Камни не лгут. Как преподаватель ДВФУ стала геммологом

— Многие не понимают, чем вообще занимается геммолог. Расскажите, пожалуйста, что это за профессия?

— Если коротко — геммолог помогает человеку разобраться, что именно он покупает. Например, внешне два сапфира могут казаться одинаковыми, но один будет стоить несколько долларов за карат, а другой — десятки тысяч. Разница складывается из множества факторов: происхождения, цвета, чистоты, редкости, способов обработки. Всё это обычному человеку без специальных знаний определить на глаз невозможно.

Я консультирую людей при покупке камней. Люди хотят понимать, за что они платят деньги. Они присылают фотографии украшений из магазинов, спрашивают, насколько оправдана цена, стоит ли покупать именно этот камень или можно найти вариант лучше.

Иногда достаточно просто объяснить, как правильно читать ювелирную бирку. Бывает, что самая важная информация скрывается буквально за одной буквой.

— Но есть же продавцы? Разве они не консультируют?

— Иногда и продавцы сами не могут подробно рассказать, что означает тот или иной вид обработки. Самая болезненная тема — это облагораживание камней, потому что многие вообще не знают, что это такое. Облагораживание — это улучшение природного камня. Его могут нагревать, пропитывать специальными составами, заполнять трещинки, иногда даже облучать.

Есть методы, которые считаются нормой для мирового рынка. Например, большинство природных изумрудов пропитывают специальным маслом, и это допустимо. Но существуют способы обработки, которые существенно снижают ценность камня. Покупатель имеет право знать, что именно он приобретает. Я всегда говорю: проблема не в самом облагораживании, а в том, когда об этом умалчивают.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Кроме консультаций при покупке камней, я также подбираю минералы для будущих украшений, помогаю создавать изделия с нуля. Иногда человек приходит только с идеей. Камня еще нет, дизайна тоже нет, есть только желание сделать что-то особенное, и дальше мы вместе проходим весь путь.

Кстати, в последнее время появился такой тренд: будущие родители устраивают гендер-пати и используют для этого украшения с голубым или розовым камнем. В торжественной обстановке женщине преподносится подарок, она его открывает, и по цвету становится понятен пол ребенка. Я могу с этим помочь, ведь у меня тоже была такая гендер-пати.

— Почему для вас так важно рассказывать людям о геммологии?

— Наверное, с детства была тяга к справедливости. Поэтому я когда-то пошла учиться на конфликтолога, и сейчас понимаю, что в геммологии это желание никуда не исчезло. Мне хочется, чтобы ювелирный рынок был более честным и прозрачным. Я веду Telegram-канал, организую встречи, где мы собираемся небольшой компанией, обсуждаем драгоценные камни, рассматриваем их под увеличением, разбираем реальные примеры. Люди приходят не только за знаниями, но и за красивой атмосферой. Я мечтаю масштабировать этот проект и сделать настоящий ювелирный ликбез для широкой аудитории. Чем больше покупатель знает о камнях, тем сложнее его обмануть.

— А вы помогаете оценивать камни? К вам обращаются с таким запросом?

— Да, конечно. Приносят, например, семейные украшения. Порой приходится сообщать людям неприятные новости: например, о том, что рубин вашей бабушки — синтетический, как и большинство рубинов, купленных в советский период.

Или человек уверен, что у него натуральный изумруд, а под микроскопом оказывается совсем другое. Конечно, иногда люди расстраиваются, но я считаю, что правда всегда лучше красивой иллюзии. У нас в лаборатории даже шутили: геммологу нужно носить с собой спирт и водку. Спирт — чтобы протирать камни, водку — чтобы успокаивать клиентов после экспертизы.

Фото: Мария Мироненко

— Анфиса, как получилось, что вы пришли в геммологию?

— Наверное, всё началось ещё в детстве. Мне всегда нравились камни, украшения из них. Когда мне было шесть лет, мне подарили книгу «Камни мира», и я буквально зачитала её до дыр. Мы с мамой не пропускали ни одной выставки самоцветов. А еще у подруги детства отец был геологом, и целые шкафы в их доме были заполнены образцами минералов и аммонитов с подсветкой. Я была очарована этой коллекцией!

Тогда я, конечно, не думала, что когда-нибудь это станет профессией. При этом образование у меня совсем не связано с камнями. Я окончила университет во Владивостоке, получила два высших образования — конфликтолога и юриста, несколько лет преподавала в ДВФУ. Но мечта стать геммологом никогда не исчезала, и в какой-то момент я поняла, что пора её осуществить.

— Как проходило обучение?

— Я училась в Геммологическом центре при МГУ. Это одна из самых авторитетных школ, сертификаты которой признаются во всём мире.

С Дальнего Востока в нашей группе я была единственной. Насколько мне известно, во Владивостоке специалистов именно с таким сертификатом пока нет. Некоторые шутят, что наука меня потеряла, но я так не считаю. Наоборот, геммология — это настоящая наука. Здесь всё строится на знаниях, исследованиях и фактах, а не на красивых легендах.

Например, некоторые говорят о мистической связи человека и камня. Я это разделяю, но только в контексте личных ощущений и эмоциональной привязанности, которая возникает к украшению. В астрологические свойства минералов я не верю. Поэтому всегда говорю: если камень вас по-настоящему притягивает, нравится именно вам, не стоит ориентироваться только на советы астрологов или модные тенденции. Украшение должно приносить радость своему владельцу.

Фото: Мария Мироненко

А еще я всегда говорю, что у каждого камня свой путь, своя история. За свою жизнь нередко они меняют не одного хозяина. Камни — долгожители, они формируются в земле тысячи лет. Потом начинается жизнь камня с человеком, и они каким-то удивительным образом находят своих людей.

— Многие сегодня рассматривают драгоценные камни как инвестицию. 

— Это действительно отдельный рынок, и здесь есть удивительные истории. Например, турмалин Параиба за последние десятилетия подорожал в десятки раз. Некоторые месторождения полностью исчерпаны, новых природных камней больше не становится. То же самое произошло с розовыми бриллиантами после закрытия знаменитого австралийского месторождения Аргайл. Но инвестиционные камни — это все-таки высокий порог входа. Большинство людей покупают украшения не ради инвестиций, а потому что хотят носить красивую вещь, и это совершенно нормально.

— А у вас есть своя коллекция камней?

— Да, у меня дома около ста минералов. Иногда я просто достаю их, рассматриваю, перебираю, очищаю от пыли. Для меня это настоящая медитация. А еще камни у меня тесно связаны с путешествиями: я специально ездила в Бангкок — одну из мировых столиц торговли драгоценными камнями — и привезла оттуда несколько экземпляров для своей коллекции.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Очень мечтаю попасть в индийский Джайпур, ведь именно там гранят огромную часть мировых драгоценных камней. Но самое интересное — удивительные минералы находятся гораздо ближе, чем многие думают. Приморье тоже богато минералами. Мы с семьей очень любим путешествовать по Дальнему Востоку — Камчатка, Сахалин, бухта Тихая... Даже во время прогулки по берегу можно найти янтарь.

— О чем вы сегодня мечтаете?

— Конечно, хочется развивать свое дело. Когда-нибудь открыть собственное ювелирное пространство, где можно будет не просто купить украшение, а понять его историю, происхождение, ценность.

Но главная мечта остается очень простой. Я мама двоих детей, и мне хочется, чтобы они выросли счастливыми.

Есть красивая мысль, которая меня очень трогает: хорошие украшения переживают своих владельцев. Их можно передавать детям и внукам вместе с семейными историями. Наверное, поэтому мне так нравится геммология. Каждый камень формируется тысячи, а иногда миллионы лет, а потом он встречает своего человека и продолжает уже его историю.

Востребованные профессии: шанс найти призвание

Ежегодно формируется актуальный прогноз потребности края в квалифицированных кадрах на перспективу. Компании сообщают, какие работники им понадобятся в будущем.

Согласно последней прогнозной оценке, наибольший рост спроса на персонал в ближайшие годы ожидается в следующих отраслях:

1. строительство;

2. здравоохранение и социальные услуги;

3. информационные технологии и связь;

4. сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство.

Отдельно стоит отметить значительную потребность в кадрах для социальной сферы (образование, культура, социальные услуги, спорт). По оценкам, в 2027 году она составит до 4,2 тыс. человек, или 18,6% от общей потребности экономики края в специалистах.

Сейчас у жителей Хабаровского края есть возможность бесплатно освоить новую востребованную профессию или повысить квалификацию в рамках национального проекта «Кадры» и региональных программ.

Нацпроект «Кадры» призван улучшить качество образования и уровень трудоустройства, сократить теневую занятость и повысить престиж рабочих профессий.

Право на обучение имеют безработные граждане, люди предпенсионного и пенсионного возраста, граждане с инвалидностью, участники СВО и члены их семей, а также матери в декрете. Кроме того, работодатели могут направить на курсы своих сотрудников. Это выгодно обеим сторонам: сотрудник получает новые знания, а работодатель – более квалифицированного специалиста. Обучение помогает компаниям закрыть ключевые вакансии, снизить текучесть кадров и повысить производительность. 

Выберите свое направление: от IT до ремесла

Программы обучения формируются с учетом потребностей рынка труда. В данный момент доступно более 15 направлений для обучения по региональной программе и в рамках нацпроекта «Кадры». Предлагаются как современные цифровые профессии, такие как веб-дизайн, программирование и аналитика данных, так и традиционные, но необходимые региону: воспитатель, токарь, менеджер по персоналу. Спрос на таких специалистов стабильно высок, что гарантирует востребованность после окончания курсов.

Потенциальными работодателями выпускников выступают детские сады, больницы, гостиничные комплексы, энергетические компании и другие.

При выборе направления для обучения в кадровых центрах рекомендуют ориентироваться на ключевые факторы: востребованность профессии в регионе и личный интерес. Профессиональная реализация напрямую зависит от соответствия деятельности интересам и склонностям. Среди самых популярных специальностей у обучающихся в этом году – программисты, аналитики, менеджеры по персоналу, менеджеры по закупкам и бухгалтеры. 

Простой шаг к изменениям: как начать учиться

Для записи на обучение необходимо подать заявление через портал «Работа России» или обратиться в один из кадровых центров края. Карьерные консультанты помогут не ошибиться в выборе направления, учесть опыт и интересы, и подберут подходящий курс. Обучение доступно в очном и дистанционном форматах. В случаях, когда для освоения профессии требуется медицинская справка, кадровые центры помогут с ее оформлением и компенсируют затраты.

По окончании обучения выдается официальный документ о присвоении квалификации. С начала года более 400 человек приступили к обучению в рамках различных программ по направлению от Кадрового центра, а 100 выпускников уже начали работу по новым специальностям.

Следует учитывать, что ряд образовательных программ предполагает углубленное изучение и высокую степень самоорганизации – это особенно актуально для дистанционного формата. Тем не менее, целеустремленность и дисциплина позволяют в полной мере овладеть выбранной специальностью. 

Инвестиция в себя, которая окупится будущим

Смена профессии не означает отказ от прошлого опыта. Он становится прочным фундаментом для дальнейшего развития. Переобучение открывает новые карьерные возможности, повышает конкурентоспособность и позволяет адаптироваться к изменениям на рынке труда.

До конца 2025 года в регионе планируется подготовить 700 новых специалистов. С полным перечнем образовательных программ можно ознакомиться на портале «Работа России».

Прежде всего, хотелось бы договориться о терминах. Сегодня большинство экспертов называют искусственным интеллектом (ИИ) технологии, позволяющие имитировать рациональное поведение человека и усиливать познавательную деятельность посредством компьютерных систем. Например, автономное принятие решений считается одним из важных признаков ИИ.

К сожалению, самообучающиеся и адаптивные алгоритмы вряд ли следует признавать интеллектом, поскольку интеллект не сосредоточен полностью в мозгу человека, более того, невозможно провести границу между физическим носителем интеллекта вместе с его исполнительными органами и внешним миром. В бессмертном фантастическом романе Александра Романовича Беляева голова профессора Доуэля, отделенная от тела, просматривает медицинские журналы и продолжает порождать новые знания в медицине. Однако, наивысшая степень квалификации была достигнута в период интенсивного использования всех органов чувств, начиная от осязания на кончиках пальцев и заканчивая обонянием. Современная телемедицина предлагает заполнять обширные таблицы с галочками в тех клетках, где следует указать наличие того или иного симптома, но опытный врач расскажет вам про абсолютно разные диагнозы у пациентов с похожим набором симптомов. Скорее всего, формальных показателей абсолютно недостаточно, ведь на решение доктора может повлиять оттенок запаха пота или слабость наполнения пульса пациента. К тому же, больной выглядел бледноватым с синеватыми кругами вокруг глаз…

Таким образом, интеллект всегда представлял из себя не только мозговую, но и телесную системы, «гениальность» пальцев хирурга не менее важна, нежели система его медицинских знаний. С другой стороны, многие врачи смогут объяснить вам все на свете, но к операционному столу их лучше не допускать, поскольку малейшее отклонение строения внутренних органов пациента от учебника по анатомии потребует включения такого свойства интеллекта, как интуиция, а есть ли она у искусственного интеллекта? А что это? А как это запрограммировать?

Сегодня любая творческая деятельность требует серьезного инструментального обеспечения от компьютеров до сложнейших манипуляторов, поэтому граница интеллекта становится шире границ человеческого тела, и мы не можем рассуждать про обособленный ИИ, это всегда человеко-машинная система. На этом концептуальная часть колонки завершается, и мы переходим непосредственно к теме об изменениях на рынке труда под влиянием ИИ.

Нередко приходится слышать мнение о скорой перспективе исчезновения ряда профессий по мере развития технологий ИИ, способных заменить человека за рулём автомобиля, за прилавком магазина и даже за штурвалом самолета. По этому поводу я советую вспомнить публикации 1970-х годов с уверенными предсказаниями о скором исчезновении профессии переводчика, поскольку машинный перевод развивается «семимильными шагами». Жизнь оказалась сложнее, не далее, как сегодня утром я общался с человеком, недавно окончившим филологический факультет университета и получившим квалификацию переводчика. Хорошие переводчики востребованы и сегодня, а вот ИИ все еще не в силах соревноваться с человеком на ниве перевода. Попробуйте поручить компьютеру перевести текст шекспировского «Гамлета» со староанглийского на русский. Получим ли мы на выходе результат, способный сравниться по силе с великими переводами Самуила Яковлевича Маршака или Бориса Леонидовича Пастернака?

Разумеется, технический прогресс предполагает постепенную замену архаических профессий на новомодные специальности, но это происходит вне зависимости от темпов внедрения технологий ИИ в промышленности. Водители авто в свое время вытеснили с рынка труда извозчиков, а переход на тепловозную тягу оставил не удел кочегаров с паровозов. Проблема не в том, что на рынке труда исчезают тысячи и тысячи рабочих мест, это еще полбеды. Главный казус лежит в иной плоскости. Мы никогда не увидим освободившихся людей у станков, они найдут себе применение в других областях. Судите сами, сегодня объём рынка готовой продукции в России составляет порядка 1,5 триллионов рублей, а вот оборот оккультного рынка приближается к 2 триллионам, колдунов и магов становится все больше.

Возвращаясь к проблеме вытеснения творческих людей с рынка труда при внедрении ИИ во все сферы нашей жизни, можно с определенной долей уверенности предсказать распространение человеко-машинных систем, когда на рынке труда будут все выше котироваться специалисты, умеющие уверенно управляться с нейросетями и эффективно использовать всю мощь ИИ на разных этапах творческого процесса. Посмотрим, что будет…

— Многие не понимают, чем вообще занимается геммолог. Расскажите, пожалуйста, что это за профессия?

— Если коротко — геммолог помогает человеку разобраться, что именно он покупает. Например, внешне два сапфира могут казаться одинаковыми, но один будет стоить несколько долларов за карат, а другой — десятки тысяч. Разница складывается из множества факторов: происхождения, цвета, чистоты, редкости, способов обработки. Всё это обычному человеку без специальных знаний определить на глаз невозможно.

Я консультирую людей при покупке камней. Люди хотят понимать, за что они платят деньги. Они присылают фотографии украшений из магазинов, спрашивают, насколько оправдана цена, стоит ли покупать именно этот камень или можно найти вариант лучше.

Иногда достаточно просто объяснить, как правильно читать ювелирную бирку. Бывает, что самая важная информация скрывается буквально за одной буквой.

— Но есть же продавцы? Разве они не консультируют?

— Иногда и продавцы сами не могут подробно рассказать, что означает тот или иной вид обработки. Самая болезненная тема — это облагораживание камней, потому что многие вообще не знают, что это такое. Облагораживание — это улучшение природного камня. Его могут нагревать, пропитывать специальными составами, заполнять трещинки, иногда даже облучать.

Есть методы, которые считаются нормой для мирового рынка. Например, большинство природных изумрудов пропитывают специальным маслом, и это допустимо. Но существуют способы обработки, которые существенно снижают ценность камня. Покупатель имеет право знать, что именно он приобретает. Я всегда говорю: проблема не в самом облагораживании, а в том, когда об этом умалчивают.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Кроме консультаций при покупке камней, я также подбираю минералы для будущих украшений, помогаю создавать изделия с нуля. Иногда человек приходит только с идеей. Камня еще нет, дизайна тоже нет, есть только желание сделать что-то особенное, и дальше мы вместе проходим весь путь.

Кстати, в последнее время появился такой тренд: будущие родители устраивают гендер-пати и используют для этого украшения с голубым или розовым камнем. В торжественной обстановке женщине преподносится подарок, она его открывает, и по цвету становится понятен пол ребенка. Я могу с этим помочь, ведь у меня тоже была такая гендер-пати.

— Почему для вас так важно рассказывать людям о геммологии?

— Наверное, с детства была тяга к справедливости. Поэтому я когда-то пошла учиться на конфликтолога, и сейчас понимаю, что в геммологии это желание никуда не исчезло. Мне хочется, чтобы ювелирный рынок был более честным и прозрачным. Я веду Telegram-канал, организую встречи, где мы собираемся небольшой компанией, обсуждаем драгоценные камни, рассматриваем их под увеличением, разбираем реальные примеры. Люди приходят не только за знаниями, но и за красивой атмосферой. Я мечтаю масштабировать этот проект и сделать настоящий ювелирный ликбез для широкой аудитории. Чем больше покупатель знает о камнях, тем сложнее его обмануть.

— А вы помогаете оценивать камни? К вам обращаются с таким запросом?

— Да, конечно. Приносят, например, семейные украшения. Порой приходится сообщать людям неприятные новости: например, о том, что рубин вашей бабушки — синтетический, как и большинство рубинов, купленных в советский период.

Или человек уверен, что у него натуральный изумруд, а под микроскопом оказывается совсем другое. Конечно, иногда люди расстраиваются, но я считаю, что правда всегда лучше красивой иллюзии. У нас в лаборатории даже шутили: геммологу нужно носить с собой спирт и водку. Спирт — чтобы протирать камни, водку — чтобы успокаивать клиентов после экспертизы.

Фото: Мария Мироненко

— Анфиса, как получилось, что вы пришли в геммологию?

— Наверное, всё началось ещё в детстве. Мне всегда нравились камни, украшения из них. Когда мне было шесть лет, мне подарили книгу «Камни мира», и я буквально зачитала её до дыр. Мы с мамой не пропускали ни одной выставки самоцветов. А еще у подруги детства отец был геологом, и целые шкафы в их доме были заполнены образцами минералов и аммонитов с подсветкой. Я была очарована этой коллекцией!

Тогда я, конечно, не думала, что когда-нибудь это станет профессией. При этом образование у меня совсем не связано с камнями. Я окончила университет во Владивостоке, получила два высших образования — конфликтолога и юриста, несколько лет преподавала в ДВФУ. Но мечта стать геммологом никогда не исчезала, и в какой-то момент я поняла, что пора её осуществить.

— Как проходило обучение?

— Я училась в Геммологическом центре при МГУ. Это одна из самых авторитетных школ, сертификаты которой признаются во всём мире.

С Дальнего Востока в нашей группе я была единственной. Насколько мне известно, во Владивостоке специалистов именно с таким сертификатом пока нет. Некоторые шутят, что наука меня потеряла, но я так не считаю. Наоборот, геммология — это настоящая наука. Здесь всё строится на знаниях, исследованиях и фактах, а не на красивых легендах.

Например, некоторые говорят о мистической связи человека и камня. Я это разделяю, но только в контексте личных ощущений и эмоциональной привязанности, которая возникает к украшению. В астрологические свойства минералов я не верю. Поэтому всегда говорю: если камень вас по-настоящему притягивает, нравится именно вам, не стоит ориентироваться только на советы астрологов или модные тенденции. Украшение должно приносить радость своему владельцу.

Фото: Мария Мироненко

А еще я всегда говорю, что у каждого камня свой путь, своя история. За свою жизнь нередко они меняют не одного хозяина. Камни — долгожители, они формируются в земле тысячи лет. Потом начинается жизнь камня с человеком, и они каким-то удивительным образом находят своих людей.

— Многие сегодня рассматривают драгоценные камни как инвестицию. 

— Это действительно отдельный рынок, и здесь есть удивительные истории. Например, турмалин Параиба за последние десятилетия подорожал в десятки раз. Некоторые месторождения полностью исчерпаны, новых природных камней больше не становится. То же самое произошло с розовыми бриллиантами после закрытия знаменитого австралийского месторождения Аргайл. Но инвестиционные камни — это все-таки высокий порог входа. Большинство людей покупают украшения не ради инвестиций, а потому что хотят носить красивую вещь, и это совершенно нормально.

— А у вас есть своя коллекция камней?

— Да, у меня дома около ста минералов. Иногда я просто достаю их, рассматриваю, перебираю, очищаю от пыли. Для меня это настоящая медитация. А еще камни у меня тесно связаны с путешествиями: я специально ездила в Бангкок — одну из мировых столиц торговли драгоценными камнями — и привезла оттуда несколько экземпляров для своей коллекции.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Очень мечтаю попасть в индийский Джайпур, ведь именно там гранят огромную часть мировых драгоценных камней. Но самое интересное — удивительные минералы находятся гораздо ближе, чем многие думают. Приморье тоже богато минералами. Мы с семьей очень любим путешествовать по Дальнему Востоку — Камчатка, Сахалин, бухта Тихая... Даже во время прогулки по берегу можно найти янтарь.

— О чем вы сегодня мечтаете?

— Конечно, хочется развивать свое дело. Когда-нибудь открыть собственное ювелирное пространство, где можно будет не просто купить украшение, а понять его историю, происхождение, ценность.

Но главная мечта остается очень простой. Я мама двоих детей, и мне хочется, чтобы они выросли счастливыми.

Есть красивая мысль, которая меня очень трогает: хорошие украшения переживают своих владельцев. Их можно передавать детям и внукам вместе с семейными историями. Наверное, поэтому мне так нравится геммология. Каждый камень формируется тысячи, а иногда миллионы лет, а потом он встречает своего человека и продолжает уже его историю.

— Многие не понимают, чем вообще занимается геммолог. Расскажите, пожалуйста, что это за профессия?

— Если коротко — геммолог помогает человеку разобраться, что именно он покупает. Например, внешне два сапфира могут казаться одинаковыми, но один будет стоить несколько долларов за карат, а другой — десятки тысяч. Разница складывается из множества факторов: происхождения, цвета, чистоты, редкости, способов обработки. Всё это обычному человеку без специальных знаний определить на глаз невозможно.

Я консультирую людей при покупке камней. Люди хотят понимать, за что они платят деньги. Они присылают фотографии украшений из магазинов, спрашивают, насколько оправдана цена, стоит ли покупать именно этот камень или можно найти вариант лучше.

Иногда достаточно просто объяснить, как правильно читать ювелирную бирку. Бывает, что самая важная информация скрывается буквально за одной буквой.

— Но есть же продавцы? Разве они не консультируют?

— Иногда и продавцы сами не могут подробно рассказать, что означает тот или иной вид обработки. Самая болезненная тема — это облагораживание камней, потому что многие вообще не знают, что это такое. Облагораживание — это улучшение природного камня. Его могут нагревать, пропитывать специальными составами, заполнять трещинки, иногда даже облучать.

Есть методы, которые считаются нормой для мирового рынка. Например, большинство природных изумрудов пропитывают специальным маслом, и это допустимо. Но существуют способы обработки, которые существенно снижают ценность камня. Покупатель имеет право знать, что именно он приобретает. Я всегда говорю: проблема не в самом облагораживании, а в том, когда об этом умалчивают.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Кроме консультаций при покупке камней, я также подбираю минералы для будущих украшений, помогаю создавать изделия с нуля. Иногда человек приходит только с идеей. Камня еще нет, дизайна тоже нет, есть только желание сделать что-то особенное, и дальше мы вместе проходим весь путь.

Кстати, в последнее время появился такой тренд: будущие родители устраивают гендер-пати и используют для этого украшения с голубым или розовым камнем. В торжественной обстановке женщине преподносится подарок, она его открывает, и по цвету становится понятен пол ребенка. Я могу с этим помочь, ведь у меня тоже была такая гендер-пати.

— Почему для вас так важно рассказывать людям о геммологии?

— Наверное, с детства была тяга к справедливости. Поэтому я когда-то пошла учиться на конфликтолога, и сейчас понимаю, что в геммологии это желание никуда не исчезло. Мне хочется, чтобы ювелирный рынок был более честным и прозрачным. Я веду Telegram-канал, организую встречи, где мы собираемся небольшой компанией, обсуждаем драгоценные камни, рассматриваем их под увеличением, разбираем реальные примеры. Люди приходят не только за знаниями, но и за красивой атмосферой. Я мечтаю масштабировать этот проект и сделать настоящий ювелирный ликбез для широкой аудитории. Чем больше покупатель знает о камнях, тем сложнее его обмануть.

— А вы помогаете оценивать камни? К вам обращаются с таким запросом?

— Да, конечно. Приносят, например, семейные украшения. Порой приходится сообщать людям неприятные новости: например, о том, что рубин вашей бабушки — синтетический, как и большинство рубинов, купленных в советский период.

Или человек уверен, что у него натуральный изумруд, а под микроскопом оказывается совсем другое. Конечно, иногда люди расстраиваются, но я считаю, что правда всегда лучше красивой иллюзии. У нас в лаборатории даже шутили: геммологу нужно носить с собой спирт и водку. Спирт — чтобы протирать камни, водку — чтобы успокаивать клиентов после экспертизы.

Фото: Мария Мироненко

— Анфиса, как получилось, что вы пришли в геммологию?

— Наверное, всё началось ещё в детстве. Мне всегда нравились камни, украшения из них. Когда мне было шесть лет, мне подарили книгу «Камни мира», и я буквально зачитала её до дыр. Мы с мамой не пропускали ни одной выставки самоцветов. А еще у подруги детства отец был геологом, и целые шкафы в их доме были заполнены образцами минералов и аммонитов с подсветкой. Я была очарована этой коллекцией!

Тогда я, конечно, не думала, что когда-нибудь это станет профессией. При этом образование у меня совсем не связано с камнями. Я окончила университет во Владивостоке, получила два высших образования — конфликтолога и юриста, несколько лет преподавала в ДВФУ. Но мечта стать геммологом никогда не исчезала, и в какой-то момент я поняла, что пора её осуществить.

— Как проходило обучение?

— Я училась в Геммологическом центре при МГУ. Это одна из самых авторитетных школ, сертификаты которой признаются во всём мире.

С Дальнего Востока в нашей группе я была единственной. Насколько мне известно, во Владивостоке специалистов именно с таким сертификатом пока нет. Некоторые шутят, что наука меня потеряла, но я так не считаю. Наоборот, геммология — это настоящая наука. Здесь всё строится на знаниях, исследованиях и фактах, а не на красивых легендах.

Например, некоторые говорят о мистической связи человека и камня. Я это разделяю, но только в контексте личных ощущений и эмоциональной привязанности, которая возникает к украшению. В астрологические свойства минералов я не верю. Поэтому всегда говорю: если камень вас по-настоящему притягивает, нравится именно вам, не стоит ориентироваться только на советы астрологов или модные тенденции. Украшение должно приносить радость своему владельцу.

Фото: Мария Мироненко

А еще я всегда говорю, что у каждого камня свой путь, своя история. За свою жизнь нередко они меняют не одного хозяина. Камни — долгожители, они формируются в земле тысячи лет. Потом начинается жизнь камня с человеком, и они каким-то удивительным образом находят своих людей.

— Многие сегодня рассматривают драгоценные камни как инвестицию. 

— Это действительно отдельный рынок, и здесь есть удивительные истории. Например, турмалин Параиба за последние десятилетия подорожал в десятки раз. Некоторые месторождения полностью исчерпаны, новых природных камней больше не становится. То же самое произошло с розовыми бриллиантами после закрытия знаменитого австралийского месторождения Аргайл. Но инвестиционные камни — это все-таки высокий порог входа. Большинство людей покупают украшения не ради инвестиций, а потому что хотят носить красивую вещь, и это совершенно нормально.

— А у вас есть своя коллекция камней?

— Да, у меня дома около ста минералов. Иногда я просто достаю их, рассматриваю, перебираю, очищаю от пыли. Для меня это настоящая медитация. А еще камни у меня тесно связаны с путешествиями: я специально ездила в Бангкок — одну из мировых столиц торговли драгоценными камнями — и привезла оттуда несколько экземпляров для своей коллекции.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Очень мечтаю попасть в индийский Джайпур, ведь именно там гранят огромную часть мировых драгоценных камней. Но самое интересное — удивительные минералы находятся гораздо ближе, чем многие думают. Приморье тоже богато минералами. Мы с семьей очень любим путешествовать по Дальнему Востоку — Камчатка, Сахалин, бухта Тихая... Даже во время прогулки по берегу можно найти янтарь.

— О чем вы сегодня мечтаете?

— Конечно, хочется развивать свое дело. Когда-нибудь открыть собственное ювелирное пространство, где можно будет не просто купить украшение, а понять его историю, происхождение, ценность.

Но главная мечта остается очень простой. Я мама двоих детей, и мне хочется, чтобы они выросли счастливыми.

Есть красивая мысль, которая меня очень трогает: хорошие украшения переживают своих владельцев. Их можно передавать детям и внукам вместе с семейными историями. Наверное, поэтому мне так нравится геммология. Каждый камень формируется тысячи, а иногда миллионы лет, а потом он встречает своего человека и продолжает уже его историю.

— Многие не понимают, чем вообще занимается геммолог. Расскажите, пожалуйста, что это за профессия?

— Если коротко — геммолог помогает человеку разобраться, что именно он покупает. Например, внешне два сапфира могут казаться одинаковыми, но один будет стоить несколько долларов за карат, а другой — десятки тысяч. Разница складывается из множества факторов: происхождения, цвета, чистоты, редкости, способов обработки. Всё это обычному человеку без специальных знаний определить на глаз невозможно.

Я консультирую людей при покупке камней. Люди хотят понимать, за что они платят деньги. Они присылают фотографии украшений из магазинов, спрашивают, насколько оправдана цена, стоит ли покупать именно этот камень или можно найти вариант лучше.

Иногда достаточно просто объяснить, как правильно читать ювелирную бирку. Бывает, что самая важная информация скрывается буквально за одной буквой.

— Но есть же продавцы? Разве они не консультируют?

— Иногда и продавцы сами не могут подробно рассказать, что означает тот или иной вид обработки. Самая болезненная тема — это облагораживание камней, потому что многие вообще не знают, что это такое. Облагораживание — это улучшение природного камня. Его могут нагревать, пропитывать специальными составами, заполнять трещинки, иногда даже облучать.

Есть методы, которые считаются нормой для мирового рынка. Например, большинство природных изумрудов пропитывают специальным маслом, и это допустимо. Но существуют способы обработки, которые существенно снижают ценность камня. Покупатель имеет право знать, что именно он приобретает. Я всегда говорю: проблема не в самом облагораживании, а в том, когда об этом умалчивают.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Кроме консультаций при покупке камней, я также подбираю минералы для будущих украшений, помогаю создавать изделия с нуля. Иногда человек приходит только с идеей. Камня еще нет, дизайна тоже нет, есть только желание сделать что-то особенное, и дальше мы вместе проходим весь путь.

Кстати, в последнее время появился такой тренд: будущие родители устраивают гендер-пати и используют для этого украшения с голубым или розовым камнем. В торжественной обстановке женщине преподносится подарок, она его открывает, и по цвету становится понятен пол ребенка. Я могу с этим помочь, ведь у меня тоже была такая гендер-пати.

— Почему для вас так важно рассказывать людям о геммологии?

— Наверное, с детства была тяга к справедливости. Поэтому я когда-то пошла учиться на конфликтолога, и сейчас понимаю, что в геммологии это желание никуда не исчезло. Мне хочется, чтобы ювелирный рынок был более честным и прозрачным. Я веду Telegram-канал, организую встречи, где мы собираемся небольшой компанией, обсуждаем драгоценные камни, рассматриваем их под увеличением, разбираем реальные примеры. Люди приходят не только за знаниями, но и за красивой атмосферой. Я мечтаю масштабировать этот проект и сделать настоящий ювелирный ликбез для широкой аудитории. Чем больше покупатель знает о камнях, тем сложнее его обмануть.

— А вы помогаете оценивать камни? К вам обращаются с таким запросом?

— Да, конечно. Приносят, например, семейные украшения. Порой приходится сообщать людям неприятные новости: например, о том, что рубин вашей бабушки — синтетический, как и большинство рубинов, купленных в советский период.

Или человек уверен, что у него натуральный изумруд, а под микроскопом оказывается совсем другое. Конечно, иногда люди расстраиваются, но я считаю, что правда всегда лучше красивой иллюзии. У нас в лаборатории даже шутили: геммологу нужно носить с собой спирт и водку. Спирт — чтобы протирать камни, водку — чтобы успокаивать клиентов после экспертизы.

Фото: Мария Мироненко

— Анфиса, как получилось, что вы пришли в геммологию?

— Наверное, всё началось ещё в детстве. Мне всегда нравились камни, украшения из них. Когда мне было шесть лет, мне подарили книгу «Камни мира», и я буквально зачитала её до дыр. Мы с мамой не пропускали ни одной выставки самоцветов. А еще у подруги детства отец был геологом, и целые шкафы в их доме были заполнены образцами минералов и аммонитов с подсветкой. Я была очарована этой коллекцией!

Тогда я, конечно, не думала, что когда-нибудь это станет профессией. При этом образование у меня совсем не связано с камнями. Я окончила университет во Владивостоке, получила два высших образования — конфликтолога и юриста, несколько лет преподавала в ДВФУ. Но мечта стать геммологом никогда не исчезала, и в какой-то момент я поняла, что пора её осуществить.

— Как проходило обучение?

— Я училась в Геммологическом центре при МГУ. Это одна из самых авторитетных школ, сертификаты которой признаются во всём мире.

С Дальнего Востока в нашей группе я была единственной. Насколько мне известно, во Владивостоке специалистов именно с таким сертификатом пока нет. Некоторые шутят, что наука меня потеряла, но я так не считаю. Наоборот, геммология — это настоящая наука. Здесь всё строится на знаниях, исследованиях и фактах, а не на красивых легендах.

Например, некоторые говорят о мистической связи человека и камня. Я это разделяю, но только в контексте личных ощущений и эмоциональной привязанности, которая возникает к украшению. В астрологические свойства минералов я не верю. Поэтому всегда говорю: если камень вас по-настоящему притягивает, нравится именно вам, не стоит ориентироваться только на советы астрологов или модные тенденции. Украшение должно приносить радость своему владельцу.

Фото: Мария Мироненко

А еще я всегда говорю, что у каждого камня свой путь, своя история. За свою жизнь нередко они меняют не одного хозяина. Камни — долгожители, они формируются в земле тысячи лет. Потом начинается жизнь камня с человеком, и они каким-то удивительным образом находят своих людей.

— Многие сегодня рассматривают драгоценные камни как инвестицию. 

— Это действительно отдельный рынок, и здесь есть удивительные истории. Например, турмалин Параиба за последние десятилетия подорожал в десятки раз. Некоторые месторождения полностью исчерпаны, новых природных камней больше не становится. То же самое произошло с розовыми бриллиантами после закрытия знаменитого австралийского месторождения Аргайл. Но инвестиционные камни — это все-таки высокий порог входа. Большинство людей покупают украшения не ради инвестиций, а потому что хотят носить красивую вещь, и это совершенно нормально.

— А у вас есть своя коллекция камней?

— Да, у меня дома около ста минералов. Иногда я просто достаю их, рассматриваю, перебираю, очищаю от пыли. Для меня это настоящая медитация. А еще камни у меня тесно связаны с путешествиями: я специально ездила в Бангкок — одну из мировых столиц торговли драгоценными камнями — и привезла оттуда несколько экземпляров для своей коллекции.

Фото из личного архива Анфисы Оськиной

Очень мечтаю попасть в индийский Джайпур, ведь именно там гранят огромную часть мировых драгоценных камней. Но самое интересное — удивительные минералы находятся гораздо ближе, чем многие думают. Приморье тоже богато минералами. Мы с семьей очень любим путешествовать по Дальнему Востоку — Камчатка, Сахалин, бухта Тихая... Даже во время прогулки по берегу можно найти янтарь.

— О чем вы сегодня мечтаете?

— Конечно, хочется развивать свое дело. Когда-нибудь открыть собственное ювелирное пространство, где можно будет не просто купить украшение, а понять его историю, происхождение, ценность.

Но главная мечта остается очень простой. Я мама двоих детей, и мне хочется, чтобы они выросли счастливыми.

Есть красивая мысль, которая меня очень трогает: хорошие украшения переживают своих владельцев. Их можно передавать детям и внукам вместе с семейными историями. Наверное, поэтому мне так нравится геммология. Каждый камень формируется тысячи, а иногда миллионы лет, а потом он встречает своего человека и продолжает уже его историю.