Новую меру поддержки для семей с детьми введут на Чукотке

Все мы родом из детства

К 2036 году доля креативных индустрий в экономике Дальнего Востока должна вырасти с 2 до 8%. Однако чьими руками будет обеспечен этот рост, если уже сейчас ДФО сталкивается с одним из самых серьезных кадровых дефицитов в стране ? Поиск специалистов для креативной экономики пока сводится к двум направлениям: переобучению уже работающих взрослых или подготовке кадров в колледжах и вузах.

Однако креативные индустрии устроены иначе. Да, режиссерами или дизайнерами становятся в университете, но к моменту поступления люди творческих профессий, как правило, уже имеют первый практический опыт. Интерес к созиданию и понимание собственных талантов формируются задолго до выбора профессии. Невозможно полюбить музыку, если ты никогда не держал в руках гитару. Невозможно мечтать о режиссуре, если ты ни разу не придумал собственную историю. Но сколько взрослых людей сегодня так и не узнали о своих способностях только потому, что в детстве у них не было пространства для эксперимента?

Показательно, что сама Стратегия развития креативной экономики до 2036 года практически не рассматривает детство как точку входа в индустрию. В разделе о кадровом обеспечении школьный возраст упоминается лишь однажды — в контексте «ранней профориентации старшеклассников». Причем речь идет скорее о факультативной мере, чем о системной политике. Более того, откуда в обычной школе возьмутся дизайнеры, сценаристы или разработчики игр, которые смогут по-настоящему увлечь ребенка? Креативность нельзя развить лекцией «о профессии». Напротив, формальный школьный подход способен дать обратный эффект: превратить творчество в очередной скучный предмет и навсегда оттолкнуть подростка от креативной среды.

Лагерь как «точка входа» в креатив

Развитие креативных индустрий напрямую зависит от того, есть ли у ребенка безопасное пространство для эксперимента. Дети обычно живут в ритме «дом — школа — секция», где каждый шаг расписан заранее. В такой системе просто не остается времени на свободное творчество. А робкие попытки попробовать что-то новое часто встречают непонимание или даже осуждение со стороны родителей и сверстников.

«Не стоит недооценивать роль родителей в формировании или, наоборот, подавлении креативных интересов. Порой из лучших побуждений взрослые стремятся направить ребенка в "правильное" русло, совершенно не учитывая его реальные склонности.

Не так давно я общалась с дизайнером и художником, который преподает в ведущих российских вузах. Однако в подростковом возрасте по настоянию родителей он несколько лет занимался вольной борьбой, которую буквально ненавидел. В итоге он пошел против их воли, поступил в художественный вуз и состоялся в профессии.

Но важно понимать: сколько детей с похожими задатками так и не смогли отстоять свой выбор и не пришли в творческие профессии?»

Из-за этого многое из созданного детьми остается «в столе». Например, к нам на смену приехал мальчик, который привез с собой целый блокнот стихов. Он писал их долгое время, но никому не показывал. И только в лагере впервые осмелился прочитать их со сцены — сначала на уютных вечерних свечках, а затем и на большой творческой программе. По сути, именно там он впервые почувствовал себя настоящим поэтом.

Другой пример — два брата-близнеца, приехавшие в лагерь с гитарами. На смене они впервые «обкатали» собственные песни, получили опыт регулярных выступлений и признание сверстников. Впоследствии ребята собрали свою рок-группу. Да, лагерь не был абсолютным стартом, но, по словам самих музыкантов, именно он позволил им поверить в себя и подтолкнул к созданию реального проекта.

Множество исследований подтверждают: креативность — это навык, который можно развить. Но невозможно развивать то, чего ты никогда не пробовал. Лагерь дает ту самую среду для «тестирования сознания», где ребенок на 10–20 дней погружается в новую, изолированную от привычного мира, но абсолютно безопасную социальную реальность.

Он выходит из рутинного цикла, избавляясь от родительского контроля, школьных ярлыков, постоянных сравнений и оценок. Ребенок получает шанс заново «пересобрать» себя в условиях внутренней свободы — именно поэтому лагерь становится идеальной «точкой входа» в креатив.

Пространство новых возможностей

Опыт педагогов «Школы твоих возможностей» показывает, что креативное мышление формируется только через практику, когда ребенок становится полноправным участником процесса. В такой модели дети не потребляют готовый развлекательный контент, а сами конструируют его от идеи до воплощения.

Разные программы лишь усиливают этот эффект. Театральные и литературные смены учат работать с сюжетом и образом. Игровые форматы, где дети придумывают свои настольные игры, погружают в логику создания правил. Изобретательские направления учат искать решения в условиях неопределенности. Главное, что здесь креатив не оторван от реальной жизни: коммуникация, самостоятельность и работа в команде развиваются естественно в процессе совместного творчества.

Благодаря такому подходу лагерь перестает быть просто местом, где ребенок «хоть чем-то занят на каникулах», и становится инкубатором для идей. В обычной жизни воссоздать такую атмосферу почти невозможно, ведь дома и в школе дети зажаты в рамки привычных социальных ролей.

От теории к практике

Как это работает в реальности? Давайте посмотрим на три профильные смены: «Лига Фэнтези: Литературная», «Креатив Кэмп» и «Театральная». Элементы творчества есть во всех наших программах, но именно здесь креативное содержание выходит на первый план.

«Лига Фэнтези: Литературная»

Мы создаем среду полного погружения, где ребенок становится активным соавтором сюжета. Программа выстроена как «проживание текста»: дети осваивают художественные миры через ролевую игру, командную работу и написание собственных историй. Мы используем элементы театрализации и форматы читательских клубов, чтобы связать большую литературу с личным опытом подростка.

В итоге ребята учатся анализировать тексты, выражать свои мысли и не бояться публики. Практика показывает: даже «тихие» дети-интроверты, предпочитавшие читать в одиночестве, на смене раскрываются, придумывают своего персонажа и уверенно презентуют его в коллективной постановке.

«Театральная»

Здесь ребенок переходит от пассивного наблюдения к проживанию роли на сцене. Мы помогаем освоить актерское мастерство шаг за шагом: от первых тренингов до участия в полноценном спектакле.

В такой атмосфере выход к зрителю перестает быть стрессом. Дети, которые считали себя «некрасивыми» или «неловкими», избавляются от комплексов. При этом мы никого не заставляем: если ребенок не готов к публичности, он может стать сценаристом, художником по костюмам или звукорежиссером, все равно оставаясь частью креативной команды.

«Креатив Кэмп»

Смена для тех, кто хочет попробовать все и сразу. Главный принцип здесь — «креатив как действие»: участники учатся находить нестандартные решения через личный опыт, пробы и ошибки. Ребята работают в арт-мастерских, участвуют в театральных импровизациях и защищают собственные проекты.

Даже дети, изначально настроенные скептически, быстро втягиваются в работу. Это самая разнопрофильная программа: от рисования до конструирования и программирования. Отличная площадка для широкого «входного тестирования» талантов.

«Изобретательская»

Еще одно важнейшее направление креативной экономики — изобретательство и проектное мышление. Здесь ребенку как никогда нужен опыт свободного конструирования.

На этой смене мы создаем среду для непрерывного эксперимента. Ребята не просто изучают открытия великих ученых, а проходят весь путь от смелой задумки до сборки работающего прототипа. Важно, что здесь нет жестких критериев «правильно-неправильно». Ребенок экспериментирует, ошибается, дорабатывает идею и находит альтернативные пути.

Инфраструктура будущего

Детские лагеря обладают колоссальным, но пока недооцененным потенциалом для развития креативной экономики Дальнего Востока. Именно здесь формируется та первичная среда, где ребенок впервые осознает себя созидателем. В условиях дефицита кадров в ДФО такие пространства должны стать главным механизмом раннего выявления талантов.

В западной части России уже работают проекты со специализированным креативным профилем: арт-резиденция «Кавардак», фэнтези-лагерь «Штормград», музыкальный лагерь Incamp. Это уже не просто летний отдых, а специализированная среда раннего погружения в индустрию. Дети общаются с наставниками и определяются с будущей профессией.

На Дальнем Востоке творческие инициативы пока развиваются преимущественно как смены внутри универсальных лагерей. Однако профильные лагеря могли бы стать мощной мерой поддержки креативных индустрий всего макрорегиона. Фактически речь идет о создании фундаментальной инфраструктуры, где подготовка специалистов начинается задолго до университета — в тот момент, когда ребенок впервые получает возможность свободно творить у костра или на лагерной сцене.

– Кирилл, как вы себя позиционируете как человека, как писателя?

– Я детский писатель, который пишет на тему родного края, на тему Камчатки. Все мои книги посвящены именно Камчатскому краю, этому отдаленному дальневосточному региону. И таких детских книг, которые были бы посвящены именно Камчатке, очень-очень мало. У нас читающая семья, и когда родился старший сын, оказалось, что книжек про Камчатку практически в продаже нет, а те, которые были, изданы еще в советское время, и найти их очень сложно. Поэтому мне пришла в голову идея начать писать именно о Камчатке, в познавательных и образовательных целях – для своего сына. Это был 2016 год. Я для него написал «Живую азбуку Камчатки», чтобы мы учили буквы, алфавит именно на камчатском материале.

– Как он оценил?

– Я думаю, ему понравилось. Только результаты всех этих трудов будут видны на далекой дистанции. Это все он оценит только, когда вырастет. Но это все кирпичики, фундамент его будущего образования.

– Каким тиражом издана «Живая азбука Камчатки»? Где ее можно найти?

– Книга была издана тиражом 2000 экземпляров и сейчас уже вышел третий тираж этой книги. На Камчатке она популярна. Ее общий тираж уже 6000 экземпляров – для нашего региона это довольно много. На Камчатке есть своя книгоиздательская сеть и сеть магазинов «Новая книга» – там мои книги можно найти, и они действительно доходят до камчатского читателя. Это очень важно, потому что в центральную издательскую сеть нам практически невозможно пробиться, а вот на местном рынке это можно сделать.

– Сейчас у вас издано четыре детских книги. Над чем работаете в настоящее время?

– О, это серьезная книга об обороне Петропавловска 1854 года. Она называется «Пушки Петропавловска помнят». Мало кто знает, что в этом сражении участвовали не только взрослые, но и дети, подростки – они выполняли задачи подносчиков зарядов. Интересна она будет детям, так как написана от первого лица, от лица ребенка. Я поднял исторический материал, узнал реальные имена. Я веду повествование глазами ребенка, который видел, как происходил Петропавловский бой.

– Когда планируете выпустить?

– Издателя я уже нашел, книга должна выйти к концу года. Это будет классная книжка. Всегда хочется найти какой-то новый подход. От лица участника, тем более ребенка, еще никто не писал об истории Петропавловска-Камчатского.

– Кирилл, скажите, а влияют ли национальные мотивы, камчатский колорит на ваше творчество?

– Именно этнический национальный контент в моих книгах не присутствует. В это нужно погружаться, досконально изучать. Думаю, если я этим займусь, то это будет не совсем удачно, это будет стилизация. Поэтому не берусь. Чтобы об этом писать, нужно родиться на северах, вести традиционный образ жизни – только тогда это будет эффективно и достоверно. Надо очень аккуратно подходить к материалу, для меня это определенная ответственность. До детей нужно доносить правду, и я всегда пользуюсь услугами профессиональных редакторов, корректоров, которые могут найти какие-то фактические несоответствия.

Если я пишу о животных, например, про приключения камчатского лососенка, – изучаю научную литературу. В этой книге я описывал жизненный цикл малька нерки Курильского озера. Казалось бы, вид один – лосось, но разные подвиды, в разных водоемах ведут себя по-разному, у них различаются жизненные циклы.

– Вы пишете о Камчатке, и, конечно, и детям, и взрослым интересно читать о родном крае и узнавать какие-то места, сравнивать свои ощущения. Главной сценой для героев ваших произведений является природа?

– Камчатский вайб, безусловно, в моих сказках чувствуется. Все герои находятся в местной среде, основой которой являются вулканы. В России немного таких мест, где основа геологии и влияния на природу — это активный вулканизм. Природа очень влияет. К слову сказать, на Камчатке кроме природы ничего и нет. Любим то, что есть.

– Скажите, а писатель — это основной вид деятельности или хобби?

– Ну, конечно, хобби, потому что такой профессии «писатель» нет. Люди есть, а профессии нет. Зарабатывать на жизнь писательством невозможно. Тем более на Камчатке, в ситуации оторванности от большой цивилизации. Народ отсюда бежит. Тут хорошо только тому, кому хорошо на природе. Такое испытание. Писателям быть сложно не только на Камчатке. Если ты более-менее что-то из себя представляешь, это не просто сложно, а очень сложно. А если у тебя нет таланта, а ты как бы одержим какими-то энергиями, – это называется графомания – тогда, наверное, несложно. Если ты хочешь качественно писать, приходится очень много работать, это очень сложно. Любой писатель в России, который пишет более-менее серьезную литературу, некоммерческую, на этом жить не может.

– Получается, ваш основной вид деятельности – бизнес. Как вы находите время для написания книг?

– Я пишу свои книги, когда я сижу на работе. Потому что это самое эффективное использование рабочего времени, которое я знаю. И всем советую поступать так, чтобы только никто не догадался. Я предприниматель, поэтому могу себе позволить.

– Сколько уходит в среднем на написание одной книги – от идеи до печати?

– Один год – это минимум, а максимум – 2-3 года. Очень сложно писать. Особенно, если это краеведческая книга, которая нужно править, редактировать, делать иллюстрации. Это долгая история. Творчество — это тяжелый, долгий труд. У меня, вы знаете, нет недостатка в идеях. У меня есть кризис сил для их воплощения.

– Художников для иллюстраций книг вы выбираете сами? Работаете с камчатскими специалистами?

– Художников для своих книг ищу сам, работаю с ним скрупулезно. С камчатскими художниками тяжело – они как-то в интернете не представлены, я нахожу на бирже иллюстраторов. Вообще, я прихожу в типографию с флешкой, на которой готовый макет книги. Я контролирую все этапы процесса. Если вы возьмете любую мою книгу, то поймете, что на Камчатке детских книг такого качества просто нет.

– Нескромный вопрос: сколько стоит издать книгу на Камчатке?

– Тираж 2000 экземпляров обходится в сумму около полумиллиона рублей. Да, это дорогое удовольствие.

– Вашим первым выпущенным творением был поэтический сборник «Дар речи». Как вы сейчас к поэзии относитесь?

– Поэзией я занимался до рождения детей. Потом появились заботы о сыновьях, которым нужно уделять много внимания. Поэзия — это искусство, это очень сложное дело. И оно, конечно, более трудозатратно, чем написание детских книг. Я ответственный родитель, и не могу тратить огромное количество интеллектуальных сил на поэзию. Это с семьей несовместимо. Дети вырастут, может, вернусь.

– Расскажите поподробней об одной из ваших детских книг, например, про гномов вулканов. Что это за герои, что там с ними происходит?

– Я, честно говоря, уже не помню, как мне пришла в голову идея. Мне показалось, никогда в литературе не встречалось именно вулканических гномов. Мы живем на Камчатке, и тут, должно быть, живут какие-то особенные, вулканические гномы. У них есть своя страна – Пышнобородия. Они живут в своих мегаполисах прямо в жерле вулканов, их целые поколения. Отапливать жилища им не нужно, так как тепло идет из недр вулкана. Сообщества гномов общаются друг с другом.

– А если вулкан начнет извергаться?

– Он, несомненно, так и поступит когда-нибудь, и придется им переезжать, я думаю. Но это уже будет в следующей серии. Продолжение писать я начал, но что-то забросил. Чувствую, придется начать снова.

– Юлия, расскажите о себе, почему пришли в медицину, к работе с младенцами?

– Я закончила Петропавловск-Камчатское медицинское училище в 2000 году по специальности «Сестринское дело». В том же году начала работать в Отделение патологии новорожденных и недоношенных детей, и по сей день остаюсь здесь. Имею я первую квалификационную категорию по специальности «Сестринское дело в педиатрии».

Эта профессия мне близка по духу. В наше отделение я пришла впервые, когда проходила практику. Раньше я не задумывалась, что буду работать с детьми, но попробовав, поняла, что это мое. Я очень люблю детей, мы с мужем воспитываем двоих дочерей. Старшая, кстати, заканчивает Хабаровский медицинский вуз, сейчас в рамках практики помогает мне в нашем отделении. В свободное от работы время занимаюсь грумингом – стригу собак и кошек. Животных я тоже очень люблю.

– Расскажите, что входит в ваши обязанности?

– Уход за новорожденным (купание, замена подгузников, обработка пупочной ранки, обработка глаз и прочее), мониторинг – если ребенок нуждается в контроле частоты сердечных сокращений, сатурации, когда он подключен к монитору. Круглосуточное наблюдение, измерение артериального давления, всех жизненно важных функций, выхаживание, кормление, кормление через зонд, введение лекарственных препаратов – словом, выполнение любых врачебных назначений. Все показатели фиксируем в истории болезни.

Конечно, если ребенок лежит с мамой (а это обычно так), она берет на себя функции по уходу и кормлению, если ребеночек достаточно окреп для этого. Но зачастую у матерей тоже есть проблемы со здоровьем после родов, и их оставляют в стационаре, или же бывают ситуации, когда мама не может находиться с новорожденным в палате, потому что у нее дома еще есть маленькие дети. Тогда абсолютно все обязанности по уходу за ребенком, включая укачивание, ложатся на медсестру.

Но, как правило, дети в нашем отделении лежат вместе с мамами – совместное пребывание. Максимум три мамы и три ребенка в палате. В целом отделение рассчитано на 25 коек круглосуточного пребывания.

– Этого хватает или наоборот, всегда есть пустующие палаты?

– К нам везут новорожденных со всех уголков Камчатки. Бывает, что и из Сахалинской области тоже к нам детей доставляют. Дети поступают из роддомов, по направлению из поликлиник от участковых педиатров и по скорой помощи – все до 28 дней жизни. Коек хватает. Сейчас в целом идет снижение рождаемости, и, соответственно к нам поступает меньше детей. Я даже не припомню, чтобы все койки были заняты. Но в целом, недоношенных детей стало больше, чем раньше.

– Поступают новорожденные не только с недоношенностью, а с какими-то проблемами?

– С абсолютно разными проблемами дети поступают. В первую очередь, конечно, недоношенность, а также всевозможные пороки развития различных органов и систем, врожденные пороки сердца, неонатальные инфекции кожных покровов. Для инфекционных детей существуют отдельные боксы, они не контактируют с другими детьми.

– Не могу не спросить, как обстоят дела с расследованием случая выявленного ВИЧ спустя несколько лет у ребенка, лежавшего у вас?

– Расследование продолжается, сотрудников опрашивают следователи. Еще раз скажу, что ВИЧ-инфицированным матерям запрещено кормление младенцев грудным молоком. Заражение ребенка ВИЧ в результате кормления из бутылочки в отделении патологии новорожденных на Камчатке исключено. (Прим. ред. – ранее сообщалось, что, предположительно, медработники родильного дома либо отделения патологии краевой детской больницы допустили ошибку и дали здоровому ребенку грудное молоко, которое предназначалось для больного малыша. После заражения недоношенной девочки ВИЧ-инфекцией в роддоме в Петропавловска-Камчатского возбудили уголовное дело о халатности. У девочки, которой сейчас около пяти лет, только в прошлом году выявили вирус иммунодефицита человека. При этом родители имеют отрицательный статус заболевания).

– Как проходит ваш рабочий день?

– Мы работаем посменно, по 12 часов. Сутками работать запрещено, работа сложная и ответственная. Утренняя смена начинается с 8:30: сначала планерка, где обсуждаются новые поступления пациентов, внутренние переводы детей, лечение, кормление. В 9:00 начинаем с кормления – кому из бутылочки, кому через зонд. Молочные и лечебные смеси дети получают бесплатно. У нас есть два поста, на каждом по медсестре. Смена длится до 19:30. Ночная смена, соответственно, с 19:30 до 8:30 утра. Днем обычно работают три медсестры, ночью две. На данный момент днем работает заведующая отделением и два врача. Дежурный врач всегда в нашем отделении есть, круглосуточно.

– Сколько уходит времени на выхаживание одного ребенка недоношенного?

– Сроки лечения зависят от многих факторов, в первую очередь от диагноза и от состояния. В диапазоне от недели до трех месяцев. Если ребенок поступил с экстремально низкой массой тела, то в среднем он лежит два-три месяца. Главное, чтобы он научился самостоятельно дышать, сосать, удерживать температуру – если может полноценно, без нас, кушать и дышать, стабильно прибавляет в весе.

– Какие риски у недоношенных младенцев?

– Недоношенный ребенок рождается с абсолютно всеми незрелыми органами и системами организма. С виду он такой же младенец, как и все, только очень маленький. А на самом деле и легкие у него не раскрылись полноценно, и сетчатка глаза не сформировалась так, чтобы он мог воспринимать дневной свет, они могут иметь проблемы с дыханием, снижается сатурация, не имеют сосательного рефлекса до определенного срока, не удерживают температуру – стоит положить его на что-то излишне теплое для него, он тут же перегреется, развернешь пеленку – он тут же замерзнет и начнется сужение сосудов, спазм, он может дать остановку дыхания. Поэтому дети у нас лежат в затемненных палатах, в тепле, в тишине. 

В палатах нельзя громко говорить, телефоны все на беззвучном. По сути, внутриутробное состояние воссоздается. Они лежат в специальных кувезах, где выставляется нужная температура, влажность, шумоподавление. Довольно часто у недоношенных есть врожденные пороки сердца. Количество недоношенных детей увеличилось, но выхаживать их в целом стали чаще, улучшилось качество оказываемой помощи за последние годы. Младенческая смертность снизилась.

– Часто на фотографиях недоношенные дети одеты в вязаные шапочки, носочки. Это тоже часть терапии?

– Да, это таким малышам это необходимо. На Камчатке есть отделение Всероссийской добровольческого движения «28 петель», они нам регулярно вяжут и передают такие теплые прекрасные наборы: носочки, шапочки, пледики, игрушки-комфортеры. Это такие осьминожки или цветочки со свисающими спиральками, которые вкладывают в ручку ребенка. Это как-бы заменяет то, что ребенок может делать в утробе матери – трогать пуповину, и это хорошо влияет на развитие мозга через стимуляцию нервных окончаний на пальчиках. Ежегодно в день недоношенного ребенка волонтеры приходит к нам с такими подарками, мы их раздаем после выписки малышам на память.

– Какие чувства у вас возникают при виде недоношенного малыша – сочувствие, жалость или это просто обычный пациент?

– Мы относимся к ним как к особенным пациентам, ведь они не могут сами сказать, что у них болит. И мы должны уметь понимать, чувствовать их, знать их особенности и своевременно помочь. Естественно, у нас присутствует сострадание всегда к таким детям и к их мамам. Мы понимаем, что еще долгий и сложный путь им придется пройти.

– А как родители себя ведут в отделении? Для них это большой стресс.

– Нам сложнее работать не с маленькими пациентами, а с их мамами, которые действительно испытывают огромный стресс от того, что попали с ребенком в больницу, у них страх за жизнь своего ребенка, а также есть определенные правила, которые им надо соблюдать. Чаще всего мамы понимают, что здесь ей хотят помочь. И для того, чтобы получить наилучший результат в нашей работе, нужно следовать нашим указаниям. Потому что мы знаем, как это делать. Первое правило – всегда мой руки, необходимо вовремя выносить памперсы, и соблюдать прочую гигиену. Кроме того, нельзя покидать отделение. Есть в больнице и психолог, к которому мы прибегаем, если матери требуется психологическая поддержка.

– Есть ли такие мамы, которые и спустя много лет приходят к вам с благодарностями?

– Очень часто к нам приходят мамы, уже давно выписавшиеся от нас, вместе со своими детками. Например, координатор регионального отделения «28 петель», с двумя детьми лежавшая у нас, навещает регулярно. Сейчас ее сыну уже больше 20 лет, он защищает интересы страны, участвовал в освобождении Курска. Красивый, здоровый, высокий парень. Есть еще одна наша пациентка, девочка, живет недалеко от меня – всегда здоровается, передает приветы нашим медсестрам, благодарит. Ей тоже уже около 20 лет. Родители большие молодцы, что рассказывают все своим детям. И таких случаев очень много. Это так берет за душу, так трогает.

– Есть ли мысли перейти на другую работу, или вы можете назвать именно эту работу своим призванием?

– Нет, мыслей на другую работу перейти не было, мне работа нравится, я считаю, что я нахожусь на своем месте.

Путь к земле, которую невозможно забыть

Активным туризмом приморец занимается уже 26 лет. За это время в его багаже накопились пешие и водные походы, элементы альпинизма и скитура, путешествия по России и миру. Последние 15 лет он работает руководителем проектов в сфере телекоммуникаций, IT и информационной безопасности, однако тяга к новым маршрутам остается важной частью его жизни.

Интерес к Чукотке появился не случайно. Вдохновением стали рассказы и путешествия участников предыдущих сезонов конкурса «Земля приключений».

«После роликов Анны Васильевой я загорелся Чукоткой, и начал прикидывать, смогу ли организовать свою экспедицию туда? Будучи знакомым с основной акваторией России, я знал, что Чукотка – это такая terra incognita (с латинского – «неизведанная земля», прим. ред.), но очень хотелось всё это увидеть своими глазами», — говорит путешественник.

Экспедиция изначально задумывалась как составной двухсегментный маршрут. Первая часть — в районе мыса Дежнёва, вторая — в проливе Сенявина. Однако вмешалась погода. Добраться до самой восточной точки Евразии участникам не удалось, поэтому основной маршрут сократился до 190 километров.

Тем не менее за 11 дней на воде команда прошла около 250 километров. И если пройденный маршрут оказался вполне посильным, то главные испытания ждали еще до старта. Но об этом чуть позже…

Когда путешествие становится личной историей

Особое место в этой истории занимает странное совпадение, которое путешественник называет почти мистическим. Еще до экспедиции ему приснился сон: он стоит на мысе Дежнёва в каякерской экипировке и смотрит на памятник первопроходцу, а за ним виднеется остров Ратманова.

Сон оказался настолько реалистичным, что запомнился до мельчайших деталей.

«Это было настолько ярко, что я даже во сне ощущал, что я сжимаю весло, стою в тонких тапочках для каяка и чувствую под ногами острые камни. К сожалению, мы по погодным условиям не попали на мыс Дежнёва, но всё остальное сбылось! Вещий сон получается», – вспоминает Антон.  

По совету своего товарища родом с Уэлена путешественник пытался задобрить духов, хотя сам относится к подобным историям скептически. Воспитанный в советской атеистической традиции, дальневосточник признается: он не склонен искать потусторонние объяснения происходящему, но на Чукотке порой возникают ощущения, которые трудно описать логикой.

Десять дней ожидания и битва с логистикой

Вся поездка от Владивостока до Владивостока заняла 34 дня. Почти треть этого времени путешественники провели в ожидании погоды в селе Лаврентия.

Купить билеты внутри Чукотки оказалось непросто. Свободных мест мало, расписание авиарейсов меняется, а бронирование требует буквально охоты за билетами. На их покупку путешественник потратил около пяти часов в день открытия продаж. Причем и день открытия продаж постоянно переносился — с середины февраля в несколько этапов на 2 апреля, а продажи открылись только после вмешательства губернатора ЧАО.

Дополнительные сложности возникли с доставкой экспедиционных каяков. Для путешествия были нужны надежные пластиковые лодки с хорошей мореходностью, поэтому их, как и прочее крупное и тяжелое снаряжение, отправляли отдельно. Однако Северный завоз, взаимодействие сразу с несколькими перевозчиками превратили доставку в отдельное приключение.

«Логистика по Чукотке действительно очень сложная. Именно поэтому половина ролика про то, как мы добираемся до точки. Потому что преодолеть сам маршрут было легче, чем организовать поездку и добраться до точки старта. А сам стапель (спуск лодок на воду) состоялся только на 11 день после прилета в Лаврентия. А сколько еще проблем осталось за кадром!», — признается Антон.

Еще одним возможным риском был паковый лед. Он способен полностью перекрыть акватории и сорвать навигацию на весь сезон, как случилось в 2024 году.

Антон называет регион сложным, капризным и требовательным. Но если пройти все испытания, Чукотка открывается с совершенно неожиданной стороны. Она щедро вознаграждает тех, кто сумел до нее добраться и не сдаться в ожидании погодного окна. Во время переходов по морю путешественника буквально захлестывали эмоции от окружающих видов.

«Сознание просто переполняется и разрывается в клочья. Я ощущал себя маленькой вселенной, которая разлетелась на звёздную пыль», — вспоминает он.

Медведи, киты и инопланетные пейзажи

Во время экспедиции путешественники раз десять встречали бурых медведей. Самая запоминающаяся встреча произошла неожиданно: путешественник управлял квадрокоптером, и вдруг почувствовал на себе взгляд. Обернулся и увидел огромного хищника весом около 400 килограммов, который рассматривал его практически в упор.

«Эта встреча оставила у меня противоречивые ощущения. Медведь смотрел на меня, я смотрел на него. Самый эффективный бесконтактный способ отпугнуть бурого медведя — дрон, но он был далеко, около километра, и времени его возвращать не было. Предупредив команду по рации о том, что у меня медведь, отложил пульт дрона и взял в руки ПУ-4 “сигнал охотника” и встал. Страха не было, было какое-то разочарование и осознание, что возможно сейчас моя жизнь оборвется. Но после пуска ракеты медведь, выдержав МХАТовскую паузу, медленно развернулся и ушел», – делится Антон. 

Гораздо более мирными соседями оказались киты, ставшие главными героями фильма. Кадры, где каяк идет рядом с морским гигантом, стали одной из самых сильных сцен ролика. Добиться такого эпизода удалось лишь в конце путешествия — и было большим везением, еще одним подарком Чукотки.

«Киты – это как часть Чукотки. Находиться рядом с ними – это незабываемый опыт: когда видишь хвост гиганта с каяка или когда на берегу на горелке готовишь еду и из утреннего тумана слышишь такой низкий, пробирающий звук дыхания морского исполина», – рассказал победитель.

Однако главным открытием стали даже не животные, а инопланетные пейзажи.

Несколько дней экспедиции прошли при почти идеальном штиле и ясной погоде — редкой удаче для Чукотки. Именно тогда были сняты кадры, которые впоследствии легли в основу победного фильма.

Антон Ковылин убежден: такой Чукотку еще никто не показывал.

Неделя на текст и два месяца на подготовку

Победный фильм стал результатом не только удачной экспедиции, но и большой творческой работы.

Хотя Антон не связан с медиаиндустрией профессионально, он целенаправленно изучал сценарное мастерство, драматургию и режиссуру. На подготовку ушло около двух месяцев. На прикроватной тумбочке лежала только специализированная литература, а к закладкам в браузере добавились ссылки на лекции по режиссуре и сценарному мастерству. Кроме того, понадобились консультации у преподавателя ДВФУ по дисциплине «Режиссура».

Особенно сложной оказалась работа над текстом закадрового голоса. Автору пришлось упрощать и сокращать начальный текст, добиваться точного совпадения ритма повествования с визуальным рядом, подбирать интонации и паузы так, чтобы они работали вместе с изображением.

По мнению Антона, успешная работа строится на трех составляющих: сильной истории, живых съемках и ярком образе места, который способен вызвать у зрителя желание отправиться туда самому.

«Должно быть что-то очень красивое. То есть то, от чего у зрителя вспыхнет глаз, и он скажет: «Вау! Я тоже хочу! Это что-то невероятное, во мне отзывается!», – говорит Антон Ковылин.

Чукотка как новый проект

Настолько сильным оказалось впечатление от региона, что сегодня Антон Ковылин взялся за новый проект в поселке Провидения. Он оформил земельный участок, приобрел первый контейнер и планирует создать базу хранения и проката каяков для опытных туристов.

Идея проста: сделать путешествия по побережью Чукотки более доступными и избавить других путешественников от части логистических проблем. При этом Антон подчеркивает, что история эта не про заработок, а про желание сделать другим доступнее то, что однажды изменило его самого.

На краю света

Кажется, что Чукотку Марина Галкина исходила вдоль и поперек, впервые прошла больше тысячи км по этому региону в 1998 году и даже написала об этом книгу «Одна на краю света». С тех пор периодически возвращается на эти земли и отмечает, что еще не исследовала любимую территорию.

«Мне очень нравится Чукотка – ее просторы, безлюдность, ее неброские цвета, доступные горы. Просто лежит душа к этому региону», – объясняет Марина Галкина.

В августе 2025 года она взвалила на плечи 29-килограммовый рюкзак и отправилась в путь от метеостанции Глубокая до поселка Кепервеем. Шла пешком и сплавлялась на каяке по местам, которые давно мечтала увидеть – к метеоритному озеру Эльгыгытгын, реке Энмываам, истокам Анадыря и Малого Анюя, вершинам Анадырского плоскогорья и горам Илирнейского кряжа.

«Этот маршрут в моей голове был давно, – вспоминает путешественница. – Я хотела сплавиться по Малому Анюю, рассматривала вариант волока с верховья Анадыря, давно хотела посетить озеро Эльгыгытгын. У меня на кухне висит карта Чукотки, по ней я строю маршруты. Технически этот маршрут был простым, потому что Чукотка – несложный регион, там и на горы нетрудно подняться и реки спокойные, с небольшими порогами. Сложность Чукотки в ее удаленности, малонаселенности и быстрой смене погоды».

«Одному в таких экспедициях легче»

Марина Галкина – яркий представитель поклонников одиночных путешествий. Первая сольная экспедиция состоялась в 1994 году на Камчатке. Тогда никто из друзей путешественницы не смог составить ей компанию, поэтому из Петропавловска-Камчатского она в одиночку прошла 180 км до Долины гейзеров, обратно добралась на попутном вертолете, прошла по Кроноцкому заповеднику, поднялась на вулкан Крашенинникова, прошла вдоль Кроноцкого озера, спустилась к океану, прошла вдоль берега и вернулась в Долину. Поход по Чукотке версии 2025 года тоже был одиночным.

«Трудно найти напарника на такое путешествие. Но я люблю путешествовать в одиночку – полностью погружаешься в природу, идешь в своем ритме, что очень важно, ни под кого не подстраиваешься. В вопросах организации одному в таких экспедициях легче. Чтобы пройти такой серьезный путь, надо чтобы у напарника тоже была очень сильная мотивация и хорошая подготовка», — отмечает путешественница.

В пути Марина была больше месяца, и за это время практически не встречала ни души. Путешественница признается, что общения очень не хватало, но выручала видеокамера – когда делилась впечатлениями о новом дне и увиденных красотах, создавалось впечатление, что рассказывала все это своим подписчикам.

«Я так абстрагируюсь. Главное – могу поделиться эмоциями, а это важно. Конечно, скучала по людям, но Чукотка хороша тем, что там можно встретить оленеводов. С ними можно и пообщаться, и подзарядить у них аккумуляторы, – рассказывает победительница конкурса. – А в первом моем путешествии по этому региону они меня вообще очень сильно выручили: у меня продукты практически закончились, осталось около 1 кг провизии на 300 км пути. Тогда был снег и рыба не ловилась, я даже сплавляться не могла, не знала, что и делать. И как раз встретила оленеводов, они меня накормили и с собой продовольствие дали. Так что местные жители всегда выручают».

В нынешнем путешествии проблем с припасами не возникло: запас продовольствия был хороший и рыба активно ловилась. Рюкзак у путешественницы тяжелый всегда. На этот раз на старте весил 29 кг.

Ветер и медведи

Одной из главных сложностей во время путешествия стал ветер. Во время сплавов на ровных участках он не позволял каяку двигаться, стоячая волна держала его на одном месте. Укрыться от пронизывающего ледяного ветра помогал тент, а на самом продувном месте удачно подвернулась старая избушка.

«Когда я вышла на озеро Эльгыгытгын началась непогода, холодно, с Северного Ледовитого океана дует как в трубе, преград для ветра там практически нет. Хорошо, что там сохранилась древняя избушка на берегу озера Ильган. Ее бы починить, потому что она очень важная, спасает в непогоду. Там медведь выломал окна, внутрь залезли росомахи, песцы и устроили беспорядок. Я смогла только в одной комнате убраться, там окна заколочены, темно, но зато не дует и медведь не разломает ничего. Там нашла несколько матрасов и два старых спальника. В итоге залезала в два своих спальника и спала на третьем – найденном в избушке, а потом еще и в него заворачивалась поверх своих двух. Так и согревалась», – вспоминает Марина.

С медведями путешественница на Чукотке столкнулась не раз. Чаще всего они, почувствовав запах человека, спешили покинуть территорию, однако нашелся один дерзкий косолапый, который не испугался, а шел по следам исследовательницы. Выкрутиться из ситуации Марине помог богатый походный опыт.

«Он шел по моим следам – сидел на месте, где я недавно была, смотрел на меня, вынюхивал что-то, – вспоминает путешественница. – Я и так собиралась уходить, поэтому решила не тянуть, и пошла дальше. А медведь оставался сидеть на прежнем месте. Я за ним наблюдала, чтоб он за мной не пошел».

Туристам, у которых опыта общения с дикими медведями мало или вообще нет, Марина Галкина советует стараться заметить хищника раньше, чем он увидит вас; обойти место, где ходит косолапый, стороной, или дождаться пока он пройдет, если встреча произошла в узком месте или на реке. Если ваши взгляды все же пересеклись и медведь не испугался, не стоит убегать или притворяться мертвым, нужно криком предупредить о своем присутствии.

«Медведи близорукие, и если не чуют запаха человека, то могут близко подойти, – объясняет путешественница. – Поэтому я стараюсь его предупредить о себе – машу руками, кричу, если оборудую лагерь, то раскладываю носки, портянки, чтобы медведь чувствовал мой запах. Я однажды встретила медвежат с мамой, так она на меня выпад предупреждающий сделала, побежала со всей дури. Я стояла, кричала и палку на нее выставила, так медведица остановилась все-таки и потом убежала».

Когда поет душа

Свои путешествия Марина Галкина снимает с конца 1990-х годов, в своей сфере она популярный автор и блогер, однако в конкурсе «Дальний Восток – Земля приключений» приняла участие впервые. Дебют оказался триумфальным – фильм «Одна в Тундре. 700 км пути» получил Гран-при.

«Это замечательный конкурс. Он подарил эмоции победы, восторга, а еще – новые знакомства и новые маршруты, Посмотрела замечательные ролики участников и вдохновилась. Теперь у меня мечта – пройти на каяке по Приморью, – делится впечатлениями победительница. – Условия участия простые, никаких проволочек с оформлением документов и выдачей приза. Я спортсменка, и конкурс для меня – это тоже состязание, поэтому очень хотела попасть в тройку призеров, это была для меня мини-цель».

К участию в конкурсе Марина подошла серьезно и перед подачей заявки редактировала свой фильм несколько раз – отдавала на суд друзьям и показывала знакомому видеомонтажеру, каждый дал дельный совет, который позволил сделать отличный ролик. Главной музыкальной темой стала песня «Там на самом краю Земли» группы «Пикник». По признанию Марины Галкиной, этот трек как нельзя лучше подходит для ее видео.

«Эта песня у меня в душе играла. Она так подходит моему путешествию. Край земли – это же про Чукотку. Я вообще много пою в путешествиях, у меня там душа поет. Идешь, а в душе музыка играет, и иногда прорывается голос. Это так помогает в долгом пути», — отмечает Марина.

Путешественница считает, что для победы в конкурсе не нужна крутая техника и множество спецэффектов, важнее показать эмоции, раскрыть свой маршрут и показать красоту дальневосточной земли. Свой выигрыш победительница потратит на новые путешествия и на подготовку к ним. Уже куплены билеты в Якутию – в августе Марина Галкина отправится на Верхоянский хребет.

«Я люблю Чукотку и Якутию, а еще Хабаровский край, Магаданскую область и север Красноярского края. Обязательно еще вернусь на Чукотку, как говорила в конце своего фильма. Там полно мест, где я еще не бывала, например, в районе Провидения с его фьордами, или на самом краешке Лены, или в Уэлене, только сплавиться туда хочу по Коолену. Чукотка очень большая, там много красивых мест. Я бы с удовольствием отправилась в пеший поход по горам. А Якутия мне нравится тем, что там есть все, что и на Чукотке, только с деревьями: тундры меньше, а тайги больше», — объяснила путешественница.

– Татьяна, вы коренная жительница Чукотки? Откуда такое хорошее знание региона и традиций.

 – Да, мне 42 года и всю свою жизнь я живу на Чукотке. Я родилась и выросла в селе Уэлен, известное косторезной мастерской, которая появилась в 30-ых годах и работает до сих пор. В этом селе добывают моржей – это традиционный промысел чукчей и эскимосов, а из бивней делают сувениры и отправляют на продажу в разные города. Моя мама работала гравером-художником там, и я с детства наблюдала за мастерами. Это двухэтажное здание: на верхнем этаже художники расписывают изделия, а на первом – вырезают, подготавливают материал. Я пошла по стопам мамы, училась в художественной школе, потом работала преподавателем в той же школе, которую закончила.

Кстати, именно, в моем родным селе Уэлен встречают первые лучи солнца, а не на Камчатке, как принято считать. Чукотку вообще часто путают с Камчаткой почему-то...

— А как вы пришли к разработке собственного мерча?

– Я работала преподавателем в художественной школе и периодически участвовала в ярмарках, выставляла там свои изделия. Это была сувенирная продукция, которую я расписывала сама, футболки с моими евражками, чукотская матрешка, магниты. Я увидела большой спрос на это и решила двигаться в этом направлении. Спасибо моей семье за то, что поддержали меня и сейчас команда моего бренда Chukotka_krik – это моя семья. 

Я отвечаю за творчество, организационные моменты. Супруг Александр – за технические вопросы, отгрузки, финансовую составляющую. Дочь София, ей 11 лет, самостоятельно расписывает сувениры из дерева, панно, украшения из бисера. Мерч Chukotka_krik сейчас можно встретить в любом уголке мира. Одни не расстаются с вещью, потому что она напоминает им о путешествии на Чукотку. Другие носят, потому что это мечта побывать у нас на полуострове.

 – Татьяна, помимо мерча, вы ведь еще ведете блог, в котором рассказываете о Чукотке?

 – Да, все верно. Можно сказать, что через свое творчество, свой мерч, работу в социальных сетях, я знакомлю людей со всей страны и за ее пределами с суровой и красивой Чукоткой. Хотя мы живем в одной стране, для многих Чукотка является чем-то недосягаемым, экзотическим, загадочным, непознанным.

– А что для вас Чукотка?

– Чукотка, прежде всего, для меня – это Родина. В этом слове все… Родина – это безусловная любовь, несмотря на все сложности суровости нашего края. Во мне течет кровь чукчей и эскимосов. Эти два народа исторически враждуют друг с другом, но в нашем селе такого не было. Чукчи и эскимосы жили дружно. И эти народы отличает, прежде всего, взаимопомощь и взаимовыручка. Условия у нас порой ужасные, поэтому если сломался «Буран» или собачья упряжка, то и чукчи, и эскимосы всегда придут на помощь, несмотря ни на что.

– Вы сказали про жесткие условия… а влияют ли они на логистику? К вам всю продукцию могут доставить, которую вы заказываете как базу для своих дальнейших изделий?

 – Логистические сложности – самая главная проблема в нашем регионе. Доставляют все, но платить нужно в разы больше. Это влияет на конечную стоимость нашей продукции. Я работаю с разными поставщиками: Москва, Беларусь, страны меня СНГ. Очень хочу выйти на Китай, но пока нет возможности, пока еще не нашла.

 – Ваш бренд называется «Чукотка Крик». Понятно, что название пошло от фамилии Крикун. Но все же – о чем кричит Чукотка?

— В своем канале я показываю Чукотку такой, какая она есть. И суровость нашего края, и красоту. Белые медведи, пурги, закаты, рыбалка. Мне кажется, это крик жизни. Крик жизни в хорошем смысле.

 – Какие у вас планы?

 – В планах у меня открыть мастерскую или студию, я буду продолжать заниматься творчеством, принимать туристов, заниматься живописью выставлять свои творческие работы в этническом стиле.