КРДВ: творческие кластеры диверсифицируют экономику ДФО и помогают удержать молодые кадры

Изначально к этому сюжету мы сами относились скорее как к исследовательскому или даже дискуссионному проекту. Однако в диалоге экспертов Ассоциации развития ТЭК с редакцией East Russia стало очевидно, что тема креативной экономики на Дальнем Востоке связана с энергетикой гораздо теснее, чем это кажется на первый взгляд. По сути, эта статья стала попыткой зафиксировать простую, но, как оказывается, не самую очевидную мысль: креативная экономика в макрорегионе без решения энергетических вопросов сталкивается с базовым инфраструктурным ограничением, которое невозможно обойти лишь разработкой стратегий или отраслевых программ.

Стратегии две — креатив один

В 2026 году Правительство России планирует принять сразу две важные для Дальнего Востока программы с единым горизонтом планирования до 2036 года. Первая — Стратегия социально-экономического развития ДФО (Стратегия ДФО), определяющая долгосрочную модель развития макрорегиона. Вторая — Стратегия развития креативной экономики РФ (Стратегия креативной экономики), которая формирует подходы к развитию творческих индустрий по всей стране. Для Дальнего Востока этот вопрос особенно важен, поскольку сегодня макрорегион остаётся одним из аутсайдеров по объёму производства творческих продуктов. Согласно данным Стратегии креативной экономики, доля валовой добавленной стоимости творческих индустрий в ВРП ДФО составляет лишь 1,5%. Ниже — только Уральский федеральный округ (1,3%), что во многом объяснимо его индустриальной структурой экономики.

При этом Стратегия ДФО трактует развитие регионального креатива прежде всего через поддержку коренных малочисленных народов Севера, реализацию крупных проектов и создание новых объектов культуры. Вместе с тем документ отдельно отмечает, что изношенность материально-технической базы и слабое развитие инфраструктуры наиболее заметны именно в малых и удалённых населённых пунктах. То есть креативное развитие Дальнего Востока, хотим мы того или нет, по своей природе неразрывно связано с удалённостью и низкой плотностью населения.

Более того, как показывает уже накопленный опыт, креатив Дальнего Востока — это гораздо шире, чем описанные Стратегией ДФО традиции КМНС или сельские дома культуры. Это и профессиональный кинематограф с мировым именем, и креативные и цифровые кластеры в самых необычных локациях, и невероятные по своей красоте, но оттого лишь более удалённые от цивилизации туристические маршруты. И все эти отрасли креатива неизбежно сталкиваются со схожими инфраструктурными вызовами, в первую очередь — энергетическими.

Креатив без энергии

Надо сказать, что Стратегия ДФО признаёт региональные проблемы в электроэнергетике. В документе говорится, что износ энергетической инфраструктуры превышает среднероссийский уровень в 1,4 раза, а дефицит мощностей только растёт: за 2013–2024 годы потребление электроэнергии увеличилось на 33%, тогда как производство выросло лишь на 25%. Решение предлагается в экономии электричества и «перекачке» энергии из Сибири. Однако энергетический раздел Стратегии ДФО никак не увязывается с креативной экономикой, а креативная экономика — с проблемами энергоснабжения.

Любопытно, что и Стратегия креативной экономики также упускает из виду энергетические проблемы. Да, в документе есть раздел «Развитие инфраструктуры креативных индустрий», однако под инфраструктурой здесь понимаются творческие центры, кластеры, колледжи, проектно-продюсерские мастерские и прочие подобные площадки. Хотя Стратегия и упоминает «имущественные объекты, которые могут быть отнесены к инфраструктуре поддержки», сама энергетика как элемент инфраструктуры не названа.

Здесь возникает парадокс — обе Стратегии подробно обсуждают креативные пространства, туристические проекты и IT-кластеры, но ни одна не рассматривает вопрос обеспечения энергией в условиях Дальнего Востока. Между тем откуда дальневосточным креативщикам получить надёжную и доступную энергию, которая и без того в дефиците? Тем более что потенциал развития креативных проектов кроется вдали от городов, а порой и за Полярным кругом или даже на островах.

Решение в автономности

Ключ к решению энергетической проблемы креативного развития Дальнего Востока кроется, как ни странно, в тексте самой Стратегии ДФО. Документ приводит одну крайне важную цифру — в макрорегионе уже функционирует более 500 не подключённых к централизованной сети объектов малой распределённой генерации (МРГ) суммарной мощностью свыше 800 МВт. Несложно подсчитать, что средняя мощность одного такого объекта составляет около 1,6 МВт. Этого достаточно для питания большинства объектов креативной экономики — от небольших производств и туристических баз до IT-кластеров и медиастудий.

В российской энергетической повестке термин «малая распределённая генерация» (МРГ) используется достаточно широко, однако его трактовка остаётся неоднородной. Как итог — границы этого понятия существенно разнятся как по диапазону мощности, так и по составу включаемых технологий и типов генерации. В данном материале используется определение, сформулированное экспертным советом по энергетике при Комитете Государственной Думы РФ:

«Малая распределённая энергетика — это генерирующие объекты мощностью от 1 до 50 МВт, расположенные в непосредственной близости от потребителя, с возможностью использования систем накопления энергии и технологий SmartGrid. К распределенной энергетике относятся объекты, использующие когенерационную выработку энергии и возобновляемые источники энергии. Первичные энергоисточники таких объектов могут быть как бестопливными (солнечная, ветровая, волновая, геотермальная энергия и другие ВИЭ), так и топливными (уголь, нефть, промысловый газ, биомасса различного происхождения)».

Так, энергопотребление профессиональной выездной съёмочной площадки обычно составляет не более 100 кВт установленной мощности. Таким образом, средняя МРГ-станция обладает мощностью, достаточной для одновременного обеспечения не менее десяти подобных площадок. Что касается туристической сферы, прикладные расчёты показывают, что энергопотребление глэмпингов и иных мест размещения на 10–15 модулей обычно находится в диапазоне 10–25 кВт. При появлении общественной инфраструктуры (ресторанов, спа-зон, сервисных зданий) нагрузка может возрастать до 30–50 кВт. Таким образом, средняя МРГ-станция мощностью около 1,6 МВт способна обеспечить энергией порядка ста небольших туристических комплексов.

Главное же преимущество малой генерации — полная независимость от централизованного энергоснабжения. Такие объекты могут располагаться в любой точке региона, на любом удалении от центральных сетей и даже в самых заповедных местах, где строительство ЛЭП попросту запрещено законом. Более того, МРГ-станция может работать на любом типе топлива или энергии: дизеле, угле, газе, ветре, солнце или их сочетании. Это позволяет адаптировать энергоснабжение под конкретную локацию, климат, сезонность и потребности объекта.

Таким образом, МРГ — это уже готовое инфраструктурное решение, которое активно внедряется на Дальнем Востоке, но пока не рассматривается как драйвер креативной экономики. Вопрос в том, что Стратегия ДФО просто не делает логической связи между креативной экономикой и малой генерацией. А вот почему она их не проводит — это уже вопрос традиционных подходов российской энергетики.

Модель централизации

Здесь мы подходим к ключевому противоречию. С одной стороны, развитие креативной экономики Дальнего Востока всё чаще связано с удалёнными и малонаселёнными территориями. С другой — российская энергетическая политика по-прежнему ориентирована на развитие сетевой инфраструктуры, которая должна «дотягиваться» до этих территорий от крупных центров генерации. Причины этого противоречия во многом исходят из логики развития отечественной энергетики, сформировавшейся ещё в ранний советский период и основанной на строительстве крупных электростанций и создании единой сетевой инфраструктуры.

В условиях плановой советской экономики этот подход в значительной степени себя оправдал. Он позволил провести индустриализацию страны, освоить новые территории и создать одну из крупнейших централизованных энергосистем в мире. Однако с распадом СССР и развитием технологий логика пространственного развития страны существенно изменилась. Новые отрасли экономики, основными участниками которых всё чаще выступает малый и средний бизнес, развиваются всё более автономно и всё сложнее укладываются в логику централизованного энергоснабжения. Вместе с тем принятая в 2025 году Энергетическая стратегия РФ до 2050 года (Энергетическая стратегия) по-прежнему фиксирует верность базовым принципам развития электроэнергетики, заложенным в 1920 году Государственной комиссией по электрификации России (ГОЭЛРО).

Да, Энергетическая стратегия не игнорирует малую генерацию как таковую. В отдельных разделах документа, например, уделяется внимание возобновляемым источникам энергии (ВИЭ) и повышению эффективности их использования. Стратегия также говорит о важности локализации на территории России технологий распределённой генерации. Однако основной акцент развития электроэнергетики по-прежнему сделан на принципах централизации: крупных генерирующих объектах и единой сетевой инфраструктуре. На практике это означает, что реализация любого проекта в первую очередь рассматривается через подключение его к централизованной сети. В такой парадигме МРГ-решения либо вовсе остаются без внимания, либо воспринимаются как резервный источник питания.

При этом практические расчёты показывают, что распределённые объекты не только более доступны на этапе реализации, но и в ряде случаев обеспечивают более низкую стоимость электроэнергии в долгосрочной перспективе. Мировая практика это во многом подтверждает. Многие страны с большой территорией и сложными географическими условиями делают ставку именно на МРГ. К примеру, Китай активно поддерживает граждан в выработке энергии прямо у себя дома. В Канаде около удалённых общин с общим населением около 200 тысяч человек обеспечиваются энергией преимущественно за счёт МРГ-станций. При этом правительство страны проводит политику по переводу этих населенных пунктов с дизельных генераторов на возобновляемые и более экологичные решения. Индонезия, чья территория состоит из более чем 17 тысяч островов, уже в принципе не может существовать без распределенных решений.

Креатив на МРГ

Примечательно, что на Дальнем Востоке уже есть успешный опыт внедрения МРГ в креативные индустрии. Охватывает он самые разные отрасли, потенциал которых, несмотря на уже широкую (в том числе и мировую) известность, тем не менее остаётся во многом нераскрытым.

Кинематограф

Показательный пример — якутский кинематограф. Один из самых ярких его проектов — фильм «Царь-птица» («Тойон кыыл»), съёмки которого проходили в Хангаласском улусе Якутии. Эта территория не подключена к централизованной сети, а сами локации находились в полностью безлюдных районах. Как итог — съёмочная группа работала исключительно на автономной энергии, обеспечивая освещение, технику, связь и бытовые нужды в условиях полной изоляции. Фильм получил приз Международной федерации кинокритиков FIPRESCI и специальный приз жюри Московского международного кинофестиваля, что ещё раз подтверждает: даже самые удалённые районы Дальнего Востока при наличии талантливой команды и надёжной инфраструктуры способны создавать креативный продукт мирового уровня.

Туризм

Серьёзный потенциал, который МРГ могла бы дать развитию креативной экономики на Дальнем Востоке, — это событийный и гастрономический туризм, а также комплексные туристско-развлекательные проекты. Эти направления напрямую отнесены Стратегией креативных индустрий к творческим проектам. Сегодня такие объекты, как правило, привязаны к местам, куда дотягиваются ЛЭП. Но есть территории с высоким туристическим потенциалом, где централизованного электроснабжения пока нет. Так, в особой экономической зоне «Байкальская гавань» в Бурятии уже есть подключённые к сетям крупные туристические проекты, однако их появление стало возможным благодаря государственному участию в строительстве инфраструктуры. Для небольших игроков (глэмпингов, кемпингов, малых баз отдыха, которых на территории ОЭЗ площадью 36 кв. км может быть множество) такие расходы бюджетом не покрываются.

Между тем одна МРГ-станция мощностью всего 1–1,5 МВт могла бы обеспечить энергией десяток таких баз. Объединившись, они способны превратиться в площадку для событийного или гастрономического фестиваля, что напрямую соответствует задачам креативной экономики. При этом решения по автономному энергоснабжению применимы не только для Байкала. Шантарские и Курильские острова, вулканы Камчатки, водопады Сихотэ-Алиня — все эти места с огромным туристическим потенциалом, который остаётся нераскрытым в первую очередь из-за инфраструктурных проблем.

Информационные технологии

В завершение можно привести пример потенциала МРГ-энергетики для сферы IT. Мало кто знает, что власти Сахалинской области уже несколько лет предлагают IT-компаниям регистрироваться на Курилах. На первый взгляд идея звучит абсурдно, однако стоит лишь немного разобраться в деталях. Пока в публичном пространстве доминируют разговоры о «непосильной налоговой нагрузке», режим ТОР «Курилы» позволяет в течение двадцати лет не платить налоги на прибыль и имущество и применять пониженный тариф по страховым взносам в 7,6%.

Скептики скажут, что на Курилы никто не поедет. Однако и этот вопрос уже проработан. Для IT-сектора допускается полностью удалённый формат работы, а на самих Курилах может находиться всего один сотрудник с рабочим местом. Что важно — для офиса, узла связи и минимальной инфраструктуры не требуется подключение к централизованным сетям. Более того, здесь даже не потребуется завоз топлива: потребности одного рабочего помещения настолько малы, что их можно закрыть солнечной панелью и ветряной установкой с простейшим накопителем.

Очевидно, что в таком кейсе экономия на налогах и страховых взносах уже в первый год полностью покроет все расходы на создание минимальной обязательной базы. В итоге решение создать IT-компанию на Курилах на первый взгляд действительно кажется небольшим безумием, однако при внимательном рассмотрении очевидно, что развитие креативных индустрий на Курилах оказывается выгоднее, чем в большинстве других преференциальных режимов страны. Если рассуждать и дальше, то даже одно МРГ-решение небольшой мощности на Курилах может стать основой для формирования целого IT-кластера на самых удаленных островах нашей страны, как бы странно это ни звучало.

Новая логика

Развитие креативной экономики на Дальнем Востоке невозможно рассматривать отдельно от энергетики. Причиной тому сама специфика территории. ДФО — самый большой федеральный округ с огромными расстояниями и низкой плотностью населения, где в то же время износ энергетической инфраструктуры значительно превышает среднероссийский.

При этом именно удалённые территории сегодня рассматриваются как одно из ключевых пространств для развития дальневосточных креативных индустрий. Речь идёт не только о туризме, но и о ремесленных производствах, этнокультурных проектах, киноиндустрии, цифровых сервисах и IT-бизнесе. Однако любая подобная инициатива неизбежно упирается в базовый вопрос энергоснабжения: без надёжной и автономной энергии невозможно обеспечить работу мастерских, туристических объектов, съёмочных площадок.

Парадокс в том, что ни Стратегия развития Дальнего Востока, ни Стратегия креативной экономики не рассматривают энергетику как часть инфраструктуры творческого сектора. Сама же российская энергетическая политика по-прежнему по большей части опирается на принципы централизованной системы. Поэтому развитие креативной экономики в макрорегионе требует пересмотра самой логики инфраструктурного планирования и признания МРГ одним из базовых инструментов развития территорий.

Все мы родом из детства

К 2036 году доля креативных индустрий в экономике Дальнего Востока должна вырасти с 2 до 8%. Однако чьими руками будет обеспечен этот рост, если уже сейчас ДФО сталкивается с одним из самых серьезных кадровых дефицитов в стране ? Поиск специалистов для креативной экономики пока сводится к двум направлениям: переобучению уже работающих взрослых или подготовке кадров в колледжах и вузах.

Однако креативные индустрии устроены иначе. Да, режиссерами или дизайнерами становятся в университете, но к моменту поступления люди творческих профессий, как правило, уже имеют первый практический опыт. Интерес к созиданию и понимание собственных талантов формируются задолго до выбора профессии. Невозможно полюбить музыку, если ты никогда не держал в руках гитару. Невозможно мечтать о режиссуре, если ты ни разу не придумал собственную историю. Но сколько взрослых людей сегодня так и не узнали о своих способностях только потому, что в детстве у них не было пространства для эксперимента?

Показательно, что сама Стратегия развития креативной экономики до 2036 года практически не рассматривает детство как точку входа в индустрию. В разделе о кадровом обеспечении школьный возраст упоминается лишь однажды — в контексте «ранней профориентации старшеклассников». Причем речь идет скорее о факультативной мере, чем о системной политике. Более того, откуда в обычной школе возьмутся дизайнеры, сценаристы или разработчики игр, которые смогут по-настоящему увлечь ребенка? Креативность нельзя развить лекцией «о профессии». Напротив, формальный школьный подход способен дать обратный эффект: превратить творчество в очередной скучный предмет и навсегда оттолкнуть подростка от креативной среды.

Лагерь как «точка входа» в креатив

Развитие креативных индустрий напрямую зависит от того, есть ли у ребенка безопасное пространство для эксперимента. Дети обычно живут в ритме «дом — школа — секция», где каждый шаг расписан заранее. В такой системе просто не остается времени на свободное творчество. А робкие попытки попробовать что-то новое часто встречают непонимание или даже осуждение со стороны родителей и сверстников.

«Не стоит недооценивать роль родителей в формировании или, наоборот, подавлении креативных интересов. Порой из лучших побуждений взрослые стремятся направить ребенка в "правильное" русло, совершенно не учитывая его реальные склонности.

Не так давно я общалась с дизайнером и художником, который преподает в ведущих российских вузах. Однако в подростковом возрасте по настоянию родителей он несколько лет занимался вольной борьбой, которую буквально ненавидел. В итоге он пошел против их воли, поступил в художественный вуз и состоялся в профессии.

Но важно понимать: сколько детей с похожими задатками так и не смогли отстоять свой выбор и не пришли в творческие профессии?»

Из-за этого многое из созданного детьми остается «в столе». Например, к нам на смену приехал мальчик, который привез с собой целый блокнот стихов. Он писал их долгое время, но никому не показывал. И только в лагере впервые осмелился прочитать их со сцены — сначала на уютных вечерних свечках, а затем и на большой творческой программе. По сути, именно там он впервые почувствовал себя настоящим поэтом.

Другой пример — два брата-близнеца, приехавшие в лагерь с гитарами. На смене они впервые «обкатали» собственные песни, получили опыт регулярных выступлений и признание сверстников. Впоследствии ребята собрали свою рок-группу. Да, лагерь не был абсолютным стартом, но, по словам самих музыкантов, именно он позволил им поверить в себя и подтолкнул к созданию реального проекта.

Множество исследований подтверждают: креативность — это навык, который можно развить. Но невозможно развивать то, чего ты никогда не пробовал. Лагерь дает ту самую среду для «тестирования сознания», где ребенок на 10–20 дней погружается в новую, изолированную от привычного мира, но абсолютно безопасную социальную реальность.

Он выходит из рутинного цикла, избавляясь от родительского контроля, школьных ярлыков, постоянных сравнений и оценок. Ребенок получает шанс заново «пересобрать» себя в условиях внутренней свободы — именно поэтому лагерь становится идеальной «точкой входа» в креатив.

Пространство новых возможностей

Опыт педагогов «Школы твоих возможностей» показывает, что креативное мышление формируется только через практику, когда ребенок становится полноправным участником процесса. В такой модели дети не потребляют готовый развлекательный контент, а сами конструируют его от идеи до воплощения.

Разные программы лишь усиливают этот эффект. Театральные и литературные смены учат работать с сюжетом и образом. Игровые форматы, где дети придумывают свои настольные игры, погружают в логику создания правил. Изобретательские направления учат искать решения в условиях неопределенности. Главное, что здесь креатив не оторван от реальной жизни: коммуникация, самостоятельность и работа в команде развиваются естественно в процессе совместного творчества.

Благодаря такому подходу лагерь перестает быть просто местом, где ребенок «хоть чем-то занят на каникулах», и становится инкубатором для идей. В обычной жизни воссоздать такую атмосферу почти невозможно, ведь дома и в школе дети зажаты в рамки привычных социальных ролей.

От теории к практике

Как это работает в реальности? Давайте посмотрим на три профильные смены: «Лига Фэнтези: Литературная», «Креатив Кэмп» и «Театральная». Элементы творчества есть во всех наших программах, но именно здесь креативное содержание выходит на первый план.

«Лига Фэнтези: Литературная»

Мы создаем среду полного погружения, где ребенок становится активным соавтором сюжета. Программа выстроена как «проживание текста»: дети осваивают художественные миры через ролевую игру, командную работу и написание собственных историй. Мы используем элементы театрализации и форматы читательских клубов, чтобы связать большую литературу с личным опытом подростка.

В итоге ребята учатся анализировать тексты, выражать свои мысли и не бояться публики. Практика показывает: даже «тихие» дети-интроверты, предпочитавшие читать в одиночестве, на смене раскрываются, придумывают своего персонажа и уверенно презентуют его в коллективной постановке.

«Театральная»

Здесь ребенок переходит от пассивного наблюдения к проживанию роли на сцене. Мы помогаем освоить актерское мастерство шаг за шагом: от первых тренингов до участия в полноценном спектакле.

В такой атмосфере выход к зрителю перестает быть стрессом. Дети, которые считали себя «некрасивыми» или «неловкими», избавляются от комплексов. При этом мы никого не заставляем: если ребенок не готов к публичности, он может стать сценаристом, художником по костюмам или звукорежиссером, все равно оставаясь частью креативной команды.

«Креатив Кэмп»

Смена для тех, кто хочет попробовать все и сразу. Главный принцип здесь — «креатив как действие»: участники учатся находить нестандартные решения через личный опыт, пробы и ошибки. Ребята работают в арт-мастерских, участвуют в театральных импровизациях и защищают собственные проекты.

Даже дети, изначально настроенные скептически, быстро втягиваются в работу. Это самая разнопрофильная программа: от рисования до конструирования и программирования. Отличная площадка для широкого «входного тестирования» талантов.

«Изобретательская»

Еще одно важнейшее направление креативной экономики — изобретательство и проектное мышление. Здесь ребенку как никогда нужен опыт свободного конструирования.

На этой смене мы создаем среду для непрерывного эксперимента. Ребята не просто изучают открытия великих ученых, а проходят весь путь от смелой задумки до сборки работающего прототипа. Важно, что здесь нет жестких критериев «правильно-неправильно». Ребенок экспериментирует, ошибается, дорабатывает идею и находит альтернативные пути.

Инфраструктура будущего

Детские лагеря обладают колоссальным, но пока недооцененным потенциалом для развития креативной экономики Дальнего Востока. Именно здесь формируется та первичная среда, где ребенок впервые осознает себя созидателем. В условиях дефицита кадров в ДФО такие пространства должны стать главным механизмом раннего выявления талантов.

В западной части России уже работают проекты со специализированным креативным профилем: арт-резиденция «Кавардак», фэнтези-лагерь «Штормград», музыкальный лагерь Incamp. Это уже не просто летний отдых, а специализированная среда раннего погружения в индустрию. Дети общаются с наставниками и определяются с будущей профессией.

На Дальнем Востоке творческие инициативы пока развиваются преимущественно как смены внутри универсальных лагерей. Однако профильные лагеря могли бы стать мощной мерой поддержки креативных индустрий всего макрорегиона. Фактически речь идет о создании фундаментальной инфраструктуры, где подготовка специалистов начинается задолго до университета — в тот момент, когда ребенок впервые получает возможность свободно творить у костра или на лагерной сцене.

— Владимир, давайте начнём с вашего пути. Как так получилось, что военный лётчик стал документалистом?

— Я родился в Уфе, в 1987 году поступил в военное училище, а в 1991‑м выпустился из Сызранского высшего военного авиационного училища. Служить отправили в Хабаровск — охранять государственную границу. Помню первое впечатление: вышел на привокзальную площадь, а передо мной — Большой Хехцир, горы рядом с городом. В Уфе такого не было, и это сразу зацепило.

Я довольно быстро понял, что хочу здесь остаться. Даже родителям позвонил и сказал: «Дачу вы, конечно, купили зря — я не вернусь».

Во время службы — а это с 1991 по 2001 год — мы много летали над тайгой. Вид с вертолёта потрясающий в любое время года. А когда появлялось свободное от службы время, я отправлялся путешествовать и видел этот лес уже изнутри. Но, честно, тогда я и представить не мог, что когда‑нибудь займусь документальным кино.

— А когда произошёл этот поворот?

— С 2001 года мы профессионально занимались путешествиями — у меня была туристическая компания. В какой‑то момент, в 2018‑м, нам понадобился фильм о наших маршрутах для выставки. Мы его сняли. А в 2019‑м поехали с этим фильмом в Берлин. С этого и началась наша история как студии.

Постепенно туризм ушёл на второй план, и мы полностью сосредоточились на кино. Сейчас наши работы делятся на два направления: исторические фильмы и фильмы о природе.

— Один из ваших первых фильмов — «Таёжная история». В нём есть очень личный монолог.

— Да, почему‑то тогда захотелось сказать о своём взгляде на жизнь. «Попав на Дальний Восток, я понял, что это именно то место на Земле, где хочется жить и работать… Здесь создалась моя семья, родился мой сын.

За годы жизни в Хабаровске я ни разу не пожалел о своём выборе. Мой мир — это мир тайги: огромные пространства лесов, гор и рек. Это привычное и любимое пространство. Здесь всё гармонично, здесь я чувствую себя дома. Внутри мира природы всё по‑честному. Там нет жадности, и никто не делает подлости… Этот мир приходится постоянно изучать и у него учиться.

В душе я проводник, сталкер, который может провести любого желающего в тот невыдуманный, настоящий мир живой природы. И в какой‑то момент мне стало понятно, что своим миром можно делиться с людьми через путешествия, фотографии, фильмы.

В своей обычной жизни я живу где‑то между цивилизацией и природой. Всё свободное время я посвящаю съёмкам.

— Ваш новый фильм — «За кромкой серого тумана» — посвящён белоплечим орланам. Почему именно они?

— Мы часто бывали на побережье Охотского моря и сталкивались с орланами. Я их фотографировал — огромная, красивая птица. И в какой‑то момент захотелось узнать о них больше.

Оказалось, что это редкий вид, который гнездится только в России. При этом о нём не было ни одного отечественного документального фильма — только иностранные. Для нас стало делом чести сделать такой проект.

— Как проходили съёмки?

— Фильм состоит из материалов четырёх экспедиций.

Первая — летом 2024 года. Мы прошли по Амуру от Комсомольска до Николаевска, затем работали в Татарском проливе.

Отдельно снимали в зоосаде «Приамурский» — там живёт пара орланов. Нам нужно было получить сверхкрупные планы, которые не снимешь в дикой природе, — так, чтобы была возможность рассмотреть пёрышки и роговицу глаза. Снимали буквально с трёх‑четырёх метров. Кстати, там был забавный момент: на камерах оказалось много кадров кошек — они приходят воровать рыбу у орланов.

Вторая экспедиция — на Сахалин. Мы месяц колесили на машине по острову, пытались понять и поймать момент весенней миграции.

Третья — на острове Талан в Охотском море, в ста километрах от Магадана. Там мы наблюдали за птенцами. Две недели полной изоляции: привезли всё своё, включая генератор — около 200 килограммов груза.

И четвёртая — Охотское побережье Хабаровского края, где мы снимали летнюю жизнь птиц.

— Судя по масштабу, это очень затратный проект.

— Да, экспедиции — это дорого. В этом проекте нам помогали субсидия правительства Хабаровского края, средства Фонда президентских грантов, авиакомпания «Аврора», просто люди. Но в целом документалистика — это не про деньги. Всё, что удаётся заработать или привлечь, мы вкладываем обратно в проекты. И, конечно, огромную роль играет поддержка близких и друзей.

— При этом ваш фильм сделал вклад в науку?

— Наш научный консультант — орнитолог Ирина Утехина из Магаданского заповедника. Она помогала нам с маршрутами, подсказывала, когда и куда ехать, много консультировала по поведению орланов.

Так вот, когда она посмотрела материал, сказала, что на его основе можно написать несколько научных работ. Например, мы впервые сняли такие подробные кадры скальных гнёзд. Обычно съёмки ведутся в более доступных местах — на деревьях. 

— Как вы технически снимаете такую сложную природу?

— Это целый комплекс съёмочных приёмов и оборудования. У гнезда используем автоматические камеры, реагирующие на движение, — чтобы не тревожить птиц.

Есть и «засада» — когда сидишь в одном месте часами или даже ночуешь в укрытии. Животные привыкают, и можно наблюдать за их жизнью.

Для съёмок орланов, кстати, оказалась нужна ещё и альпинистская подготовка.

— Были экстремальные ситуации?

— Иногда случаются приключения. Однажды ночью мы ставили электроограждение от медведя. Сидим в палатке, разговариваем — и вдруг слышим выстрелы: стрелял сторож рыбодобывающей артели, наш единственный сосед. Мы сразу начали устанавливать забор: колышки, проволока… А чтобы всё работало, нужно убрать траву — и вот мы в темноте ножами «выкашивали» периметр нашего лагеря.

Или в Магадане: ночь, мы мокрые, с кучей оборудования, а такси нет. В итоге один водитель согласился, всё загрузил и даже не взял доплату. Чем дальше на Восток нашей страны — тем добрее люди.

— Расскажите о вашей студии «Сэвэн».

— Название появилось случайно. Мы ждали вертолёт на побережье Охотского моря, было два дня свободного времени. Алексей Сахно вырезал фигурку сэвэна — это дух, помощник шамана у коренных народов.

Забрали её с собой, и как‑то разговор зашёл о студии. Так и появилось название. Мы решили, что сэвэн нам помогает в творчестве. Кстати, он даже в Берлин с нами летал.

— Вы участвуете в фестивалях, конкурсах?

— Да, обязательно. Это нужно, чтобы не «вариться в собственном соку», получать обратную связь. Самая значимая награда — гран‑при фестиваля «Человек и море» во Владивостоке в 2022 году за фильм «Сказка о коротком лете». Но главной своей наградой мы считаем подарок от наших зрителей, тоже, кстати, из Владивостока. Они подарили нам деревянный макет карты Дальнего Востока, который сейчас висит над монтажным столом и постоянно перед глазами.

— Много ли в России документалистов, снимающих природу?

— На самом деле нет. Мы насчитали примерно 10–15 команд по стране, которые занимаются этим постоянно. Хотим объединить их в сообщество. Надеемся, что открытие филиала ВГИКа в Хабаровске поможет этому.

— Кстати, о ВГИКе.

— В этом году мне предложили возглавить курс режиссуры неигрового кино в хабаровском филиале ВГИКа. А мы с Татьяной решили сделать «Мастерскую экспедиционного кино». Такого направления раньше не было. Набираем 13 будущих режиссёров. Очень хочется, чтобы люди со всей России приезжали сюда учиться съёмкам природы.

— Где можно посмотреть ваш фильм?

— Пока он живёт фестивальной жизнью, в открытом доступе его нет. Но мы периодически проводим встречи со зрителями и показываем его на разных площадках. А другие наши фильмы можно найти в интернете — мы их не прячем. И, кстати, этот фильм уже занял два первых места на одном из московских кинофестивалей.

— И напоследок: как бы вы описали орлана?

— Это птица с чувством собственного достоинства. Благородная. И при этом… немного ленивая.

Готова ли модная индустрия Хабаровского края к масштабированию и экспансии в другие территории? Чтобы найти ответ на этот вопрос, посетителям первой региональной Конференции моды и дизайнеров предложили сначала прогуляться вдоль стоек с коллекциями одежды, адаптированной под запросы самой разной аудитории.

Собрать образ — от нижнего белья до верхней одежды — можно было на одной площадке. Кружевные бра и подвязки, сарафаны и свитшоты цвета бабл-гам с неформальной символикой региона, стеганая верхняя одежда, по крою напоминающая кимоно, и головные уборы. В дополнение — элементы домашнего декора, которые позволят женщине почувствовать красивее не только себя, но и мир вокруг.

В целом, модные показы для Хабаровска — не новинка. Дизайнеры, завоевавшие репутацию в кругах ценителей, проводят сольные презентации коллекций, а набивающие руку новички активно участвуют в коллективных событиях, проводимых при поддержке местных властей. Региональный центр «Мой бизнес» при поддержке регионального правительства решил внести свою лепту в процесс. К привычным проходам по подиуму, фуршетам и музыке на Конференции моды и дизайнеров добавили деловую программу, призванную, в том числе, гарантировать встречу с потенциальными спонсорами и инвесторами.

— Для нас это первый опыт приглашения инвесторов для заслушивания проектов. И мы увидели, что интерес со стороны владельцев капитала есть, — подчеркнула директор центра «Мой бизнес» в Хабаровском крае Ксения Прохорова.

Сами дизайнеры ко встрече с потенциальными партнерами подготовились. Шоу-программу открыл показ трех коллекций: золотые коктейльные платья презентовала GALIIA, наряды с этническими принтами из натуральных тканей – «Лён с крапивой», а повседневные городские образы — ANA.

Всего на площадке работало 5 хабаровских модельеров и автор одежды из Приморья. Они показывали товар лицом, и тут же генерировали идеи по расширению ассортимента. Например, основатель бренда элегантной одежды и аксессуаров BONETTA premium Олеся Мохначева озвучила, почему линейка производимой ей одежды ограничивается 52-м размером.

— Мы позиционируем себя как бренд, одежда которого помогает подчеркивать линию бедер и талии наших женщин. Если кто-то сталкивался с тем, что одежда плохо сидит из-за того, что ваши формы напоминают песочные часы или грушу, то нам это тоже не нравится. В нашей линейке наряды четко подогнаны по фигуре, — рассказала Олеся Мохначева. — Работа с 54-м и последующими размерами потребует разработки принципиально новых лекал, адаптированных под специфику фигуры женщин с более пышными формами. Если найдется инвестор, готовый вложиться в наращивание наших мощностей, мы готовы рассмотреть такое предложение.

В подтверждение словам об умении подчеркивать женские формы, основательница «Бонетты премиум» презентовала собственную коллекцию. Ярким акцентом в ней выступили головные уборы. В частности, пилотки, ношение которых дизайнер популяризирует.

— Подобрать головной убор можно для каждой женщины. А на вопрос «Куда в таком ходить?» я отвечаю собственным примером. Всюду! — добавила Олеся Мохначева.

Многие дизайнеры представили свою одежду под знакомым логотипом с полутигром — официальной символикой зонтичного бренда «Сделано в Хабаровском крае». Как сообщила EastRussia директор регионального центра поддержки предпринимателей «Мой бизнес», сейчас некоторые модельеры получают право на использование торгового знака авансом.

— Пока сложно сказать, сколько в регионе дизайнеров, многих мы пока не знаем. Но проект «Сделано в Хабаровском крае» помогает постепенно знакомиться с нашими модельерами. Сейчас к зонтичному бренду присоединились 132 предпринимателя. Десять из них — дизайнеры. Но представителей модной индустрии гораздо больше. Будущим резидентам мы предоставили возможность использовать торговый знак для участия в мероприятии, — добавила Ксения Прохорова.

Своими руками пощупать дизайнерские свитшоты, ознакомиться с концепциями брендов одежды и аксессуаров и узнать, откуда привозят материалы для пошива пришла на показ и зампред правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Мария Авилова.

— Легкая промышленность играет решающую роль в развитии креативной экономики. И у региона есть все: талантливые уникальные дизайнеры, производственная база, развивающийся ритейл и инвесторы, которые идут навстречу потребителям. «Сделано в Хабаровском крае» — это не просто наклейка или торговая марка, а то, что вместе с конкретной продукцией продвигает весь регион. Возможности наших производителей становятся более узнаваемыми и интересными не только для местных жителей, но и потенциальных клиентов с других территорий, — заключила зампред.

Мария Авилова подчеркнула, что фешен-индустрия — удобный формат для трансляции имиджа региона вовне. И, с учетом планов на расширение бренда «Сделано в Хабаровском крае», в регионе появится новый инструмент для продвижения местных дизайнеров.

— Развитие моды — это реализация новых инвестпроектов и демонстрация инвестиционной привлекательности региона, которую нестыдно будет показать и за пределами Хабаровского края и даже страны после того, как зонтичный бренд будет зарегистрирован в КНР и Беларуси. Такая работа уже ведется, — сообщила Ксения Прохорова.

Команда, идея и горизонт планирования

Первое, без чего невозможен успешный геймдев, — это команда. Причем речь идет не только о программистах и художниках, но и о продюсировании, аналитике, понимании аудитории. Геймдев давно перестал быть историей про «энтузиастов в гараже»: даже инди-проекты требуют системного подхода и долгосрочного планирования.

Гейм-директор студии GFA Games Александр Петров подчеркивает, что ключевой навык для российских команд сегодня — умение работать вдолгую и трезво оценивать собственные ресурсы:

«Очень важно изначально модерировать свои силы. Потому что есть амбиции, но амбиции лучше сконцентрировать на каких-то конкретных, узких решениях, на определенных механиках и так далее. Во-вторых, нужно обращать внимание на текущую ситуацию на рынке.

Ну и, разумеется, важно понимать, что придется очень много, очень трудно и, зачастую, болезненно работать. Доказывать самому себе какие-то вещи, а что-то, наоборот, опровергать. В итоге нужно быть готовым находиться в довольно сложных обстоятельствах, в том числе — защищать свою концепцию перед самой разной аудиторией».

Рынок и игрок: без маркетинга игра не существует

Вторая критически важная составляющая — понимание рынка и аудитории. Даже самая технологичная и визуально привлекательная игра может остаться незамеченной, если разработчики не умеют говорить с игроками и продвигать свой продукт. В этом смысле геймдев все больше сближается с классическим медиабизнесом.

Директор по маркетингу «Мира танков» (группа компаний «Леста Игры») Владислав Полевик обращает внимание на то, что сегодня разработчик обязан думать о постоянном развитии своей игры и поиске новых путей продвижения:

«Такому проекту, как наш, которому более пятнадцати лет, привлекать новую аудиторию тяжело. Мы в основном фокусируемся на возврате аудитории, потому что она значительно больше. Да, мы выпускаем масштабные обновления, которые действительно привносят в игру что-то новое, но очень много делаем и вокруг игры — офлайн-мероприятия, встречи, коллаборации.

На наших порталах размещены различные исторические фильмы, значительную часть из которых мы снимали сами. Объем только исторических статей, которые мы написали, составляет более 10 миллионов знаков. Я говорю именно про исторические материалы — о технике и так далее, а не просто новости об игре или режимах. Иногда мне кажется, что у нас уже меньше программистов и технических специалистов по сравнению с теми, кто создает сам мир, наполняет его контентом и занимается фактчекингом».

По словам Полевика, отдельную роль играет работа с локальной повесткой: российские проекты все чаще находят свою нишу, опираясь на знакомый культурный код, исторические и социальные контексты, близкие местной аудитории.

Технологическая база и инфраструктура

Еще один важный фактор — доступ к технологиям и инфраструктуре. Разработка игр требует серверных мощностей, облачных решений, аналитических платформ и стабильных каналов дистрибуции. В условиях ограниченного доступа к зарубежным сервисам на первый план выходят отечественные IT-компании.

Директор игрового направления «Ростелекома» Антон Быковский отмечает, что крупные инфраструктурные игроки все активнее работают с геймдевом:

«Мы проанализировали рост рынка за последние годы, оценили текущую ситуацию и, опираясь на прошлый опыт “Ростелекома”, приняли решение запустить “Игры Ростелеком” — платформу с поддержкой российских разработчиков. Это позволяет сохранить российский контент на рынке и, конечно, приумножить его, а также внести вклад в цифровой суверенитет страны».

По его словам, экосистемный подход, при котором разработчик получает не один сервис, а комплексную поддержку, становится ключевым преимуществом для индустрии.

Государственная и корпоративная поддержка

Отдельного внимания заслуживает система поддержки геймдева. В России она пока находится в стадии формирования, но уже включает гранты, акселераторы, образовательные программы и партнерства с крупными компаниями. Государство все чаще рассматривает игры как экспортный продукт и инструмент «мягкой силы», а бизнес — как перспективное направление для инвестиций.

Платформа «Игры Ростелеком», с одной стороны, является сервисом для геймеров: здесь можно приобрести видеоигры, расплатившись российской картой, пополнить баланс кошелька Steam, а также приобрести различную игровую валюту. С другой стороны — это маркетплейс, на котором разработчики могут продвигать свой цифровой контент.

«Мы работаем на локальном рынке. Помимо алгоритмов, которые есть у любого маркетплейса, мы поддерживаем наших разработчиков рекламными инструментами продвижения на локальном рынке.

Мы строим полноценный маркетплейс, где любой, кто может продавать цифровые игровые товары, может зарегистрироваться в нашей партнерской программе и выкладывать свою продукцию: ключи, сами игры, а также околоигровые продукты. Все это можно делать самостоятельно через личный кабинет — в том числе управлять ценами, участвовать в акциях и рекламных кампаниях», — поясняет Антон Быковский.

Одним из самых ярких и свежих примеров подобного продвижения стал шутер PIONER (18+), разработанный российской студией GFA Games. Игра стартовала в раннем доступе 18 декабря 2025 года на платформе «Игры Ростелеком» эксклюзивно для жителей России и Белоруссии.

«Мы проанализировали рынок, посмотрели, что сейчас больше востребовано и где мы можем более свободно существовать. Мы увидели, что игр, похожих на текущий “PIONER”, не так много, и поэтому было принято решение трансформировать проект. В итоге он стал тем, чем является сейчас», — рассказывает гейм-директор студии GFA Games Александр Петров.

Каталог «Игры Ростелеком» сегодня насчитывает порядка шести тысяч тайтлов. При этом информацию о конкретной игре могут увидеть около семидесяти миллионов абонентов «Ростелекома». Однако сами разработчики сходятся во мнении: никакая поддержка не заменит сильной идеи и профессиональной команды. Инструменты работают только тогда, когда студия понимает, зачем она ими пользуется и какую задачу решает.

Вместо вывода

Успешный геймдев в России сегодня — это баланс между креативом и расчетом. Необходимо уметь создавать интересные миры и механики, но при этом мыслить как предприниматель, маркетолог и технолог. Индустрия постепенно обрастает собственной инфраструктурой и системой поддержки, а значит, у российских команд появляется все больше шансов не просто выживать, но и конкурировать — сначала на локальном рынке, а затем и за его пределами.

— Мария, вы уже не первый год Арктика занимает значительную часть Вашей жизни. Чем Вас так привлекает Крайний Север?

— Действительно, последние пять лет я работаю за Полярным Кругом, и побывала во многих частях Заполярья – от Мурманской Области до Чукотки. И Арктика, вопреки расхожему представлению, очень разнообразна. Это абсолютно уникальное не только природное и географическое, но и культурное пространство, а Русский Север – безусловная часть нашего культурного кода. Все это представляет для художника-исследователя большой интерес. Конечно, в Арктике есть определенная суровость, за которую я люблю ее еще больше, но именно за этой суровостью скрывается невероятная глубина, которая так манит меня. Кроме того, в экспедициях встречаются очень интересные люди, знающие о Севере не понаслышке, и готовые рассказать о нем очень интересные истории. С некоторыми из моих работ можно будет вскоре познакомиться в Третьяковской галерее, где 12 декабря откроется выставка «Арктика. Полюс цвета», посвященная художественному осмыслению северных широт в российском искусстве.

— Почему креативные индустрии выходят в большую арктическую повестку и обсуждаются на форуме?

— Арктика – территория мощных символов. Образ первооткрывателя, романтизм экспедиций и красоты северной природы были и являются частью нашей культуры, литературы, кинематографа и даже детских мультфильмов. Это идентичность и  визуальный язык, который не нуждается в переводе. На форуме мы говорим о том, как все может стать основой для популярной культуры в ее современном виде, новых выставок, фильмов, и туристических маршрутов. Арктика может дать миру подлинность и аутентичность – то, что сейчас особенно ценится. Кроме того, креативные индустрии это новый вектор экономики – причина для молодых талантливых людей как оставаться, так и ехать на Крайний Север.

— Как творчество связано с просвещением? Как просветительский интерес связан с развитием креативных индустрий?

— Мне кажется, творческая и просветительская миссии всегда идут нога в ногу. Люди искусства – увлеченные, часто поглощенные своими идеями. Я влюблена в Арктику, и мне хочется рассказать о ней, поделиться ее красотой и показать через свои снимки насколько это удивительное место как можно большему количеству людей.  Просвещение нуждается в языке, который будет понятен и близок новой аудитории, даже тем, кто никогда прежде не был в Заполярье. Этот язык — визуальный и креативный. Фото, кино, цифровые медиа, анимация, дизайн — всё это современные формы разговора об Арктике. Они позволяют не просто информировать, но вовлекать, вдохновлять, показывать красоту и силу Крайнего Севера. Это определенный «мостик» между северными регионами и глобальной аудиторией.

— Почему сегодня так важно говорить об Арктике с подрастающим поколением?

— Арктика – это не просто точка на карте, а целая вселенная возможностей для профессионального и творческого роста. Как выстроить системную работу в сфере арктического просвещения – этому будет посвящено отдельное тематическое направление «Арктика, жди меня: узнать, приехать, полюбить» на предстоящем форуме. А молодёжной площадкой станет очередной этап профориентационного проекта «Встреча поколений», который реализует Международный гуманитарно-просветительский центр «Полюса Земли» Ассоциации полярников. Это действительно значимый и действенный проект: он делает Арктику ближе, понятнее, живее. На основе конкурсной программы он дает возможность познакомиться с Арктикой напрямую — побывать в арктических регионах, увидеть и почувствовать Заполярье, узнать больше о северной индустрии и профессиях, востребованных там. Многие после таких встреч и поездок начинают воспринимать Арктику как территорию будущего — пространство, где можно реализовать новые проекты и найти место для себя и своих идей.

— На форуме будут говорить про создание уникального туристического продукта в Арктике. Как креативный подход может помочь в этом направлении?

— Сейчас все больше растет спрос не на массовый туризм, а на уникальные путешествия, на аутентичность и определённую недоступность, в том числе на так называемый диджитал-детокс. Туристы хотят попасть в место с характером, с подлинной историей. Они все чаще готовы пожертвовать определенным комфортом ради новых впечатлений и необычного опыта. Арктика как раз и обладает всеми данными, чтобы предоставить подобные эксклюзивные возможности: здесь встречается суровая красота севера, оленеводы, кочующие по тундре, ремесла, традиции и красочные праздники малочисленных коренных народов, уникальные природные и атмосферные явления вроде Северного Сияния. А мягкий золотистый свет полярного дня – это настоящая мечта каждого фотографа. Все это может стать основой для новых туристических продуктов от экотуризма до фототуров и экстремального туризма. На форуме как раз и будут обсуждаться вопросы, как на основе арктического культурного кода, создать возможности для новых туристических маршрутов, фестивалей и других мероприятий, которые будут притягивать людей круглый год, сохраняя при этом экологическую устойчивость и уникальность региона.

— В чём уникальность форума для специалистов, которые развивают креативные проекты?

— Безусловно, площадка форума – отличное место для новых знакомств, так как здесь встречаются люди из разных сфер, которые так или иначе связали свою жизнь с Арктикой. Форум предоставляет возможность увидеть многогранность Арктики их глазами: научной, технологичной, креативной, культурной. Это пространство, в котором рождаются новые идеи, коллаборации и проекты. Здесь можно услышать экспертов, понять, куда движется Арктика, и стать частью команды, которая формирует ее будущее.