— Сергей, как и откуда вообще возникла идея «Дальневосточного Робинзона»?
— Идея возникла, когда я читал своему сыну «Остров сокровищ» Стивенсона. Мы вместе рассматривали картинки, там отличное издание с аннотациями: как жили пираты, во что одевались, какие были пушки, корабли, очень много подробностей. И нас увлекал не только сюжет, который вообще-то совсем не детский, а очень серьёзный, но и вот эти детали.
В какой‑то момент, когда герои высаживаются на остров, я вдруг сам для себя открыл: на острове в книге хвойные деревья. Я такой: «А как так? Где пальмы?» Там ели, вековые сосны, каменистая местность — я посмотрел и понял: это же наша история, дальневосточная. У нас вокруг одни ёлки. А я всегда думал, что «Остров сокровищ» — это пальмы, лианы, папуасы. А в книге этого нет.
— Потом появился киносценарий?
— Да, потом я написал сценарий полного метра. Он прошёл в финал питчинга Российского Фонда кино — специального грантового конкурса для фильмов о Дальнем Востоке в 2025 году. Люди, которые консультировали этот конкурс, очень хорошо отзывались о сценарии, и мы надеялись, что победим и будем снимать фильм, но звёзды не сошлись. Возник вопрос: что дальше делать со сценарием?
Историю бросать мы не стали: никто не запрещает параллельно что‑то делать, сценарий‑то уже есть. И мы от Хабаровской краевой общественной организации «Развитие креативных индустрий Хабаровского края» подали заявку на краевую субсидию на создание графического романа — комикса. К тому моменту у меня уже был опыт с хоррор-комиксом «Дом Коммуны» (18+): команда, издатель, отлаженный процесс от работы до печати и продаж. Я понимал, как это всё устроено, и предложил: давайте сделаем большой комикс.
Сергей Яковлев. Фото: EastRussia
— Для какой аудитории вы его делаете?
— Это точно не 18+, скорее всего, будет 6+ или 12+, то есть абсолютно семейная аудитория. История — робинзонада, но, я бы сказал, гимн любому дальневосточнику, всему Дальнему Востоку. И, если смотреть на сегодняшнюю ситуацию, любому русскому человеку, который остался один, должен рассчитывать на свои силы и как‑то дальше жить. И как он будет жить, как выстроит свою дорогу к себе, к Богу — вот об этом история.
— Если коротко: что происходит в сюжете?
— Дворянина Лисицына высаживают на берегу Охотского моря на Дальнем Востоке из‑за проступков. Капитан высаживает его на необитаемый берег, оставляет минимум провизии и ружьё. Он не член экипажа, он гость на корабле, но из‑за дебоширства, разгульной жизни и подстрекательства команды к бунту капитан вместо повешения милостиво высаживает его на берег.
Страница комикса «Дальневосточный Робинзон». Рисунок Владимира Сахнова.
Литературная основа — повесть Николая Сибирякова «Русский Робинзон» и, когда я её перечитывал, критические статьи о ней, выяснилось, что хотя автор пишет о «достоверной повести», по факту там нет ничего, что доказывало бы реальность истории. Критики и историки сходятся, что это собирательный образ, во многом основанный на байках Фёдора Николаевича Толстого по прозвищу «Американец» — исторической фигуры, двоюродного дяди Льва Толстого, гусара‑дебошира. Его капитан Крузенштерн действительно высадил за бунтарский нрав, по одним версиям — где‑то на Шантарских островах, и Толстой несколько лет добирался до Петербурга, рассказывая потом всем невероятные истории о своём приключенческом пути.
Одна из легенд говорит, что его высадили после того, как он расплавленным сургучом с императорской печати приклеил бороду корабельному священнику, а печать ломать нельзя, и пришлось священнику бороду срезать. Плюс история с обезьяной в капитанской каюте, устроившей разгром, которую многие знают по фильму «Полосатый рейс», но корни у неё как раз в этих морских байках. Эти мотивы ыегли в основу проделок нашего героя — Лисицына.
— Это всё звучит как классическая «выживалка» с элементами морали, так?
— Первый вопрос, с которым мы столкнулись: что сегодня вообще такое робинзонада? Классически это «я и природа»: герой один на один с диким миром, побеждает за счёт смекалки, логики, науки. Мы быстро поняли, что так в XXI веке двигаться нельзя, этот ключ неактуален.
Мы ориентировались на фильмы «Изгой» с Томом Хэнксом и «Выживший» с Леонардо Ди Каприо, и это ведь не про выживание как таковое. «Выживший» — это про месть, хотя герой в итоге отпускает того, кого хотел наказать. «Изгой» — про смерть в рамках социума: человек вроде жив, но для общества мёртв, его вычеркнули, и, вернувшись, он уже никому не нужен. То есть современные робинзонады — не про «я и природа», а про человека в обществе.
Сергей Яковлев: «"Дальневосточный Робинзон" — это не просто "выживалка", это про дорогу к Богу, про поиск себя».
Сегодня важны инклюзивность и взаимоотношения людей друг с другом: как человек видит себя в обществе, кем себя считает, что делает для других. Мы тоже об этом говорим. Если в одном предложении, «Дальневосточный Робинзон» — это дорога к Богу и поиск в себе настоящего человека.
С виду кажется, что это история перевоспитания: был дебошир, стал примером для подражания. Но он меняется не из‑за волков или «пустыни», о которых капитан пишет в письме, а за счёт общества, в котором оказывается. Он принимает ответственность за маленькое сообщество — старика Василия, мальчика Володю, позже Янси — и начинает воспитывать в себе лидерские качества. И одновременно понимает, что есть высшая сила, которая помогла ему выжить, приходит к вере, хотя в начале он абсолютный нигилист.
— Вы решили перевести сценарий в комикс. Это будет серия или одна большая книга?
— Это должно быть полноценное законченное произведение в жанре комикса, отдельная книга, которая пойдёт на полки книжных магазинов. Объём — около 160 страниц плюс дополнительные материалы. Наш художник Владимир Сахнов — киношный раскадровщик, и по сути в комиксе будет зашита раскадровка будущего фильма.
— Проводили ли вы какие‑то исследования, насколько такая тема вообще нужна аудитории?
— Когда мы готовили заявку на конкурс субсидий, я запустил опрос во «ВКонтакте»: нужна ли история про человека, попавшего на Дальний Восток и выстраивающего там новый дом? К опросу прикрепил презентацию проекта. Получил очень много позитивных отзывов, люди были заряжены и говорили: «Да, это интересно».
Сегодня дети читают комиксы иначе, чем наше поколение — для них это абсолютная норма, один из привычных способов визуального восприятия историй. Комикс — это не «массовый ширпотреб», как нам когда‑то пытались внушить, а отдельный сложный вид искусства: мало правильно написать, нужно ещё правильно придумать, срежиссировать и реализовать визуально.
— Создание комикса стоит денег. Где вы нашли поддержку, и почему именно Хабаровский край?
— Поддержку мы получили от Комитета по внутренней политике правительства Хабаровского края, через грантовый конкурс, и это логично: ещё на стадии сценария мы специально делали так, чтобы все действия проходили в Хабаровском крае. Формально Амур, конечно, течёт не только по нашему региону, но мы исходили из того, что действие и фильма, и комикса будет происходить в самом Хабаровске и в регионе, поэтому «привязали» историю к здешнему участку реки.
Помимо сюжетной линии в «Дальневосточном Робинзоне» будет дополнительная информация о местных эндемичных растениях и природных достопримечательностях Хабаровского края.
В книге, на которую мы опирались, один из героев говорит об Амуре как о великой реке, которая делит Маньчжурию и незаселённые земли, и называет её «всем рекам мать». Я зацепился за эту фразу: если есть художественное произведение, где герои так говорят про Амур, грех это не использовать. Тем более повести «Русский Робинзон» больше 150 лет, а люди до сих пор почти ничего о ней не знают.
— В комиксе будет и познавательная часть про регион?
— Да, помимо основной истории я хочу вставлять справочные блоки о Дальнем Востоке: о тайге, ягодах — ядовитых и съедобных, грибах, растениях, животном мире, самой территории, возможном маршруте героев, географии, достопримечательностях вроде скал Надге, которые хочу обязательно показать. В сценарии есть сюжет и диалоги, но нет конкретного визуала, и его приходится выстраивать.
Например, я не знал, как выглядит форма моряков того периода. Чтобы Владимир Сахнов нарисовал их на одной‑двух страницах, ему пришлось перелопатить массу материалов по военной и военно‑морской форме XIX века. Там можно будет увидеть аутентичную форму, снаряжение, оружие.
Сергей Яковлев: «Нашему художнику пришлось перелопатить массу материалов по военной и военно‑морской форме XIX века». Фото эскиза: EastRussia
Или история с гладкоствольным ружьём и патронами. В сюжете важна тема того, что патроны заканчиваются, к финалу остаётся последний, от которого всё зависит. Я теоретически знал про ружьё, но когда Владимир показал, как тогда выглядели патроны — как бумажные свёртки с разделёнными пыжом, порохом, гильзой, — я сначала спросил: «Что это за свёртки?» Чтобы всё это правильно нарисовать, пришлось читать дополнительную историческую литературу, иначе нам бы сразу указали на ошибки.
— На Дальнем Востоке уже выходил «региональный комикс» — про Невельского. Насколько вы себя с ним сравниваете?
— Наверное, мы сравнимые проекты, и опыт Невельского — хороший ориентир, хоть его делали ребята из Приморского края. Я общался с художниками, но стилистика у нас совершенно другая. Если они работают в эстетике манги, то мы делаем цветной европейский комикс с более выраженной русской историчностью в изображении.
Мы ориентируемся в первую очередь на людей, которые хоть что‑то понимают в жанре комиксов. Аудитория там требовательная: она различает жанры, способы повествования, стили художников. У манги — одна аудитория, у европейского комикса — другая, но и русский комикс сегодня набирает обороты, и мы хотим, чтобы «Дальневосточный Робинзон» стал частью этого процесса.
Пункт пропуска Покровка – Жаохэ 27 марта завершает сезон