«Белый пароход»

В этом году на экраны выйдет художественный фильм «Белый пароход», режиссёром которого выступила Инга Шепелева. Картина сейчас находится на стадии пост-продакшн, идет работа над звуком. Фильм полностью снимали в Якутии, где родилась и выросла не только Инга, но и оператор-постановщик фильма Вероника Соловьева.

«Мы жили там наше детство и юность, и, собственно, сценарий фильма основан на моём дебютном романе, который я написала в 21 год, когда ещё воспоминания о детстве были очень живыми и плотными», — рассказала EastRussia Инга Шепелева.

«Белый пароход» — история любви якутской учительницы и русского директора школы на фоне перестройки. Чтобы получилось реалистичнее, снимать картину решили в ретро-эстетике, для этого в республику «киношники» привезли свои специальные объективы от пленочных камер. В остальном, рассказывает Инга Шепелева, в Якутии есть всё необходимое, даже морозоустойчивые камеры. А за счет того, что группа по составу значительно меньше на выездных съемках, то процесс получается более душевным.

«В отличии от крупных студий, как-то по-семейному получается: группа маленькая, все друг у друга на подхвате, вместе преодолевают природные суровые условия. Душевно получается и это привлекает», — вспоминает съёмочный процесс Инга Шепелева. 

В регионах снимать дешевле

«Кино — это в большей степени индустрия, чем искусство, где финансы и инфраструктура играют главную роль», — уверен продюсер, главный редактор сайта «Кино-Театр.Ру» Жан Просянов, с которым также удалось пообщаться на тему феномена якутского кино.

«Феномен [якутский] уже настолько окреп и стал частью ландшафта российского и мирового кино, что это уже не феномен, а полноценная самодостаточная индустрия, которая способна производить фильмы и зарабатывать на них столько, чтобы снимать следующие, то есть всё готово к самопроизводству», — поделился Жан Просянов.

По его мнению, «якутское кино» не возникло из ниоткуда, это результат кропотливого труда всех жителей республики: людей, властей, бизнеса.

«Как сказал Айсен Николаев, отвечая на вопрос "Как завести себе в регион кинематограф? " — "Нужно 20 лет газон постригать". Они занимаются кино со школьного уровня. Я в этом году был на фестивале «Республика кино» и мне показалось, что секрет в том, что они занимаются этим очень системно. Мне показывали кино школьного уровня, студенческого, полупрофессионального, любительского. Они очень грамотно подхватывают людей на любом уровне, оказывают им поддержку — инфраструктурную, творческую, продюсерскую, стараются их максимально быстро довести до результата. Такой вертикально интегрированной структуры обучения и дальнейшей реализации фильмов, пожалуй, нет ни в одном регионе», — отметил Жан Просянов.

Кстати, Жан приложил свою руку и к созданию «Белого парохода», он выступает в роли продюсера. Судя по эмоциям во время разговора, сотрудничество с Якутией ему понравилось.

«Это уникальный случай, когда в рамках одной страны есть еще одна кинематография. Я жду, что якутское кино все больше будет появляться на федеральных экранах. И что в стране будут показывать не только блокбастеры и «Чебурашку», но и авторское кино. Есть знаковые имена, которые должны ярче звучать на мировой арене, на фестивальных площадках: Дмитрий Давыдов, Степан Бурнашёв. На сегодня это самые яркие представители якутского кино. Необходимо, чтобы проходило межрегиональное сотрудничество и взаимная интеграция», — рассказал Жан Просянов. 

Ай да «Айта»!

Названный среди прочих Степан Бурнашёв — одна из знаковых фигур в якутском кино, после скандала, связанного с его фильмом «Айта» его известность выросла в разы. Мы решили у него выяснить слагаемые успеха кинематографа в республике. Правда, Степан оказался немногословен.

— Степан, как удается так много снимать в Якутии?
— Сложно ответить за всех. Наверное, есть какое-то лютое желание снимать кино
— Почему в Якутию переезжают «киношники» из западных регионов России?
— Таких примеров на самом деле мало. Но от них слышал, что им нравится честность в рассказах, неиспорченность большими деньгами и люди.
— Почему якутское кино стало таким качественным?
— Количество порождает качество. Есть стремление у многих ребят снимать все лучше и лучше.

Последний тезис особенно актуален: на якутское кино стали давать деньги, а это показатель. К примеру, «Белый пароход» стал первым якутским фильмом, на производство которого Минкульт РФ выделил субсидию.

Такой расклад вызывает у коллег из соседних дальневосточных территорий «белую зависть». Сергей Яковлев из Хабаровска и режиссер, и продюсер, и сценарист короткометражных художественных и документальных фильмов, но пока зарабатывать этим на жизнь не получается. И присматривается к опыту Якутии.

«У них есть свой бюджет, дотации — это все способствует, креативный кластер у них первый появился. Там одновременно выросли и спрос, и предложение. И оно начало само себя раскручивать», — считает Сергей Яковлев.

«Феномен якутского кино заключается в том, что природа, мысли, восприятие мира народа Саха — очень образные, как и язык Саха. Предания, мифология, образная знаковая система языка и культуры — всё основано на образах и нарративе, который очень сильно связан с изображением. Ведь издревле ходили из села в село олонхосуты (они показаны в фильме «Не хороните меня без Ивана» — прим. EastRussia), которые были сказителями, они были заменой телевизора и интернета, рассказывали новости из соседних сёл, так как расстояния огромные, а населённых пунктов мало, они были связующим звеном и вплетали в это всё как рассказы о происходящем в данный момент, так и о прошлом: мифы, сказания, поверья», — размышляет Инга Шепелева.

Кстати, именно из-за мифов, шаманизма, суровой природы изначально в Якутии много фильмов в жанре «хоррор».

«Уникальная самобытность якутской культуры, которая многогранна, неповторима, в которой есть своя особенность, которая выражается в индивидуальном языке. И эта культура — питательная среда для появления фильмов в жанре «хоррор», таких картин довольно много в этом жанре. Кино, прежде всего, должно вызывать эмоции, а страх и смех — эмоции, которые для людей максимально естественные и кажется, что их максимально просто «добывать», но это на самом деле сложно», — полагает Жан Просянов.

«Народ Саха очень близок к миру духов, очень одушевляет вещи, природу и поэтому это все крепко сплелось с медиумом кинематографа, потому что это было и остается абсолютно естественным: люди не подходят к кино сточки зрения академизма, с точки зрения правил, а действуют от души, по наитию. В итоге получается очень естественно и интересно», — говорит Инга Шепелева.

Есть и более реалистичные аспекты, считает Сергей Яковлев.

«У них своя устоявшаяся культура. И вот есть якутский народ, есть собственный язык, и никто другой им, как зрителям, подобный контент предоставить не может. Например, если бы у нас был свой, дальневосточный язык, нам бы тоже было важно, чтобы для нас кто-то что-то подобное делал», — размышляет он.

По его мнению, также важен тот факт, что в Якутии всего лишь миллион жителей. В итоге все так или иначе участвуют в «киношном» процессе.

«Вся Якутия завязана в кино, они любят кино, любят, что кино создается: «Я пойду, посмотрю, поддержу, поаплодирую, потом с актером обсужу». У них кино не заканчивается просмотром, просмотром оно лишь начинается. Друг друга поджигают новыми идеями. Это стало не только частью их культуры, это стало частью их жизни», — говорит Сергей.  

То, что в Якутии все друг друга так или иначе знают, сыграло еще одну положительную роль – уверен Жан Просянов.

«Если по всей России у нас кинотеатрами владеют сети, что означает, что кинотеатры программируются по всей стране в едином ключе: какой-то человек решает — какой фильм будут показывать, то в Якутии большинство кинотеатров — частные: есть конкретный человек, к которому можно прийти и сказать: «Давай покажем моё кино». Экономическая составляющая якутского феномена началась с того, что один конкретный якутский режиссёр набрал одного конкретного директора кинотеатра и они договорились о том, чтобы конкретный фильм показывали в конкретном кинотеатре. Тогда суммарные сборы составили полмиллиона рублей, что перекрыло производственные затраты и с этого момента всё и началось», — рассказывает Жан Просянов.

Кстати, маленький бюджет — как съемочный, так и кассовые сборы — еще плюс в копилку якутского кино, говорит Сергей Яковлев.

«Малый бюджет для полного метра, а охват для возврата вложенных средств — 10-15 млн рублей. Это рабочая формула в наших условиях. К примеру, бюджет фильма «Золото Умальты» — 200 млн., рублей, его сложнее будет окупить», — рассуждает Сергей Яковлев.

А вот в массовый успех якутского кино на просторах всей страны Сергей Яковлев не сильно верит. И тому есть одна причина.

«Якутское кино не выходит на российский рынок, потому что русский зритель не любит читать: кино же на якутском, а титры на русском, и их нужно читать», — уверен Сергей Яковлев.

Жан Просянов напротив — говорит, что якутское «зрительское» кино, нацеленное на локальный рынок, должно выходить в российский прокат.

«Самый яркий пример этого года — эдакий якутский Уэс Андерсон — Николай Корякин с фильмом называется «Тимир», который был отмечен на фестивале «Зимний» за режиссуру и собрал в якутском прокате почти 13 млн рублей, отбив производственный бюджет. Мне кажется, такие вещи должны максимально ярко подсвечиваться на федеральном уровне, а в идеальной системе координат должны демонстрироваться не только в Якутии, но и в каждом регионе, где есть какие-то очаги кинематографии: своя киностудия, кадры, техника — к этому надо стремиться, чтобы выпускалось локальное кино, чтобы в региональном прокате оно собирало столько, чтобы могло окупаться. Тогда наше кино станет сильнее и появится шанс услышать большее количество интересных и ярких голосов» — резюмирует наш разговор Жан Просянов.

Справедливости ради стоит отметить, что локальное кино есть не только в Якутии: снимают в Бурятии, в Хакасии построили большую студию, где был снят фильм режиссера Николая Рыбникова «Чекаго». Своеобразной киностолицей нашей страны стал Калининград, где сегодня снимается огромное количество фильмов. В Екатеринбурге, где три года назад на Свердловской киностудии поменялось руководство, идет активное движение.

«В целом, если говорить о развитии регионального кино, то оно наиболее активно развивается там, где есть рибейты — возврат средств продюсерам, потраченным в этом регионе. Многократно доказано ассоциацией продюсеров кино и телевидения, что на каждый возвращённый продюсеру рубль регион по факту получает три, а если грамотно этим управлять, то шесть. Но для этого также должна быть развита инфраструктура: в городе должно быть много кафе, гостиниц, транспортная сеть, кадры второго состава, техника, хоть какой-то культурный вуз», —рассказывает об экономической и инфраструктурной стороне якутского феномена Жан Просянов.

Кстати, сайт «Кино-Театр.Ру» сейчас делает проект под названием «Кинокарта России», в рамках которого будут отмечены места, где снимались те или иные фильмы, чтобы появлялась локальная гордость и туристическая привлекательность. Судя по всему, Якутия будет на этой карте представлена весьма значительно.

Многие документы, которые могли бы пролить свет на то, как произошло ограбление, как оно расследовалось, уничтожены еще во время Гражданской войны. Текст опирается на материалы автора А. Осипова, опубликованные в газете «Рабочее слово» в 1974 году «Ограбление золотого каравана в 1891 году», предоставленные музеем Верхнебуреинского района.

Материалы следствия по этому делу сообщают, что украдено было 27 пудов золота — 442 кг. Именно столько обычно перевозили с Софийских приисков в Благовещенск за один почтовый рейс. От Софийска до Усть-Умальты везли на вьючных лошадях, а потом по воде на лодках.

Участники ограбления

Нимано-Буреинской золотопромышленной компанией владели десять пайщиков. Прибыль от добытого на 20 приисках золота они делили поровну. Пока одному из компаньонов не пришла в голову мысль стать чуть-чуть богаче остальных — присвоить себе всего ничего — один обоз с золотишком. Сам инициатор ограбления лично участвовать в деле не мог и поэтому нашел исполнителя.

Выбор пал на весьма колоритную фигуру — бывшего полковника императорской гвардии, уволенного из армии судом офицерской чести за крупные мошеннические проделки в картежной игре. В следственных документах он записан как Домбаш. Этот сорвиголова взялся за реализацию грабежа вместе со своим товарищем — таким же аферистом. Условия были следующие: исполнители забирают себе три пуда золота — 49 кг, остальное передают заказчику, который брал на себя предварительные расходы: доставку к месту, закупку еды, оружия и всего прочего.

По факту грабителей подобралась целая шайка — 12 человек, включая Домбаша с его товарищем. В сентябре 1891 года они добрались до ключа Березового, находившегося неподалеку от зимовья Половинин (потом там построят поселок для политзаключенных — Умальта, ныне не существующий) и найдут в его окрестностях залежи редчайшего металла — молибдена, крайне нужного Красной армии — он придает стали большую прочность и вязкость и делает ее идеальной броней советских танков во время Великой Отечественной войны. Но это еще впереди. А пока грабители выбрали это место для засады.

Подкараулили Ниманскую почту с золотом, обстреляли обоз из винтовок. Часть охранников убили на месте, но некоторым удалось скрыться. Во время перестрелки погибли все вьючные лошади. Золота в караване оказалось около 27 пудов. 

Домбаш решил разделить его между своими подельниками поровну — каждому участнику банды по два пуда — это больше 32 кг.

Про уговор с «компаньоном» предпочли забыть: каждый рисковал жизнью и не хотел так просто расставаться с добычей. Золото поделили. И тут началась новая история.

До лучших времен

Вывезти куда-то и реализовать такое количество металла сразу после грабежа, когда власти повсюду поставлены на ноги — огромный риск. Посоветовавшись, грабители решили так: каждый из участников банды прячет свою долю в тайге: кто где пожелает, до будущих лучших времен, когда власти оставят поиски.

Из оставшихся трех пудов золота около пуда было поделено поровну на обратную дорогу. После этого каждый шел своим путем: одни уходили, другие оставались в тайге, чтоб примкнуть на время к какой-нибудь приисковой артели.

Домбаш, его товарищ и еще несколько человек вышли к реке ниже устья Умальты, доплыли на лодке до деревни Бахирево. Возле нее-то и зарыли в землю оставшееся не поделенным золото — немногим больше пуда. Это совершенно случайно увидел бахиревский крестьянин Медведев.

Он выждал, когда все ушли, разрыл свежую землю, достал запрятанное золото и скрытно пробрался в свою деревню. Затем постепенно, из года в год, стал расширять свое хозяйство, и лет через семь-восемь открыл лавку в том же селе Бахирево. Так вот, Медведев, пожалуй, единственный, из известных фигурантов этого дела, кому награбленное золото пошло на пользу.

Явка с повинной

Судя по тому, что известно о Домбаше, все его усилия пошли прахом. В 1904 году он, находясь за совершенные им новые преступления в Сахалинской тюрьме, написал на имя генерал-губернатора прошение о помиловании. Признался, что был участником грабежа золота в 1891 году у Нимано-Буреинской компании, и, мол, чтобы искупить свою вину, готов указать место, где запрятан его пай — два пуда золота. Просил, чтобы доставили его к месту, где запрятана добыча, под строжайшим секретом, так как находящиеся на свободе бывшие его соучастники стали большими людьми и могут отобрать у него это золото.

Просил, чтобы доставили его до Чекунды, а оттуда лодкой, как только откроется навигации: боялся, что его могут опередить.

Власти пошли на сделку, но особое не спешили. Содержание же прошения каким-то образом стало известно «третьим лицам», и когда Домбаша доставили к схрону, там обнаружили чью-то недавнюю стоянку и свежую раскопку. А вот золота не было. В другом месте — тоже самое.

Кто-то опередил Домбаша, искупить свою он вину не смог и его увезли снова на Сахалин на дальнейшую отсидку.

Золотое дно

Сведения еще об одном из 12 разбойников появляются в 1917 году, когда с момента событий минуло 26 лет. Старый бандит — имя его кануло в лету — обретавший в богадельне города Благовещенска отправил в Усть-Умальту письмо на имя Козлова Михаила Михайловича. В нем просил, чтобы тот поехал в верховья ключа, где в маленьком озерце утоплено два пуда золота. Пусть, дескать, он его достанет, пуд возьмет себе, а другой доставит ему в Благовещенск.

Михаил Козлов — еще одна колоритная фигура в этой истории. Во-первых, по национальности он монгол, у себя на родине был буддийским ламой. Но что-то пошло не так, и он вынужден бежать в Иркутск. Там он попал к архиерею, который его окрестил, дал русскую фамилию и имя. Михаил Козлов много лет заведовал складом Нимано-Береинской золотопромышленной компанией и хорошо знал окрестные места. И то, что он был знаком с участниками грабежа многое о нем говорит.

Этот Козлов нанял двух оленеводов-якутов — Николая Соловьева и Алексея Афанасьева, выдал им железные грабли, специально откованные в местной кузнице, и наказал им проскрести этими граблями дно указанного озерца и найти золото. Те отправились в путь.

За 26 лет, прошедшие со времени грабежа, озерко успело сильно зарасти мхами и травами, и якуты, сколько ни скребли, ничего там не нашли.

Дело в том, что золото было упрятано в кожаный мешок из выделанной кожи лося. В воде он истлел: кожу источили жуки-бокоплавы и прочие насекомые, и даже если грабли и прикасались по тому месту, где лежало золото, они его только распределили по дну.

Золото, пролежав в озерке, погрузилось глубже в рыхлое дно, которое в зимнее время дает большие трещины. По этим щелям драгоценный металл и уходил все глубже и глубже от первоначального своего местонахождения. Взять его можно было бы только промывкой породы, но для этого надо было спустить воду из озерка через глубокую канаву, а потом промывать данный грунт до до коренной породы. Такая работа для двух человек непосильна.

Так пропала еще одна часть украденного золота, добытого на Софийских приисках. Впрочем, пропажа обоза на доходах компании почти не отразилась. Заказчик ограбления, знавший, куда исчезло золото, молчал, а у властей хотя и были подозрения, но подкрепить их было нечем.

Тунгусские кочевники и банда мстителей

История эта стала местной легендой. И в наше время по инициативе губернатора Хабаровского края Михаила Дегтярева было решено снять художественную ленту.

Проект победил в конкурсе Микульта РФ — получил грант 85 млн рублей. Еще примерно столько же на съемки выделили российские предприниматели.

Материал, что и говорить, богатый. Каждый участник событий со своей историей. Тут тебе и бывший полковник императорской гвардии, и золотопромышленник, обманувший доверие компаньонов, бывший буддийский лама с криминальными наклонностями, внезапно поймавший удачу за хвост крестьянин, бандит, доживающий жизнь в богадельне… И, наконец, золото как образ вечно ускользающей мечты о прекрасной жизни, которой сбыться не суждено. По крайней мере для тех, кто решил пойти ради нее на преступление.

Режиссер фильма Андрей Богатырев создал свою версию событий, добавив туда героиню, а значит и романтическую историю, лоск петербургских салонов, экзотику — тунгусских кочевников, и усилил криминальную составляющую бандой мстителей-головорезов. Снимали на территории Карелии, в Хабаровском крае, Санкт-Петербурге и Ленинградской области. В ролях – именитые российские актеры: Павел Деревянко, снимавшийся в сериалах «Дылды», «Домашний арест», Артем Ткаченко, известный российскому зрителю по многим картинам, например, «Вампиры средней полосы», Алексей Шевченков, Александр Самойленко.

Кстати, возможно, что ограбление, произошедшее 130 лет назад, аукнется не только захватывающей киноисторией. Глава Верхнебуреинского района Алексей Маслов, который принимал участие в проекте фильма на всех его этапах, уверен, что после премьеры появится много желающих приехать в район и попытать счастья в поисках того самого золота, которое по легендам, так и лежит в таежных схронах.

— Этот проект относится к категории тех, по которым принимается быстрое решение. Мы на рубеже 2009−2010 годов здесь, в Москве, начали обсуждать идею воссоздания забайкальского землячества. Большим энтузиастом, инициатором этого проекта был Равиль Фаритович Гениатулин, бывший губернатор Забайкальского края.

Он и пришёл ко мне с идеей: «Ты же помнишь, как в 80-е годы, когда мы были в комсомоле, землячество работало». Понятно, что тогда у землячества была больше патриотическая, воспитательная тематика, а сейчас, в общем-то, есть и территориальная.

Мы долго обсуждали, но решились, собрали энтузиастов. Среди них, конечно же, был народный артист РСФСР Александр Яковлевич Михайлов. Было решено двигаться в направлении практической помощи краю. Обсуждая проекты по культуре, я предложил Александру Яковлевичу подумать о том, чтобы, может быть, сделать кинофестиваль. В конце концов мы решились на то, чтобы взяться за этот проект.

Почему я говорю, что это было быстрое решение? Потому что всё-таки наша дискуссия длилась недолго, и самое важное для нас заключалось в том, что мы решились провести кинофестиваль в тот год, когда обсудили эту идею. Это был 2011-й: говорили буквально в начале года, может быть даже уже ближе к весне, а проводили уже осенью.

Первый

— В общем, начали думать, как его сделать, и пришли к выводу, что надо пригласить тех, кто уже имеет опыт проведения подобных проектов. Обратились к Николаю Петровичу Бурляеву, который к тому времени имел большой опыт проведения региональных кинофестивалей. Начали обсуждать программу, сделали её интересной частично благодаря команде Бурляева, а частично благодаря тому, что я в своё время занимался изданием журнала о кино, и у меня установились дружеские и деловые связи с теми, кто был в киноиндустрии. Я понимал, что такое кино.

Мы пришли с идеей кинофестиваля в Забайкалье, она была горячо поддержана, и всё, дело пошло быстро.

— Я помню кинофестиваль 2011 года. Было впечатление, что вы и Александр Михайлов играете ключевую роль в этой идее, в этом проекте. Так ли это на самом деле? Если оценивать в процентном соотношении вклад именно в первый кинофестиваль, лично ваш во сколько процентов?

— Очень сложно. Это не бизнес-проект. Здесь нет четких показателей, когда бы можно было вычленить долю. Я могу сказать, что фестивали, а особенно первые, делаются на энтузиазме. Могу сказать, что у тех, кто взялся за этот проект, его было очень много.

Александр Яковлевич Михайлов взял на себя огромную роль, стал председателем жюри первого кинофестиваля, и его президентом. Он молодец, он справился. Немного отошёл в сторону, дал возможность жюри поработать. В итоге были приняты максимально объективные решения по определению лауреатов.

«Сказал себе, что берусь»

— С какого года начала обсуждаться идея кинофестиваля?

— Думаю, что с начала 2010-го мы обсуждали её осторожно, и к концу года дискуссии становились все серьезнее.

— Насколько для вас как для человека бизнеса было в тот момент накладно участвовать в таком проекте?

— Я бы не сказал, что это накладно. Это, скорее всего, ответственно. Здесь очень важно было взяться за то, что будет по силам. И я тогда со всей ответственностью для самого себя сказал, что это тот проект, за который мы берёмся. А если мы верим в себя, значит, делаем.

Когда меня уже на разных церемониях первого фестиваля стали спрашивать, а что это такое, а сколько это будет раз, я сказал, что я за пять кинофестивалей отвечаю, что пять фестивалей в Забайкалье пройдёт. Я тогда думал, за это время мы убедим в том, что этот проект нужен.

Конечно же, это спонсорский проект. Он уникален тем, что мы не берём деньги у государства, у нас нет бюджетного финансирования, мы не ходим в Минкультуры и не просим там денег. Мы считаем, что спонсорская модель — более эффективная с точки зрения возможности творчества, возможности выбора той или иной концепции, потому что мы каждый год делаем тематические фестивали и посвящаем их тому, что в этот год могло бы быть самым интересным для забайкальцев. Нам никто ничего не диктует.

— Можете ли сейчас вспомнить, что повлияло на решение продолжать кинофестиваль после пяти лет его существования и как местные политики, бизнесмены, кто-то другой, кто является спонсором кинофестиваля, поменяли своё отношение к пятому кинофестивалю настолько, что вы решили оставаться в этом проекте?

— Дело в том, что нашей задачей было сделать проект прежде всего интересным для забайкальцев. И это самое трудное — получить человеческий отклик тех, для кого это делается. Когда в течение пяти лет стало понятно, что люди принимают этот проект и ходят в кино, что у нас заполняются залы — это очень важно. Кроме того, народ откликается и на другие проекты кинофестиваля, потому что мы делаем множество творческих встреч, локальных концертов, посещения детского дома и многое другое — то есть делаем то, что действительно приносит пользу.

Когда мы убедились в том, что имеем живой отклик, стало понятно, что да, можно продолжать: есть аудитория, которая каждый год растет. Нам важно было убедить других коллег, кто бы мог позволить себе стать участником этого фестиваля. И каждый год мы стабильно прирастали до момента, пока у нас не появился генеральный спонсор в лице Быстринского горно-обогатительного комбината. Потом появились другие спонсоры. Сейчас у нас есть два-три стабильных спонсора, это уже много для кинофестиваля. Хотя, конечно, недостаточно, чтобы полностью закрывать его бюджет. Но, тем не менее, они уже как к магнит работает.

— На кинофестивале есть уникальная практика, когда представители краевого бизнеса и медийные лица помогают гостям, являются их кураторами и помогают не только с транспортом, но и вообще с любыми мелочами. Сейчас существует целое сообщество кураторов и, насколько я понимаю, подход к его формированию достаточно серьёзный, как и отбор туда.

— Да. Чем больше волонтёров, желающих помочь в проведении этого кинофестиваля, тем лучше, тем больше надежды на успех. И то, что нам удалось поднять это волонтёрское движение — это и есть та самая добросердечность, забайкальцы в этом плане молодцы. Мы с первого фестиваля пошли по пути, чтобы каждый приехавший в Забайкалье гость получил максимум поддержки, внимания. Я очень благодарен тем бизнесменам, которые участвуют, и мы будем это направление развивать.

— Виктор Михайлович, меняли ли за эти годы команду организаторов кинофестиваля? Тех, кто занимается программами, коммуникациями?

— Со второго кинофестиваля мы начали строить уже постоянную команду этого проекта и приглашать в него тех, кто был максимально профессионален в запрашиваемой для нас сфере деятельности. Например, программный директор. Собрать программу, поработать с авторами, исполнителями, режиссёрами тех фильмов, которые мы отбираем на кинофестиваль, очень сложно.

Я посмотрел по тому, кто есть на рынке, посоветовался с Александром Яковлевичем Михайловым, и в итоге возникло несколько кандидатур. Из них мы выбрали Марию Безенкову, которая также, как Александр Яковлевич, работает во ВГИКе, она очень профессиональный человек и у неё свежий взгляд на происходящее. Мария взялась за это дело, у неё появилась программная дирекция, она подбирает российские и зарубежные фильмы. Она у нас теперь ключевой человек, с которым мы работаем все эти годы.

Мы с командой постоянно думаем, ищем, размышляем, в том числе после каждого кинофестиваля обсуждаем, что удалось, не удалось. Наша установка заключается в том, что обязательно на Забайкальском кинофестивале должны показывать премьеры, и ежегодно у нас их 6-7. Это огромное количество для регионального фестиваля.

Мы ищем свое место в кинофестивальном движении. Забайкальский кинофестиваль с азиатским акцентом. Россия — это громадная евроазиатская держава, и при выборе программ кинофестиваля мы это учитываем.

Другая очень важная часть организации фестиваля — это такой скрупулёзный ежедневный менеджмент. Я пошёл по пути подключения в проект коллег, которые работают в нашем бизнесе. В нашей компании работают девушки, которые имеют опыт сотрудничества с регионами, одна из них — Лилия Савина. Она и стала директором фестиваля. Лилия собрала команду, которая делает огромную работу. Я вижу, как она практически уже стала очень сильным специалистом по культурным проектам, она болеет за Забайкалье, что очень важно.

Право вето и команда

— На каком этапе Мария Безенкова обсуждает с вами тему будущего фестиваля и вообще обсуждает ли? Или решение принимает она сама? Каким образом это у вас выстроено?

— У нас есть несколько традиций. Когда мы заканчиваем кинофестиваль, мы сразу начинаем обсуждать, что нам не удалось и что нужно было учесть при подготовке следующего. Сразу, прямо по окончании фестиваля, по горячим следам обсуждаем. Потом наступает период, когда работа идёт в более спокойном режиме, и мы говорим о тематике будущего фестиваля, уже под эту неё подбирается программа. В этом плане Мария Безенкова очень самостоятельный человек. Это часть нашей стратегии — опираться на тех, кто имеет соответствующие компетенции, кто лучше других разбирается в своем деле.

Наша задача - найти определённый баланс, потому что Мария всегда предлагает больше, чем мы можем взять.

— А есть у вас право вето? Например, что-то Мария предлагает, а вы категорически не согласны, вы можете сказать «нет»?

— Я бы сказал, у нас есть. Считаю, что такие решения принимаются коллективно, и если что-то меня смущает, я обязательно пойду к Александру Яковлевичу Михайлову и к другим специалистам. Мы вовлечены в киноиндустрию, и всегда можем найти тех, кто достаточно компетентно может оценить.

Но, слава богу, у нас с Марией в силу того, что она хорошо понимает свою позицию и суть фестиваля, очень чётко подбирает программу, нет проблем. Мы обсуждаем какие-то детали, но принципиальных расхождений у нас не случается.

— Виктор Михайлович, можете ли вы озвучить затраты на кинофестиваль 2023 года и общую сумму, которая предполагается на 2024 год?

— Мне бы не хотелось на эту тему говорить, потому что мне кажется - не в этом суть. Надо смотреть на результат того, какой получается этот фестиваль: есть там размах или нет его, есть ли какие-то уникальные решения или их нет.

Всё это стоит денег. Я вообще должен сказать, что такой проект очень недешёвый. И здесь важно то, что я уже отметил. Мы не берём денег от государства. Мы собираем деньги от спонсоров и тратим их так, как договариваемся со спонсорами.

Это дорогостоящий проект для нас всех. Однако, он того стоит. Мне кажется, это самое важное.

— Смотрели вы по регионам России, есть ли аналогичные кинофестивали по структуре финансирования, по привлечению звёзд, по привлечению команды, причём той, которая работает в проекте уже больше 10 лет?

— Таких кинофестивалей в России нет, это я могу точно сказать, поскольку я много работаю с регионами. Вижу эту ситуацию, и нам уже ставят очень высокий рейтинг. В Забайкалье особый кинофестиваль.

— Вы заходите в зал посмотреть, сколько пришло зрителей на тот или иной фильм?

— Обязательно. Я стараюсь побывать на каком-то количестве фильмов. Всегда в программе есть то, что интересно. Я на это уже смотрю ещё и как на такой, знаете, обратный сигнал. Что мы делаем, и как это ложится? Как это принимается? Поэтому обязательно хожу, смотрю и, конечно, для себя отмечаю, получилось или нет.

Опыт, разум и уместность

— Забайкальский кинофестиваль — это в том числе встречи со зрителями не только в Чите, но и в районах края. Приходится ли кого-то из артистов или режиссёров уговаривать, чтобы они поехали в тот или иной город или посёлок? Сложно ли это? Тяжёлые ли райдеры? Насколько технически сложна работа, которую не видит зритель?

— Работа очень непростая. Мы в ней имеем два вектора. Первый — это вектор того, что уже есть желающие. Где-то начиная с шестого кинофестиваля у нас начала выстраиваться очередь из тех, кто на следующий год хотел бы приехать в Забайкалье, и нас это очень радует. Второй вектор: мы всегда выбираем тех, кого интересно было бы увидеть в Забайкалье?

— Как вы оцениваете то, кого интересно видеть зрителям?

— Иногда я смотрю на это с позиции бизнеса, у кого какой рейтинг. Или кто что сделал, чтобы приехать на Забайкальский кинофестиваль. С кем-то мы по несколько лет ведём переговоры. Помню, с Сергеем Безруковым три года это делали, на четвёртый год он приехал. Каждый год мы выбираем тех, кто нам интересен.

В Забайкалье кто бы ни приезжал, особенно большие звёзды — все приезжают работать. И это не просто приехать и пройти по багуловой дорожке. Нужно приехать и поработать и, как правило, наши гости делают здесь большую программу для зрителей: творческие встречи, разные поездки.

Фестиваль является ядром большого проекта, когда за рамки кино мы выводим актёра, а не просто показываем фильм и артист отвечает на вопросы. Проходят прекрасные творческие встречи, кто-то выезжает в районы.

Географическая положение региона, удалённость не должны быть препятствием к тому, чтобы забайкальцы чувствовали себя такими же, как россияне, проживающие в больших мегаполисах европейской части.

— Политика как-то сказывается на программе фестиваля, на подходе к ней? Не только спецоперация - за время существования кинофестиваля вон сколько всего было.

— Я бы не сказал, что политика сильно вмешивается, однако мы, безусловно, учитываем ту конкретику, в которой живем. И здесь мы идем по формату, когда организаторам кинофестиваля хватает опыта и разума для того, чтобы в конкретный год, когда проводим кинофестиваль, делать то, что уместно.

В этом случае, наверное, можно говорить, что мы учитываем политический контекст. Но главное всё-таки - установка делать то, что действительно уместно и вызовет отклик у аудитории.

— Когда вы подводите итоги очередного кинофестиваля, на что вы обращаете внимание? Строгий ли вы критик? Как вы критикуете?

— Думаю, что достаточно строгий. Хотя я, наверное, отношусь к той категории — как обо мне говорят — мягко стелет, но жёстко спать. То есть я за результат. На происходящее я стараюсь оперативно реагировать. Если что-то не нравится, я это высказываю по ходу кинофестиваля, а когда собираемся для подведения итогов — проговариваю. И я не стесняюсь высказывать свои суждения.

Конечно, нужно выбирать соответствующую стилистику разговора. Мы все разные. Кому-то скажешь, и ему покажется, что очень резко, а кому-то нужно сказать пожёстче, чтобы до него дошло, что так не надо делать. Слава богу, у нас очень профессиональная команда, и, если у нас что-то не получается, мы можем это проговорить.

«Самое интересное — смотреть как обычный зритель»

— Какое вы кино смотрите? Вспомните последние несколько фильмов, которые действительно запомнились и которые оставили след в памяти.

— Я смотрю разное кино, в большей степени такое, наверное, моё предпочтение — это такое мужское кино, как я его называю.

— Это какое?

— Детективное. Например, «Крёстный отец». Это великий фильм, в котором соединяется настолько много всего, что он, наверное, может быть каким-то таким ролевым проектом. Такого рода фильмы — моё предпочтение.

С недавнего времени мы занимаемся производством сериалов, так что эта часть теперь мой профессиональный интерес. Мы уже третий год делаем этот новый для нашей компании проект. Мы создали компанию, которая на этом специализируется. Называется Long Tale Production. И я в силу уже бизнес-интереса посматриваю сериалы. У нас в январе вышла премьера проекта, восьмисерийный сериал, называется «Френдзона 2» на платформе Start.

Каждую неделю выходит по серии, вышло уже три и на этой неделе будет очередная. Всего в этой компании на разных этапах производства у нас около десяти проектов.

— Ну и насколько я понимаю, вы смотрите все серии?

— Да, я что-то смотрю ещё на стадии производства, даже на стадии съёмок кусочки. Хотя не вовлекаюсь в процесс, делаю ставку на специалистов. Стараюсь смотреть тогда, когда уже действительно готовый материал, чтобы по нему можно было действительно делать суждение. А вообще самое интересное — это смотреть как обычный зритель.

Направление, которое интересно мне как зрителю — это «Миллиарды» или «Наследники». Мне это поближе, потому что это про бизнес.

— Виктор Михайлович, а что ждать от кинофестиваля 2024 года? Уже хочется каких-то имён. Вот кто из артистов точно будет? Или из режиссёров?

— Интересный вопрос. Вот это огромный набор кандидатов (показывает на экране телефона - Ю.С.). Например, одно из направлений, это то, что 2024 год объявлен годом семьи, и мы хотим привезти на кинофестиваль семьи. Это либо это муж и жена, либо родителей и детей.

Ещё очень бы хотелось привезти актёров, которые могут быть очень желанными для Забайкалья. Мне кажется, что и в этом году мы как раз сделали такую программу, которая была бы наполнена смыслами, радостью, юмором и доставляла удовольствие. 

ЛИТР

Все началось пять лет назад с «Литра» — именно так называется фестиваль «Литература Тихоокеанской России», который проводится во Владивостоке. На его, как принято говорить, «полях» родилась идея об учреждении литературной премии им. В.К. Арсеньева, поддержанная полномочным представителем Президента РФ в ДФО, зампредом председателя Правительства РФ Юрием Трутневым.

Рассказывает Вячеслав Коновалов:

— Тогда, в первый же сезон, стала приходить мощная литература дальневосточная, и мы уже тогда подумали: вот мы сейчас этих людей отметим, мы сейчас будем их чествовать, литература получили, о них рассказали. А вот что дальше? И уже тогда зародилась такая «многоходовочка»: фестиваль — премия — что-то еще из собранной литературы.

— Какие были варианты?

— Было два возможных направления: создать альманах или сборник, который бы выходил каждый год, но тут возникают серьезные проблемы с авторскими правами, потому что мы принимаем на конкурс только уже напечатанные произведения. Соответственно, автор уже передал права и это достаточно сложный с юридической точки зрения вопрос.

Вторая идея была каким-то образом воплотить это все в изобразительное искусство - кино, в первую очередь, или театр, то есть сценарий. Так появилось «Дальневосточное кино».

— В чем его суть?

— Вот смотрите: за пять лет накоплено огромное количество литературы: каждый год у нас три номинации – «Длинная проза», «Короткая проза» и «Литература для детей». Получается у нас 30 произведений, вычитанных профессиональным литературным советом, появляется каждый год. Всего пять премий уже прошло. Соответственно, 150 произведений. Как их превратить во что-то визуальное?

Разумеется, первый и наиболее логичный шаг — эти произведения дать на вычитку каким-то людям, которые понимают — возможно ли произведение трансформировать в визуальный ряд? Ведь не факт, что хорошая литература сразу становится хорошим кино или хорошим спектаклем.

Механика очень простая: смотрим, какие из этих произведений можно превратить в сценарии. После этого вместе с авторами люди, которые неоднократно множество сценариев написали, начинают превращать произведение в сценарную заявку. Заодно сценаристы еще и обучают сценарному искусству автора произведения.

— Зачем?

— Автора произведения, переработанного в сценарный план, необходимо подготовить к тому, чтобы он выступал, чтобы он мог защитить свою заявку, то есть подготовить его к питчингу сценарных заявок. Затем эти люди выходят перед авторитетным жюри, в которое входят профессиональные сценаристы, известные режиссеры, продюсеры. И жюри будет оценивать каждую из представленных сценарных заявок. Голосование будет проходить примерно также, как на премии им. Арсеньева, когда дается листок, на котором необходимо поставить галочки в каждом конкретном месте и оценить от одного до десяти - что понравилось, что не понравилось, где можно было лучше и так далее.

Проект «Дальневосточное кино» в цифрах:

Что есть: 150 произведений — участников литературной премии им. В.К. Арсеньева за последние пять лет

Что будет: из их числа отбирается 25 произведений, которые переработают в сценарные заявки

Кто оценивает: жюри из 10 человек

Сколько оценивают: 2 дня во время «Креативной недели»

Кто в финале: 5 сценарных заявок

Страничка проекта: https://vk.com/dalnevostochnoe_kino

— А дальше?

— На выходе мы получаем финальный лист из пяти произведений, которые мы уже будем рекомендовать Фонду кино, Фонду развития регионального кино, Министерству культуры. Мы будем приходить и говорить, что у нас есть профессионально отобранные, профессионально написанные и профессионально оцененные кинематографическим сообществом сценарные заявки, которые уже можно воплощать в сценарии и начинать снимать.

— Кто за сценарием к вам придет?

— Не к нам, а мы с ними пойдем! Хотя и к нам тоже можно. А вообще это рассчитано на тех, кто захочет снимать кино о Дальнем Востоке. Мы придем в Фонд развития регионального кино, в Минкульт и скажем: «У нас есть профессиональные отобранный сценарий — вам интересно такое снимать?» В руках будет пакет, который можно дальше «двигать».

Если к нам придет человек и скажет: я хочу снимать о Дальнем Востоке, мы ему скажем — прекрасно! Сморите, выбирайте: есть и про пограничников, и про освоение территории, и про оборону Камчатки, и про исход белогвардейцев из Приморья. У нас будет 25 сценарных планов, которые были на питчинге — выбирайте.

P.S. Получится ли из этих пяти работ кино — покажет время. Кстати, самый любимый фильм у Вячеслава Коновалова про Дальний Восток — «оскароносная» работа «императора» японского кинематографа Акиры Куросавы «Дерсу Узала» - про того самого Арсеньева.