Организатору экскурсии на Курилах грозит срок за нападение медведя на туриста

Гости из Питера: как упустить 2:0 за один период

6 ноября «Амур» начал матч со СКА так, как не начинал, пожалуй, ни одну игру сезона. Уже на 55-й секунде Рауль Акмальдинов открыл счет, а на шестой минуте Максим Кровяков удвоил преимущество — причем гол записан на него после того, как вратарь СКА Сергей Иванов срезал шайбу в собственные ворота. К шестой минуте — 2:0 на табло, вратарь соперника заменен на Артемия Плешкова, тайм-аут у команды Андрея Разина. Казалось, «Амур» поймал ту самую игру, которая приносила результат в лучших матчах: кураж, огонь в глазах и намагниченные шайбы.

Но дальше произошло то, что уже стало тревожной тенденцией и не раз проявлялось в играх хабаровчан с начала сезона. Во втором периоде СКА перевернул игру. Никита Зайцев отыграл одну шайбу на 21-й минуте, Владислав Романов сравнял счет в большинстве на 29-й, а на 51-й Рокко Гримальди принес питерцам волевую победу. «Амур» не просто упустил преимущество — он перестал играть в тот хоккей, который принес ему два гола. Во втором и третьем периодах хабаровчане нанесли минимум бросков и почти не создавали опасных моментов, отдав инициативу и позволив СКА методично дожать себя.

Это поражение вновь обнажило главную проблему команды: «Амур» не умеет удерживать преимущество, если соперник отвечает на его голы. Как только СКА забросил первую шайбу, у хабаровчан не нашлось ни эмоционального ответа, ни тактического инструмента, чтобы переломить ход встречи. «Тигры» по-прежнему мало забивают, и это главная головная боль тренерского штаба. Команда, которая может выигрывать 1:0 и 2:0 за счет обороны, не дотягивает до победных результатов 3:2 или 4:3, когда игра открывается.

Был в этом матче и еще один сюжет — судейский, который Андриевский прокомментировал в своей характерной ироничной манере. Речь идет об эпизоде на 12-й минуте третьего периода, когда при счете 2:3 в пользу питерцев форвард «Амура» Игнат Лутфуллин оказался на льду после того, как рядом с ним проехал защитник Алексей Василевский. Арбитры уже готовились возобновить игру, но после совещания объявили о просмотре видео, по итогам которого Василевский был удален за толчок клюшкой. На пресс-конференции Андриевский не стал прямо критиковать судей — в КХЛ за это предусмотрены штрафы. Вместо этого он ответил на вопрос журналиста EastRussia.ru с иронией, которая сказала больше, чем прямая критика.

Важно подчеркнуть: Андриевский не стал сводить поражение исключительно к судейству. Отвечая на вопрос, сломали ли игру удаления, он сказал прямо: «Я бы не сетовал на удаления. У нас были два прекрасных момента после замены вратаря у соперника — забивай, кто мешал? Страдает реализация».

Фактически тренер разделил две вещи: недовольство конкретным судейским решением и понимание того, что команда сама упустила игру, не забив в ключевые моменты. «Амур» в том матче проиграл не из-за арбитров, но эпизод с удалением Василевского стал тем фоном, который усилил ощущение упущенной возможности.

Гостеприимство для казахов: победа на характере, но с оговорками

8 ноября «Амур» встречался с «Барысом» — командой, которая шла рядом в таблице Восточной конференции и провела к этому моменту девятый матч на выезде. Игра получилась тяжелой, нервной и, откровенно говоря, малозрелищной. Счет открыл Олег Ли в концовке второго периода — в большинстве, что само по себе редкость для «Амура» в этом сезоне. Кирилл Ураков поставил точку на последних секундах, поразив пустые ворота.

Главным героем стал Александр Трушков: 36 отраженных бросков, четвертый «сухарь» в сезоне и 11-й в карьере. Вратарь, который начинал сезон как бэкап Максима Дорожко, вновь доказал, что заслуживает большего доверия. Андриевский же после матча был краток: «Очень тяжелая игра, не вошли как следует в игру в первом периоде. Хочу отметить всех ребят, их характер и мужество, желание победить». Он также признал, что на команде лежало давление: «Все понимали, что надо выиграть сегодня».

Но и в этой победе просматривается та же диспропорция. «Амур» выиграл 2:0, забросив одну шайбу в большинстве и одну — в пустые ворота. С игры — ноль. Трушков вытащил матч, оборона выстояла, но атака снова не создала достаточного давления. Против «Барыса» этого хватило. Против СКА — нет.

В чем сила «Амура»?

При всей критике атакующих линий нельзя не признать: фундамент, на котором стоит «Амур», — один из самых прочных в лиге. Тренерский штаб, в который входят и бывшие игроки «тигров», умудрился сколотить действительно мощную команду почти по всем пунктам.

Вратарская бригада — главное оружие

Александр Трушков и Максим Дорожко в этом сезоне дают команде то, чего у нее давно не было: уверенность в последнем рубеже. Стабильность в играх, где команда не может позволить себе пропустить, «сухари» обоих голкиперов и 30+ отраженных бросков при любой из двух фамилий в заявке на матч — все это делает вратарскую линию «Амура» одной из сильнейших на Востоке. Когда атака не забивает, вратари держат команду в игре. Это факт, который объясняет, почему «Амур» вообще находится в зоне плей-офф. И, к слову, Дорожко стал играть мощнее, чем в прошлом сезоне: теперь у него есть время на отдых, а также мотивирующая конкуренция. Итог — 1 место в КХЛ прямо сейчас по проценту отраженных бросков, третье — по коэффициенту надежности. Не обойдем вниманием и рекорд Трушкова: на момент публикации этого текста он лидер Континентальной хоккейной лиги по количеству матчей на 0 с начала сезона (4). На втором месте, кстати, вратарь ЦСКА — лидера Запада — Дмитрий Гамзин, а на пятом — тот же Дорожко (у обоих по три «сухаря»).

Меньшинство — лучшее в лиге и одно из топовых в истории КХЛ

На старте сезона «Амур» выдал серию, которая войдет в учебники: 13 матчей подряд без пропущенных шайб в формате «4 на 5», 44 нейтрализованных попытки большинства соперника, 79 минут 15 секунд чистого времени в меньшинстве без единого пропущенного гола. Процент нейтрализации на пике — 97,8%. Серия вошла в топ-4 самых продолжительных в истории КХЛ. В основе — агрессивная схема тренера по защитникам Якова Рылова: ловушка 1-3 в средней зоне, спаренный отбор у бортов, мгновенные контратаки. Это не пассивная оборона через вязкую среднюю зону и ставку на отбрасывания. Тактически это очень продуманный и точный прессинг, который превращает спецбригаду меньшинства в источник болезненного давления для команды соперника и даже приносит голы. В сезоне 2026/27 «Амур» забросил три шайбы, играя вчетвером.

Обратная сторона такой тактики — энергозатратность и зависимость от дисциплины. Например, в выездном октябрьском матче с «Динамо» (1:2) 18 минут штрафа сожгли физический ресурс спецбригад, и схема дала сбой. Но когда «Амур» дисциплинирован, его меньшинство — это не просто «выстояли», это «отобрали и побежали». Если повезет, еще и забили. 

Оборона в равных составах

Помимо убойного меньшинства (из 78 попыток соперников лишь 4 удались) «Амур» в целом пропускает мало. 26 шайб в первых 15 матчах сезона — один из лучших показателей на Востоке. Команда не дает соперникам много пространства, жертвует бросками ради позиции и умеет играть в «сухой» хоккей. Проблема в том, что эта же система не оставляет ресурса для атаки.

Ли и Лихачев: как их починить?

Если оборона и вратари — это фундамент, то атака — это трещина, которая не дает «Амуру» выйти на новый уровень. И две фамилии в этом контексте вспоминаются чаще других.

Олег Ли — радость и грусть хабаровских болельщиков

Опыт этого хоккеиста фантастичен, но ошибки дорожают с каждым матчем. 35-летний Ли — ветеран, который провел в «Амуре» пять сезонов и в прошлом году был вторым бомбардиром команды (34 очка). В нынешнем сезоне статистика скромнее: 13 очков (3+10), показатель полезности −6 за 23 игры. Дело даже не в цифрах, а в характере ошибок. Ли продолжает совершать потери шайбы в зонах, где это критично: на синей линии соперника при розыгрыше большинства, в средней зоне при попытке обостряющей передачи. Каждая такая потеря — это контратака «два в один» или «один в ноль» на ворота хабаровчан. Там, где Олег не «привозит» голы своей команде, он попросту теряет шайбу, передерживая ее — так было и в матче с питерским СКА. Некому отдать? Вряд ли. В матче с «Барысом» Ли забил важнейший гол в большинстве — и это тоже правда. Но правда и в том, что его игра в этом сезоне — постоянные качели: один гол, одна результативная передача, одна потеря, которая может стоить матча. Для ветерана, который должен быть стабилизирующим элементом, это слишком высокий уровень дисперсии. Олег стал трудно прогнозируемым игроком, а доверие тренерского штаба к его опыту и самоотдаче — явно не бесконечный ресурс.

Ярослав Лихачев: снайпер, который разучился забивать

В прошлом сезоне Лихачев был лучшим бомбардиром и снайпером «Амура»: 22 шайбы и 17 передач в 59 матчах. Летом клуб выкупил его у «Локомотива» за денежную компенсацию, рассчитывая, что 24-летний форвард станет лидером атаки на годы. Контракт на три сезона выглядел мощнейшим авансом, и от молодого нападающего ждали хорошей работы. Но в сезоне 2026/27 Лихачев не может найти свою игру. По данным на середину ноября, у него 5 голов и 5 передач в 22 матчах при показателе полезности −3. Проблема не в том, что он не создает моменты — он их создает. Но Ярослав перестал их завершать. Голы, которые в прошлом году он забивал с полувзгляда, теперь либо уходят выше, либо вратарь успевает среагировать. Вместо шайб — передачи. Вместо лидерства — поиск себя. Для команды, которая и без того испытывает дефицит голов, это болезненнее всего. Лихачев был тем самым «явным бомбардиром», которого «Амуру» не хватает. Пока он им не стал.

Тактика: система Андриевского работает, но упирается в потолок

Фундамент «Амура» в этом сезоне — активная оборона и агрессивное меньшинство. Эта система дает команде право быть в игре против любого соперника. Она экономит силы, она дисциплинирует, она позволяет выигрывать матчи с минимальным счетом. Но у нее есть обратная сторона: команда, которая тратит столько энергии на оборону, не имеет ресурса для атаки. «Амур» — одна из самых мало бросающих команд лиги. В 13 матчах на старте сезона хабаровчане нанесли лишь 292 броска в створ — предпоследний показатель в КХЛ. Процент реализации — 7,53%, шестой с конца. На сегодняшний день хабаровчане забросили 46 шайб за 23 матча, пропустили 38 и выиграли 12 встреч. Утрированная математика говорит все о том же: в среднем 2 гола за игру хватит для победы над половиной команд лиги. Но есть и вторая половина — и там у «тигров» шансов нет.

Матч со СКА показал, что происходит, когда соперник заставляет «Амур» играть в открытый хоккей. Хабаровчане забили два быстрых гола, но не смогли ни удержать счет, ни ответить на камбэк. Матч с «Барысом» показал, что происходит, когда соперник позволяет играть в закрытый хоккей: «Амур» побеждает, но с минимальным запасом, который может исчезнуть от одной ошибки.

Топ-8 с оговорками

После победы над «Барысом» «Амур» обошел казахстанскую команду по дополнительным показателям и поднялся на четвертое место в Восточной конференции — у обеих команд по 25 очков. Это зона прямого попадания в плей-офф, и для команды, которую привыкли видеть за пределами топ-8, результат более чем достойный. Но спустя четыре дня хабаровчане уже съехали на седьмую строку, ничего для этого не делая: плотность среди команд Востока в этом сезоне поразительная. У четырех команд (в том числе у «Амура») по 25 очков, при этом две из них — вне зоны плей-офф. С 3 по 6 место занимают клубы с 26 очками. Недосягаем только магнитогорский «Металлург», который наколотил уже 38 очков. Восемь команд разделяет один балл — давно ли вы видели такое в КХЛ? А у «Амура» и еще трех команд сыграно на 2 матча меньше, чем у второго места Востока.

Но календарь неумолим. После двух домашних матчей «Амур» отправился на пятиматчевую выездную серию. Там станет ясно, появилось ли у хабаровских хоккеистов направление для реального прогресса, или же набранные очки и место в зоне плей-офф — в большей степени везение в матчах с равными соперниками. Система Андриевского работает, но у нее есть потолок, и «Амур» уже упирается в него. Вратари и меньшинство дают команде право на ошибку. Но оно не безгранично.

«Моя цель — любоваться берегами и делиться этой красотой с людьми»

— Кирилл, сколько всего дней вы провели в Охотском море и какой маршрут прошли?

— Вышел в море 16 июля, а закончил 3 сентября. Сам маршрут можно разделить на три части. Сначала я прошёл 105 километров от бухты Лонгари до бухты Врангеля. Затем добрался до Шантарских островов на надувном тримаране с мотором: из-за потери времени мне нужно было наверстать отставание от графика. А уже от островов самостоятельно пошёл на каяке обратно к бухте Лонгари — это ещё 450 километров. В общей сложности именно на каяке получилось 555 километров, под мотором километры я, конечно, не считаю.

— То есть вы не пересекали Охотское море, а двигались вдоль побережья?

— Да, большая часть маршрута — именно вдоль берега. Я стараюсь держаться на расстоянии 50–300 метров от суши и по возможности всегда видеть берег. Это не случайно: если поднимается волна или что-то идёт не так, у меня есть возможность выйти на землю.

Кто-то может сказать: «Ну и что интересного — всё время вдоль берега?» Но для меня это как раз самое интересное. Если ты идёшь за красотой, нужно идти вдоль берега. Там скалы, бухты, животные, места, которые с воды можно рассмотреть совсем иначе. А если уйти далеко в открытое море, то вокруг будет только вода.

Я рассматривал короткий вариант маршрута: нужно было пересечь участок открытого моря длиной около 52 километров. По карте кажется близко: с мыса Врангеля до острова Беличий. В моём случае это примерно 11 часов непрерывной гребли. С учётом течений, которые могут сносить каяк в стороны, и необходимости отдыхать путь мог занять 13–14 часов. Я не мог так рисковать. Если течение усилится или произойдёт что-то непредвиденное, можно оказаться далеко от берега. А так как спать в каяке не получилось бы, то пришлось бы остаться в Охотском море навсегда. В общем, слишком большие риски.

— Получается, даже когда вы не гребёте, свободного времени почти нет?

— Я в среднем проводил на воде около шести часов в день, иногда больше. Кажется, что остальные 18 часов ты находишься на суше и у тебя полно времени. Но на самом деле оно утекает как песок сквозь пальцы. Нужно разбить лагерь, приготовить еду, помыться, постирать вещи, развести два костра от медведей, поспать. А потом всё повторяется: готовка, сборы — и снова выходишь в море.
Когда гребёшь, времени подумать очень много. А на берегу почему-то его совсем не остаётся.

Три коптера и орланы

— В вашем канале, который вела координатор Юля, пока вы были в Охотском море, сказано, что в начале путешествия у вас случилась неприятность: вы потеряли сразу два коптера. Насколько это было серьёзно?

— Первые два коптера я потерял в течение первых шести дней — их сбили орланы. У меня даже сохранилось видео, как один из них атакует коптер. Во второй раз птица напала со спины, я её не увидел, но по тому, как аппарат начал падать, понял, что произошло то же самое.

Для меня это было очень тяжело, потому что одна из главных целей путешествия — снимать красоту побережья и показывать её людям. Я считаю, что с высоты она выглядит в десять раз красивее. Когда у меня забрали возможность снимать с воздуха, я даже задумался, есть ли смысл продолжать.

Первые дни вообще были непростыми. В первый день попал на большие волны, на второй перевернулся на каяке, на третий — сильное встречное течение. Появлялось ощущение, что море меня не пускает в этот раз. И возникали мимолётные мысли и слабости, но я их быстро отгонял, так как ничего серьёзного ещё не случилось и цели не выполнены.

— Как вам удалось решить проблему с коптером?

— После потери второго коптера напали ступор, отрицание и другие негативные эмоции. Но уже через час созрел безумный план, в котором должны были сойтись все звёзды или случился бы провал. Мой координатор Юлия купила коптер в Хабаровске и передала его в Николаевск-на-Амуре, там его взяли ребята, которые шли на надувном тримаране, и их маршрут пересекался с моим. Каким-то чудом всё получилось, и посылку я получил, хотя пришлось ждать их в бухте Врангеля девять дней.

Новый коптер хорошо послужил, снимая потрясающие кадры с высоты, но примерно на 44–46-й день путешествия тоже утонул в морской пучине, и уже из-за моей собственной ошибки. Иногда я запускал его прямо с каяка, чтобы успеть снять китов, косаток и белух: если выйти на берег, животные могли уплыть. Поймать аппарат обратно с лодки сложно, потому что течение постоянно сносит каяк. Однажды я ловил квадрокоптер после возвращения и погнул защиту винтов, а я этого не заметил. В следующий раз коптер взлетел, винты стали задевать защиту, и он упал в воду рядом с каяком, но я не успел его поймать. Ныряния с маской тоже ни к чему не привели. Квадрокоптер унесло течением. В итоге три квадрокоптера оказались на дне Охотского моря.

Медведи оказались не миражами

— В прошлом году вы рассказывали, что на берегу вам часто мерещились медведи. В этот раз их действительно было много?

— Да. В прошлом году я не раз принимал за медведя деревья, лежащие корнем в мою сторону. В этот раз я уже знал, что сначала нужно присмотреться: если предмет не двигается, скорее всего, это просто дерево. Но в этом году некоторые мои «миражи» действительно оказались медведями. Иногда я подходил к берегу, чтобы ближе их поснимать, а иногда приходилось громко высаживаться на берег, так как уже темнело и этот пляж подходил для моей ночёвки.

Ещё были две особенно близкие встречи. В одном случае я сидел у костра и ел, когда из-за скалы вышли небольшая медведица с медвежонком. Они находились всего в 10–12 метрах от меня. Я очень испугался: медведица может повести себя непредсказуемо, защищая детёныша. Я бросил миску, схватил большую палку и забежал за костёр. Крикнул — медведица что-то сказала медвежонку на своём языке, и они быстро убежали.

Второй случай произошёл у водопада. Я сидел и ел, когда услышал странный звук за спиной. Обернулся — за брёвнами стоял медведь, примерно в шести метрах от меня. Он принюхивался, видимо, пытался понять, чем пахнет: мной или едой. Рядом не оказалось подходящей палки, поэтому пришлось поднимать бревно — около трёх метров длиной и больше десяти сантиметров толщиной. От испуга я поднял его довольно легко. Медведь увидел это и убежал.

Теперь я понимаю, что опасно не только само Охотское море, но и его берега.

Киты — ближе, чем можно представить

— Сколько китов вам удалось увидеть за это путешествие?

— Думаю, около пятидесяти за все дни. Но я разделяю просто наблюдение за китом и настоящую встречу. Если он всплыл в двухстах метрах от тебя, ты увидел небольшую его часть на поверхности — и он исчез, это ещё не та встреча, ради которой я отправлялся в путешествие. Для меня встреча — когда кит находится хотя бы в 20–30 метрах.

В этот раз у меня было три особенно близкие встречи. Однажды кит проплыл прямо под моим каяком. Он активно уходил от меня и дважды махнул хвостом, подняв большую волну.

В бухте Врангеля я подплыл к киту, который находился на поверхности, буквально на расстояние вытянутой руки. Мне даже показалось, что я мог бы до него дотронуться. Но я не стал: решил, что он спит и не нужно его пугать. Подплывал очень тихо, без лишних гребных движений по воде. Потом кит заметил меня и спокойно ушёл под воду.

Ещё один кит прошёл примерно в метре-полутора от каяка. Все эти встречи записаны на видео и войдут в мой сериал об этом путешествии и в финальный фильм для конкурса «Дальний Восток — Земля приключений».

«Везде, где я встречал людей, мне хотели помочь»

— По вашим рассказам складывается впечатление, что путешествие было не только про природу, но и про людей.

— Конечно. Абсолютно все, кого я встречал, хотели помочь. В бухте Врангеля мне разрешили остановиться на пляже, собрали пакет продуктов. Туристы с базы приходили в гости, спрашивали, как я дошёл, куда направляюсь, хватает ли мне еды.

В заливе Николая меня тоже приняли очень тепло. Разрешили поставить палатку рядом с базой, неоднократно приглашали поесть с ними. А вечером позвали в уютное помещение, чтобы я рассказал гостям о путешествии и опасностях, которые меня поджидали в Охотском море.

На берегах Ульбанского залива я встретил работников, которые занимались демонтажем склада ГСМ. Мне объяснили, что его убирают, потому что в этих местах рожают киты и важно не допустить даже возможности загрязнения нефтепродуктами. Я очень обрадовался, что такое решение принимают ради природы и морских млекопитающих.

Работники тоже предлагали мне еду. Я отказался, но вечером они всё равно пришли с пакетами. Говорили: «На, кушай. Ты же давно домашней еды не ел». Когда долго путешествуешь, начинаешь особенно ценить обычную домашнюю пищу.

— В прошлом путешествии по Охотскому морю вы говорили, что похудели. А как было в этом?

— Почти то же самое. Девятого июля, перед путешествием, я весил 74 килограмма. А девятого сентября, когда вернулся в Находку, — уже 67.
Смею предположить, что третьего сентября, когда закончил водную часть маршрута, было где-то 64–65 килограммов, но весов там не было. Получается, за время морской экспедиции я похудел на 9–10 килограммов.
Всё-таки долгое путешествие и много часов гребли каждый день сыграли свою роль. Организм расходовал гораздо больше энергии, чем в обычной жизни. А ел значительно меньше, чем в городе.

— Как вы поддерживали связь с внешним миром?

— Мне помогала Юля, моя подруга и координатор путешествия. Она каждый день присылала прогноз погоды на два дня вперёд. Мы заранее договорились, что делать, если я пропаду со связи: в первый день она не паникует, а начинает беспокоиться, если связи нет уже второй или третий день. Ведь устройство могло разрядиться или утонуть.

Я пользовался спутниковым коммуникатором Garmin inReach Mini 3. Сообщения приходили через спутники, но иногда с большой задержкой. Если отправляешь длинный текст, он разбивается на части, и между ними может проходить от пяти до двадцати минут. Поэтому писать нужно было коротко.

«После путешествия ты возвращаешься в город другим человеком»

— Что происходит с человеком после 50 дней в такой дикой природе?

— Возвращаешься спокойным с замедленным умом. В городе намного больше суеты. Люди бегают, торопятся, у каждого десятки мелких задач. А ты после путешествия становишься очень вдумчивым. Хочется всё обдумать, взвесить, не бежать сразу к следующему делу.

На море тоже есть режим: нужно вовремя выйти, грести с определённой скоростью, разбить лагерь. Но там всё как будто более вдумчивое. А в городе ты постоянно переключаешься с одной задачи на другую или постоянно живёшь в режиме многозадачности.

Мне кажется, мы слишком много беспокоимся о деньгах, работе, стабильности. Держимся за привычную жизнь, даже если она нас не устраивает. А когда на 50 дней оказываешься вдали от города, начинаешь понимать, что многое из того, из-за чего мы переживаем, не так уж важно.

— Что будет с материалами нынешней экспедиции?

— Я делаю сериал о путешествии. Планирую примерно 40–50 серий: по одной на каждый день, если материала хватит. Сейчас отснял и смонтировал восемь. Когда сериал будет готов, планирую сделать ещё и восьмиминутный фильм для конкурса «Дальний Восток — Земля приключений».

Для меня это путешествие закончилось, но для зрителей оно ещё только начинается.

За этими цифрами, которые китайские медиа справедливо называют «двусторонним движением» (双向奔赴), — важная истина. Каждый человек, который прошел китайский контроль в Маньчжоули, точно так же прошел контроль на российской стороне — в Забайкальске.

Это наш общий, двусторонний результат. И он показывает, что интерес к приграничью растет взрывными темпами. Очевидно, что по инфраструктуре и сервису Забайкальск пока отстает от своего гигантского и растущего соседа. Но наш пограничный переход, несмотря на все объективные сложности и устаревшее оборудование, этот колоссальный, беспрецедентный поток выдерживает и тянет. Мы свою работу делаем.

Но именно здесь, на фоне общих успехов, думаю, вскрывается наша главная, системная проблема.

«Приливное регулирование» и анатомия китайского сервиса

Чтобы понять, как китайская сторона работает с этим миллионным потоком, достаточно посмотреть на их операционные детали. Маньчжурская пограничная служба не просто «ставит штампы», она выстроила гибкую систему управления толпой.

Столкнувшись с пиковыми нагрузками, они внедрили систему «приливного регулирования» (潮汐调整) и «динамического усиления». Алгоритмы на основе Big Data заранее прогнозируют наплыв людей, и в часы пик автоматически открываются дополнительные коридоры.

Но самое интересное кроется в деталях сервиса, о которых рассказал заместитель командира 5-й смены пограничной службы Маньчжоули Дун Вэнь (董文):

• теплые коридоры: специальные «暖心通道» для маломобильных граждан и семей с маленькими детьми;

• многоязычный сервис: выделенные стойки с русскоязычными переводчиками, которые не просто проверяют документы, но и консультируют туристов;

• цифровая адаптация: «одностадийное» оформление для групп учебных стажировок и туристических автобусов, а также массовый перевод миграционных карт в онлайн-формат.

Пока Маньчжоули оттачивает этот сервис, внедряет умные терминалы и борется за каждую минуту комфорта туриста, наш Забайкальск временами все еще напоминает полосу препятствий. Но даже в этих условиях наш поток не останавливается. Люди едут. И вот тут начинается самое важное.

Феномен «микропутешествий» и где оседают деньги

Китайские СМИ фиксируют бум нового формата — «микропутешествий на один день» (一日跨两国). Граница пересекается легко и непринужденно ради выходных, шопинга или учебных поездок.

Один из ярких маркеров этого тренда — бум образовательного туризма. Студенты из российских研学-групп (учебных делегаций), прибывшие на стажировку, открыто делятся впечатлениями: «Товары и базовые вещи в Маньчжоули заметно доступнее по цене, чем дома. Это делает поездки сюда особенно привлекательными».

И здесь мы подходим к главному вопросу, который должен задать себе каждый чиновник и предприниматель в Забайкальском крае: а что мы предлагаем китайским туристам, когда они пересекают границу в обратном направлении?

Более 50% китайских граждан, пересекающих границу, готовы ехать в Россию на «однодневную прогулку». Для Маньчжоули российский турист — это покупатель одежды, посетитель ресторанов и потребитель услуг. А для Забайкальска китайский «однодневный турист» — это пока нереализованный потенциал.

Китайские коллеги виртуозно превратили свой пассажиропоток в доходы местного бизнеса и бюджета. Кафе, отели, такси, сувениры, знаменитые ночные рынки, тематические рестораны с «Катюшей» и отапливаемыми палатками для ожидающих гостей — всё работает на местную экономику.

А мы? К сожалению, пока не умеем «обналичивать» этот трафик. Турист проезжает через границу, но его кошелек часто остается закрытым для нашего малого бизнеса. Мы не превращаем пассажирооборот в доходы местных жителей и местного бюджета. Мы остаемся просто «транзитным шлюзом».

Петрович подмечает: учиться не стыдно, стыдно не замечать возможностей

Цифра в 1,1 миллиона человек через один сухопутный узел — это мощнейшая экономическая энергия. И здесь нечего обижаться на соседей за то, что они лучше нас организовали у себя дома. Здесь надо учиться.

У коллег из Маньчжоули нужно перенимать опыт того, как превращать «просто границу» в точку притяжения, где турист с радостью тратит деньги. Нам нужно научиться создавать такие условия, чтобы 1,1 миллиона пересечений приносили реальную пользу не только китайской, но и забайкальской стороне.

Чтобы наш берег границы был не просто «полосой препятствий» с очередями, а уютным и гостеприимным местом, где хочется остановиться, съехать горячий пирожок, купить сувенир и оставить свои деньги. Переход от «таможенного коридора» к «туристическому направлению» — это и есть тот самый вызов, который стоит перед Забайкальем сегодня.

中文摘要

110万人次是双边共同的通关成果： 截至2026年10月28日，满洲里口岸累计出入境人员突破110万人次（+47.1%）。这不仅是中方的数据，更是中俄双边口岸共同承压、协同放行的结果。后贝加尔斯克口岸虽在基础设施上存在差距，但同样承担并消化了巨大的通关压力。

满洲里的“潮汐勤务”与温情服务： 面对客流高峰，满洲里边检站依托大数据落实“潮汐调整、动态增援”勤务模式，设置旅游团快速通道、特殊群体暖心通道及多语种（俄语）服务专岗，并推行外国人入境卡线上申报，兼顾效率与温度。

对后贝加尔斯克的启示：从“通道”向“消费地”转型： 中俄“一日跨两国”微旅行与研学交流成新潮。未来的核心课题是向满洲里同行学习“客流变现”能力，完善餐饮、住宿等配套服务，将过境客流真正转化为拉动地方预算与居民收入的“旅游红利”，避免沦为单纯的“物理通道”。

В начале октября на российских стриминговых сервисах состоялась премьера восьмисерийного российского сериала «Отряд 731». Проект кинокомпании «Триикс Медиа», созданный при поддержке Института развития интернета и Национального центра исторической памяти при Президенте России, обращается к теме, которая долгое время оставалась на периферии массового исторического сознания.

Сюжет развивается в двух временных линиях. В 1945 году советская контрразведка и вирусолог Анастасия Чернова пытаются обнаружить секретную японскую базу и сорвать планы применения биологического оружия. В 2022 году российские военные сталкиваются с другой историей, которая приводит их к архивам «Отряда 731». Современная линия представляет собой художественный сюжет, а не документальное свидетельство о существовании конкретных военных программ.

Но историческая основа сериала вполне реальна. И для жителей Дальнего Востока она особенно близка: события, связанные с японскими военными преступлениями, разворачивались буквально по соседству, на территориях, с которыми Россию сегодня связывают общая граница, экономические отношения и непростая история.

Под вывеской профилактики

Официальное название японского отряда 731 звучало почти безобидно — Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии. В действительности это была секретная структура, занимавшаяся разработкой биологического оружия, экспериментами над людьми и подготовкой средств массового поражения.

Её руководителем был военный врач Сиро Исии. Основная база располагалась в районе Пинфан, неподалёку от Харбина, в контролируемой Японией Маньчжурии.

В лабораториях проводились бесчеловечные эксперименты с опасными инфекциями. Людей заражали болезнетворными микроорганизмами, изучали течение заболеваний и испытывали методы воздействия на организм. Жертвами становились представители разных национальностей — прежде всего китайцы, но также русские, корейцы, монголы и другие люди, оказавшиеся в руках японских военных.

Это была не просто история медицинских преступлений. Японское командование рассматривало биологические средства как инструмент войны, способный поражать противника далеко за пределами непосредственного поля боя.

География придавала этой программе особое значение. Маньчжурия граничила с советскими территориями и Монголией, а война Японии против Китая уже давно превратила весь регион в пространство масштабного насилия. В случае применения бактериологического оружия последствия могли затронуть не только военные подразделения, но и мирное население.

Для СССР это была непосредственная угроза восточным рубежам. Для Монголии — вопрос безопасности государства, находившегося рядом с территориями, контролируемыми японцами. Для Китая — ещё одна сторона трагедии японской агрессии.

Поэтому история отряда 731 — не экзотический эпизод далёкой войны. Это часть общей истории Восточной Азии, причём часть, в которой география имела не меньшее значение, чем военные планы.

От Халхин-Гола до Хабаровска

В 1939 году советские и монгольские войска столкнулись с японской армией у реки Халхин-Гол, где японское командование предприняло первую попытку боевого применения биооружия. Военный конфликт завершился поражением японской стороны и стал одним из важнейших эпизодов предвоенной истории региона.

Разработка биологического оружия была частью японских военных приготовлений, а деятельность специальных подразделений рассматривалась в контексте возможной войны с Советским Союзом и его союзниками. Для жителей советского Дальнего Востока и Забайкалья это была не отвлечённая стратегическая проблема: за границей находилась военная сила, готовившаяся к дальнейшей экспансии.

В августе 1945 года Красная армия начала Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию. Разгром Квантунской армии положил конец японскому господству в регионе и открыл путь к расследованию деятельности секретных подразделений.

Одним из главных результатов этой работы стал Хабаровский процесс, состоявшийся 25–30 декабря 1949 года. На суде рассматривались преступления японских военнослужащих, причастных к разработке и подготовке применения бактериологического оружия. Показания обвиняемых и собранные материалы позволили восстановить многие подробности деятельности специализированных подразделений.

Хабаровский процесс стал важной частью истории расследования японских военных преступлений. Он привлёк внимание к проблеме, которая далеко не сразу получила должное международное признание.

Впрочем, история не закончилась вынесением приговоров. Часть руководителей и сотрудников японской программы избежала судебного преследования. Американские власти получили доступ к результатам исследований Исии и его коллег, а предоставление научных сведений стало одним из факторов, повлиявших на судьбу причастных к преступлениям.

Получается парадоксальная картина: люди, проводившие эксперименты над другими людьми, оказались полезны новым обладателям власти и секретов. Военные интересы послевоенных держав вступили в противоречие с требованием наказать виновных.

Этот сюжет важен и сегодня. Он показывает, что вопрос о биологическом оружии — это не только вопрос научных возможностей, но и вопрос ответственности. Что происходит, когда результаты преступных исследований становятся предметом политического торга? Можно ли считать проблему решённой, если уничтожены лаборатории, но не все обстоятельства их деятельности получили публичную оценку?

Почему сериал особенно интересен на Дальнем Востоке

Для зрителя из центральной России Маньчжурия, Халхин-Гол или Хабаровский процесс могут быть историческими сюжетами, о которых он знает лишь по учебникам. Для дальневосточника география этой истории гораздо ближе.

Харбин и Маньчжурия находятся по соседству с российскими территориями. Монголия — наш непосредственный южный сосед. Китай — важнейший партнёр России в Восточной Азии. Между этими странами и регионами существуют не только современные экономические связи, но и общая память о войне, военных угрозах и борьбе за безопасность.

Поэтому обращение к теме отряда 731 позволяет взглянуть на Вторую мировую войну с восточного направления. Здесь она предстаёт не только как история крупных сражений, но и как противостояние, в котором научные разработки могли стать оружием, а судьбы людей — предметом секретных экспериментов.

Сериал предлагает художественный способ рассказать об этой малоизвестной стороне войны. Конечно, драматический сюжет не заменяет архивных документов и исторических исследований. Но он способен привлечь внимание к тем событиям, которые иначе остались бы известны преимущественно специалистам.

И в этом его главная ценность. История отряда 731 не закончилась вместе с разгромом Квантунской армии. Она продолжается в спорах о послевоенной ответственности, в изучении архивов, в общественных дискуссиях о биологической безопасности и в необходимости международной прозрачности.

Для Дальнего Востока это особенно близкая история — и по географии, и по памяти. Она напоминает, что за пределами привычного рассказа о войне существует огромный пласт событий, без которого невозможно полноценно понять прошлое и настоящее Восточной Азии.

Хорошо, что российский кинематограф обращается к этой теме. Чем лучше мы знаем историю подобных преступлений, тем яснее понимаем, почему научные достижения должны служить человеку, а вопросы безопасности требуют не только профессиональных знаний, но и ответственности перед обществом.

10 лет забытья

Хехцир — известное и излюбленное место хабаровчан: здесь и погулять можно, и на скалы забраться, а раньше — лет 10 назад — можно было еще на лыжах и сноуборде покататься — на ГЛК «Спартак». Потом был передел собственности, забытье, и кататься приходилось ездить или под Комсомольск-на-Амуре на «Холдоми», или на Сахалин на «Горный воздух». В 2024 году горнолыжку удалось перезапустить с новым названием «Хехцир», новыми подъемниками и новыми трассами.

Но еще на стадии проекта было понятно: такой комплекс должен работать круглый год, а значит, нужна инфраструктура не только для любителей «покатушек». «Легенды Хехцира» — как раз один из первых шагов. И первые два уик-энда после открытия тропы, когда на лесной дороге образовались часовые пробки, показали, что интерес у горожан небывалый.

Вперед и вверх!

В самом начале тропы можно ознакомиться с маршрутом (а заодно и оценить свои силы), а также считать QR-код, чтобы во время прогулки онлайн получать информацию о локациях и достопримечательностях, встречающихся на пути. А их тут немало; собственно, поэтому в названии тропы слово «легенда» и употребляется во множественном числе.

Во-первых, на тропе собрали практически всех духов и божков, которым поклонялись в древности и уважают до сих пор коренные народы Амура: тут вам и Подя (все любители рыбалки знают, что если его не задобрить, улова не будет), и Калгама, и Дюли — всего вам повстречается 10 сэвэнов — изображений духов, вырезанных из дерева. Один из стендов рассказывает легенду появления названия Хехцир — это производное от имени гольда-охотника Хээкчира Фаенгуни, ставшего шаманом и способного слышать, как разговаривают деревья, птицы и звери. Не обошли вниманием и знаменитого благодаря Владимиру Арсеньеву Дерсу Узала.

Примерно на середине подъема встречается фанза (традиционное летнее жилище нанайцев, удэгейцев и других народов Амура), в которую можно зайти, осмотреться и потрогать все своими руками. Вообще, тактильность — одна из главных «фишек» тропы.

Зеленое море тайги и полутысячелетний кедр

Помимо погружения в мир аборигенов Приамурья, «Легенды Хехцира» впечатляют природными красотами, и главные герои — конечно же, деревья. Собственно, и тропу проложили между ними, прямо по тайге: отсыпали подушку из камней, оборудовали водопропуски, а весной укрепят склоны, чтобы тропа не «сползала».

Но вернемся к деревьям: их тут много, и они разные — примерно в районе Хабаровска проходит граница северных и южных лесов, так что флора здесь удивляет соседством лиан и хвойных. Ученые из Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства помогли сделать правильные описания к деревьям и растениям, а также установили возраст некоторых деревьев. К примеру, на тропе есть кедр, которому 470 (!) лет. Дорожка, кстати, изначально к нему не вела, но когда стало ясно, что пройти мимо такой достопримечательности попросту нельзя, то специально сделали ответвление и лестницу, чтобы к пятивековому кедру можно было спуститься и пообниматься с ним.

— Кедр ведь у нас дерево жизни! Обниматься с ним жизненно необходимо! — рассказывает директор центра отдыха и туризма «Хехцир» Сергей Гришин, который отправился с нами на тропу.

Смотровых площадок несколько. «Дом филина» посвящена птицам. Сергей Гришин рассказал, что когда прокладывали тропу, заметили, что в одном месте большое количество птиц, да еще и поющих на все лады. Тогда и решили здесь оборудовать площадку, посвященную птицам: для детей установили табло с переворачивающимися кубиками, чтобы можно было по изображению попробовать угадать птицу, а на обороте тут же проверить свою догадку.

Чтобы птиц было лучше слышно, тут установлен огромный раструб, к которому необходимо прикладывать ухо. Правда, большая часть туристов почему-то думает, что в него надо кричать, поэтому то и дело по склонам Хехцира доносится раскатистое «Димоооооон!».

«Дом медведя» — эта площадка тоже появилась уже в процессе: случайно нашли ствол дерева, в котором гималайский медведь обустроил себе берлогу. Для антуража посадили туда чучело мишки, но замечают его не все — берлога оборудована на высоте.

Зверей, кстати, вполне себе живых и настоящих на Хехцире хватает — здесь живут и медведи, и тигры. Именно поэтому на тропу запрещено приезжать с собаками (это излюбленная добыча тигров), а режим работы завязан на светлое время суток (открыто все дни, кроме понедельника).

— А зимой будет работать? — спрашиваю у Сергея.

— Обязательно! Правда, у нас еще не было зимнего опыта эксплуатации, но, думаю, снегоходом проложим маршрут, и все будет работать. Зимой Хехцир прекрасен по-своему, — отвечает Сергей Гришин.

Зимой, кстати, можно подняться на вершину на «канатке», а по тропе спускаться — так проще для пожилых. Это одно из пожеланий по улучшению тропы: синхронизировать работу подъемника с тропой, чтобы и летом можно было не идти вверх по тропе, а спускаться по ней.

— Сама тропа закончена, она в таком конструктиве и останется. Но мы сейчас собираем обратную связь от жителей, что можно было бы сделать лучше, что можно было бы сделать удобней, — рассказала нам министр туризма Хабаровского края Марина Ярцева. — Например, первые посетители рассказали, что необходимы дополнительные указатели, особенно внизу, потому что не понимают люди, куда идти дальше.

В списке «хотелок» также туалеты.

Метеоритный дождь

Двигаемся дальше вверх, и тут нам встречается курум — каменная река: столетиями камни под воздействием дождя, ветра и льда отделялись от скалы и выходили на поверхность земли. Есть версия, что в этом месте упал метеорит, поэтому в структуре камня можно встретить различные породы и цвета. Хотя это, скорее, просто еще одна легенда Хехцира.

А вот упавший летом 1944 года на склон Хехцира американский бомбардировщик B-29 — вполне себе реальная история: «отработав» по объекту на острове Кюсю, американцы при возвращении на базу были подбиты. В итоге долетели до Хабаровска, где спрыгнули с парашютами, а неуправляемая машина врезалась в один из склонов Хехцира, «прорубив» просеку. Она потом, кстати, стала будущей горнолыжной трассой, имя которой дали «Самолетка».

Кстати, если вы читаете на стенде про эту историю или фотографируетесь с арт-объектом «Самолет», значит, вы уже почти пришли: небольшой финальный спурт — и вы на вершине Хехцира, где заканчивается «канатка» и откуда в ясную погоду открывается великолепный вид на Хабаровск, долину Амура и Китай.

На прохождение тропы по умолчанию закладывается четыре часа: неспешным шагом, с остановками на фотозоны, отдых и перекус. Конечно, кто-то преодолевает дистанцию быстрее, кто-то и вовсе не доходит до вершины — у каждого «легенда» своя.

Первая, но не последняя

«Легенды Хехцира» — первая экотропа в Хабаровском крае, но не последняя. Уже вовсю идет оборудование тропы в национальном нанайском селе Сикачи-Алян, где место притяжения — знаменитые петроглифы, которые старше египетских пирамид! Пятикилометровый маршрут «Легенды сэвэнов» уже обретает визуализацию: на спуске к Амуру, где находятся камни с петроглифами, уже оборудовали деревянный тротуар, в следующем году появятся арт-объекты и заработает визит-центр. 

Каждая верфь несчастлива по-своему

В настоящее время в процессе производства на отечественных верфях находятся 370 судов. В 2022 году их число равнялось 430-ти. Исходя из перспективного плана и имеющихся потребностей, судов сейчас должно строиться больше, признает замминистра промышленности и торговли России Альберт Каримов. И пока не переломлена тенденция, когда темпы списания флота превосходят темпы обновления.

Ежегодно судостроители сдают заказчикам порядка 110 различных судов. На дальневосточные верфи пока приходится небольшая часть заказа. В прошлом году они построили 11 судов, тогда как в 2022-м – четыре, в 2023-м – шесть, в 2024-м – десять.

Неполная загрузка судостроительных и судоремонтных предприятий в ДФО – одна из серьезных проблем, говорит председатель комитета Совета Федерации по экономической политике Андрей Кутепов. В качестве примера он привел якутскую судоверфь в поселке Жатай, где в конце октября побывали парламентарии.

Производственная линия там заработала в прошлом году. В рамках первого этапа проекта модернизации завода на ее создание было затрачено около 8 млрд руб., из которых 4,5 млрд поступило из федерального бюджета. По своей мощности первая очередь предприятия рассчитана на ежегодное строительство десяти судов типа река-море арктического класса 4 и 5. Также завод может выпускать отдельные элементы для флота ледового класса Arc-6 и Arc-7.

Однако нормальной производственной программы, чтобы верфи развиваться, наращивать компетенции, нет, и перспектив пока не видно, посетовал сенатор. «Предприятие работает не в полной мере, план проекта работ не составлен даже. То есть мы сначала финансируем из бюджета такие глобальные ремонтные работы, потом только план составляем», – рассказал Андрей Кутепов.

Ряд судостроительных производств на Дальнем Востоке традиционно связаны с гособоронзаказом, но и здесь не обходится без сложностей. Судостроительный завод им. Октябрьской революции в Благовещенске построил для Минобороны судно стоимостью около 5 млрд руб., которое сейчас эксплуатируется военными. Однако 1 млрд руб. исполнителю не учли, в итоге предприятие оказалось в затруднительном положении.

«1 млрд – для них критически важная сумма. У них кассовый разрыв. Они во все органы, куда можно, обратились, и губернатор этим занимается, – рассказал представитель Совфеда от Амурской области Иван Абрамов. – Но как можно строить, когда [говорят заводу] мы потом тебе заплатим и сколько посчитаем нужным».

С серьезными вызовами сталкиваются крупные игроки. Начальник отдела обновления и модернизации флота ПАО «Совкомфлот» Вячеслав Кисиев напомнил, что компания с 2018 года разместила на СКК «Звезда» в Большом Камне заказы на 20 единиц ледового флота (танкеры-продуктовозы, газовозы). Контракты на сумму, превышающую 160 млрд руб., были заключены на основе долгосрочных договоров фрахтования (тайм-чартеров) с российскими энергокомпаниями для перевозок по Северному морскому пути. В настоящее время пять из заказанных судов введены в строй, пять находятся в процессе постройки, однако строительство остальных десяти заморожено ввиду отсутствия у судостроителя высокотехнологичного оборудования и материалов.

Проблемы, прежде всего, связаны с санкциями. Эта же причина влияет на срыв обязательств по срокам строительства. Общий срок задержки по пяти переданным заказчику судам, уточнил Вячеслав Кисиев, составил 3,6 тыс. дней, в среднем 720 дней или почти два года на танкер. Дополнительной проблемой стало удорожание работ, в том числе за счет накопленных процентов по заемным средствам во время задержки строительства.

В то же время наличие спроса на ледовый тоннаж со стороны грузоотправителей в Арктике делает реализуемой судостроительную программу. Однако должны быть условия, чтобы сходилась экономика проекта. По словам менеджера, речь о необходимости гарантировать покрытие рисков неисполнения судостроительного контракта со стороны такого института развития, как ВЭБ, или путем заказа флота на основе приемлемой программы лизинга, подкрепленной гарантией от крупных банков. Причем конечная цена танкера должна быть на уровне стоимости постройки сопоставимых судов на верфях Южной Кореи и Китая, либо, в случае ее превышения от суммы, определенной в контракте, эта разница должна субсидироваться. 

Спрос поддержат субсидией    

Одна из причин недостаточного заказа на новый флот – растущие цены на продукцию судостроителей и высокая стоимость заемных ресурсов. «Сегодня платежеспособного заказчика, который в состоянии на долгий период времени обеспечить заказ для судостроительной отрасли, практически нет. Даже крупные грузоперевозчики не могут при сегодняшнем своем финансово-экономическом состоянии позволить себе это сделать», – посетовал начальник управления президента РФ по вопросам национальной морской политики Сергей Вахруков.

На той же Жатайской судоверфи отмечают, что потенциальных заказчиков много. У главного перевозчика в регионе – Ленского объединенного речного пароходства – флот насчитывает более 300 единиц, и его средний возраст – 43-45 лет. Потребность в обновлении есть и у других, сравнительно небольших судоходных компаний. Ключевой вопрос – доступное финансирование: нужен отдельный механизм, субсидия или льготный лизинг, чтобы перевозчикам было по силам заказывать суда.

Для поддержки судостроительной отрасли в трехлетнем бюджетном цикле закладывается 190 млрд руб., проинформировал Альберт Каримов, при этом 136 млрд планируется направить на поддержку спроса. По словам замглавы Минпромторга, свежим инструментом станет стимулирование заказов на новый флот через Фонд развития промышленности, работающего с лизинговыми компаниями. По этой линии предполагается открыть льготное кредитование на 25 лет.  

Помимо льготного лизинга доступность к финансированию возможно обеспечить за счет субсидирования процентных ставок. Государство в данном случае может компенсировать часть расходов верфей на обслуживание кредитов, снижая эффективную ставку для заемщика, в свою очередь предлагают в Объединенной судостроительной корпорации. Еще одна мера – судовой утилизационный грант. Этот механизм должен стимулировать обновление флота при утилизации старого судна (например, при переходе на более экологичную технику).

В качестве другого финансового инструмента судостроители предлагают рассмотреть возможность реализации пилотной программы т.н. индексного лизинга с низкой базовой ставкой и переменной составляющей платежа, привязанной к конъюнктуре рынка перевозок и тайм-чартерному эквиваленту.

В свою очередь производители готовы работать над сокращением своей себестоимости. Действенным шагом может стать широкое внедрение серийных проектов, платформенных решений, убежден заместитель директора АО «ОСК» по гражданскому судостроению Кирилл Торопов. Например, такие подходы сейчас развивают производители железнодорожной техники.

Предлагается за счет бюджета поддержать формирование долгосрочных заказов на базе унифицированных судовых платформ, специализацию верфей и кооперацию промышленных предприятий-комплектаторов для снижения стоимости продукции и сроков постройки. «Например, мы сейчас в рамках платформы производим судно река-море с максимальным речным дедвейтом, чтобы по реке максимально вывозить. Это 5500 т – такого никогда не было», – сказал Кирилл Торопов.

По его словам, платформенное решение приводит к тому, что примерно 60-70% судового оборудования будет одинаково, несмотря на тип судна: контейнеровоз, танкер или сухогруз. Соответственно это снижает издержки судостроителя, который сможет устанавливать на свою продукцию более привлекательную цену. 

Китайский опыт

Сегодня российские судостроители осваивают новые компетенции, и в этом свете полезно учиться у китайских коллег, призывает бывший директор дирекции морского и речного транспорта ГТЛК Сергей Лапшин.

По его словам, в Китае делают суда любого класса без авралов и срыва дедлайна, а также четко по стоимости. Обратный пример – ситуация с Амурским судостроительным заводом, который делает паромы для Сахалина. По этим судам сильно увеличилась как продолжительность стройки, так и конечная стоимость.

Все это имеет большое значение для заказчика. К примеру, корпуса для модернизированных плавучих энергоблоков (ПЭБ), предназначенных для Чукотки, компания «Атомэнергомаш» заказала на китайском заводе Wison (Nantong) Heavy Industry, поскольку цены там значительно ниже, а сроки поставок производитель выдерживает.

Отечественной отрасли не хватает объединяющего начала, многие участники рынка разрозненны, полагает Сергей Лапшин. Что касается компетенций, то, как минимум, три китайских верфи готовы обучать российских специалистов при постройке судов, заказываемых Россией. «Если это получится, будет хорошо. Это, наверное, в наших интересах», – рассуждает спикер.

Однако высказываются скептические мнения. Китайцы сами хотят перенимать российские технологии и обучать своих специалистов в России, особенно по арктическому направлению, и если существует у них интерес в получении заказов от россиян, то они все равно не намерены широко делиться компетенциями и серьезно локализовать производство в РФ, утверждает Сергей Вахруков.

«Они не дают нам возможности доступа к технологиям, а могут дать доступ к осмотру судостроительных заводов после завершения производства и ограниченному количеству специалистов. Мы готовы к сотрудничеству, но попадать в зависимость нельзя. Нужно аккуратно это дело выстраивать», – подчеркнул начальник управления президента РФ по вопросам национальной морской политики.

Ремонтируй дома

На фоне больших проблем у судостроения порой забывается о положении дел в судоремонте, хотя это также немаловажная отрасль. В частности, продолжается реализация программы по обновлению рыболовецкого флота по принципу квоты под киль, строятся суда, в том числе, на дальневосточных верфях. Но со временем встает вопрос о том, где их ремонтировать.

Отечественный рыбопромысловый флот ежегодно испытывает потребность в обеспечении примерно 380-400 доковых ремонтов, сообщил президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев. Мощностей в стране не хватает, поскольку существующее число доков позволяет осуществлять не более 90 доковых ремонтов. Основной объем ремонтных работ производится за рубежом, что характерно для Дальнего Востока.

ВАРПЭ предлагает предусмотреть в бюджетном цикле на 2027-2029 годы средства на строительство 30-35 доков в стране. Это позволит восполнить основной дефицит в ремонтном обслуживании. Предполагается, что якорные центры судоремонта получат развитие на Камчатке, в Хабаровском крае, Приморье и в других прибрежных регионах РФ.

Финансирование возможно увязать с поддержкой судостроения. Потребность в создании доков не столь большая на фоне общей суммы, которая закладывается государством для судостроительной отрасли, отметил Герман Зверев. При этом целесообразно определить финансовую модель, которая помогла бы сбалансировать потребности в эксплуатации этих доков и внесение платежей в целях возврата бюджетного финансирования.

Развитая судоремонтная база нужна не только рыбакам. Острая проблема существует при обслуживании крупнотоннажного флота, занятого в арктической зоне, обращает внимание Вячеслав Кисиев. В данный момент ремонт челночных танкеров, танкеров-продуктовозов можно делать только на Канонерском СРЗ в Санкт-Петербурге. «Что касается остального крупнотоннажного флота, у нас просто в стране нет возможностей», – констатирует представитель «Совкомфлота».

Технически возможно организовать ремонтное обслуживание на базе СКК «Звезда» в бухте Чажма у Большого Камня, где есть соответствующий плавучий док. Но инфраструктура вокруг него не развита, что не позволяет выполнить ремонт в установленные сроки с тем объемом работ, которые сопутствуют судну старше 15 лет, подчеркнул Вячеслав Кисиев.

«А у нас средний возраст судна – почти 16 лет. Это значит, что нам необходимо через каждые 2,5 года промежуточное освидетельствование и ремонт. Это зачастую сопутствует большими работами по стали, покраске, комплексному оборудованию – замене и обслуживанию. Это сделать там сложно», – свидетельствует он.  

Единственное, что сейчас спасает судовладельца, – китайские верфи. Однако для арктического транспорта это все равно не лучший вариант, поскольку с учетом протяженного расстояния судно на порядочное время выводится из рабочего флота (только путь в одну сторону может занять почти два месяца).

Государство должно проявить большее внимание к вопросам судоремонта, тем более на уровне главы РФ в конце 2025 года было соответствующее поручение. Пока же ситуация с финансированием остается неопределенной. Поддержка судоремонтного комплекса в годовом выражении оценивается в 7-8 млрд руб., рассказал председатель совета директоров судоходной компании «ВодоходЪ» Виктор Олерский.

В сравнении с другими субсидируемыми отраслями это не столь существенные деньги, обратил он внимание. Однако на следующий год, добавил эксперт, по сведениям Минпромторга, запланировано лишь 3,7 млрд руб. «Разве не может страна 4 млрд найти? Конечно, может», – подчеркнул Виктор Олерский, отметив, что нормальная ситуация с обеспечением ремонта будет стимулировать судовладельца заказывать новый флот.