Подтвердятся ли ожидания?

Реализация мастер-планов становится ключевым инструментом изменения качества жизни горожан на Дальнем Востоке. «По данным ВЦИОМ, 84% опрошенных говорят, что мастер-план полезная для них программа, а 65% уже фиксируют положительные изменения на территории городов», — привела статистику, модератор, заместитель Министра Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики Эльвира Нургалиева. При этом одним из главных критериев успешной реализации мастер-планов становится высокое качество строительства, считает замминистра.

«Большие компании не приходят на Дальний Восток и приходится привлекать зарубежные низкоквалифицированные трудовые ресурсы. Строительство идет трудно, потому что нет квалифицированных кадров», — подсветила проблему заместитель Председателя Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Ирина Яровая.

Частичным решением вопроса могут стать поправки в Федеральный закон N 44-ФЗ. В частности, законодательно будет закреплена квалификация качества и сроков строительства. «Это то, что даст возможность реализовывать проекты на Дальнем Востоке компаниям, которые имеют и опыт, и кадры», — отметил заместитель министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ Никита Стасишин.

Народные облигации — новый инструмент реализации мастер-планов

Для реализации мастер-планов на Дальнем Востоке правительство разработало обширный финансовый инструментарий: инфраструктурно-бюджетные кредиты, специальные казначейские кредиты, специальные лимиты национальных проектов и прочие. Один из лидеров по использованию этого арсенала финансирования — Республика Бурятия.

«Уже реализуются проекты на сумму около 70 млрд рублей: строится музей и театр, начинается проектирование по путепроводам. При этом вырос и объем внебюджетного финансирования мастер-плана: на привлеченные средства реализуется проект ТЭЦ-2, не останавливается стройка жилья, реализуется комплексное развитие территорий. Мастер-планы дали уверенность бизнесу, консолидировали все усилия и изменили настроения жителей», — сообщил глава Республики Бурятия Алексей Цыденов.

Изменение отношение жителей фиксируют и в Республике Саха (Якутия). Там планируют реализовывать городские проекты с помощью нового инструмента — народных облигаций. Мэр Якутска рассказал, что уже в октябре 2025-го начнется выпуск первых народных облигаций на озеленение, а в дальнейшем этот инструмент будет использоваться и для более крупных инфраструктурных проектов.

«Народные облигации — это социальный договор, когда жители видят и чувствуют качественные изменения и готовы своим рублем вкладываться в будущее своих городов», — отметила Эльвира Нургалиева.

Бизнес и культура в одной связке

«Благодаря мастер-планам рынок жилья Дальнего Востока эволюционировал в коммерческий рынок и в первую очередь возникла конкуренция и необходимость создания комфортного продукта. Без системного вдумчивого планирования невозможно создать комфортное жилье и этот подход заставляет нас в хорошем смысле двигаться», — рассказал Генеральный директор ГК «DNS Девелопмент» Андрей Артамонов. Компания «DNS Девелопмент» активно инвестирует в проекты, которые реализуются в агломерации «Большой Владивосток». Эта деятельность уже запланирована на годы вперед.

Активными участниками трансформации жизни городов Дальнего Востока сегодня становятся культурные институции. Директор государственного объединенного музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева Виктор Шалай рассказал, что музеи Дальнего Востока в этом году совместно с муниципалитетами разработали 5 заявок на Всероссийский конкурс Минстроя РФ и две из них выиграли федеральные гранты на благоустройство общественных пространств. В дальнейшем диалог между федеральными министерствами и культурными институциями будет только расширяться для создания новых смыслов на Дальнем Востоке.

«Реализация мастер-планов сегодня возможно благодаря системному подходу: разрабатываются специальные для Дальнего Востока федеральные инструменты финансирования, регионы и муниципалитеты активно, своевременно и качественно ими пользуются, бизнес готов софинансировать проекты и продолжает выполнять свои обязательства по инвестициям, культурные институции создают новые смыслы, а жители видят и фиксируют все происходящие изменения» — подытожила сессию модератор, заместитель Министра Российской Федерации по Дальнему Востоку Эльвира Нургалиева.

Мастер-планы дорогого стоят

Разработанные по поручению президента России мастер-планы 25 дальневосточных городов – это уникальный шанс для выхода экономики и качества жизни в ДФО на новый уровень. При этом, как отметил модератор дискуссии, первый заместитель Председателя Правления Сбербанка, Александр Ведяхин, очевидно, что их реализация требует большого объема средств – более 4 трлн рублей, причем 2,2 трлн должны поступить из внебюджетных источников, а значит, необходимо активно привлекать инвесторов. Как это сделать с учетом того, что ключевая ставка уже составляет 18 % и, возможно, вырастет еще?

Отвечая на этот вопрос, министр Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков подчеркнул: «Очень важно, что мастер-планы — это не какой-то градостроительный документ, это настоящий гибрид плана развития города и бизнес-плана, плана трансформации экономики, создания новых отраслей экономики, новых предприятий, диверсификация экономики и создание рабочих мест с высокой зарплатой».

Поэтому, понимая причины денежно-кредитной политики Центробанка, Минвостокразвития в этих условиях стремится не только не останавливаться, но и не сбавлять темп. В частности, ко второму дню ВЭФ-2024 уже подписано несколько соглашений об инвестициях общей суммой 3,7 трлн рублей. По итогам первого года действия программы реализации мастер-планов обеспечено финансирование 27 % мероприятий. Кроме того, Алексей Чекунков обратил внимание на то, что необходимо умное управление государственным долгом на Дальнем Востоке в разных форматах, к примеру, государственно-частное партнерство, выпуск специальных ценных бумаг. Без этого реализация мастер-планов невозможна, а она того стоит.

Эффективные практики поддержки

Илья Торосов, первый заместитель Министра экономического развития Российской Федерации, рассказал о том, что на сегодняшний день есть пять больших блоков мер поддержки, которые позволяют привлекать относительно дешевое финансирование в инвестиционные проекты. Первый блок – это Фабрика проектного финансирования, в рамках которой государство страхует процентные риски. Это значит, что разницу между ключевой ставкой и установленной величиной, которая зависит от проекта и составляет 7–10 %, государство берет на себя. Больше половины проектов на Дальнем Востоке реализуются при поддержке Фабрики. Второй инструмент – это Фонд национального благосостояния: финансирование осуществляется в зависимости от проекта по определенным ставкам (3–5 %), в результате чего сокращается общая стоимость проекта с точки зрения привлечения денежных средств. Третий, четвертый и пятый блоки – это ГЧП-концессии (ГЧП – государственно-частное партнерство – прим. ред.), таксономия техсуверенитета и отраслевые меры поддержки. Причем, как пояснил заместитель председателя ВЭБ.РФ Артем Довлатов, меры поддержки можно комбинировать, как произошло, например, при финансировании на Дальнем Востоке проекта строительства нового аэропорта в Магадане.

Председатель правления АО «Банк ДОМ.РФ» Артем Федорко рассказал еще об одном инструменте, а именно о практике применения механизма инфраструктурных облигаций на Дальнем Востоке.

Взгляд с другой стороны

Как перечисленные меры работают для представителей бизнеса? На этот важный вопрос ответил генеральный директор ООО «Управляющая компания Баимская»: «Мы используем целый набор мер. В нашем случае, это, безусловно, меры, которые предоставляются для всех инвесторов, работающих на территории Дальнего Востока. Это режим Арктической зоны Российской Федерации и режим Территории опережающего развития… Наш проект предполагает создание ряда объектов внешней инфраструктуры: это 400 км автодороги, это 400 км линий электропередачи и строительство нового порта. Когда мы проект собирали, мы смотрели все возможные механизмы поддержки, механизм концессии нам показался наиболее эффективным… Палитра мер государственной поддержки позволяет нам реализовывать такие сложные тяжелые капиталоемкие проекты».

От указа — к кадастру и концепции

В республике действует стратегический указ главы Якутии «Об экологическом благополучии Республики Саха (Якутия)» (указ от 27.09.2018 № 2).
В логике этой рамки поставлена задача определить углеродный баланс региона в динамике и разработать концепцию достижения углеродной нейтральности — с опорой на науку и обсуждение с промышленными игроками.

Директор Арктического научно-исследовательского центра Республики Саха (Якутия) Надежда Красильникова подчёркивает, что региональная климатическая политика становится не «дополнительной повесткой», а фактором, который влияет на экономику и социальные процессы.
По её словам, в 2026 году стоит задача определения углеродного баланса Якутии и формирования регионального кадастра парниковых газов, а из сахалинского опыта республике особенно важны практики вовлечения корпоративного сектора в энергоэффективность и выстраивание кадастра.

Предварительные расчёты баланса выбросов и поглощений, как отмечает эксперт, показывают: движение к нейтральности и вклад в национальные цели будут зависеть от того, как быстро растут антропогенные выбросы и как меняется пожарная опасность в лесах.
Основная доля выбросов в регионе, как и в целом по стране, связана с сектором «Энергетика» (в терминологии МГЭИК), включая сжигание ископаемого топлива на стационарных и мобильных источниках, а также выбросы при добыче и обращении с углём, нефтью и газом.

Суммарно выбросы от сектора «Энергетика» в 2023 году в Якутии составили 19,5 млн т СО2-экв., из них 18,4 млн т СО2-экв. (94,4%) приходится на сжигание ископаемого топлива на стационарных и мобильных источниках.
В отраслевом и территориальном разрезах основная доля выбросов приходится на сжигание топлива в теплоэнергетике, электроэнергетике и на транспорте (62,0%, 10,2% и 27,8% соответственно).

На период до 2030 года ожидается рост антропогенных выбросов — его связывают с ростом энергопотребления промышленного сектора и вводом новых генерирующих мощностей в энергосистеме республики.
При этом дальнейший ввод гидрогенерации, газификация и модернизация теплоснабжения, по оценке эксперта, могут привести к снижению углеродоёмкости энергетики.

Отдельный блок — «поглощение»: потенциально республика остаётся нетто‑поглотителем благодаря обширному лесному фонду, но будущая динамика зависит от баланса процессов.
Потепление климата может одновременно увеличивать поглощение CO2 (за счёт более длинного вегетационного периода) и усиливать эмиссии CO2 (из‑за горимости лесов и деградации криолитозоны).

В прикладном смысле климатическая повестка Якутии складывается из нескольких направлений: сокращение выбросов (энергетика, транспорт, ЖКХ), рост энергоэффективности и «чистоты» экономики, а также усиление поглощения — через управляемые лесные экосистемы и лесоклиматические проекты. Дополняют этот контур меры по защите мерзлоты и развитие финансовых стимулов, без которых «климатические» решения остаются набором инициатив, а не системой.

Климатический проект мирового масштаба

Один из самых узнаваемых климатических проектов, родившихся в Якутии, — Плейстоценовый парк, которым руководит эколог и исследователь Никита Зимов.
Проект расположен на северо‑востоке республики, в районе посёлка Черский, и представляет собой эксперимент по восстановлению плейстоценовой степи — древней экосистемы, потенциально способной стабилизировать мерзлоту.

Идея проста и одновременно радикальна: крупные травоядные (бизоны, овцебыки, якутские лошади, северные олени) уплотняют снег и меняют структуру растительности, формируя более холодный микроклимат у поверхности земли.
В этой логике природные процессы рассматриваются как часть климатического решения: работа идёт не только «в лаборатории», но и в живой северной экосистеме, где мерзлота — ключевой фактор устойчивости территории.

Для Якутии ценность таких инициатив — в демонстрации того, что регион способен генерировать собственные климатические проекты и выводить их за рамки локальной научной повестки.
В условиях ускоряющегося потепления Арктики практики, связанные с мерзлотой, становятся не экзотикой, а полем, где формируются будущие стандарты адаптации.

Опыт АЛРОСА: климат как стратегия

В республике есть и крупный «промышленный» контур климатической повестки — на примере алмазодобывающей компании АЛРОСА.
Компания развивает комплекс мер по снижению углеродного следа и повышению энергоэффективности, а также ведёт мониторинг мерзлотных процессов и оценивает климатические риски для своих объектов.

В 2025 году сообщалось, что АЛРОСА получила заключение TÜV AUSTRIA о верификации, подтверждающее углеродную нейтральность алмазов и их отрицательный углеродный след; в сообщениях указывалось, что в 2024 году он составил «минус» 0,71 кг CO2‑экв. на 1 карат.
В тех же сообщениях подчёркивалось, что результат достигнут без покупки компенсирующих инструментов вроде «зелёных сертификатов».
Ряд публикаций также называл этот кейс «первым в отрасли» по получению заключения об отрицательном углеродном следе алмазов.

По заявлениям компании, научная часть работы стартовала в 2021 году совместно с МГУ и включала изучение кимберлитовых трубок и хвостохранилищ, где ультраосновные породы способны связывать атмосферный CO2 за счёт карбонизации.
АЛРОСА также отмечала, что её доля производства составляет около 30% мировой алмазодобычи, а значит «углеродная» повестка может напрямую влиять на конкурентоспособность природных бриллиантов на глобальном рынке.

На следующем этапе, по логике компании, важна уже не только верификация, но и тиражирование: превращение доказанной способности к поглощению CO2 в управляемый климатический проект и набор технологических решений, применимых в промышленности Севера.
Для региона это означает появление практического кейса, где климатическая политика становится частью стратегии — с понятной мотивацией бизнеса, научной опорой и потенциальным эффектом для экономики территории.

Углеродные вызовы Якутии

Якутии, в отличие от более компактных регионов, придётся одновременно решать две задачи: снижать выбросы в энергетике и транспорте и удерживать «поглотительный» потенциал лесов в условиях роста пожарных рисков.
Именно поэтому ключ к реалистичной траектории углеродной нейтральности лежит не в лозунгах, а в управляемых инструментах: региональном кадастре парниковых газов, прозрачной методике учёта, внятной приоритизации мер и понятной «дорожной карте» по секторам.

Сахалинский опыт важен как управленческий прецедент — когда климатическая повестка превращается в набор процедур, измерений и стимулов, а не остаётся декларацией.
А якутские кейсы — от научных экспериментов, связанных с мерзлотой, до корпоративных проектов — показывают, что у республики есть задел для собственной модели: северной, технологичной и опирающейся на реальные процессы на земле.

Дальше всё будет зависеть от того, удастся ли «сшить» в единую систему три линии — научную (баланс и методика), инфраструктурную (энергетика, тепло, транспорт) и природную (леса, пожары, мерзлота), — и встроить в эту систему бизнес как исполнителя и соинвестора изменений.
И если эта сборка состоится, «углеродная нейтральность» для Якутии перестанет быть далёкой целью и станет управляемым проектом развития — со своими цифрами, сроками и ответственными.

Первооткрыватели

Мыс Пакса – крайняя северная точка Дальнего Востока. Однако узнали об этом относительно недавно. Открыл ее известный в России автопутешественник Александр Еликов.

«В 2016 году я ездил на мыс Челюстин. Это самая северная материковая точка России и Евразии. Когда возвращался обратно, то задумался, а какие еще есть крайние точки, где, напрмер, крайняя северная точка Дальнего Востока? Начал искать в Интернете — даже выражения такого нет. Пришлось искать на карте, высчитывать координаты. В итоге оказалось, что крайняя северная точка Дальнего Востока – это мыс Пакса. Также это самая северная материковая точка Якутии и там же проходит 74 параллель», — рассказал Александр Еликов.

Путешественник доехал до мыса, бывал там несколько раз, а в 2023 в компании с напарником Алексеем Жирухиным привез туда туристов из Китая. Впечатленные этим местом гости из КНР начали рассказывать о мысе Пакса соотечественникам. В своих соцсетях они публиковали фотографии и видео, которые сняли сами или взяли у Александра и Алексея.

«Это очень красивое место – острый мыс, который вдается в море Лаптевых, в месте, где оно не замерзает никогда. Там сумасшедшие виды: вертикальные 30-метровые стены мыса, сам он острый, как нос корабля. А когда подходишь к кончику мыса, на навигаторе высвечивается 74 параллель», – объясняет Александр Еликов.

Мечта китайца

Один из китайских туристов представил на крупнейшей туристической выставке КНР проект туров на мыс Пакса. Поездка туда стала мечтой многих китайцев. Однако путешественники столкнулись с трудностями: добраться до места сразу не получилось, одного внедорожника оказалось мало – нужен опыт вождения в условиях Арктики.

«Попытки добраться до мыса успехом не увенчались, туристы из Китая терпели фиаско и разворачивались, не доезжая. Тогда мы договорились с местными властями о создании доступного маршрута и поехали туда на Москвиче-полярнике. Решили на месте брать вездеход, чтобы точно добраться до мыса. Мы приехали в Юрюнг-Хая – самый северный населенный пункт Якутии и Дальнего Востока. К нему ведет прекрасный зимник, проходит он по красивейшим местам через Анабарские столбы, через карьер «Мир». Там мы оставили Москвич, пересели на вездеход и поехали к мысу. В течение одного дня проехали туда-обратно, сняли много контента. Потом смонтировали фильм и передали нашим китайским друзьям. Они рассказали соотечественникам о нашем способе добраться до мыса, и теперь в Якутии наплыв туристов из КНР. Все говорит о том, что в следующем году их будет еще больше», — объяснил Александр.

Точка притяжения

Популярность мыса Пакса положительно сказалась на жителях Якутии – впервые они стали зарабатывать туризмом. Гости из Поднебесной не только оплачивали вездеход, но и платили за топливо, проживание, еду, ремонт и эвакуацию машин. Жизнь в этих местах закипела – гостям устраивали концерты с национальными песнями и танцами, устраивали теплый прием.

«Так формируются точки притяжения. Был отдаленный улус, до которого добиралось пару экстремалов, а сейчас туда едут толпы. Китайские туристы обожают крайние географические точки, а еще они едут на мыс за сильными морозами и северным сиянием. Увидеть это явление для них – к огромной удаче. Так же в Китае есть легенда, что этот мыс – голова дракона, а его хвост — самая южная точка КНР. Все это сработало на популярности мыса Пакса», — отмечает Алексей Жирухин.

Сейчас для развития направления не хватает инфраструктуры на всем протяжении маршрута от Якутска до Юрюнг-Хая и на самом мысе. Над ее созданием работают местные и региональные власти.

А у Александра Еликова и Алексея Жирухина уже есть на примете новые точки, которые, наверняка, тоже станут интересны туристам.

«Мы уже определили самую южную точку Сибири. А ведь и выражения такого не было. Вычислили по карте и координатам. Оказалось, что она находится на юге Алтая. Мы уже там побывали и даже сняли об этом месте фильм. Думаем, что и туда туристы потянутся», — заключают автопутешественники.

 

От биолога к хранительнице памяти

Жизнь Тамары Егоровны всегда вращалась вокруг людей и знаний. Она преподавала биологию и химию, работала депутатом в Мирнинском районе, инспектором в госстрахе. Восемь лет супруги прожили на родине мужа — в селе Таас Юрях. Но затем вернулись в Оймякон, и именно здесь началась её главная миссия.

Тамара Егоровна стала краеведом, членом Русского географического общества и автором 16 книг об истории этого края. Её архивы — это сокровищница: редкие фотографии, документы, письма, протоколы метеонаблюдений. Каждый лист — кирпичик в стене памяти о месте, где люди живут в самых суровых условиях на планете.

Наводнение и слом климата

Прошлым летом Оймякон испытал стихию, о которой местные жители вспоминают с тревогой. Река Индигирка разлилась так, как никто не помнит. Дома затопило, скот ушел под воду, урожаи погибли.

В доме Тамары Егоровны вода поднялась на 70 сантиметров. Вещи можно было спасти, мебель восстановить, но геологический ящик с редкими исследовательскими материалами так и остался под грязью наводнения. Полнота её архива уменьшилась.

Соседи переживали не меньше. Охотник и коневод Иван Слепцов, прожив в этих местах всю жизнь, впервые столкнулся с таким. «Раньше добывали зайцев, лисиц, — говорит он. — Теперь дичи нет вообще. Всё снесло». Восстановление популяций займёт три года.

Но климат здесь меняется не только в худшую сторону. Старый охотник заметил, что появились новые виды: выдры, американская норка. Налима стало меньше, чаек — больше. Полюс холода постепенно теплеет, и с этим никто не знает, как совладать.

Спор о температуре, который изменил географию

На рубеже 2000-х годов в Оймяконе разгорелся спор, который казался бы смешным для любого, кроме местных жителей. Верхоянск или Оймякон — кто из них настоящий Полюс холода?

В 2004 году пересмотрели легендарный рекорд: минус 67,8 градусов, якобы зафиксированный в Верхоянске ещё в 1885 году. Пенсионерка Тамара Егоровна взялась разбираться. «Почему нам одно говорили, а теперь совсем другое?» — спросила она, и не дав себе ответа, взялась за архивы.

Она изучала письма, протоколы, исторические документы. И обнаружила: до 1889 года термометры не имели единых шкал, цифры были попросту недостоверны. Когда же она сравнила показатели с 1929 по 2004 год, картина прояснилась: Оймякон в среднем холоднее Верхоянска на 3,5 градуса ежегодно.

Санкт-Петербургская обсерватория в итоге признала её правоту. Оймякон — это полюс холода северного полушария. «Если есть официальные документы, если есть правда, почему она должна оставаться спрятана? Ложь не может подняться на правду», — говорит Тамара Егоровна, подводя черту под многолетней кропотливой работой.

Туристы на краю земли

Сегодня Оймякон медленно, но верно становится туристическим местом. Международный полюсный марафон собирает всё больше безумцев — в этом году участвовало более сотни бегунов. Зимой на улицах звучит немецкая, английская, японская речь. Летом — почти полная тишина, лишь изредка проезжают автотуристы.

Инфраструктуру развивать сложно. Дорога из Якутска тянется двое суток, авиации нет, любое строительство требует нечеловеческих технологий для работы в условиях вечной мерзлоты. Но потихоньку все меняется. «Раньше в домах вообще не было центрального отопления, — вспоминает Тамара Егоровна. — Сейчас уже появляются нормальные гостиницы. Всё постепенно».

Туристический сезон невелик: январь, февраль, март. Остальное время — почти полное безмолвие.

Задачи, которые нужно решить, лежат перед глазами, но даются неимоверно сложно: нужны тёплые гостиницы, тёплые туалеты, система водоснабжения, отопление, энергоэффективность. «Здесь нельзя просто протянуть трубу — замёрзнет, — объясняет Тамара Егоровна. — Всё намного сложнее, чем кажется издалека».

Два лица туризма: приключение и проникновение

Накануне 2026-го на пороге дома Тамары Егоровны дома встретились две истории туризма на Полюсе.

Первая — Марсель Ройки из Барселоны. Молодой блогер смотрит на жизнь Оймякона как ребёнок на новогоднюю ёлку: с удивлением и желанием трогать каждую игрушку. Одетый в волчью шубу и лисью шапку, он не просто гостит — он проживает жизнь: доит коров, охотится, прыгает в снег после бани, купается в незамерзающей речке при минус 50. Его контент шокирует: леденеющие в мгновение ока фрукты, мокрые футболки, нарезанная лапша на морозе. Это для массовой аудитории, для тех, кто хочет адреналина.

Вторая история — Патрик Мэйнстоун из Сантандера, оператор и блогер для вдумчивых зрителей. Он не ищет шока. Он смотрит и понимает: как здесь люди выживают? Его интересует не экстрим, а повседневная магия — уход за скотом, приготовление сыра, работа с мехом. Его камера запечатлевает не ужас холода, а красоту приспособления к нему.

Время и меховая нить

Тамара Егоровна часто говорит о времени. Оно утекает сквозь пальцы, а хочется успеть ещё многое.

У неё есть второе хобби — шить меховую одежду. Внукам она мастерила унты, шапки, шубы — все руками, стежок за стежком. «Теперь можно купить готовое, — говорит она, — но руками делать всё равно хочется. Чтобы душа радовалась».

Зрение уже не позволяет часами сидеть за компьютером, но идея новой книги не отпускает. Она хочет написать для будущих поколений то, что знает только сама. Хочет, чтобы её внуки и их дети помнили: на краю земли живут обычные люди с большими сердцами и невероятной стойкостью.

«Каждый день для меня — возможность сохранить историю, — говорит она. — Показать туристам и исследователям уникальность Оймякона. Донести красоту и сложность жизни здесь, на вечной мерзлоте».

Переход от сырьевой модели к промышленной кооперации

Министр по внешним связям и делам народов Республики Саха (Якутия) Гаврил Кириллин отметил, что именно межрегиональный уровень сегодня формирует решения, влияющие на устойчивость российско-китайских отношений. По его словам, перед Якутией стоит задача уходить от сырьевой модели в сторону более технологического взаимодействия.

Среди перспективных направлений он выделил глубокую переработку полезных ископаемых, развитие энергетики — включая проекты в сфере СПГ — участие в машиностроительных цепочках и внедрение цифровых инструментов в логистику и производство.

Несырьевой экспорт демонстрирует устойчивый рост: якутские компании выходят на рынок КНР с продовольствием, ювелирной продукцией, IT-решениями и товарами креативных индустрий. Китай становится площадкой для формирования нового бренда Якутии — как территории инноваций, культуры и современной арктической идентичности.

Институциональная база сотрудничества расширяется: Правительство республики укрепляет взаимодействие с провинциями Хэйлунцзян и Цзянси, а на муниципальном уровне действуют десятки побратимских связей — с городами провинций Дзилинь, Ляонин, Хунань, Гуандун, Шаньдун и автономного района Внутренняя Монголия. Эти контакты поддерживают образовательные и гуманитарные проекты и формируют пространство культурного диалога.

Отдельным направлением становится экология. Якутия и провинция Цзянси ведут совместный проект по сохранению восточной популяции белого журавля, гнездящейся в республике и зимующей на озере Поянху. В ближайшее время ожидается визит главы региона Айсена Николаева в Цзянси для обсуждения дальнейших шагов.

Логистика, минеральные ресурсы, агропроекты и туризм

Развитие торговли невозможно без современной транспортной инфраструктуры. Совместно с Амурской областью Якутия продвигает проект международного транспортного коридора «Джалинда–Мохэ». По словам участников дискуссии, это не просто новая инфраструктура, а основа для формирования производственных цепочек с участием российских и китайских предприятий.

Советник-посланник Посольства КНР в России Ван Тяньлин отметил, что запуск коридора увеличит экспортные мощности с 3 до 10 млн тонн и обеспечит металлургические предприятия восточных регионов Китая доступом к российскому коксующемуся углю и концентрату цветных металлов, включая сырьё из Томтора.

Заместитель главы администрации округа Большой Хинган провинции Хэйлунцзян Хуан Чжифу сообщил, что первый этап коридора близок к завершению. В перспективе маршрут позволит сократить плечо перевозок на 2000 км и обеспечит новый уровень транспортной связанности Евразии.

«Это создаст новые возможности для развития евразийской логистики, укрепления промышленного сотрудничества, расширения торговли и гуманитарных обменов», — отметил он.

Китайские эксперты видят потенциал не только в промышленной кооперации, но и в агропроектах, туризме и культуре. Одним из перспективных направлений Ван Тяньлин назвал создание сверхглубокой холодовой цепочки: технологии шокового охлаждения, применённые в Якутии, могут открыть прямой путь поставок якутской говядины и дикоросов в Харбин.

Туризм показывает стремительную динамику: число китайских туристов выросло с 48 до 130 тысяч за шесть лет. В декабре возобновляются чартеры Харбин—Якутск, а к 2027 году поток может превысить 300 тысяч человек. «Каждая тысяча туристов — это 60 местных рабочих мест», — подчеркнул дипломат.

По мнению Ван Тяньлиня, для продвижения проектов необходимо развивать инфраструктурную связанность, ускорять таможенные процедуры, создавать совместные техцепочки — включая лаборатории по критическим минералам — и формировать постоянный механизм взаимодействия, например круглый стол губернаторов регионов России и Китая.

Он добавил, что гуманитарные обмены становятся важным инструментом укрепления доверия. Китай и Якутия активно используют культурные события — Ысыах, фестивали варганной музыки, проекты по сохранению традиционных культур. В этом году праздник Ысыах впервые выйдет в прямой эфир в китайских социальных сетях.

Сотрудничество в сфере науки и образования

Ректор СВФУ Анатолий Николаев подчеркнул, что университет — флагман подготовки кадров для Северо-Востока России — поддерживает связи с 36 китайскими вузами, что расширяет возможности межрегионального сотрудничества.

«СВФУ активно занимается вопросами продвижения русского языка и культуры в Китае и китайского языка и культуры в России. С 2019 года на базе СВФУ функционирует региональный центр российско-китайского сотрудничества, созданный при поддержке Генерального консульства Китая в городе Хабаровске. На базе центра действует Якутское региональное отделение общества российско-китайской дружбы. В школах мы проводим фестивали, телемосты, онлайн занятия, чтобы с детства привлекать интерес к языку и культуре», — отметил ректор.

Вуз организует крупные образовательные и научные мероприятия: круглые столы со школами Китая и региональный форум китаистов. С 2019 года на базе Харбинского политехнического университета работает представительство СВФУ.

«Вот уже несколько лет с коллегами из этого университета успешно реализуем проект по изучению комплексного воздействия загрязняющих веществ на природные экосистемы. С 2015 года университет является членом Ассоциации технических университетов России и Китая. Наш университет выступает координатором арктической повестки между нашими техническими вузами наших стран», — добавил Николаев.

В 2018 и 2022 годах на базе СВФУ прошли форумы, посвящённые арктическим исследованиям. Следующий планируется в июле 2026 года в Харбинском политехническом университете.

По инициативе СВФУ и Северного форума в 2022 году создан Российско-Азиатский консорциум по арктическим исследованиям (РАКАИ), в который входят более 20 организаций. Китай представляет Океанологический университет Китая и Харбинский политехнический университет. Консорциум уже провёл серию экспертных дискуссий на форумах в Санкт-Петербурге и Владивостоке, а в прошлом году — заседание в Циндао.

Среди перспективных проектов ректор отметил создание Саха-Цзилинского технологического университета, а также открытие совместного института по перспективным технологиям, где будут развиваться исследования в сфере беспилотных систем, новых материалов, искусственного интеллекта и работы с большими данными.