В Артеме рухнул пешеходный мост на пляже: пострадали дети

Официально и по пунктам

Прежде чем анализировать стратегию «Адмирала», необходимо понять, что представляет собой пробный контракт с точки зрения регламента Континентальной хоккейной лиги. Согласно действующему правовому регламенту КХЛ, это временное соглашение между клубом и хоккеистом, которое заключают а) для оценки профессионального уровня спортсмена; б) для определения возможности подписания с ним полноценного соглашения со всеми финансовыми тонкостями.

Ключевые характеристики пробного контракта:

• сроки действия: в предсезонный период такой контракт можно заключить с момента старта тренировочных сборов, но он должен быть расторгнут не позднее чем за 48 часов до начала чемпионата КХЛ. В течение регулярного чемпионата клуб имеет право заключать пробные контракты с неограниченно свободными агентами на срок до одного месяца (но в любом случае такой контракт прекращает действие до 27 декабря);

• игровая практика: хоккеист, подписавший пробный контракт, может быть включен в заявочный список клуба и принять участие не более чем в трех матчах;

• свобода расторжения: ключевая особенность пробного контракта — в том, что он может быть расторгнут в любое время по инициативе любой из сторон без объяснения причин и без выплаты компенсации. При досрочном расторжении игрок получает вознаграждение только за фактически отработанное время. Именно это делает пробный контракт максимально гибким инструментом для клуба;

• минимальное вознаграждение: сумма вознаграждения по пробному контракту не может быть меньше минимального размера оплаты труда, установленного законодательством РФ;

• регистрация: пробный контракт подлежит обязательной регистрации в Центральном информационном бюро (ЦИБ) КХЛ в течение двух календарных дней после подписания;

• запрет на «двойные» контракты: хоккеист не может одновременно иметь пробные контракты с несколькими клубами КХЛ — это грозит шестимесячной спортивной дисквалификацией.

Таким образом, фактически пробный контракт — это «смотрины» с юридически закрепленной возможностью для клуба отказаться от игрока без каких-либо финансовых и репутационных потерь. Для хоккеиста такое соглашение — это шанс проявить себя и получить полноценный контракт, но с высоким риском остаться ни с чем.

Новички «Адмирала»: все разные, но есть нюансы

В преддверии нового сезона владивостокский «Адмирал» заключил уже пять пробных контрактов. В отличие от принципиального дальневосточного соседа — хабаровского «Амура», который пока не анонсировал подобных сделок, — «моряки» сформировали пул игроков с полярными характеристиками. Всех их объединяет, пожалуй, только опыт: стаж выступления в ВХЛ и КХЛ у всех пяти хоккеистов внушительный.

Пробный контракт с «Адмиралом» заключили:

• Данила Хулапов (25 лет): «системный» воспитанник ЦСКА, много игравший в ВХЛ (254 матча) с небольшим стажем в КХЛ (23 игры). Типичный игрок «для усиления глубины состава», которому возраст позволяет еще многое сказать в Континентальной хоккейной лиге. Получится ли?

• Михаил Гордеев (26 лет): габаритный защитник (196 см), выбор которого выглядит как ставка преимущественно на физические качества. Опыт в КХЛ скромен (55 матчей), но в ВХЛ — постоянный исполнитель;

• Остап Сафин (27 лет): самый неоднозначный вариант. Чешская школа хоккея, четвертый раунд драфта НХЛ в 2017 году, опыт игры в Северной Америке, пик карьеры — в «Ладе» (36 очков в сезоне 2023/24). Сафин уже во второй раз попробует закрепиться в составе «моряков». Его помнят по выступлению за «Адмирал» в 2025 году — тогда из Приморья он укатил в «Шанхай Дрэгонз», а потом в словацкий «Дукла Тренчин». Называть это попыткой реанимировать карьеру пока рано, но вдруг получится? Форвард еще явно не сказал свое последнее слово в российском хоккее;

• Роман Манухов (32 года): обладатель Кубка Гагарина (2018) и ветеран с огромным опытом (388 матчей в КХЛ). Пока выглядит как вариант для сплочения команды и претендент на лидерство в раздевалке, а вот впишется ли в игровую стратегию — большой вопрос;

• Павел Куликов (34 года): самый возрастной и опытный из «пробников» владивостокского клуба (561 матч в КХЛ). Мастер на «своих» входах, бывший лидер «Нефтехимика» и вдобавок центральный нападающий — амплуа, которое в КХЛ стало сейчас самым дефицитным. Может быть, поэтому за Куликова «Адмирал» будет держаться.

По сути, подписание пробных контрактов для приморского клуба — это одновременно проверка молодых «системников», второй шанс для игроков с потенциалом и точечная оценка формы возрастных лидеров. Оправдает ли себя такая стратегия?

Зачем «Адмиралу» деморежим: сравнение с тактикой «Амура»

С одной стороны, обкатка хоккеистов с пробными контрактами — это минимальные финансовые затраты для клуба. С другой стороны, работа с игроками, которые знают о временном характере своих соглашений, позволяет провести, как бы прагматично это не прозвучало, полноценный тест-драйв каждого спортсмена. А проверять есть что: от выносливости и устойчивости к перелетам до элементарной гибкости в работе с не самым дипломатичным тренерским штабом.

«Географический дисконт» и необходимость перестраховки

Владивосток — самый удаленный клуб КХЛ. Трансферы и обмены сопряжены с логистическими сложностями и высокой стоимостью перелетов. Убедить игрока переехать на другой край страны можно, только предложив либо длительный гарантированный контракт, либо шанс. Пробный контракт — это механизм «бесплатной» проверки мотивации игрока. «Адмирал» снижает риски: команда смотрит не просто на статистику, а на то, готов ли хоккеист терпеть перелеты, смену часовых поясов и жесткий режим, прежде чем предлагать ему полноценное соглашение. Юридическая возможность расторгнуть пробный контракт в любой момент без компенсаций делает этот инструмент идеальным для географически удаленного клуба. Хабаровский «Амур» в данный момент не испытывает такой же острой потребности в массовой «обкатке» кадров, имея более укомплектованную основу: около половины состава «тигров» по окончании сезона были с контрактами до 2027 года, в то время как Владивосток устраивал весеннюю распродажу.

Бюджетная стратегия «конструктора» в условиях потолка зарплат 

Все пять игроков, которых «Адмирал» подписал в деморежиме — либо ветераны на спаде карьеры, либо «середняки» ВХЛ. Это люди, чьи рыночные запросы, очевидно, невысоки. Заключая пробный контракт, клуб получает возможность оценить их текущий уровень в тренировках и предсезонных матчах, не связывая себя обязательствами. Если Куликов или Манухов «не въедут» в темп КХЛ после ВХЛ — от них легко отказаться, используя право одностороннего расторжения. Если Хулапов или Гордеев готовы к прогрессу — можно подписать недорогой контракт. Это позволяет «Адмиралу» собрать боеспособную, но дешевую команду, эффективно маневрируя под потолком зарплат (в сезоне 2026/27 он составит 950 млн рублей, а это не такой уж высокий порог). Тактика «Амура» пока выглядит как нежелание рисковать из-за долгой раскачки «пробников»: клуб делает ставку на обмены и прямые соглашения, а также подписывает игроков с более актуальными достижениями в КХЛ.

Селекция в поддержку тренерского кредо

«Адмирал» набирает игроков под конкретные тактические схемы и повышенные требования к системности, которые будет внедрять обновленный штаб Олега Браташа. Как сообщала редакция EastRussia.ru, в команду наставников «моряков» вошли два новых специалиста — Дмитрий Кокорев (экс-главный тренер «Норильска» из ВХЛ) и Андрей Шайдуллин (видеотренер из системы «Ак Барса»). Это сигнал как минимум об усилении требований к тактической дисциплине и разбору игры. Пробный контракт в этом контексте — «экзамен» на обучаемость и понимание современного хоккея. Тренерский штаб сможет в короткий срок оценить не столько физическую форму, сколько хоккейный интеллект игрока, его способность быстро усваивать новые требования при детальном видеоразборе матча. Игрокам из ВХЛ или ветеранам, привыкшим к другой системе, сложнее перестроиться — пробный контракт позволяет отсеять тех, кто не вписывается в новую философию тотального контроля. Ограничение в три матча для «пробника» делает этот формат идеальным для быстрой диагностики тактической пригодности игрока.

Страхование от травматизма и спадов при агрессивном стиле Браташа

Олег Браташ известен требовательностью к «физике» и силовому давлению. Так как в сезоне 2026/27 он пока остается главным тренером, стиль игры «Адмирала» ожидаемо будет выглядеть именно таким: строжайшая дисциплина, надежная игра в обороне, минимальный риск в средней зоне и неукоснительное выполнение задания наставника. Команда целенаправленно создает запас на ротацию из опытных, но бюджетных игроков через пробные контракты. Учитывая интенсивный и силовой стиль, риск травм и функциональных спадов у основных хоккеистов высок, а пул «пробников» — это подготовленный резерв, который можно оперативно (без долгого оформления полноценных контрактов и ожидания трансферов) ввести в состав в случае выбытия лидеров. Клуб страхуется: если в предсезонке или старте чемпионата выяснится, что тот же Куликов или Манухов уже «не тянет» интенсивность Браташа, от них отказываются без потери зарплатного бюджета — процедура расторжения не потребует обоснований и компенсаций.

«Амур» откажется от пробных контрактов?

За две недели, прошедшие с момента открытия трансферного окна в КХЛ, селекционные модели клубов пока не пересеклись. Пробные контракты — пока чуть ли не главный инструмент «Адмирала», который в условиях ограниченного бюджета и географической удаленности пытается собрать конкурентоспособную команду через механизм «кастинга». В это же время «тигры» решают более стратегические и финансово емкие задачи. «Амур» делает ставку на сохранение стабильности основы и выкуп точечных усилений, не расходуя время на масштабный предсезонный «кастинг». Таким образом, два дальневосточных клуба демонстрируют принципиально разные подходы к построению состава, что делает их противостояние в новом сезоне как минимум многообещающим.

Отказать нельзя строить

В рамках пленарной сессии заместитель председателя правительства Приморского края Владимир Малюшицкий привёл статистику, которая, по его словам, подтверждает реальный дефицит мощностей. На 1 января 2026 года установленная мощность в крае составила 2,7 тысячи МВт. Исторический максимум потребления в 2026 году впервые превысил её, достигнув 2,8 тысячи МВт. А к 2030 году ожидается рост до 3,3 тысячи МВт — и это без учёта новых крупных инвестиционных проектов. К 2033 году Артёмовская ТЭЦ 1936 года постройки полностью исчерпает свои ресурсы, а Партизанская ГРЭС, запущенная в 1954 году, покажет критический износ.

«Приморский край — один из наиболее перспективных регионов России с точки зрения промышленного роста и развития связей с АТР. Рост энергопотребления опережает установленную мощность», — отметил Владимир Малюшицкий. При этом Приморская и Хабаровская АЭС вместе обеспечат ДФО 3,2 тысячи МВт суммарной мощности.

Однако у проекта немало противников. Один из главных аргументов «против» — в регионе достаточно энергомощностей, и строительство АЭС избыточно. В открытом обращении, распространённом накануне форума, оппоненты проекта приводят собственные расчёты:

«Простой подсчёт открытых данных о новых энергоисточниках, которые войдут в строй уже до конца 2027 года, показал, что к этому времени Дальневосточный регион получит более 3 ГВт новой генерации. В списке — малые локальные источники Приморья (250 МВт), Южно-Якутская ТЭС (313 МВт), новые блоки Нерюнгринской ГРЭС (450 МВт) и Артемовской ТЭЦ-2, солнечные станции группы Хэвэл (1044 МВт) и «Юнигрин Энерджи» (650 МВт), ветряки АО ВетроСПК того же Росатома (370 МВт) и «Форвард Энерго» (150 МВт). Наконец, в те же 30-е годы, что планируется пуск АЭС, может дать 1 ГВт Канкунская ГЭС на Тимптоне. А уже сегодня регион на 60% сократил экспорт энергии в Китай — вполне разумная мера экономии», — пишут авторы обращения, подчёркивая, что «дефицит можно восполнять по-разному: и экономией, и развитием малых и нетрадиционных видов генерации».

Это противоречие — в центре всей дискуссии об АЭС на Дальнем Востоке. Оба лагеря оперируют реальными цифрами, однако расходятся в прогнозах роста спроса и в том, какой ценой нужно его покрывать.

8 тысяч строителей и мультипликативный эффект: что АЭС даст экономике Приморья

Пионером в создании атомной генерации на Дальнем Востоке выступит Приморский край. Заказчиком строительства выступает АО «Концерн Росэнергоатом», генподрядчиком — АО «АСЭ» (инжиниринговый дивизион Госкорпорации «Росатом»), головной научной организацией — НИЦ «Курчатовский институт».

Сейчас в посёлке Раздольное ведутся инженерные изыскания. На 14 апреля в Уссурийске назначены общественные слушания. В 2027 году планируется получить разрешение на строительство, в декабре того же года — провести первую заливку бетона. В 2032 году начнутся первые поставки ядерного топлива, в декабре 2033 года ожидается ввод в промышленную эксплуатацию первого реактора, в октябре 2035-го — второго.

Приморская АЭС будет самой мощной на Дальнем Востоке: два энергоблока по 1000 МВт каждый. Хабаровская АЭС рассчитана на два блока по 600 МВт со сроком службы 60 лет каждый.

На пике строительства — в 2030 году — стройка потребует около 8 тысяч специалистов. Средняя заработная плата в 2026 году составит 193 тысячи рублей. Директор филиала АО «Концерн Росэнергоатом» по реализации капитальных проектов Алексей Жуков подчеркнул, что регион получит колоссальный приток инвестиций и рост налогооблагаемой базы. Только за 2025 год Концерн перечислил в бюджеты регионов 57 млрд рублей налогов и направил 1,5 млрд на обеспечение жильём работников.

Жизненный цикл АЭС — это не только строительство. Он включает производство и поставку оборудования, строительно-монтажные и пусконаладочные работы, поставку топлива и сопутствующие услуги. Часть потребностей «Росатом» планирует закрыть за счёт локального производства. По словам Алексея Жукова, это открывает новые перспективы для производителей стройматериалов и металлоконструкций в Приморском и Хабаровском краях: только в Приморье проект потребует 290 тысяч тонн арматурной стали.

«Приморская АЭС — это фундамент для современной экономики. Станция создаст тысячи рабочих мест на этапе строительства и после ввода в эксплуатацию сформирует надёжную энергетическую базу. Это позволит привлекать новые инвестиции, повысит устойчивость энергосистемы и кардинально изменит налоговую состоятельность региона, обеспечив стабильные поступления в бюджеты всех уровней. Атомные станции уверенно входят в пятёрку крупнейших налогоплательщиков в консолидированных бюджетах субъектов Российской Федерации», — отметил Владимир Малюшицкий.

«Бояться АЭС не надо»: как Росатом отвечает на страхи жителей и аргументы противников

Опасения перед атомной энергетикой в Приморье имеют историческую основу. 1 ноября 1990 года Крайсовет после ожесточённых публичных дискуссий — и на заседаниях, и в СМИ — принял решение «считать строительство преждевременным, изыскательские работы прекратить». На территории, которую рассматривали в качестве строительной площадки, сегодня раскинулись угодья национального парка «Удэгейская легенда». Но времена изменились, считают в правительстве Приморского края.

Хабаровская АЭС и Приморская АЭС предусматривают четырёхуровневую систему безопасности, включая двойную защитную оболочку. Докладчики форума особо подчеркнули: опыт Фукусимы учтён. Объект способен выдержать самый сильный смерч и падение самолёта.

«Бояться АЭС не надо», — убеждён физик-ядерщик, директор филиала АО «Концерн Росэнергоатом» «Ленинградская атомная станция» Владимир Перегуда.

Сосновый Бор как модель будущего

Ленинградская атомная станция установленной мощностью 4,4 тысячи МВт расположена на берегу Финского залива. Более пятидесяти лет она вносит ключевой вклад в электроснабжение Северо-Западного региона и одновременно эксплуатирует два типа реакторных установок.

«Ленинградская АЭС изначально стала градообразующим предприятием и остаётся таковым по сей день. Сосновый Бор — это город-спутник с населением 64 тысячи человек и мощной научно-промышленной и социальной базой. Только предприятий "Росатома" там 14», — рассказал Владимир Перегуда.

За пять лет градообразующее предприятие инвестировало в Сосновый Бор свыше 1 млрд рублей по социальным программам: появились благоустроенные парки, волейбольный центр, спортивная инфраструктура. В школах открылись «атомные классы».

Именно по этой модели «Росатом» намерен развивать территории вокруг будущих дальневосточных станций. Социальные программы Концерна предусматривают создание образовательной среды, современной инфраструктуры и повышение качества медицинских услуг. Приморцы получат возможность трудоустройства через специальные учебно-тренировочные центры и программы повышения квалификации АО «Концерн Росэнергоатом».

Сможет ли этот опыт убедить тех, кто живёт рядом со стройкой, — покажут общественные слушания.

Добавим, что генеральной схемой размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, утвержденной Правительством РФ, запланирован ввод в общей сложности 38 энергоблоков АЭС суммарной мощностью 29,3 ГВт. К 2045 году президентом РФ поставлена задача увеличить долю атомной выработки в энергобалансе до 25 %, сегодня она составляет около 19 %.

Все мы родом из детства

К 2036 году доля креативных индустрий в экономике Дальнего Востока должна вырасти с 2 до 8%. Однако чьими руками будет обеспечен этот рост, если уже сейчас ДФО сталкивается с одним из самых серьезных кадровых дефицитов в стране ? Поиск специалистов для креативной экономики пока сводится к двум направлениям: переобучению уже работающих взрослых или подготовке кадров в колледжах и вузах.

Однако креативные индустрии устроены иначе. Да, режиссерами или дизайнерами становятся в университете, но к моменту поступления люди творческих профессий, как правило, уже имеют первый практический опыт. Интерес к созиданию и понимание собственных талантов формируются задолго до выбора профессии. Невозможно полюбить музыку, если ты никогда не держал в руках гитару. Невозможно мечтать о режиссуре, если ты ни разу не придумал собственную историю. Но сколько взрослых людей сегодня так и не узнали о своих способностях только потому, что в детстве у них не было пространства для эксперимента?

Показательно, что сама Стратегия развития креативной экономики до 2036 года практически не рассматривает детство как точку входа в индустрию. В разделе о кадровом обеспечении школьный возраст упоминается лишь однажды — в контексте «ранней профориентации старшеклассников». Причем речь идет скорее о факультативной мере, чем о системной политике. Более того, откуда в обычной школе возьмутся дизайнеры, сценаристы или разработчики игр, которые смогут по-настоящему увлечь ребенка? Креативность нельзя развить лекцией «о профессии». Напротив, формальный школьный подход способен дать обратный эффект: превратить творчество в очередной скучный предмет и навсегда оттолкнуть подростка от креативной среды.

Лагерь как «точка входа» в креатив

Развитие креативных индустрий напрямую зависит от того, есть ли у ребенка безопасное пространство для эксперимента. Дети обычно живут в ритме «дом — школа — секция», где каждый шаг расписан заранее. В такой системе просто не остается времени на свободное творчество. А робкие попытки попробовать что-то новое часто встречают непонимание или даже осуждение со стороны родителей и сверстников.

«Не стоит недооценивать роль родителей в формировании или, наоборот, подавлении креативных интересов. Порой из лучших побуждений взрослые стремятся направить ребенка в "правильное" русло, совершенно не учитывая его реальные склонности.

Не так давно я общалась с дизайнером и художником, который преподает в ведущих российских вузах. Однако в подростковом возрасте по настоянию родителей он несколько лет занимался вольной борьбой, которую буквально ненавидел. В итоге он пошел против их воли, поступил в художественный вуз и состоялся в профессии.

Но важно понимать: сколько детей с похожими задатками так и не смогли отстоять свой выбор и не пришли в творческие профессии?»

Из-за этого многое из созданного детьми остается «в столе». Например, к нам на смену приехал мальчик, который привез с собой целый блокнот стихов. Он писал их долгое время, но никому не показывал. И только в лагере впервые осмелился прочитать их со сцены — сначала на уютных вечерних свечках, а затем и на большой творческой программе. По сути, именно там он впервые почувствовал себя настоящим поэтом.

Другой пример — два брата-близнеца, приехавшие в лагерь с гитарами. На смене они впервые «обкатали» собственные песни, получили опыт регулярных выступлений и признание сверстников. Впоследствии ребята собрали свою рок-группу. Да, лагерь не был абсолютным стартом, но, по словам самих музыкантов, именно он позволил им поверить в себя и подтолкнул к созданию реального проекта.

Множество исследований подтверждают: креативность — это навык, который можно развить. Но невозможно развивать то, чего ты никогда не пробовал. Лагерь дает ту самую среду для «тестирования сознания», где ребенок на 10–20 дней погружается в новую, изолированную от привычного мира, но абсолютно безопасную социальную реальность.

Он выходит из рутинного цикла, избавляясь от родительского контроля, школьных ярлыков, постоянных сравнений и оценок. Ребенок получает шанс заново «пересобрать» себя в условиях внутренней свободы — именно поэтому лагерь становится идеальной «точкой входа» в креатив.

Пространство новых возможностей

Опыт педагогов «Школы твоих возможностей» показывает, что креативное мышление формируется только через практику, когда ребенок становится полноправным участником процесса. В такой модели дети не потребляют готовый развлекательный контент, а сами конструируют его от идеи до воплощения.

Разные программы лишь усиливают этот эффект. Театральные и литературные смены учат работать с сюжетом и образом. Игровые форматы, где дети придумывают свои настольные игры, погружают в логику создания правил. Изобретательские направления учат искать решения в условиях неопределенности. Главное, что здесь креатив не оторван от реальной жизни: коммуникация, самостоятельность и работа в команде развиваются естественно в процессе совместного творчества.

Благодаря такому подходу лагерь перестает быть просто местом, где ребенок «хоть чем-то занят на каникулах», и становится инкубатором для идей. В обычной жизни воссоздать такую атмосферу почти невозможно, ведь дома и в школе дети зажаты в рамки привычных социальных ролей.

От теории к практике

Как это работает в реальности? Давайте посмотрим на три профильные смены: «Лига Фэнтези: Литературная», «Креатив Кэмп» и «Театральная». Элементы творчества есть во всех наших программах, но именно здесь креативное содержание выходит на первый план.

«Лига Фэнтези: Литературная»

Мы создаем среду полного погружения, где ребенок становится активным соавтором сюжета. Программа выстроена как «проживание текста»: дети осваивают художественные миры через ролевую игру, командную работу и написание собственных историй. Мы используем элементы театрализации и форматы читательских клубов, чтобы связать большую литературу с личным опытом подростка.

В итоге ребята учатся анализировать тексты, выражать свои мысли и не бояться публики. Практика показывает: даже «тихие» дети-интроверты, предпочитавшие читать в одиночестве, на смене раскрываются, придумывают своего персонажа и уверенно презентуют его в коллективной постановке.

«Театральная»

Здесь ребенок переходит от пассивного наблюдения к проживанию роли на сцене. Мы помогаем освоить актерское мастерство шаг за шагом: от первых тренингов до участия в полноценном спектакле.

В такой атмосфере выход к зрителю перестает быть стрессом. Дети, которые считали себя «некрасивыми» или «неловкими», избавляются от комплексов. При этом мы никого не заставляем: если ребенок не готов к публичности, он может стать сценаристом, художником по костюмам или звукорежиссером, все равно оставаясь частью креативной команды.

«Креатив Кэмп»

Смена для тех, кто хочет попробовать все и сразу. Главный принцип здесь — «креатив как действие»: участники учатся находить нестандартные решения через личный опыт, пробы и ошибки. Ребята работают в арт-мастерских, участвуют в театральных импровизациях и защищают собственные проекты.

Даже дети, изначально настроенные скептически, быстро втягиваются в работу. Это самая разнопрофильная программа: от рисования до конструирования и программирования. Отличная площадка для широкого «входного тестирования» талантов.

«Изобретательская»

Еще одно важнейшее направление креативной экономики — изобретательство и проектное мышление. Здесь ребенку как никогда нужен опыт свободного конструирования.

На этой смене мы создаем среду для непрерывного эксперимента. Ребята не просто изучают открытия великих ученых, а проходят весь путь от смелой задумки до сборки работающего прототипа. Важно, что здесь нет жестких критериев «правильно-неправильно». Ребенок экспериментирует, ошибается, дорабатывает идею и находит альтернативные пути.

Инфраструктура будущего

Детские лагеря обладают колоссальным, но пока недооцененным потенциалом для развития креативной экономики Дальнего Востока. Именно здесь формируется та первичная среда, где ребенок впервые осознает себя созидателем. В условиях дефицита кадров в ДФО такие пространства должны стать главным механизмом раннего выявления талантов.

В западной части России уже работают проекты со специализированным креативным профилем: арт-резиденция «Кавардак», фэнтези-лагерь «Штормград», музыкальный лагерь Incamp. Это уже не просто летний отдых, а специализированная среда раннего погружения в индустрию. Дети общаются с наставниками и определяются с будущей профессией.

На Дальнем Востоке творческие инициативы пока развиваются преимущественно как смены внутри универсальных лагерей. Однако профильные лагеря могли бы стать мощной мерой поддержки креативных индустрий всего макрорегиона. Фактически речь идет о создании фундаментальной инфраструктуры, где подготовка специалистов начинается задолго до университета — в тот момент, когда ребенок впервые получает возможность свободно творить у костра или на лагерной сцене.

– Кирилл, как вы себя позиционируете как человека, как писателя?

– Я детский писатель, который пишет на тему родного края, на тему Камчатки. Все мои книги посвящены именно Камчатскому краю, этому отдаленному дальневосточному региону. И таких детских книг, которые были бы посвящены именно Камчатке, очень-очень мало. У нас читающая семья, и когда родился старший сын, оказалось, что книжек про Камчатку практически в продаже нет, а те, которые были, изданы еще в советское время, и найти их очень сложно. Поэтому мне пришла в голову идея начать писать именно о Камчатке, в познавательных и образовательных целях – для своего сына. Это был 2016 год. Я для него написал «Живую азбуку Камчатки», чтобы мы учили буквы, алфавит именно на камчатском материале.

– Как он оценил?

– Я думаю, ему понравилось. Только результаты всех этих трудов будут видны на далекой дистанции. Это все он оценит только, когда вырастет. Но это все кирпичики, фундамент его будущего образования.

– Каким тиражом издана «Живая азбука Камчатки»? Где ее можно найти?

– Книга была издана тиражом 2000 экземпляров и сейчас уже вышел третий тираж этой книги. На Камчатке она популярна. Ее общий тираж уже 6000 экземпляров – для нашего региона это довольно много. На Камчатке есть своя книгоиздательская сеть и сеть магазинов «Новая книга» – там мои книги можно найти, и они действительно доходят до камчатского читателя. Это очень важно, потому что в центральную издательскую сеть нам практически невозможно пробиться, а вот на местном рынке это можно сделать.

– Сейчас у вас издано четыре детских книги. Над чем работаете в настоящее время?

– О, это серьезная книга об обороне Петропавловска 1854 года. Она называется «Пушки Петропавловска помнят». Мало кто знает, что в этом сражении участвовали не только взрослые, но и дети, подростки – они выполняли задачи подносчиков зарядов. Интересна она будет детям, так как написана от первого лица, от лица ребенка. Я поднял исторический материал, узнал реальные имена. Я веду повествование глазами ребенка, который видел, как происходил Петропавловский бой.

– Когда планируете выпустить?

– Издателя я уже нашел, книга должна выйти к концу года. Это будет классная книжка. Всегда хочется найти какой-то новый подход. От лица участника, тем более ребенка, еще никто не писал об истории Петропавловска-Камчатского.

– Кирилл, скажите, а влияют ли национальные мотивы, камчатский колорит на ваше творчество?

– Именно этнический национальный контент в моих книгах не присутствует. В это нужно погружаться, досконально изучать. Думаю, если я этим займусь, то это будет не совсем удачно, это будет стилизация. Поэтому не берусь. Чтобы об этом писать, нужно родиться на северах, вести традиционный образ жизни – только тогда это будет эффективно и достоверно. Надо очень аккуратно подходить к материалу, для меня это определенная ответственность. До детей нужно доносить правду, и я всегда пользуюсь услугами профессиональных редакторов, корректоров, которые могут найти какие-то фактические несоответствия.

Если я пишу о животных, например, про приключения камчатского лососенка, – изучаю научную литературу. В этой книге я описывал жизненный цикл малька нерки Курильского озера. Казалось бы, вид один – лосось, но разные подвиды, в разных водоемах ведут себя по-разному, у них различаются жизненные циклы.

– Вы пишете о Камчатке, и, конечно, и детям, и взрослым интересно читать о родном крае и узнавать какие-то места, сравнивать свои ощущения. Главной сценой для героев ваших произведений является природа?

– Камчатский вайб, безусловно, в моих сказках чувствуется. Все герои находятся в местной среде, основой которой являются вулканы. В России немного таких мест, где основа геологии и влияния на природу — это активный вулканизм. Природа очень влияет. К слову сказать, на Камчатке кроме природы ничего и нет. Любим то, что есть.

– Скажите, а писатель — это основной вид деятельности или хобби?

– Ну, конечно, хобби, потому что такой профессии «писатель» нет. Люди есть, а профессии нет. Зарабатывать на жизнь писательством невозможно. Тем более на Камчатке, в ситуации оторванности от большой цивилизации. Народ отсюда бежит. Тут хорошо только тому, кому хорошо на природе. Такое испытание. Писателям быть сложно не только на Камчатке. Если ты более-менее что-то из себя представляешь, это не просто сложно, а очень сложно. А если у тебя нет таланта, а ты как бы одержим какими-то энергиями, – это называется графомания – тогда, наверное, несложно. Если ты хочешь качественно писать, приходится очень много работать, это очень сложно. Любой писатель в России, который пишет более-менее серьезную литературу, некоммерческую, на этом жить не может.

– Получается, ваш основной вид деятельности – бизнес. Как вы находите время для написания книг?

– Я пишу свои книги, когда я сижу на работе. Потому что это самое эффективное использование рабочего времени, которое я знаю. И всем советую поступать так, чтобы только никто не догадался. Я предприниматель, поэтому могу себе позволить.

– Сколько уходит в среднем на написание одной книги – от идеи до печати?

– Один год – это минимум, а максимум – 2-3 года. Очень сложно писать. Особенно, если это краеведческая книга, которая нужно править, редактировать, делать иллюстрации. Это долгая история. Творчество — это тяжелый, долгий труд. У меня, вы знаете, нет недостатка в идеях. У меня есть кризис сил для их воплощения.

– Художников для иллюстраций книг вы выбираете сами? Работаете с камчатскими специалистами?

– Художников для своих книг ищу сам, работаю с ним скрупулезно. С камчатскими художниками тяжело – они как-то в интернете не представлены, я нахожу на бирже иллюстраторов. Вообще, я прихожу в типографию с флешкой, на которой готовый макет книги. Я контролирую все этапы процесса. Если вы возьмете любую мою книгу, то поймете, что на Камчатке детских книг такого качества просто нет.

– Нескромный вопрос: сколько стоит издать книгу на Камчатке?

– Тираж 2000 экземпляров обходится в сумму около полумиллиона рублей. Да, это дорогое удовольствие.

– Вашим первым выпущенным творением был поэтический сборник «Дар речи». Как вы сейчас к поэзии относитесь?

– Поэзией я занимался до рождения детей. Потом появились заботы о сыновьях, которым нужно уделять много внимания. Поэзия — это искусство, это очень сложное дело. И оно, конечно, более трудозатратно, чем написание детских книг. Я ответственный родитель, и не могу тратить огромное количество интеллектуальных сил на поэзию. Это с семьей несовместимо. Дети вырастут, может, вернусь.

– Расскажите поподробней об одной из ваших детских книг, например, про гномов вулканов. Что это за герои, что там с ними происходит?

– Я, честно говоря, уже не помню, как мне пришла в голову идея. Мне показалось, никогда в литературе не встречалось именно вулканических гномов. Мы живем на Камчатке, и тут, должно быть, живут какие-то особенные, вулканические гномы. У них есть своя страна – Пышнобородия. Они живут в своих мегаполисах прямо в жерле вулканов, их целые поколения. Отапливать жилища им не нужно, так как тепло идет из недр вулкана. Сообщества гномов общаются друг с другом.

– А если вулкан начнет извергаться?

– Он, несомненно, так и поступит когда-нибудь, и придется им переезжать, я думаю. Но это уже будет в следующей серии. Продолжение писать я начал, но что-то забросил. Чувствую, придется начать снова.

– Юлия, расскажите о себе, почему пришли в медицину, к работе с младенцами?

– Я закончила Петропавловск-Камчатское медицинское училище в 2000 году по специальности «Сестринское дело». В том же году начала работать в Отделение патологии новорожденных и недоношенных детей, и по сей день остаюсь здесь. Имею я первую квалификационную категорию по специальности «Сестринское дело в педиатрии».

Эта профессия мне близка по духу. В наше отделение я пришла впервые, когда проходила практику. Раньше я не задумывалась, что буду работать с детьми, но попробовав, поняла, что это мое. Я очень люблю детей, мы с мужем воспитываем двоих дочерей. Старшая, кстати, заканчивает Хабаровский медицинский вуз, сейчас в рамках практики помогает мне в нашем отделении. В свободное от работы время занимаюсь грумингом – стригу собак и кошек. Животных я тоже очень люблю.

– Расскажите, что входит в ваши обязанности?

– Уход за новорожденным (купание, замена подгузников, обработка пупочной ранки, обработка глаз и прочее), мониторинг – если ребенок нуждается в контроле частоты сердечных сокращений, сатурации, когда он подключен к монитору. Круглосуточное наблюдение, измерение артериального давления, всех жизненно важных функций, выхаживание, кормление, кормление через зонд, введение лекарственных препаратов – словом, выполнение любых врачебных назначений. Все показатели фиксируем в истории болезни.

Конечно, если ребенок лежит с мамой (а это обычно так), она берет на себя функции по уходу и кормлению, если ребеночек достаточно окреп для этого. Но зачастую у матерей тоже есть проблемы со здоровьем после родов, и их оставляют в стационаре, или же бывают ситуации, когда мама не может находиться с новорожденным в палате, потому что у нее дома еще есть маленькие дети. Тогда абсолютно все обязанности по уходу за ребенком, включая укачивание, ложатся на медсестру.

Но, как правило, дети в нашем отделении лежат вместе с мамами – совместное пребывание. Максимум три мамы и три ребенка в палате. В целом отделение рассчитано на 25 коек круглосуточного пребывания.

– Этого хватает или наоборот, всегда есть пустующие палаты?

– К нам везут новорожденных со всех уголков Камчатки. Бывает, что и из Сахалинской области тоже к нам детей доставляют. Дети поступают из роддомов, по направлению из поликлиник от участковых педиатров и по скорой помощи – все до 28 дней жизни. Коек хватает. Сейчас в целом идет снижение рождаемости, и, соответственно к нам поступает меньше детей. Я даже не припомню, чтобы все койки были заняты. Но в целом, недоношенных детей стало больше, чем раньше.

– Поступают новорожденные не только с недоношенностью, а с какими-то проблемами?

– С абсолютно разными проблемами дети поступают. В первую очередь, конечно, недоношенность, а также всевозможные пороки развития различных органов и систем, врожденные пороки сердца, неонатальные инфекции кожных покровов. Для инфекционных детей существуют отдельные боксы, они не контактируют с другими детьми.

– Не могу не спросить, как обстоят дела с расследованием случая выявленного ВИЧ спустя несколько лет у ребенка, лежавшего у вас?

– Расследование продолжается, сотрудников опрашивают следователи. Еще раз скажу, что ВИЧ-инфицированным матерям запрещено кормление младенцев грудным молоком. Заражение ребенка ВИЧ в результате кормления из бутылочки в отделении патологии новорожденных на Камчатке исключено. (Прим. ред. – ранее сообщалось, что, предположительно, медработники родильного дома либо отделения патологии краевой детской больницы допустили ошибку и дали здоровому ребенку грудное молоко, которое предназначалось для больного малыша. После заражения недоношенной девочки ВИЧ-инфекцией в роддоме в Петропавловска-Камчатского возбудили уголовное дело о халатности. У девочки, которой сейчас около пяти лет, только в прошлом году выявили вирус иммунодефицита человека. При этом родители имеют отрицательный статус заболевания).

– Как проходит ваш рабочий день?

– Мы работаем посменно, по 12 часов. Сутками работать запрещено, работа сложная и ответственная. Утренняя смена начинается с 8:30: сначала планерка, где обсуждаются новые поступления пациентов, внутренние переводы детей, лечение, кормление. В 9:00 начинаем с кормления – кому из бутылочки, кому через зонд. Молочные и лечебные смеси дети получают бесплатно. У нас есть два поста, на каждом по медсестре. Смена длится до 19:30. Ночная смена, соответственно, с 19:30 до 8:30 утра. Днем обычно работают три медсестры, ночью две. На данный момент днем работает заведующая отделением и два врача. Дежурный врач всегда в нашем отделении есть, круглосуточно.

– Сколько уходит времени на выхаживание одного ребенка недоношенного?

– Сроки лечения зависят от многих факторов, в первую очередь от диагноза и от состояния. В диапазоне от недели до трех месяцев. Если ребенок поступил с экстремально низкой массой тела, то в среднем он лежит два-три месяца. Главное, чтобы он научился самостоятельно дышать, сосать, удерживать температуру – если может полноценно, без нас, кушать и дышать, стабильно прибавляет в весе.

– Какие риски у недоношенных младенцев?

– Недоношенный ребенок рождается с абсолютно всеми незрелыми органами и системами организма. С виду он такой же младенец, как и все, только очень маленький. А на самом деле и легкие у него не раскрылись полноценно, и сетчатка глаза не сформировалась так, чтобы он мог воспринимать дневной свет, они могут иметь проблемы с дыханием, снижается сатурация, не имеют сосательного рефлекса до определенного срока, не удерживают температуру – стоит положить его на что-то излишне теплое для него, он тут же перегреется, развернешь пеленку – он тут же замерзнет и начнется сужение сосудов, спазм, он может дать остановку дыхания. Поэтому дети у нас лежат в затемненных палатах, в тепле, в тишине. 

В палатах нельзя громко говорить, телефоны все на беззвучном. По сути, внутриутробное состояние воссоздается. Они лежат в специальных кувезах, где выставляется нужная температура, влажность, шумоподавление. Довольно часто у недоношенных есть врожденные пороки сердца. Количество недоношенных детей увеличилось, но выхаживать их в целом стали чаще, улучшилось качество оказываемой помощи за последние годы. Младенческая смертность снизилась.

– Часто на фотографиях недоношенные дети одеты в вязаные шапочки, носочки. Это тоже часть терапии?

– Да, это таким малышам это необходимо. На Камчатке есть отделение Всероссийской добровольческого движения «28 петель», они нам регулярно вяжут и передают такие теплые прекрасные наборы: носочки, шапочки, пледики, игрушки-комфортеры. Это такие осьминожки или цветочки со свисающими спиральками, которые вкладывают в ручку ребенка. Это как-бы заменяет то, что ребенок может делать в утробе матери – трогать пуповину, и это хорошо влияет на развитие мозга через стимуляцию нервных окончаний на пальчиках. Ежегодно в день недоношенного ребенка волонтеры приходит к нам с такими подарками, мы их раздаем после выписки малышам на память.

– Какие чувства у вас возникают при виде недоношенного малыша – сочувствие, жалость или это просто обычный пациент?

– Мы относимся к ним как к особенным пациентам, ведь они не могут сами сказать, что у них болит. И мы должны уметь понимать, чувствовать их, знать их особенности и своевременно помочь. Естественно, у нас присутствует сострадание всегда к таким детям и к их мамам. Мы понимаем, что еще долгий и сложный путь им придется пройти.

– А как родители себя ведут в отделении? Для них это большой стресс.

– Нам сложнее работать не с маленькими пациентами, а с их мамами, которые действительно испытывают огромный стресс от того, что попали с ребенком в больницу, у них страх за жизнь своего ребенка, а также есть определенные правила, которые им надо соблюдать. Чаще всего мамы понимают, что здесь ей хотят помочь. И для того, чтобы получить наилучший результат в нашей работе, нужно следовать нашим указаниям. Потому что мы знаем, как это делать. Первое правило – всегда мой руки, необходимо вовремя выносить памперсы, и соблюдать прочую гигиену. Кроме того, нельзя покидать отделение. Есть в больнице и психолог, к которому мы прибегаем, если матери требуется психологическая поддержка.

– Есть ли такие мамы, которые и спустя много лет приходят к вам с благодарностями?

– Очень часто к нам приходят мамы, уже давно выписавшиеся от нас, вместе со своими детками. Например, координатор регионального отделения «28 петель», с двумя детьми лежавшая у нас, навещает регулярно. Сейчас ее сыну уже больше 20 лет, он защищает интересы страны, участвовал в освобождении Курска. Красивый, здоровый, высокий парень. Есть еще одна наша пациентка, девочка, живет недалеко от меня – всегда здоровается, передает приветы нашим медсестрам, благодарит. Ей тоже уже около 20 лет. Родители большие молодцы, что рассказывают все своим детям. И таких случаев очень много. Это так берет за душу, так трогает.

– Есть ли мысли перейти на другую работу, или вы можете назвать именно эту работу своим призванием?

– Нет, мыслей на другую работу перейти не было, мне работа нравится, я считаю, что я нахожусь на своем месте.

Краткое содержание речи посла можно свести к формуле: «Государство не справляется, дайте порулить частнику». Текст на первый взгляд кажется стандартным дипломатическим поощрением, но, если «читать между строк», проступают довольно жесткие и прагматичные смыслы.

Тон «наставника» и мягкое давление

Первое, что бросается в глаза — это покровительственный тон. Буанган говорит, что запуск ГЧП — это не просто закон, а «смена парадигмы». Посол фактически ставит оценку правительству Монголии: «вы долго работали, наконец-то сделали то, что мы советовали». Фраза «я горд тем, что вы решили работать именно с Соединенными Штатами» — это классический маркер закрепления статуса США как главного «советника» и «учителя» в реформах.

Констатация проблем монгольской системы

Буанган не стеснялся в выражениях, описывая текущую ситуацию в стране. В его списке проблем:

· энергетический дефицит;

· отставание регионов;

· «удушающая бюрократия» и коррупция;

· пробки, «душащие бизнес» в Улан-Баторе.

Скрытый смысл этого перечня — дипломатический «кнут». Посол прямо говорит: «Ваша старая система не работает, инвесторы от вас бегут». Это довольно резкая критика суверенной политики для официального выступления, которая фактически легитимизирует внешнее вмешательство во внутреннюю экономику.

Формирование зависимости через «Стандарты»

Юридическая «прошивка» системы — важнейший момент. Буанган с гордостью упомянул, что американские юристы помогли составить «методичку» по инвестициям. Упоминание «Руководства по операциям ГЧП в Монголии» (PPP Operations Manual), разработанного американскими экспертами, означает внедрение стандартов США в саму «кровеносную систему» монгольской экономики.

Если правила игры написаны американскими экспертами, то и выигрывать в этих играх будет легче западным компаниям. Это «мягкая сила» в чистом юридическом виде. Внедряя американские стандарты ГЧП в монгольское право, США создают «зеленый коридор» для своих корпораций, которым будет максимально уютно в знакомой юридической среде. 

Интерес к «критическим минералам»

Посол прямым текстом называет приоритеты: критические минералы, энергетика, цифровые технологии. В условиях глобального противостояния с Китаем за ресурсы для «зеленого перехода», Монголия для США — это прежде всего кладовая меди, редкоземельных металлов и лития.

Фраза про «ворота в Центральную Азию» подтверждает, что Монголию рассматривают как плацдарм для усиления влияния в регионе, зажатом между Россией и Китаем. Поддержка цифровых технологий и туризма — это способ создать мягкую инфраструктуру влияния, которая не требует танков, но дает контроль над информационными потоками. В условиях торговой войны с Китаем США жизненно необходимо найти альтернативные источники лития, меди и редкоземов. Монголия в этом плане — идеальный полигон.

Концепция «Третьего соседа» как противовес

Буанган постоянно подчеркивает статус США как «Стратегического третьего соседа». Для нас очевидно, что «Третий сосед» — это дипломатическая эквилибристика Улан-Батора. Но США в этой речи пытаются наполнить этот термин исключительным содержанием: «Только с нами вы добьетесь истинного прогресса».

Это явная попытка ограничить влияние государственного сектора, который традиционно сильнее связан с российскими и китайскими проектами. Посол открыто говорит: «Мы хотим видеть Монголию процветающей экономикой в регионе». Читай: «Мы хотим, чтобы вы процветали по нашим правилам, а не по тем, что предлагают ваши географические соседи».

Частный сектор против Правительства

Тезис о том, что «частный сектор, а не правительство, должен вести за собой», звучит красиво, но для Монголии — страны с огромной территорией и сложной инфраструктурой — это звучит как призыв к приватизации стратегических отраслей. В условиях Монголии чистый либерализм часто приводит к тому, что сливки снимают иностранные корпорации, а социальная нагрузка остается на государстве.

Посол довольно жестко прошелся по госсектору, заявив, что опора на госпредприятия «пугает инвесторов». Это прямой выпад в сторону традиционных связей Монголии с Россией и Китаем, где госсектор играет ключевую роль (например, в энергетике или на железной дороге). США продвигают идею приватизации стратегических отраслей под соусом «эффективности». Если свет в Улан-Баторе будет зависеть от частных (западных) ГЧП-проектов, политический вес «Третьего соседа» вырастет кратно.

Резюме

Выступление Ричарда Буангана — это классический пример «мягкой силы» в действии. США не просто предлагают деньги, они предлагают систему ценностей и законов, которая должна сделать Монголию частью западного экономического контура. Для российского и китайского бизнеса в регионе это четкий сигнал: американцы перестали просто «наблюдать» и перешли к активному строительству фундамента для своего долгосрочного присутствия.

Речь Буангана — это манифест экономической экспансии. США фиксируют свою победу в создании законодательного поля Монголии «под себя». Для России это сигнал: США открыто признают слабость нынешней монгольской власти и предлагают единственный путь спасения — через западные инвестиции в обмен на доступ к минеральным ресурсам.

Вопрос лишь в том, насколько монгольский «глобус» выдержит такую плотную опеку со стороны «Третьего соседа», когда Первый и Второй — совсем рядом и всё видят.