В Приморье ребенок получил ожоги 40% тела после возгорания жидкости для розжига

В Хандыге десятки детей и взрослых включились в, казалось бы, незатейливый проект Томпонского комплексного центра соцзащиты по выращиванию овощей. Он стартовал в марте и пока полностью не завершился. Но уже сейчас его практическая, образовательная, творческая и социальная составляющие дали каждому участнику ощутить радость совместного труда и попробовать успех на вкус. В прямом смысле слова.

Волшебство без магии

Владислав, воспитанник Центра, участник проекта:

— Сначала я сажал семечки — было очень интересно: смотришь на эту крошечную штуку и не веришь, что из нее вообще что-то появится. Потом мы занимались пикировкой рассады: старались не повредить корешки, чтобы росточки получились крепкими. Это оказалось не так просто — нужно действовать аккуратно, буквально по миллиметру. Дальше была высадка в теплицу: мы все делали вместе, старались, чтобы каждому растению хватило места и солнышка.

А потом ухаживали: поливали, рыхлили, следили, чтобы не было вредителей. А теперь… мы кушаем свой урожай! И это самое крутое чувство: понимаешь, что все это выросло благодаря нашим стараниям. Ради этого стоило всему научиться. Больше всего мне понравилось видеть, как что-то меняется каждый день: сегодня появился первый настоящий листочек, завтра росток стал выше, а потом — вот он, огурец! Это как наблюдать маленькое чудо.

Я теперь умею правильно сажать, пикировать, понимать, когда растениям нужен полив. Еще понял, что огород — это про терпение: нельзя торопить природу. Это и было самым сложным — не спешить и не тревожить растения лишний раз: хотелось все время их поправлять, проверять, не холодно ли им, не мало ли воды. А самым интересным — цепочка от семечек до готового блюда: вот ты сажаешь, вот ухаживаешь, а вот уже собираешь и ешь. Это настоящее волшебство, только без магии, а с трудом и заботой.

Думаю, уметь выращивать овощи и вообще делать что-то руками очень важно: ты видишь результат своего труда, понимаешь, сколько сил вкладывается в каждую тарелку еды, начинаешь больше ценить простые вещи. Плюс связь с природой и возможность сделать что-то полезное для себя и близких. И я точно хочу снова участвовать в проекте в следующем году. Хочу научиться разбираться в сортах, планировать грядки, попробовать вырастить что-то необычное, например баклажаны или дыню.

От мала до велика

В фокусе внимания «тепличной» инициативы в климатически суровом Томпонском районе были три группы ребят. Те, кто находится в Центре, как говорится, на стационарном обслуживании (дети из семей, попавших в сложную жизненную ситуацию, от дошколят-трехлеток до 18-летних тинейджеров). Затем школьники, которые приходят на летнюю досуговую площадку «Светлячок». И, наконец, подростки, попавшие на профилактический учет. А еще в орбиту «Теплицы роста» были вовлечены добровольцы.

В их числе — старшеклассники-волонтеры из Всероссийского сообщества детей и молодежи «Движение первых», пенсионеры — участники национального проекта «Активное долголетие» и, разумеется, педагоги и воспитатели. Такой состав изначально был обречен на успех. Ребятам из целевой группы, как никому другому, требуются важные для повседневной жизни практические огородные знания и навыки. А ведь обычно получают их от родителей, старших братьев и сестер, дедушек и бабушек.

Главным наставником проекта стала самая известная огородница Хандыги Надежда Федоровна Иванова, которая вывела местный сорт клубники. Устойчивый к болезням, морозостойкий и плодоносящий даже при коротком северном лете. Надежда Федоровна с радостью согласилась поделиться своими секретами: рассказала, как выращивать рассаду, как правильно пересаживать растения, а еще передала начинающим растениеводам залог хорошего урожая — семена своих помидоров и перцев.

Командная поддержка

Соня, старшеклассница, волонтер проекта:

— Я уже не первый раз участвую в проектах Комплексного центра. «Теплица роста» сразу зацепила темой: не просто «поработать руками», а вырастить что-то своими силами и увидеть результат. Мне самой было интересно: как дети будут реагировать, получится ли у них втянуться и что вообще вырастет в итоге. На грядках мы делали все вместе: готовили почву, сеяли, поливали, пропалывали, потом собирали урожай.

Я помогала ребятам разобраться, что за растение перед ними, как его отличить от сорняка, когда и как поливать, чтобы не залить. Объясняла простыми словами: вот семечко, вот росток, вот уже почти салат — и это все из крошечного зернышка. Дети учились не только ухаживать за растениями, но и терпению: ведь нельзя сорвать огурец на второй день. Еще учились договариваться: кто берет лейку, кто рыхлит, кто считает, сколько кустиков посадили. А еще появилось чувство ответственности — если сегодня не польешь, завтра росток может поникнуть.

Фото: пресс-служба компании «Полиметалл»

Сама я тоже многому научилась. Лучше поняла, как объяснять сложное простыми словами и как держать внимание группы, когда кому-то скучно, а кому-то хочется все делать самому. Еще заметила, как здорово работает командная поддержка: когда один ребенок чуть не бросил, другие сказали: «Да ладно, давай вместе», и он остался. Конечно, я готова участвовать и дальше. Хочется увидеть, как те же ребята будут делать все уже увереннее, брать на себя больше ответственности — и, конечно, снова радоваться урожаю.

Избежали рутины

Проект шел очень живо, рассказывают в Центре. С первых дней ребята загорелись идеей своими руками вырастить что-то настоящее. Им было интересно не смотреть, а участвовать: все хотели сами насыпать грунт, сами положить семечко и присыпать землей. Интерес не угасал, а только рос. Особенно захватывала пикировка — дети удивлялись, насколько малы ростки, и очень бережно, почти с трепетом, пересаживали их. Если кто-то поначалу держался чуть в стороне или стеснялся, через одно-два занятия втягивался.

Всем находилось дело по силам, от подготовки грунта до полива. Были, вспоминают педагоги, и очень «говорящие» моменты: одна из девочек, уже вернувшаяся в семью из Центра, забегала в выходные: «А мои перцы, помидоры как? Не вянут?» Такие эпизоды много значили и для детей, и для взрослых. Работа в парниках воспринималась не как рутина, а как приятное, объединяющее занятие. Практика в теплице становилась естественной основой для мастер-классов, встреч и тематических занятий.

К примеру, после сбора первой зелени участники могли сразу перейти к лекциям по здоровому питанию. Рассказать о нем именно участникам проекта было важно, чтобы соединить теорию и практику. Не просто слушать про витамины, а попробовать: сорвал пучок, помыл, положил в салат — и сам почувствовал разницу. Для детей это работает сильнее, чем лекция. В целом же такой формат позволял одновременно получать навыки, общаться и видеть практический результат своего труда.

Главный секрет

Юлия Сидельцева, специалист Центра по социальной работе:

— В наших теплицах кипит настоящая жизнь: огурцы, помидоры, перцы, арбузы, зелень и цветы по периметру. Все растет благодаря заботе и труду воспитанников. Климат в Хандыге непростой: лето хоть и жаркое, но короткое, а ночи холодные. Поэтому у ребят есть своя важная миссия: каждое утро рано открывать теплицы, а вечером — обязательно закрывать. Это и есть наш главный секрет — беречь растения от перепадов температуры. Рассаду высадили в мае, чтобы успеть собрать урожай до сентября.

И знаете, что радует больше всего? Лучше всех растут огурцы — каждый день воспитанники получают свежие витамины, выращенные своими руками. А еще ребята вместе с педагогами угощают овощами семьи, которые сейчас в трудной ситуации. Видеть радость на лицах людей, которым смогли помочь, — это особое чувство. И, конечно, все уже с нетерпением ждут осенней ярмарки, чтобы показать свой урожай.

Итоги в первом приближении

Работа на грядках напрямую связана со здоровым образом жизни и питанием, убеждены специалисты Центра. «Когда ты сам выращиваешь овощи и зелень, начинаешь относиться к еде иначе: это не просто „что-то из пакета“, а то, что ты вырастил своими руками. Дети начинают интересоваться, из чего состоит салат, почему полезно есть сезонные продукты, как мало соли и сахара нужно, если вкус дает свежая зелень. Плюс физическая активность на свежем воздухе — это уже часть ЗОЖ: движение, солнце, воздух, снижение стресса».

И это только первые итоги проекта. Ожидания авторов инициативы оправдались и в большом, и в малом. Педагоги хотели, чтобы ребята почувствовали результат своего труда и научились терпению, ведь растения не растут по щелчку. И это получилось. Когда появились первые овощи, радость была огромной, дети понимали, что урожай выращен их руками. Кроме того, взрослые надеялись, что ребята научатся лучше взаимодействовать друг с другом, договариваться, помогать. И здесь тоже все сложилось.

А еще приятным сюрпризом для учителей стало то, что дети начали переносить «тепличный» опыт в другие сферы. Они стали замечать изменения вокруг: как распускаются листья на деревьях, как меняется погода, даже как устроены комнатные цветы в холле Центра. Один из мальчиков вдруг принялся рассказывать, как правильно хранить семена дома, потому что «они живые, им нельзя на мороз». «Эта осознанность и бережное отношение к маленькому живому — вот что оказалось самым ценным», — говорят в Центре.

Как родилась «Теплица роста»

Анастасия Краснова, заместитель руководителя ГКУ РС(Я) «Томпонский комплексный центр социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)»:

— С 2021 года Томпонский комплексный центр успешно работает в новом капитальном здании. Переезд из прежнего аварийного помещения стал возможен благодаря поддержке горнодобывающей компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района. Поскольку прилегающая к Центру территория достаточно просторна, с 2024-го здесь активно ведется благоустройство. Установлено надежное ограждение, отсыпана ровная и безопасная площадка и смонтирована современная детская игровая зона.

Она заработала благодаря спонсорской помощи от компании «Полиметалл». Рядом оставалось пространство, и мы решили разбить грядки и обустроить теплицу, чтобы, как и по старому адресу, дети вместе с сотрудниками ухаживали за растениями, наблюдали за ростом овощей, ели по-настоящему свежие, полезные продукты, укрепляли здоровье, формировали привычку к труду, чувство ответственности и уважение к природе. Мы разработали проект, подали его на конкурс соцпроектов «Полиметалла» и выиграли грант.

Коллектив Комплексного центра выражает особую благодарность компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района (глава — Я. И. Степанова) за многолетнее и искреннее партнерство. Благодаря поддержке компании мы получаем реальную возможность развивать социальные инициативы на местах. С вашей помощью реализуются проекты, которые меняют жизнь детей: развивают творчество, учат заботе о себе и окружающем мире, помогают обрести уверенность и навыки, необходимые для взрослой жизни. Ваш вклад — яркий пример того, как промышленный лидер становится опорой для будущего поколения.

255 детей станут участниками проекта «Теплица роста» — 2026
По данным Томпонского комплексного центра социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)

Все мы родом из детства

К 2036 году доля креативных индустрий в экономике Дальнего Востока должна вырасти с 2 до 8%. Однако чьими руками будет обеспечен этот рост, если уже сейчас ДФО сталкивается с одним из самых серьезных кадровых дефицитов в стране ? Поиск специалистов для креативной экономики пока сводится к двум направлениям: переобучению уже работающих взрослых или подготовке кадров в колледжах и вузах.

Однако креативные индустрии устроены иначе. Да, режиссерами или дизайнерами становятся в университете, но к моменту поступления люди творческих профессий, как правило, уже имеют первый практический опыт. Интерес к созиданию и понимание собственных талантов формируются задолго до выбора профессии. Невозможно полюбить музыку, если ты никогда не держал в руках гитару. Невозможно мечтать о режиссуре, если ты ни разу не придумал собственную историю. Но сколько взрослых людей сегодня так и не узнали о своих способностях только потому, что в детстве у них не было пространства для эксперимента?

Показательно, что сама Стратегия развития креативной экономики до 2036 года практически не рассматривает детство как точку входа в индустрию. В разделе о кадровом обеспечении школьный возраст упоминается лишь однажды — в контексте «ранней профориентации старшеклассников». Причем речь идет скорее о факультативной мере, чем о системной политике. Более того, откуда в обычной школе возьмутся дизайнеры, сценаристы или разработчики игр, которые смогут по-настоящему увлечь ребенка? Креативность нельзя развить лекцией «о профессии». Напротив, формальный школьный подход способен дать обратный эффект: превратить творчество в очередной скучный предмет и навсегда оттолкнуть подростка от креативной среды.

Лагерь как «точка входа» в креатив

Развитие креативных индустрий напрямую зависит от того, есть ли у ребенка безопасное пространство для эксперимента. Дети обычно живут в ритме «дом — школа — секция», где каждый шаг расписан заранее. В такой системе просто не остается времени на свободное творчество. А робкие попытки попробовать что-то новое часто встречают непонимание или даже осуждение со стороны родителей и сверстников.

«Не стоит недооценивать роль родителей в формировании или, наоборот, подавлении креативных интересов. Порой из лучших побуждений взрослые стремятся направить ребенка в "правильное" русло, совершенно не учитывая его реальные склонности.

Не так давно я общалась с дизайнером и художником, который преподает в ведущих российских вузах. Однако в подростковом возрасте по настоянию родителей он несколько лет занимался вольной борьбой, которую буквально ненавидел. В итоге он пошел против их воли, поступил в художественный вуз и состоялся в профессии.

Но важно понимать: сколько детей с похожими задатками так и не смогли отстоять свой выбор и не пришли в творческие профессии?»

Из-за этого многое из созданного детьми остается «в столе». Например, к нам на смену приехал мальчик, который привез с собой целый блокнот стихов. Он писал их долгое время, но никому не показывал. И только в лагере впервые осмелился прочитать их со сцены — сначала на уютных вечерних свечках, а затем и на большой творческой программе. По сути, именно там он впервые почувствовал себя настоящим поэтом.

Другой пример — два брата-близнеца, приехавшие в лагерь с гитарами. На смене они впервые «обкатали» собственные песни, получили опыт регулярных выступлений и признание сверстников. Впоследствии ребята собрали свою рок-группу. Да, лагерь не был абсолютным стартом, но, по словам самих музыкантов, именно он позволил им поверить в себя и подтолкнул к созданию реального проекта.

Множество исследований подтверждают: креативность — это навык, который можно развить. Но невозможно развивать то, чего ты никогда не пробовал. Лагерь дает ту самую среду для «тестирования сознания», где ребенок на 10–20 дней погружается в новую, изолированную от привычного мира, но абсолютно безопасную социальную реальность.

Он выходит из рутинного цикла, избавляясь от родительского контроля, школьных ярлыков, постоянных сравнений и оценок. Ребенок получает шанс заново «пересобрать» себя в условиях внутренней свободы — именно поэтому лагерь становится идеальной «точкой входа» в креатив.

Пространство новых возможностей

Опыт педагогов «Школы твоих возможностей» показывает, что креативное мышление формируется только через практику, когда ребенок становится полноправным участником процесса. В такой модели дети не потребляют готовый развлекательный контент, а сами конструируют его от идеи до воплощения.

Разные программы лишь усиливают этот эффект. Театральные и литературные смены учат работать с сюжетом и образом. Игровые форматы, где дети придумывают свои настольные игры, погружают в логику создания правил. Изобретательские направления учат искать решения в условиях неопределенности. Главное, что здесь креатив не оторван от реальной жизни: коммуникация, самостоятельность и работа в команде развиваются естественно в процессе совместного творчества.

Благодаря такому подходу лагерь перестает быть просто местом, где ребенок «хоть чем-то занят на каникулах», и становится инкубатором для идей. В обычной жизни воссоздать такую атмосферу почти невозможно, ведь дома и в школе дети зажаты в рамки привычных социальных ролей.

От теории к практике

Как это работает в реальности? Давайте посмотрим на три профильные смены: «Лига Фэнтези: Литературная», «Креатив Кэмп» и «Театральная». Элементы творчества есть во всех наших программах, но именно здесь креативное содержание выходит на первый план.

«Лига Фэнтези: Литературная»

Мы создаем среду полного погружения, где ребенок становится активным соавтором сюжета. Программа выстроена как «проживание текста»: дети осваивают художественные миры через ролевую игру, командную работу и написание собственных историй. Мы используем элементы театрализации и форматы читательских клубов, чтобы связать большую литературу с личным опытом подростка.

В итоге ребята учатся анализировать тексты, выражать свои мысли и не бояться публики. Практика показывает: даже «тихие» дети-интроверты, предпочитавшие читать в одиночестве, на смене раскрываются, придумывают своего персонажа и уверенно презентуют его в коллективной постановке.

«Театральная»

Здесь ребенок переходит от пассивного наблюдения к проживанию роли на сцене. Мы помогаем освоить актерское мастерство шаг за шагом: от первых тренингов до участия в полноценном спектакле.

В такой атмосфере выход к зрителю перестает быть стрессом. Дети, которые считали себя «некрасивыми» или «неловкими», избавляются от комплексов. При этом мы никого не заставляем: если ребенок не готов к публичности, он может стать сценаристом, художником по костюмам или звукорежиссером, все равно оставаясь частью креативной команды.

«Креатив Кэмп»

Смена для тех, кто хочет попробовать все и сразу. Главный принцип здесь — «креатив как действие»: участники учатся находить нестандартные решения через личный опыт, пробы и ошибки. Ребята работают в арт-мастерских, участвуют в театральных импровизациях и защищают собственные проекты.

Даже дети, изначально настроенные скептически, быстро втягиваются в работу. Это самая разнопрофильная программа: от рисования до конструирования и программирования. Отличная площадка для широкого «входного тестирования» талантов.

«Изобретательская»

Еще одно важнейшее направление креативной экономики — изобретательство и проектное мышление. Здесь ребенку как никогда нужен опыт свободного конструирования.

На этой смене мы создаем среду для непрерывного эксперимента. Ребята не просто изучают открытия великих ученых, а проходят весь путь от смелой задумки до сборки работающего прототипа. Важно, что здесь нет жестких критериев «правильно-неправильно». Ребенок экспериментирует, ошибается, дорабатывает идею и находит альтернативные пути.

Инфраструктура будущего

Детские лагеря обладают колоссальным, но пока недооцененным потенциалом для развития креативной экономики Дальнего Востока. Именно здесь формируется та первичная среда, где ребенок впервые осознает себя созидателем. В условиях дефицита кадров в ДФО такие пространства должны стать главным механизмом раннего выявления талантов.

В западной части России уже работают проекты со специализированным креативным профилем: арт-резиденция «Кавардак», фэнтези-лагерь «Штормград», музыкальный лагерь Incamp. Это уже не просто летний отдых, а специализированная среда раннего погружения в индустрию. Дети общаются с наставниками и определяются с будущей профессией.

На Дальнем Востоке творческие инициативы пока развиваются преимущественно как смены внутри универсальных лагерей. Однако профильные лагеря могли бы стать мощной мерой поддержки креативных индустрий всего макрорегиона. Фактически речь идет о создании фундаментальной инфраструктуры, где подготовка специалистов начинается задолго до университета — в тот момент, когда ребенок впервые получает возможность свободно творить у костра или на лагерной сцене.

– Кирилл, как вы себя позиционируете как человека, как писателя?

– Я детский писатель, который пишет на тему родного края, на тему Камчатки. Все мои книги посвящены именно Камчатскому краю, этому отдаленному дальневосточному региону. И таких детских книг, которые были бы посвящены именно Камчатке, очень-очень мало. У нас читающая семья, и когда родился старший сын, оказалось, что книжек про Камчатку практически в продаже нет, а те, которые были, изданы еще в советское время, и найти их очень сложно. Поэтому мне пришла в голову идея начать писать именно о Камчатке, в познавательных и образовательных целях – для своего сына. Это был 2016 год. Я для него написал «Живую азбуку Камчатки», чтобы мы учили буквы, алфавит именно на камчатском материале.

– Как он оценил?

– Я думаю, ему понравилось. Только результаты всех этих трудов будут видны на далекой дистанции. Это все он оценит только, когда вырастет. Но это все кирпичики, фундамент его будущего образования.

– Каким тиражом издана «Живая азбука Камчатки»? Где ее можно найти?

– Книга была издана тиражом 2000 экземпляров и сейчас уже вышел третий тираж этой книги. На Камчатке она популярна. Ее общий тираж уже 6000 экземпляров – для нашего региона это довольно много. На Камчатке есть своя книгоиздательская сеть и сеть магазинов «Новая книга» – там мои книги можно найти, и они действительно доходят до камчатского читателя. Это очень важно, потому что в центральную издательскую сеть нам практически невозможно пробиться, а вот на местном рынке это можно сделать.

– Сейчас у вас издано четыре детских книги. Над чем работаете в настоящее время?

– О, это серьезная книга об обороне Петропавловска 1854 года. Она называется «Пушки Петропавловска помнят». Мало кто знает, что в этом сражении участвовали не только взрослые, но и дети, подростки – они выполняли задачи подносчиков зарядов. Интересна она будет детям, так как написана от первого лица, от лица ребенка. Я поднял исторический материал, узнал реальные имена. Я веду повествование глазами ребенка, который видел, как происходил Петропавловский бой.

– Когда планируете выпустить?

– Издателя я уже нашел, книга должна выйти к концу года. Это будет классная книжка. Всегда хочется найти какой-то новый подход. От лица участника, тем более ребенка, еще никто не писал об истории Петропавловска-Камчатского.

– Кирилл, скажите, а влияют ли национальные мотивы, камчатский колорит на ваше творчество?

– Именно этнический национальный контент в моих книгах не присутствует. В это нужно погружаться, досконально изучать. Думаю, если я этим займусь, то это будет не совсем удачно, это будет стилизация. Поэтому не берусь. Чтобы об этом писать, нужно родиться на северах, вести традиционный образ жизни – только тогда это будет эффективно и достоверно. Надо очень аккуратно подходить к материалу, для меня это определенная ответственность. До детей нужно доносить правду, и я всегда пользуюсь услугами профессиональных редакторов, корректоров, которые могут найти какие-то фактические несоответствия.

Если я пишу о животных, например, про приключения камчатского лососенка, – изучаю научную литературу. В этой книге я описывал жизненный цикл малька нерки Курильского озера. Казалось бы, вид один – лосось, но разные подвиды, в разных водоемах ведут себя по-разному, у них различаются жизненные циклы.

– Вы пишете о Камчатке, и, конечно, и детям, и взрослым интересно читать о родном крае и узнавать какие-то места, сравнивать свои ощущения. Главной сценой для героев ваших произведений является природа?

– Камчатский вайб, безусловно, в моих сказках чувствуется. Все герои находятся в местной среде, основой которой являются вулканы. В России немного таких мест, где основа геологии и влияния на природу — это активный вулканизм. Природа очень влияет. К слову сказать, на Камчатке кроме природы ничего и нет. Любим то, что есть.

– Скажите, а писатель — это основной вид деятельности или хобби?

– Ну, конечно, хобби, потому что такой профессии «писатель» нет. Люди есть, а профессии нет. Зарабатывать на жизнь писательством невозможно. Тем более на Камчатке, в ситуации оторванности от большой цивилизации. Народ отсюда бежит. Тут хорошо только тому, кому хорошо на природе. Такое испытание. Писателям быть сложно не только на Камчатке. Если ты более-менее что-то из себя представляешь, это не просто сложно, а очень сложно. А если у тебя нет таланта, а ты как бы одержим какими-то энергиями, – это называется графомания – тогда, наверное, несложно. Если ты хочешь качественно писать, приходится очень много работать, это очень сложно. Любой писатель в России, который пишет более-менее серьезную литературу, некоммерческую, на этом жить не может.

– Получается, ваш основной вид деятельности – бизнес. Как вы находите время для написания книг?

– Я пишу свои книги, когда я сижу на работе. Потому что это самое эффективное использование рабочего времени, которое я знаю. И всем советую поступать так, чтобы только никто не догадался. Я предприниматель, поэтому могу себе позволить.

– Сколько уходит в среднем на написание одной книги – от идеи до печати?

– Один год – это минимум, а максимум – 2-3 года. Очень сложно писать. Особенно, если это краеведческая книга, которая нужно править, редактировать, делать иллюстрации. Это долгая история. Творчество — это тяжелый, долгий труд. У меня, вы знаете, нет недостатка в идеях. У меня есть кризис сил для их воплощения.

– Художников для иллюстраций книг вы выбираете сами? Работаете с камчатскими специалистами?

– Художников для своих книг ищу сам, работаю с ним скрупулезно. С камчатскими художниками тяжело – они как-то в интернете не представлены, я нахожу на бирже иллюстраторов. Вообще, я прихожу в типографию с флешкой, на которой готовый макет книги. Я контролирую все этапы процесса. Если вы возьмете любую мою книгу, то поймете, что на Камчатке детских книг такого качества просто нет.

– Нескромный вопрос: сколько стоит издать книгу на Камчатке?

– Тираж 2000 экземпляров обходится в сумму около полумиллиона рублей. Да, это дорогое удовольствие.

– Вашим первым выпущенным творением был поэтический сборник «Дар речи». Как вы сейчас к поэзии относитесь?

– Поэзией я занимался до рождения детей. Потом появились заботы о сыновьях, которым нужно уделять много внимания. Поэзия — это искусство, это очень сложное дело. И оно, конечно, более трудозатратно, чем написание детских книг. Я ответственный родитель, и не могу тратить огромное количество интеллектуальных сил на поэзию. Это с семьей несовместимо. Дети вырастут, может, вернусь.

– Расскажите поподробней об одной из ваших детских книг, например, про гномов вулканов. Что это за герои, что там с ними происходит?

– Я, честно говоря, уже не помню, как мне пришла в голову идея. Мне показалось, никогда в литературе не встречалось именно вулканических гномов. Мы живем на Камчатке, и тут, должно быть, живут какие-то особенные, вулканические гномы. У них есть своя страна – Пышнобородия. Они живут в своих мегаполисах прямо в жерле вулканов, их целые поколения. Отапливать жилища им не нужно, так как тепло идет из недр вулкана. Сообщества гномов общаются друг с другом.

– А если вулкан начнет извергаться?

– Он, несомненно, так и поступит когда-нибудь, и придется им переезжать, я думаю. Но это уже будет в следующей серии. Продолжение писать я начал, но что-то забросил. Чувствую, придется начать снова.

– Юлия, расскажите о себе, почему пришли в медицину, к работе с младенцами?

– Я закончила Петропавловск-Камчатское медицинское училище в 2000 году по специальности «Сестринское дело». В том же году начала работать в Отделение патологии новорожденных и недоношенных детей, и по сей день остаюсь здесь. Имею я первую квалификационную категорию по специальности «Сестринское дело в педиатрии».

Эта профессия мне близка по духу. В наше отделение я пришла впервые, когда проходила практику. Раньше я не задумывалась, что буду работать с детьми, но попробовав, поняла, что это мое. Я очень люблю детей, мы с мужем воспитываем двоих дочерей. Старшая, кстати, заканчивает Хабаровский медицинский вуз, сейчас в рамках практики помогает мне в нашем отделении. В свободное от работы время занимаюсь грумингом – стригу собак и кошек. Животных я тоже очень люблю.

– Расскажите, что входит в ваши обязанности?

– Уход за новорожденным (купание, замена подгузников, обработка пупочной ранки, обработка глаз и прочее), мониторинг – если ребенок нуждается в контроле частоты сердечных сокращений, сатурации, когда он подключен к монитору. Круглосуточное наблюдение, измерение артериального давления, всех жизненно важных функций, выхаживание, кормление, кормление через зонд, введение лекарственных препаратов – словом, выполнение любых врачебных назначений. Все показатели фиксируем в истории болезни.

Конечно, если ребенок лежит с мамой (а это обычно так), она берет на себя функции по уходу и кормлению, если ребеночек достаточно окреп для этого. Но зачастую у матерей тоже есть проблемы со здоровьем после родов, и их оставляют в стационаре, или же бывают ситуации, когда мама не может находиться с новорожденным в палате, потому что у нее дома еще есть маленькие дети. Тогда абсолютно все обязанности по уходу за ребенком, включая укачивание, ложатся на медсестру.

Но, как правило, дети в нашем отделении лежат вместе с мамами – совместное пребывание. Максимум три мамы и три ребенка в палате. В целом отделение рассчитано на 25 коек круглосуточного пребывания.

– Этого хватает или наоборот, всегда есть пустующие палаты?

– К нам везут новорожденных со всех уголков Камчатки. Бывает, что и из Сахалинской области тоже к нам детей доставляют. Дети поступают из роддомов, по направлению из поликлиник от участковых педиатров и по скорой помощи – все до 28 дней жизни. Коек хватает. Сейчас в целом идет снижение рождаемости, и, соответственно к нам поступает меньше детей. Я даже не припомню, чтобы все койки были заняты. Но в целом, недоношенных детей стало больше, чем раньше.

– Поступают новорожденные не только с недоношенностью, а с какими-то проблемами?

– С абсолютно разными проблемами дети поступают. В первую очередь, конечно, недоношенность, а также всевозможные пороки развития различных органов и систем, врожденные пороки сердца, неонатальные инфекции кожных покровов. Для инфекционных детей существуют отдельные боксы, они не контактируют с другими детьми.

– Не могу не спросить, как обстоят дела с расследованием случая выявленного ВИЧ спустя несколько лет у ребенка, лежавшего у вас?

– Расследование продолжается, сотрудников опрашивают следователи. Еще раз скажу, что ВИЧ-инфицированным матерям запрещено кормление младенцев грудным молоком. Заражение ребенка ВИЧ в результате кормления из бутылочки в отделении патологии новорожденных на Камчатке исключено. (Прим. ред. – ранее сообщалось, что, предположительно, медработники родильного дома либо отделения патологии краевой детской больницы допустили ошибку и дали здоровому ребенку грудное молоко, которое предназначалось для больного малыша. После заражения недоношенной девочки ВИЧ-инфекцией в роддоме в Петропавловска-Камчатского возбудили уголовное дело о халатности. У девочки, которой сейчас около пяти лет, только в прошлом году выявили вирус иммунодефицита человека. При этом родители имеют отрицательный статус заболевания).

– Как проходит ваш рабочий день?

– Мы работаем посменно, по 12 часов. Сутками работать запрещено, работа сложная и ответственная. Утренняя смена начинается с 8:30: сначала планерка, где обсуждаются новые поступления пациентов, внутренние переводы детей, лечение, кормление. В 9:00 начинаем с кормления – кому из бутылочки, кому через зонд. Молочные и лечебные смеси дети получают бесплатно. У нас есть два поста, на каждом по медсестре. Смена длится до 19:30. Ночная смена, соответственно, с 19:30 до 8:30 утра. Днем обычно работают три медсестры, ночью две. На данный момент днем работает заведующая отделением и два врача. Дежурный врач всегда в нашем отделении есть, круглосуточно.

– Сколько уходит времени на выхаживание одного ребенка недоношенного?

– Сроки лечения зависят от многих факторов, в первую очередь от диагноза и от состояния. В диапазоне от недели до трех месяцев. Если ребенок поступил с экстремально низкой массой тела, то в среднем он лежит два-три месяца. Главное, чтобы он научился самостоятельно дышать, сосать, удерживать температуру – если может полноценно, без нас, кушать и дышать, стабильно прибавляет в весе.

– Какие риски у недоношенных младенцев?

– Недоношенный ребенок рождается с абсолютно всеми незрелыми органами и системами организма. С виду он такой же младенец, как и все, только очень маленький. А на самом деле и легкие у него не раскрылись полноценно, и сетчатка глаза не сформировалась так, чтобы он мог воспринимать дневной свет, они могут иметь проблемы с дыханием, снижается сатурация, не имеют сосательного рефлекса до определенного срока, не удерживают температуру – стоит положить его на что-то излишне теплое для него, он тут же перегреется, развернешь пеленку – он тут же замерзнет и начнется сужение сосудов, спазм, он может дать остановку дыхания. Поэтому дети у нас лежат в затемненных палатах, в тепле, в тишине. 

В палатах нельзя громко говорить, телефоны все на беззвучном. По сути, внутриутробное состояние воссоздается. Они лежат в специальных кувезах, где выставляется нужная температура, влажность, шумоподавление. Довольно часто у недоношенных есть врожденные пороки сердца. Количество недоношенных детей увеличилось, но выхаживать их в целом стали чаще, улучшилось качество оказываемой помощи за последние годы. Младенческая смертность снизилась.

– Часто на фотографиях недоношенные дети одеты в вязаные шапочки, носочки. Это тоже часть терапии?

– Да, это таким малышам это необходимо. На Камчатке есть отделение Всероссийской добровольческого движения «28 петель», они нам регулярно вяжут и передают такие теплые прекрасные наборы: носочки, шапочки, пледики, игрушки-комфортеры. Это такие осьминожки или цветочки со свисающими спиральками, которые вкладывают в ручку ребенка. Это как-бы заменяет то, что ребенок может делать в утробе матери – трогать пуповину, и это хорошо влияет на развитие мозга через стимуляцию нервных окончаний на пальчиках. Ежегодно в день недоношенного ребенка волонтеры приходит к нам с такими подарками, мы их раздаем после выписки малышам на память.

– Какие чувства у вас возникают при виде недоношенного малыша – сочувствие, жалость или это просто обычный пациент?

– Мы относимся к ним как к особенным пациентам, ведь они не могут сами сказать, что у них болит. И мы должны уметь понимать, чувствовать их, знать их особенности и своевременно помочь. Естественно, у нас присутствует сострадание всегда к таким детям и к их мамам. Мы понимаем, что еще долгий и сложный путь им придется пройти.

– А как родители себя ведут в отделении? Для них это большой стресс.

– Нам сложнее работать не с маленькими пациентами, а с их мамами, которые действительно испытывают огромный стресс от того, что попали с ребенком в больницу, у них страх за жизнь своего ребенка, а также есть определенные правила, которые им надо соблюдать. Чаще всего мамы понимают, что здесь ей хотят помочь. И для того, чтобы получить наилучший результат в нашей работе, нужно следовать нашим указаниям. Потому что мы знаем, как это делать. Первое правило – всегда мой руки, необходимо вовремя выносить памперсы, и соблюдать прочую гигиену. Кроме того, нельзя покидать отделение. Есть в больнице и психолог, к которому мы прибегаем, если матери требуется психологическая поддержка.

– Есть ли такие мамы, которые и спустя много лет приходят к вам с благодарностями?

– Очень часто к нам приходят мамы, уже давно выписавшиеся от нас, вместе со своими детками. Например, координатор регионального отделения «28 петель», с двумя детьми лежавшая у нас, навещает регулярно. Сейчас ее сыну уже больше 20 лет, он защищает интересы страны, участвовал в освобождении Курска. Красивый, здоровый, высокий парень. Есть еще одна наша пациентка, девочка, живет недалеко от меня – всегда здоровается, передает приветы нашим медсестрам, благодарит. Ей тоже уже около 20 лет. Родители большие молодцы, что рассказывают все своим детям. И таких случаев очень много. Это так берет за душу, так трогает.

– Есть ли мысли перейти на другую работу, или вы можете назвать именно эту работу своим призванием?

– Нет, мыслей на другую работу перейти не было, мне работа нравится, я считаю, что я нахожусь на своем месте.

Драйвер экономики

Приморский край лидирует по количеству кредитов, выданных за время действия дальневосточной ипотеки. С ее помощью 42 647 семей улучшили свои жилищные условия. Общая сумма выданных кредитных средств превысила 217,5 млрд рублей. За девять месяцев 2025 года в регионе заключено 6 454 ипотечных сделок. Из них 54% (3487) приходятся на дальневосточную ипотеку.

Как отмечают в правительстве края, порядка 40% всего жилья, строящегося в дальневосточном регионе, приходится на Приморье. Более 70% квартир в новостройках приобретаются по программам льготного кредитования. ДВ-ипотека остается главным драйвером строительной отрасли, помогает наполнять краевой бюджет и развивать инфраструктуру городов и сел.

А с точки зрения заемщиков, это – возможность как можно скорее осуществить мечту о собственной квартире или переехать в собственный дом.

Теперь у нас есть квартира

Одна из таких семей — Виктория и Александр Тюрчевы. Оба супруга заняты в бюджетной сфере. За 10 лет брака они успели поработать в Хабаровске и в подмосковном Красногорске. Но в итоге, все взвесив, оформили дальневосточную ипотеку в Приморском крае.

«За эти 10 лет у нас появились две дочки, любимица собака, а квартиры своей не было. В 2022 году приехали в Приморский край и взяли дальневосточную ипотеку. Теперь имеем комфортную квартиру с видом на море, с отдельными комнатами для каждого члена семьи. Возле нашего дома развитая инфраструктура – кружки для девочек, садик и школа. А самое главное, что льготная ипотека – это комфортный для нашей семьи ежемесячный платеж», – рассказала Виктория Тюрчева.

С помощью ДВ-ипотеки решила квартирный вопрос и семья Григория Азаренко. Григорий больше 10 лет работает в «Детской школе искусств №2» города Артема Приморского края. Преподает класс классической гитары. Его супруга — тоже педагог. Дочке 7 лет, в сентябре пойдет во второй класс.

Семья Азаренко арендовала жилье 8 лет и уже не надеялись «попасть в программу», ведь Григорию исполнилось 35 лет, его жене – 40. А ДВ-ипотека имеет важное условие – оба супруга должны быть не старше 35 лет. Но в 2025 году эти ограничения отменили для работников культуры.

«По первоначальным условиям дальневосточной ипотеки мы не попадали в программу по возрасту. Теперь этой проблемы нет! У нас оформлен кредит на сумму 5,3 млн руб. без учета первоначального взноса, на 20 лет. Купили большую 3-комнатную квартиру в новом строящемся доме», — поделился Григорий Азаренко.

Семья выбрала многоквартирный 4-этажный дом в новом жилом комплексе «НебоПарк» в Артеме недалеко от центра города. Дома современные, с интересной продуманной планировкой, благоустроенными закрытыми дворами. Рядом будут построены детский сад и новый торговый центр. И новый дом будет совсем недалеко от работы педагогов.

«Новоселье планируем отпраздновать совсем скоро — этой осенью. Такая поддержка педагогов и врачей Дальнего Востока, реальное приближение к возможности купить собственное жилье, улучшить бытовые условия — очень важно и ценно. Новые условия дальневосточной ипотеки позволят нашей семье коренным образом улучшить качество жизни», - говорит Григорий Азаренко.

Таких семей в Приморье становится все больше. Дальневосточная ипотека помогает закреплять жителей на малой родине и привлекать в регион ценные кадры. Например, в этом году 15 земских работников культуры из разных субъектов, включая Ставрополье, переехали в Приморский край. Это больше, чем целевой показатель, установленный федеральными властями. Доступное жилье, единовременные выплаты и другие комплексные меры поддержки стимулируют россиян ехать на новые территории.

Рост показателей

«Если сравнивать структуру сделок в разрезе программ в 2024 и 2025 годах, мы видим рост доли дальневосточной ипотеки на 10%. При этом доли ипотеки на базовых условиях, «Семейной» и «IT-ипотеки» остаются стабильными», – рассказала заместитель председателя правительства края Ольга Иванникова.

Для роста показателей краевые власти работают и с застройщиками, и с коллегами в муниципальных образованиях, и с потенциальными адресатами программ, отмечает министр экономического развития Приморского края Андрей Блохин.

Так, в Приморье запущены механизмы для увеличения объемов и снижения себестоимости строительства.

Если градостроительный совет края признает проект приоритетным, инвестор может получить земельный участок без торгов. Взамен он передает 5% построенного жилья муниципалитету для обеспечения льготных категорий граждан.

Развивать территории помогает механизм государственно-частного партнерства (ГЧП), когда строительство инфраструктуры субсидируется из средств краевого бюджета. Благодаря ГЧП в крае появились новые дороги, детские сады и школы. В пригороде вырастают процветающие районы, куда мигрируют семьи из «даунтауна».

Сотни приморцев улучшили свои жилищные условия с помощью программы доступного арендного жилья. Снимать такую недвижимость можно по льготной ставке в разы ниже рыночной. Квартира закрепляется за арендатором, и при желании он может оформить ее в ипотеку.

«Мы активно будем развивать существующие механизмы поддержки. При этом не исключаем разработку новых инструментов, которые позволят сделать жилье еще более доступным для разных категорий граждан Приморья. Эта задача остается одним из наших ключевых приоритетов», – обозначил Андрей Блохин.

Добавим, что с 2025 года дальневосточная и арктическая ипотека распространяется на индивидуальное жилищное строительство (ИЖС). Теперь программа помогает развивать «одноэтажное Приморье».

Расширен и список адресатов ДВ-ипотеки. В 2025 году получить доступные жилищные кредиты под 2 процента могут не только молодые семьи и родители с одним ребенком, но также медработники, педагоги, воспитатели, работники учреждений культуры, сотрудники оборонно-промышленного комплекса и вынужденные переселенцы.

«Владивосток − будущий мировой центр подледного дайвинга»

− Евгений, добрый день! Несмотря на ваши заслуги и опыт, вы не слишком публичный человек. Давайте коротко о вас. Назовите три вещи, которыми вы по-настоящему гордитесь.

— Не ожидал такого вопроса. На первое место, конечно, поставлю своих воспитанников. Я стараюсь не просто обучать технике погружений, а делать дайвинг философией жизни. Яркий пример – Рома Юкин. Парень в 14 лет стал чемпионом мира по подледному ориентированию, победив, например, обладателя мирового рекорда по глубине погружения Ахмеда Габра.

Второе – это, пожалуй, экологическая работа. За всю свою жизнь мы с командой спасли более полутора сотни тюленей ларги, находившихся в беспомощном состоянии. Насколько я знаю – это около 10% всей популяции тюленей Приморья. Кто-то из них был ранен, кто-то изморен голодом, кто-то поражен инфекцией. Всех их мы доставляем специалистам центра «Тюлень», там они проходят реабилитацию и затем возвращаются в естественную среду обитания. 

Ну и третье… Наверное это фестиваль World Underice Games («Мировые подледные игры») – первые и пока единственные в мире открытые соревнования по подледному ориентированию, которые мы проводим во Владивостоке с 2015 года. Я сам влюблен и в подледный дайвинг, и во Владивосток, и делаю все для того, чтобы столица Приморья стала мировым центром подледных погружений.

− Вы действительно видите такой потенциал во Владивостоке?

− Я убежден, что Владивосток – это будущий мировой центр подледного дайвинга. У нас для этого есть все: уникальный климат, доступ к морю прямо в черте города, развитая инфраструктура и собственная наработанная методическая база. Мировые звезды дайвинга едут к нам за обучением подледным навыкам. Например, Ахмед Габр – обладатель мирового рекорда по глубине погружения с аквалангом. Человек, нырявший на 332 метра, специально прилетал во Владивосток, чтобы пройти обучение по подледному курсу. Это многое говорит о нашем потенциале.

Более того, к нам уже активно едут туристы, в том числе иностранные. Только за прошлую зиму у нас было 20 сертифицированных дайверов из Китая, с которыми мы проводили подледные погружения. Не знаю, почему именно у китайцев, но их любимое фото — это стоять вверх ногами на льду. Видимо, такой кадр для них — это символ преодоления и внутренней силы.

«Подледный дайвинг и обычный – это как прогулка по парку и восхождение в гору»

— А почему вы выбрали именно подледный дайвинг? И насколько этот вид погружения сложен для новичков?

— Если сравнить подледный дайвинг и обычный – это как прогулка по парку и восхождение в гору. Погружения под лед − это работа над собой. Здесь нет возможности всплыть, нет никаких отвлекающих факторов — только дыхание, лед над головой и бесконечная глубина моря. Здесь ты учишься контролировать страх. Поэтому мы долго готовим людей, разбираем каждую эмоцию. Кто-то боится темноты, кто-то — замкнутого пространства. Но когда человек выходит из проруби после первого погружения — он уже другой. Для меня истинное счастье − видеть эти наполненные одновременно мужеством и восторгом глаза своих воспитанников.

Обычный масс-дайвинг – это скорее про удовольствие, отдых и путешествие. Я ни в коем случае не отрицаю его ни как спорт, ни как хобби. Более того, мы тоже обучаем всем навыкам классического дайвинга. Ведь чтобы погрузиться под лед надо сначала пройти базовую дайверскую подготовку. Но наше обучение немного другое. Уже на самом старте мы работаем над психологией: разбираем потенциальные страхи, учимся вести себя в экстремальных ситуациях, занимаемся общей физической подготовкой.

«Подледный дайвинг на Байкале – это удаленность от городов»

— В чем преимущества Владивостока для занятий подледным дайвингом?

− Здесь надо взглянуть на карту. Подледный дайвинг на Байкале – это удаленность от городов и социальной инфраструктуры. К примеру, от Иркутска до ближайшего побережья Байкала – поселка Листвянка – 70 километров. Да, в Листвянке есть и дайв-центры, и какая-то туристическая инфраструктура. Но все равно, чтобы попасть в город вам надо преодолеть 70 километров туда и 70 обратно. Во Владивостоке же лед и морское дно начинаются прямо на городской набережной, где и расположен наш дайв-центр. Это огромное преимущество с точки зрения туризма. Днем ты погружаешься под лед, вечером – ходишь по ресторанам и театрам, гуляешь по набережной, слушаешь живую музыку. На Байкале всего этого в шаговой доступности от льда попросту нет. Отдельный плюс для туристов – это климат. Зима в Приморье намного теплее, чем на Байкале. Во Владивостоке среднесуточная температура зимы составляет около -10°, в Листвянке – около -17°.

Надо сказать, что в России много мест, где есть пригодный для дайвинга лед. Но многие мечтают нырять в Арктике. Это действительно красиво. Однако в Арктике встает вопрос сложной логистики, серьезной подготовки и высокой психологической устойчивости. Владивосток в этом смысле – идеальная учебная база. Здесь можно полноценно отработать технику подледного погружения, привыкнуть к холоду, научиться управлять собой. А дальше − хоть в Арктику, хоть в Антарктику. При этом температура зимней воды во Владивостоке такая же, как на Северном полюсе − около 2 °C. И весь этот дайв-ресурс в шаговой доступности от города с комфортной инфраструктурой и насыщенным туристическим фоном.

«Монерон – сильно раскрученное место»

− Вы сравнили Владивосток с Байкалом. Но наверняка погружения в Приморье уступают, например, дайвингу на острове Монерон?

− Вовсе нет. Монерон – просто сильно раскрученное место. И раскручено оно из-за лежбища сивучей. Многие туристы едут туда ради встречи с этими морскими великанами, полагая, что больше такого нигде не увидишь. Но мало кто знает, что в Приморье тоже есть лежбища сивучей, где численность морских львов не меньше чем на Монероне. Не буду называть точные координаты этих мест, чтобы не привлечь туда массового туриста. Ведь не секрет, что неорганизованные и порой даже варварские попытки пообщаться с сивучами приводят к тому, что животные просто покидают свои привычные места обитания. При этом поездка на остров Монерон обойдется в несколько раз дороже, чем во Владивосток. Взять хотя бы проезд. Я уже не говорю про проживание и питание. Да и стоимость погружения, тем более подледного дайвинга на Монероне – значительно выше, чем в Приморье.

Более того, сейчас, наверно, многих удивлю тем, что флора и фауна южного Приморья, к которому относится и Владивосток, гораздо богаче и разнообразнее, чем на Монероне. Видовое богатство юга Приморья гораздо выше, чем на острове. И это не просто цифры — это живое море, которое каждый день показывает вам что-то новое.

«Японское море − микромодель мирового океана»

− Неужели? И кого еще из необычных обитателей морских глубин здесь можно встретить?

− Вообще, Японское море, — это микромодель мирового океана. Особенно его южная часть. Здесь обитает около 900 видов рыб и более 4 тысяч видов беспозвоночных − от субтропических до арктических. Такое разнообразие делает его одним из самых богатых по биоразнообразию морей на планете. Причина в том, что находится оно на стыке двух течений: теплого Цусимского, которое приносит сюда тропических обитателей, и холодного Приморского, обеспечивающего присутствие северных видов. Благодаря этому здесь можно наблюдать уникальную смесь организмов, которые редко встречаются вместе где-либо еще. Зимой — это тюлени ларга и северные морские львы. Весной − крабы и голожаберные моллюски. Летом − лакерда, золотистая макрель или даже скаты. В этом году я впервые встретил морских коньков. Раньше их здесь практически не наблюдали. Удивительно, что все это можно увидеть буквально в нескольких километрах от города. Поэтому я всегда говорю: во Владивостоке невозможно дважды нырнуть в одно и то же море. Оно каждый раз новое.

− Как вы видите развитие дайвинга в России в целом? И какие у вас планы на ближайшее будущее?

− Дайвинг в России сейчас переживает интересный этап. Если раньше все стремились уехать нырять за границу, то сейчас, наоборот, появилась устойчивая тенденция − люди хотят исследовать новые места внутри страны. Это напоминает волну конца 90-х — начала 2000‑х, когда дайвингом увлекались люди из самых разных сфер: от чиновников до звезд шоу-бизнеса. Тогда это направление активно развивалось, и сейчас мы снова видим похожий интерес. В нашем дайв-центре мы даже оборудовали специальный подводный маршрут для начинающих: несколько скульптур, затонувшие якоря, ориентиры на дне. Теперь пробные погружения стали не просто тренировкой, а настоящим приключением. К нам приезжают не только профессионалы, но и просто любители − понырять на небольшой глубине, попробовать себя, получить первые впечатления. И это работает: люди возвращаются, приводят друзей, начинают учиться дальше.

Кроме того, с развитием цифровой техники дайвинг все больше становится и творческим направлением. Сейчас, например, набирает популярность подводная фотография. Люди делают невероятные кадры подо льдом, в лучах света, среди морских обитателей. Мы даже планируем возобновить специализированные курсы подводных моделей. Это было модно в 2010-х годах, и сейчас возвращается вновь.

Что еще о наших планах… Стараемся развивать работу по реабилитации людей с ампутациями конечностей или нарушениями в работе опорно-двигательного аппарата. Есть серьезные исследования, доказывающие, что дайвинг помогает им восстановить координацию, укрепить мышечный корсет и вернуть ощущение контроля над телом. Боле того, в воде человек чувствует себя свободнее и легче, что дает мощный психологический эффект. В этом году мы даже подавали конкурсную заявку в Фонд президентских грантов. Предлагали создать во Владивостоке центр реабилитации и социализации ветеранов СВО, получивших инвалидность. Ключевая идея − восстановление их физического и психологического состояния, а также социализация через освоение новой профессии дайв-инструктора. Проект назывался «Море воды». Задумка была интересной − нас поддержало правительство Приморского края, Русское географическое общество, Национальная дайв-лига. Да, финансирование мы пока не получили, но это уже дело техники. Мы поняли, над чем надо работать и как усилить заявку. Будем двигаться дальше. Работу же по реабилитации людей с ампутациями мы продолжаем.

− И напоследок, три причины, почему стоит попробовать дайвинг хотя бы раз в жизни?

— Первое — это преодоление. Погружение, особенно на экстремальные глубины или под лед, — это не просто спорт, это проверка характера. Ты сталкиваешься с собственными страхами, с бездонной массой воды, с холодом, с замкнутым пространством. Ты учишься управлять собой в экстремальной среде. Это дает мощный внутренний рост. И с каждым погружением этот рост продолжается. Здесь нет такого, что ты освоился – и все. Я погружаюсь уже более 20 лет, из них – 15 под лед, и каждый раз волнуюсь, каждый раз настраиваю себя, каждый раз возвращаюсь и чувствую себя победителем. Скажу честно, это сильно повышает устойчивость перед жизненными стрессами, с которыми сталкиваешься на суше.

Второе — это красота. Подводный мир совершенно иной. Пробивающийся сквозь толщу воды свет, тишина, необычные формы жизни. Это эстетика, которую невозможно передать словами − ее нужно прожить. А увидев ее один раз хочется возвращаться к ней снова и снова.

И третье — это люди. Дайвинг объединяет очень разных, но по-настоящему увлеченных и сильных духом людей. Это и спорт, и фитнес, и эстетика, и увлечение, которое сближает. В дайвинг приходят люди из самых разных сфер − от айтишников до врачей, от студентов до предпринимателей, с разным уровнем дохода и жизненным опытом. Но под водой все это исчезает − остаются только дисциплина, взаимопомощь и уважение к стихии. Появляются общие интересы, общие цели, общее доверие. Человек, с которым ты погружаешься под воду, становится не просто знакомым или товарищем, а превращается в напарника, с которым ты преодолел страх, тишину и себя самого. Это создает особую нерушимую связь между людьми. Я не таз видел, как вода объединяет, как после погружения люди начинают говорить друг с другом иначе − спокойнее, глубже и с уважением.