

Следующий номер — пластическая постановка с участием солистов Хабаровского музыкального театра Аланы Шаболиной и Демьяна Ересько. Музыкальную партию сопровождало живое соло на трубе — играл дирижёр оркестра ВВО Владлен Бабичев.

Коллектив из Владивостока – оркестр ТОФ, бессменный участник фестиваля, сделал ставку на попурри из всем знакомых песен: частушки «Бабок Ёжек» из мультфильма, песни из Красной Шапочки и Буратино из советских фильмов. Зрители отреагировал моментально — хлопали в такт, подпевали хором. Музыка, в которую встроена ностальгия, работает безотказно.

– Кроме того мы приготовили программу, посвященную темам композитора Рыбникова. Когда придумываем новую программу, в основном идеи предлагает дирижер, а мы их воплощаем все вместе, – рассказал участник коллектива Иван Сенашев.

Участники фестиваля рассказывают, что Амурские волны для них – это особый праздник. Здесь они могут отдохнуть душой и встретиться с коллегами, пообщаться со старыми друзьями.

– Я недавно перевелась из Мурома в Хабаровск и впервые участвую в «Амурских волнах», хотя служу в оркестрах больше половины жизни – 20 лет. На репетициях у нас весело, с юмором и в хорошем настроении. – поделилась Виктория Виноградова.

Финалом первого вечера стал салют, но фестиваль только набирает обороты. В ближайшие дни «Амурские волны» пройдут на десяти городских площадках. Кульминацией станет праздничное шествие оркестров по улице Муравьёва-Амурского — 1 июня, в 16:00. Ради этого на время перекроют движение от площади Ленина — чтобы музыка звучала в центре города свободно и в полный голос.

Мультиплицируя мечту

В Хабаровском крае работают две студии анимации «Мечталёт» (Хабаровск) и «Зеленые камнеежки» (Комсомольск-на-Амуре). Об уровне их мастерства говорит тот факт, что у комсомольчан в 2025 году на стриминговую платформу выйдет сериал для подростков про инопланетян «Абдукция» и его увидят по всей стране. «Мечталёт», который был основан в 2018 году, имеет в своем арсенале мультфильм для детей про тайную жизнь детских рюкзачков «Спина к спине». Он вышел в 2020 году и уже известен далеко за пределами Хабаровска. Так, например, с этого года он выходит на государственном телеканале Македонии — Macedonian Radio Television.

Легендарный «Союзмультфильм» уже давно дружит с «Мечталётом», консультирует по проектам и обдумывает более плотное сотрудничество. В этом году генеральным партнёром фестиваля «Анимур» стал как раз-таки «Союзмультфильм». Ключевые специалисты студии лично прилетели в Хабаровск.

— Очень приятно, что анимация развивается именно здесь такими большими темпами, как нам кажется. Для «Союзмультфильма» это важно, потому что это помогает развитию всей анимационной индустрии. Пока она очень небольшая. И для того, чтобы развиваться и создавать конкурентоспособную продукцию не только в России, но и на международных рынках, мы должны растить саму индустрию, — рассказала креативный директор студии «Союзмультфильм» Мария Савиных.

По мнению московских экспертов, дальневосточная анимация уникальна в своем роде, так как она сочетает в себе традиционную советскую мультипликацию и восточное художественное влияние. К слову, многие аниматоры – фанаты аниме и с этого начался их путь в этот вид искусства.

11 января 2024 года в ходе рабочей поездки в Хабаровский край Президент России Владимир Путин посетил «Мечталёт», после чего поручил Минкультуры России рассмотреть возможность оказания содействия студии, а Правительству России — поддержать «Анимационный кластер Хабаровского края».

«Мультоскар» из Хабаровска

В этом году на «Анимуре» на больших экранах хабаровского кинотеатра «Гигант» экранах показали 195 фильмов из 27 стран мира. Фестиваль завоевал доверие творческой среде и привезти из Хабаровска «Мультоскар» в виде дракона стало престижным. 

Гран-при фестиваля досталось работе «Руслан и Людмила» российского режиссера Матвея Лашко. По сюжету новоиспеченные жених и невеста борются с врагами прямо во время свадьбы. К слову, старославянский сеттинг очень популярен в последнее время у аниматоров. Эксперты объясняют это возрастающим интересом к своим корням и истории.

В этом году «фишкой» фестиваля «Анимур» стало голосование народного жюри и тут выбор пал на якутский анимационный фильм «Мунха». Республика славится не только кинематографом, но и анимацией. Во многом раскрыться талантам помогает господдержка региона — открыт креативный кластер «Квартал труда» с льготными условиями для резидентов, есть указ Главы об увеличении количества минут анимации. С другой стороны, есть просто живой интерес к этому у творческих ребят, поскольку надо как-то выразить себя, и анимация (как и кино) — это один из способов. Так в анимацию приходят ребята со школьной скамьи.

— У нас есть частный благотворительный фонд «Синет Спарк», у которого есть грант «Сахавуд» для киношников. Мы от нашей студии подавались туда в 2022 году, и были, по-моему, чуть ли не единственной анимацией. Когда мы пришли на питчинг в 2023 году, уже было 7 проектов по анимации, самых разных — от хорроров и арт-хауса и до сказок, от любительского уровня до профессионального. Мне кажется, это отлично демонстрирует рост заинтересованности, — говорит Анна Борисова, зам директора анимационной студии «Тундра».

Я б в аниматоры пошёл

Главный зритель «Анимура» — молодёжь. На показы, лекции и мастер-классы приходило так много интересующихся, что некоторым порой приходилось сидеть на ступеньках. Хабаровские школьники целенаправленно выбирают профессии, связанные с анимационным искусством. Тренд стал настолько явным, что в этом году на базе Хабаровского краевого колледжа искусств открылась школа креативных индустрий. Это образовательный центр, в котором в том числе есть студии создания анимации и 3D графики.

Кроме того, в рамках «Анимура» киностудия «Союзмультфильм» и Тихоокеанский государственный университет заключили меморандум о сотрудничестве в сфере подготовки кадров для анимационной индустрии. Это значит, что студентов будут обучать анимации, в стенах вуза будут проходить конференции, семинары, мастер-классы. Самые талантливые смогут проходить стажировки на киностудии «Союзмультфильм».

Также есть идея создать программу культурного обмена с Китаем, международные кросс-стажировки, но этот вопрос пока прорабатывается.

Какая поддержка есть у аниматоров?

Но одно дело овладеть инструментарием и профессиональными навыками аниматора, нужны ещё креативные идеи, которые лягут в основу сюжета.  И, кажется, с этим у хабаровчан проблем нет. На прошедшем «Анимуре» состоялся «НЕпитчинг» (денег там не давали, в остальном все было по-настоящему). Авторы за четыре минуты рассказывали московским экспертам из «Союзмультфильма» о своих проектах и получали обратную связь. Например, театральный режиссер Евгений Давыденко хочет сделать весёлый и добрый мультсериал о семейке Гоблинсов. Девушки-студентки из студии «След» создают проект «Инконнект», который расскажет младшим школьникам про интернет 2000-х. Никита Сличный из «Мечталёта» задумался над созданием сериала на тему Древней Руси «В ѣдь и Рат» в стиле приключенческого экшена.

Эксперты отметили, что многие проекты хабаровчан отвечают потребностям рынка. Как рассказали представители «Союзмультфильма», в тренде сейчас технологически развитое кино с большим количеством графики спецэффектов. Плюс появился зрительский запрос на 3D-анимацию и сериалы для подростков. Кстати, студия из Комсомольска-на-Амуре сейчас занимается созданием такого сериала. Он посвящен теме пришельцев и различных конспирологических теорий и носит название «Абдукция». К слову, продуктом уже заинтересовалась популярная стриминговая платформа и в 2025 году сериал увидит весь мир.

Если говорить о поддержке, то её пока не так много как хотелось бы, но она есть и это главное. Например, студии «Зеленые камнеежки» предоставили помещение в Доме молодежи для работы и обучения школьников. 

— Нам помог очень Дом Молодежи. Нам предоставили помещение с социальной арендой, плюс идет мощная информационная поддержка, благодаря которой наш бренд стал сильным и узнаваемым. Кроме того, нас финансово поддерживают поклонники нашего творчества. Нас очень выручают донаты, — говорит руководитель студии анимации «Зеленые камнеежки» Марина Небожатко.

Аниматоры в Хабаровском крае уверены, что все изменится к лучшему. Как показывает практика, если автор серьезно «заряжен», верит в свой проект, то он рано или поздно находит деньги и нужных людей для воплощения своего проекта в жизнь. Хабаровчане намерены представлять свои проекты на питчингах и подаваться на гранты, чтобы получить финансирование. Кстати сделать это на Дальнем Востоке будет проще — 20 ноября в краевом центре откроется филиал Президентского фонда культурных инициатив (ПФКИ) и многие вопросы, связанные с грантовой поддержкой, можно будет решать быстрее.

«Анимур» – туристический магнит?

В «Анимуре» 2024 приняли участие более 7,5 тысячи человек, включая жителей и гостей региона. Как говорят в краевом минтуризма, благодаря фестивалю растет туристическая привлекательность Хабаровска и края в целом. Это видно даже по числу заявок: если на первый «Анимур» прислали 1,2 тыс. заявок, то в 2024 году их уже 2,3 тыс.

– Мы провели небольшую аналитику, которая показывает прирост заявок и расширение географии в жюри. Это для нас является приятным показателем. В качестве инструмента мы используем геотаргетинг, плюс к нам стекаются данные, которые озвучивают туристы по границе, с какой они прибыли в город, – отметила начальник отдела медиа-сопровождения туристического-информационного центра Ксения Кузнецова.

В качестве поддержки дальневосточным аниматорам готовы предоставить площадку визит-центра Амурский утёс. Если, конечно, авторы заинтересованы в том, чтобы другие зрители увидели их работы. Показ мультфильмов от студий края в одной из главных достопримечательностей Хабаровска будет работать на усиление туристического магнита под названием «Анимур».

Те, кто был на фестивале впервые, наверняка расскажут впечатления друзьям и единомышленникам. Не исключено, что это замотивирует приехать в Хабаровск новых гостей, как это сделал генеральный продюсер Всероссийского фестиваля анимационного кино в Альметьевске Розалин Каримов.

– Я приехал как друг фестиваля, преодолел путь в 10 тыс. километров. «Анимур» – это самый крайний фестиваль России. Мы разместим посты в наших социальных сетях, чтобы привлечь к нему внимание. Возможно, кто-то на следующий год захочет приехать лично, – поделился Розалин Каримов. 

Чита. Унты. Мороз и солнце

— Мы уже на площади! — рапортует мне в трубку одна из коллег-журналисток, которая приехала на площадку почти на час раньше нужного: продажи у длинных рядов, уставленных унтами всех цветов, с огромными толстыми войлочными подошвами для вахтовиков и аккуратными белыми носочками женских моделей должны были начаться в 11 утра, в 12 часов планировалось открытие.

Час разницы на морозе в Забайкалье — это критично. Тем более после резкого похолодания с сухим морозом, которое пришло ночью. Табло на читинских остановках показывало минус 20 градусов. Но напугал ли мороз мастеров, приехавших из разных уголков Забайкальского края и Бурятии соревноваться в своём умении? 

Конечно, нет. Уже в половине одиннадцатого утра тут была суета: выставлялись модели — важно было поставить их так, чтобы бисер на голяшках, пришитый затейливыми узорами, блестел ярче, а голенища мужских пар пленяли потенциальных покупателей суровостью и теплотой.

Железнодорожник, который решил шить

Булату Цыденжапову чуть больше тридцати лет. С раннего детства он любил сидеть рядом с отцом, который шил унты и тем самым дарил людям тепло. Семья жила в славящемся мастерами по производству унтов селе Укурик Хилокского района в Забайкалье.

— Самостоятельно заниматься пошивом я начал в восьмом классе, когда начал обеспечивать себя, — рассказывает Булат.

Он вспоминает, что это ремесло было любимым делом не только у его отца, но и у дедушки. Секреты качественной работы здесь, как и во многих ремесленных династиях, передаются из поколения в поколение. Окончив школу, он выучился на железнодорожника, проработал три года, а потом решил: всё, хватит.

— Не потому что на железной дороге тяжело работать, я работы не боюсь. просто понял, что не моё это, и всё, — чуть улыбается мужчина.

— Все верха делают женщины, мне помогает жена. У бурят рукоделие в крови, я не знаю ни одной семьи, где бы руками что-нибудь не делали. Детям стоит только подсказать, подтолкнуть к делу, и всё. Весь верх: орнамент, подклад, а также сборка на жене, а наколотку, формировку: задники (внутренняя или промежуточная деталь верха обуви, которая располагается в пяточной части над каблуком и поддерживает форму изделия. Придаёт обуви жёсткость и помогает сохранить форму), ранты (полоска кожи, резины или пластика, проходящая по периметру подошвы обуви), войлок, подошву, обточку и подгон делаю я. Цена унтов зависит от стоимости камуса, войлока и всего остального. Всё суммируется, добавляется стоимость работы. Камус везут родственники и друзья, которые занимаются разведением оленей — это, как и пошив унтов, тоже семейное дело.

— Он всё время шьёт, шьёт, работает — трудится круглыми днями. Бывает, и ночью работает, — говорит про мужа Дарима Цыденжапова.

Сейчас семья живёт в городе Улан-Удэ, столице Бурятии, но свои корни, село Укурик, Булат помнит очень хорошо. Как и то, что главное в удобстве будущих унтов зависит от сырья — камуса — и от рук мастера.

При этом и у «женской», и у «мужской» частей пошива есть свои секреты и особенности.

— Больше всего я люблю собирать камус, совмещать по цветам. Вот, например, этот. Он со своей «родинкой», особенный, — Дарима Цыденжапова берёт в руки удивительной красоты унт, в окрасе которого снежно-белый цвет плавно, как будто кто-то аккуратно мешает молочную пену кисточкой, переходит в кофейный. — Самое главное, чтобы сборка была ровной, чтобы нигде ничего не торчало, чтобы переходы между цветами были плавными, а передняя часть — гладкой. Вот, например, эти. Точь-в-точь таких вторых вы не найдёте. Как придумывается рисунок? Сначала мы делаем трафареты. потом из кожвинила всё это вырезаем, клеим и прошиваем на машинке. А вышивку орнамента мы делаем на машинке с помощью компьютера.

Орнамент — единственное, что в производстве унтов в Забайкалье и Бурятии может делаться автоматизированно, всё остальное: набивка, просушка, работа по размеру будущих унтов и многое другое — исключительно ручная работа.

—   Можно ли унты подбирать по сезону: осенью носить одни, а с наступлением холодов —- те, что теплее? — спрашиваю Булата.

Он внимательно смотрит на меня, как будто удивляясь вопросу.

— Нет, они одеваются только в морозы от минус двадцати до минус семидесяти градусов. Это очень тёплая обувь. У меня сколько друзей на вахту ездит, и все говорят, что без унтов на вахте делать нечего, они просто спасаются унтами.

Сначала были лётные мужские

Даши-Цырен Балбыров шьёт унты 40 лет, начал это делать ещё в школе в 7 классе. Он тоже из села Укурик. 

— До пятидесяти градусов, — кивает он на мужские унты с толстенной подошвой, — спокойно выдержат.

На одну пару унтов у мастера уходит от одной недели работы. Высокие мужские стоят в Забайкалье от 35-40 тысяч рублей, женские унты — от 30 тысяч, цены на аккуратные полуботинки из камуса начинаются от 25 тысяч. 

Сыновья в этом деле занимаются выкройками и вырезанием подошв.

— Если ребёнок не захочет что-то делать, насильно же не заставишь. Моим 15 и 16 лет, они помогают. Стараемся их стимулировать: чем больше и лучше поработал, тем больше «стимула» получил. И нас также в детстве «стимулировали», - посмеивается он на морозе.

Даши-Цырен рассказывает, что раньше в Читинской области, которая стала частью Забайкальского края, Укурик был одним из редких сёл со столькими мастерами по унтам. Шили в основном массивные лётные унты, которые очень быстро разбирались военными, чабанами и всеми теми мужчинами, кто работал на холоде, а таких в области было большинство.

— Верх у них был из натуральной овчины, а внизу они были кожаные. Это были в основном мужские унты. Только после, через какое-то время, у нас стали шить из камуса и появились женские, Даши-Цырен говорит мастер, который до сих пор живёт в родном селе и уезжать оттуда не планирует.

Производственная мастерская Соелмы

Соелма Цибикжапова вспоминает, что, когда была маленькой, унты шила её бабушка. Они тогда были в основном собачьи.

— Мы занимаемся этим из поколения в поколение. Унты шили наши бабушки, наши родители: мои и мужа. Мы все с одной деревни, из Укурика, а сейчас живём в Бурятии. Если считать наш род по мастерам, то я Даши-Цырен это четвёртое поколение тех, кто унты шьёт. Моим родителям сейчас по 67-68 лет, и они тоже занимаются этим с детства. Мы им говорим, что сейчас уже нужно отдыхать, а они всё равно работают, делают уже для себя, — говорит мастер.

Она вспоминает, что помогать старшим начала с десяти лет: детям сначала доверяли распарывать полушубки из овчины, из которых шили подклад для унтов, потом разрешили вырезать его, затем научили набивать изделие на лекала, крючковать и «садить» украшения.

— Чем мы были старше, тем больше нам доверяли родители. Мне очень нравится  Все свои изделия я привезти не смогла, много работ ушло в Монголию, с которой мы сотрудничаем. Создавать и придумывать модели я очень люблю. Из камуса северного оленя мы стараемся создавать именно новое, делать модели унтов и ботинок, очень любимых сейчас молодёжью. Я и две моих помощницы называем себя дизайнерами. Помощниц я набирала сама, и у нас производством занимается целая команда из 15 человек. В месяц мы производим около 500 пар, каждую из которых в мастерской делают 2-3 дня.

Соелма берёт в руку полуботинок с рисунком, которого я не видела нигде на этом фестивале, и я тут же начинаю жалеть, что пришла на фестиваль, выложив банковскую карту и не запомнив пароль для перевода.

Про итоги и традиции

Обладателем Гран-при пятого юбилейного фестиваля унтов стал Батор Аюров из Улан-Удэ — ему уже вечером, когда после покупателей ряды товаров изрядно опустели, приз вручали на сцене.

Лучшим мастером женского дизайна унтов стала его землячка Жанна Цыбикова, за лучший дизайн мужских унтов наградили Зинаиду Очирову, а лучшим мастером дизайна детских унтов стала жительница Читы Марина Гундарева.

Не обошли награды и героев этого материала: Даши-Цырен Балбыров стал обладателем награды за лучшую семейную мастерскую, а Соелма Цибикжапова получила специальный приз фестиваля — сертификат на 10 тысяч рублей на проживание в лэнд-арт парке «Тужи».

Но не это главное.

В морозном дыхании поздней забайкальской осени, которая уже так похожа на суровеющую зиму, в этот день так отчётливо чувствовалась сила передаваемого из поколения в поколение мастерства, которым владели люди, жившие на этой земле много лет назад и сумевшие передать это умение своим потомкам. Маленькие дети в домах до сих пор берут в руки иголки, чтобы согреть теплом своей работы сотни лётчиков, чабанов, пасущих на склонах овец, работников горнорудной отрасли, водителей, золотодобытчиков и многих, многих других. И главное в этом фестивале, конечно, то, что эта игра в тонких детских пальцах с каждым годом будет держаться всё крепче и увереннее, будет жить, как и традиция этого ремесла.