Новую красоту полуострова открывают для себя туристы — Петропавловск-Камчатский претендует на звание дальневосточной столицы муралов

Закамчатить с детства 15.02.2024 01:00

Михаил Костыря родился в 1980 году на Камчатке, окончил КамГУ им.В.Беринга по специальности «История и английский язык», с 2011 года возглавляет КГАУДО «Камчатский дом детского и юношеского туризма и экскурсий». С 2023 года применяет педагогические и туристические навыки на сыне Тихоне. Женат на прекрасной женщине.

— Михаил, в моем понимании ты — до мозга костей человек природы, ты всегда в каких-то походах, покорениях горных вершин и в планах о дальнейших подобных событиях. Как пришла такая привязанность к туризму?

— В первый свой большой многодневный поход я отправился в возрасте 11 лет и до сих пор не могу с этой темы соскочить. Тогда я записался в туристический клуб «Землепроходцы», который работал при школе, где я учился, и занимался там до окончания школы, после устроился работать в этот клуб инструктором. В трудовой книжке с тех пор — одно место работы — Камчатский дом детского туризма, который, правда, периодически немного менял названия. Надо сказать, я благодарен родителям, что они доверяли мне и поддержали мое увлечение.

— Ты много путешествуешь, расскажи о своем самом крутом переживании, связанном с природой, на Камчатке и за ее пределами.

— На самом деле, хотелось бы путешествовать больше. В моем личном топе — два приключения на Камчатке. Первое — вулкан Камень.

Вулкан Камень со спуска с Ключевской сопки. фото: Михаил Костыря

Все хорошо знают вулкан Ключевская сопка, это такой местный бренд. Но удивительно, что мало кто знает его соседа — вулкан Камень, который соединен с Ключевской сопкой перевалом Вулканологов. Это довольно высокая гора высотой более 4 тыс. метров, склоны которой – это не столько шлак и снежники, а сплошной монолитный лед. Можно сказать, альпинизмом я занялся, еще только на фотографии увидев этот вулкан. При подъеме на Камень я испытал одно из мощнейших эстетических и духовных переживаний в своей жизни. Зимой в ночь перед восхождением, в домике на перевале Вулканологов, я вышел и увидел с одной стороны огромный Ключевской, у которого светилась верхушка (начиналось извержение), услышал его рокот, который чувствовался скорее диафрагмой, чем ушами. С другой стороны от меня был Камень — в свете луны его ледяные склоны сияли, а его льды периодически издавали громкий треск, похожий на выстрелы. Получается, с одной стороны огненная гора, с другой — ледяная, над ними луна, и ты между всем этим просто теряешься — это очень мощно.

Второе невероятное по силе ощущение — поход в район Ичинского вулкана. Там есть стойбище под вулканом, где мы встретили бригаду эвенов, которые перегоняли оленей. Там очень красивая местность, мало посещаемая (надеюсь, такой и останется), со здоровенными отвесными стенами гор, похожими на вершины Патагонии, с огромными лавовыми полями, настоящей тундрой, где много ягоды, медведей и оленей. Никогда не забуду, как мы перевалили через застывший лавовый поток и далеко внизу увидели абсолютно плоскую равнину около озера Кетачан. Подходил циклон, сильный ветер гнал облака и по этой плоской равнине мощно двигались столбы золотого света из прорех в тучах, а в этих столбах золотого света – сотни северных оленей.

За пределами Камчатского края абсолютный мой максимум и по сложности, и по ощущениям это — пик Озоди в Таджикистане (бывший пик Корженевской). Один из семитысячников бывшего Советского Союза. Когда нам удалось туда сделать восхождение — это были очень сильные ощущения: огромное напряжение сил на грани моих возможностей и навыков — и такое невероятное воздаяние за потраченные силы! Моральное, эстетическое, духовное переживание, подобного которому не было, но, надеюсь, еще будет.

Восхождение на пик Озоди. фото: Антон Климов

— Для того, чтобы быть наставником для других, нужно самому иметь за плечами богатый опыт — и он у тебя есть, — причем то, как ты рассказываешь, думаю, также является вдохновением для детей и подростков к погружению в природу. Расскажи, что получают обучающиеся в Доме туризма?

— То, что ребята получают у нас — универсальные компетенции по умению обеспечить свою безопасность, оценивать риски, работать в ситуации стресса, усталости, принимать оптимальные решения в сложных ситуациях. Все это применимо в любой сфере жизни. Кроме того, Камчатка — это место, где вероятность оказаться в дикой природе у любого человека довольна велика, и, если он умеет вести себя там правильно, это уже большой плюс.

Михаил Костыря: «Камчатка — это место, где вероятность оказаться в дикой природе у любого человека довольна велика, и, если он умеет вести себя там правильно, это уже большой плюс». фото: Константин Савчук

Основной ресурс Камчатки — это природа. Если мы ребенка максимально погружаем в природу — мы «якорим» его на Камчатке. Если уникальная природа становится естественной для человека с детства — он понимает этот кайф, и есть большая вероятность того, что он здесь останется. А проблема оттока населения, к сожалению, на Камчатке, как и на всем Дальнем Востоке, является существенной. Кстати, мы сделали исследование среди людей, кто занимается коммерческим туризмом на полуострове – спросили, кто из них пришел в профессию из детского туризма. Оказалось, больше 60% в детстве занимались в туристических клубах при школах или ходили в походы с семьей. Получается, когда человек с детства погружен в такую среду, он с большой вероятностью продолжит этим заниматься. Получается, в меру своих сил, создаем базу для формирования кадров для турима.

— Какие-то официальные документы по окончании обучения выдаете?

— Документов, которые дают право вести профессиональную туристическую деятельность — нет. Это может быть плюсом к портфолио выпускника. Центр — образовательная организация и наша миссия — привести ребят в мир дикой Камчатки, сделать это безопасно, с удовольствием и в перспективе дать импульс в выборе профессии. У нас занимается около тысячи ребят по всей Камчатке. Наши клубы работают на базе школ — таких более 30 по краю. Ребята занимаются по направлениям: «Спортивный туризм» (маршруты, дистанции, первые шаги), «Юный путешественник», «Основы туризма», «Твоя Камчатка» и ряд других. Стремимся покрыть весь спектр деятельности, который связан с активным туризмом. Хотим, чтобы появилось новое направление «Водный туризм». Строим обучающую программу как некую цепочку приключений, которые постепенно усложняются и в итоге выливаются в большой поход.

— Для взрослых есть какие-то «детско-юношеские» программы — для начинающих?

— Делали пилотные наборы для взрослых людей, желающих обучиться туризму с нуля. Первые шаги человеку трудно сделать, но желающие есть. За два последних года сделали четыре набора — около 60 человек прошли у нас обучение. И планируем развивать это направление, спрос есть. Дети обучаются бесплатно, взрослые — на платной основе.

Напарница. Поход к Ичинскому вулкану. фото: Александр Тихонов

— Куда бы ты посоветовал пойти гостям Камчатки, не боящимся туристических нагрузок, но не профессиональным туристам?

— Если говорить о людях, которые готовы «встать под рюкзак», я рекомендую Налычевский природный парк. Это простая и недорогая логистика. Можно доехать даже рейсовым автобусом. Тут такой срез Камчатки, очень компактно расположенный – действующие вулканы, горячие источники, нерестовые реки, медведи. А если осенью туда попасть — это просто сумасшествие: золото листвы, багряная тундра, белые вершины и синее небо. Если нет желания с рюкзаком путешествовать — можно попробовать взойти на Авачинский вулкан — он очень доступный с точки зрения логистики, на вершину ведет хорошая тропа, при этом это – полноценный действующий вулкан высотой более 2700 метров. Когда подходишь к кратеру, к лавовой пробке, которая его покрывает – видишь серные отложения, дымящиеся фумаролы, можно руками почувствовать тепло недр – это очень сильные ощущения. Надо сразу сказать, что без опытного проводника ходить туда не рекомендуется, и нужно иметь соответствующую подготовку и экипировку. Обязательно к посещению побережье океана.

На маршруте по Ключевскому природному парку. фото: Михаил Костыря

Еще относительно доступное место — район Мутновского и Горелого вулканов — там все, что есть на Камчатке, компактно расположено. Если есть желание с пользой потратить время и деньги — надо попасть в район Ключевской группы вулканов — там совершенно другая Камчатка, нежели вокруг Петропавловска. Там надо постараться побывать хотя бы раз в жизни, если тебе интересен Камчатский край.

— Я так понимаю, что все эти локации — и не только эти — ты планируешь показать своему сыну? В каком возрасте он впервые начал изучать Камчатку и приобщаться к спортивному туризму?

— На природе он первый раз переночевал в четыре месяца. Тихон Михайлович очень внимательно смотрел на костер и крепко спал в палатке. Думаю, он остался доволен. Мы ходили с семьей на океан.

— Ты используешь профессиональные навыки в воспитании сына?

— Это один из самых больших моих страхов. Объясню: я очень хочу, чтоб мои профессиональные навыки пригодились сыну. Мечтаю с ним, когда подрастет, заниматься активным туризмом. Я ему могу качественно и полноценно это дать, но боюсь, что ему не понравится, ведь так бывает… Очень многие делают такую ошибку – занимаются активным туризмом так, чтобы ребенок был рядом – чтоб под присмотром. А чтобы заниматься туризмом с ребенком, нужно полностью подстроиться под него – выбрать нужные нагрузки, маршрут, содержание. Я очень надеюсь, что я смогу, вооруженный своим опытом, сделать так, чтобы Тихон тащился от этого также, как и я тащусь. Я постараюсь сделать все правильно.

Читать полностью

Бизнес

Сделано на Камчатке: KamchaShop 11.07.2024 00:30

В Петропавловске-Камчатском с 2017 года развивается сеть магазинов KamchaShop, организованная сообществом активных людей, продвигающих Камчатку посредством собственных брендов одежды, аксессуаров и сувениров. Магазин имеет разнообразный ассортимент, а продукция отличается высоким качеством и большой долей эксклюзива.

Основатель KamchaShop — Иван Костюков, в прошлом профессиональный сноубордист. Сейчас ему 37, женат, есть две дочери восьми и пяти лет, скоро появится еще одна дочка. Родился в небольшом камчатском поселке Усть-Камчатск, вырос в Петропавловске. В юности успел поработать сварщиком, матросом, но, после обучения по специальности «финансы и кредит» и работы в магазине спортивной одежды, принял решение заняться бизнесом — спортивным ритейлом.

Иван Костюков, фото из личного архива

— Я долгое время был управляющим в спортивном магазине, потом случился небольшой перерыв в трудовой деятельности. Все это время я занимался саморазвитием и наконец созрел для открытия своего дела — написал бизнес-план и начал работать. Весной 2014 года открыл магазин Stuff Point (стаффом называют снаряжение для сноуборда, одежду, аксессуары для того, чтобы и круто кататься, и модно выглядеть). Своего рода барахолка, там продавал свои вещи (почти новые), потом добавил несколько брендов. Взял кредит и начал бизнес всерьез. В 2016 году начали делать футболки с камчатскими принтами, наклейки — это зашло покупателю даже больше, чем иностранные и российские бренды. Со временем мы вывели собственный мерч за пределы магазина сноубордов. Так началась история KamchaShop — теперь это сеть, где эксклюзивно представлены несколько основных брендов: Kamcha Clothing, Kamchadal studio, Kamchatka bros., Unique Kamchatka, Шикша на Камчатке. Большую часть ассортимента производим сами», — рассказывает Иван.

фото: KamchaShop

— У вас стильный логотип, ничего лишнего. Кто его разрабатывал?

— Логотип разработал я. Имея огромный опыт работы в бордшопе, у меня сложилась большая насмотренность разных крутых брендов, и это помогло мне в его создании. Фишка в том, что логотип я разработал «на коленке» — с помощью общедоступного платного графического редактора. Быстро сверстал. Несколько раз пытались с дизайнерами совершить ребрендинг, но все равно остались на этом логотипе, и до сих пор его используем. Лого я разработал изначально для наших камчатских сноубордистов-профи, но он нравится всем. Этим я хочу сказать, что любой, имея большое желание, может делать крутые вещи и не обязательно за большие бюджеты. Мы гордимся тем местом, где живем и развиваемся, у нас много талантливых ребят, все движения у нас на порядочно высоком уровне, несмотря на то что мы небольшой регион. Вот и мы быстро начали развиваться — через два года уже переехали в новое помещение, вдвое больше предыдущего. С этим, кстати, помог известный местный бизнесмен, заметил меня на бизнес-форуме, где я представлял магазин, и предложив вне очереди место в самом проходимом в Петропавловске-Камчатском торговом центре.

— Насколько велик ваш ассортимент и какие материалы используете?

— Точно не считали, но не менее тысячи наименований: толстовки, футболки, свитшоты лонгсливы, штаны (кстати, они очень полюбились профессиональным спортсменам), рюкзаки, термосы, варежки, кольца… Долго перечислять. Также мы продаем от «Шикши бум» крутые купальники — с фотопринтом «Ганальские востряки» — это красивейшие местные горы. Относительно материалов: не используем кожу, меха, дериваты диких животных, только кожзам, текстиль, переработанный пластик. Используем все российские материалы, доступные на рынке, но самые дорогие — премиум качества. Кепки выпускаем на базе топового корейского производителя, на котором шьются Nike, Adidas, Burton и многие другие мировые бренды. Надо сказать, мы работаем с небольшими камчатскими производствами, которые раньше делали свою одежду, но теперь переориентировались исключительно на нас, так как объем продукции вырос в разы — мы не успеваем отшивать.

фото: KamchaShop

— У кого более популярна ваша одежда: у местных или туристов?

— Мы никогда не ориентировались только на туристов, хотя они безусловно большая часть наших клиентов в сезон, но и весь оставшийся год мы работаем хорошо.

— Как вы себя позиционируете, есть ли какой-то особый посыл?

— От молодежного спортивного позиционирования мы отошли давно. Мы поняли, что наша продукция пользуется популярностью у всех возрастных категорий. Многие, зайдя впервые в наш магазин, ошеломляются от огромного выбора, никто без покупки не уходит. По поводу посыла вот что скажу: многие развивают Камчатку больше как уникальную природу, а мы — через людей. Камчатка — это не только природа, это еще и люди. Хорошие, позитивные, добрые и активные. Наши земляки добиваются больших результатов. Мы не хотим казаться кем-то, а являемся теми, кто есть. Мы не просто магазин — мы активная компания, всегда участвуем в социальной жизни Камчатского края, поддерживаем различные мероприятия, спортсменов и просто талантливых людей. Являемся двигателем индустрии: проводим соревнования — скейтборд, сноуборд поддерживаем, сотрудничаем со школой серфинга Snowave. Помогаем проводить КВНы, студенческую весну, разные квизы.

— Чуть подробнее расскажите о ваших коллаборациях.

— Например, работаем с камчатской чулочно-носочной фабрикой «Ворсок». Они производят носки высочайшего качества с нашим логотипом, не хуже «найков» и прочего. Стоят всего 350 рублей. Те, кто хоть раз их опробовал, «подсаживаются» на них навсегда.

фото: KamchaShop

Также вместе с камчатскими производителями соевых свечей создали арома-свечи, с запахом «замша и костер» – для некоторых москвичей, которые никогда не жгли костры, это интересно. Для нас салон «Эко-спа» поставляет профессиональную натуральную косметику из камчатских ингредиентов. Кроме того, недавно мы приобрели экопросветительскую мастерскую «Плавильня», где перерабатываем пластиковые крышки. Пластик мы собираем, чистим, сортируем и после этого отправляем в шредер, а из полученного материала изготавливаем значки, брелоки, магниты, фурнитуру для кепок, пуговицы и бирки — технология полного цикла. Кроме того, проводим экопросветительские мастер-классы для взрослых и детей, рассказываем о вреде пластика для экологии.

— Это для вас бизнес или хобби?

— Это дело моей жизни. Номинально это бизнес, но почти всю выручку тратим на расширение. Без этого бизнеса не вижу смысла, это часть жизни.

— Иван, какие планы на развитие?

— Планируем выходить за пределы Камчатки – шагнем во Владивосток. Будем развиваться там, вернее пиарить столицу Приморья. Рабочее название бренда – «Владик». Пробную партию мерча уже сделали. Продолжаем укреплять позиции на Камчатке (в Елизове планируем новый магазин) а в ближайшем будущем — ждите во Владивостоке!

Читать полностью

Люди

Сделано на Камчатке: вулканический сыр 14.08.2024 01:00

На полуострове более 300 вулканов, некоторые из них постоянно активны, другие просыпаются время от времени. Практически вся почва на полуострове «пропитана» вулканическим пеплом – потому можно смело говорить, что все произрастающее здесь имеет вулканическое происхождение.
Сыроварню «Аристель» вместе с командой единомышленников развивает камчадалка Наталия Урсол — в прошлом почти 20 лет проработавшая юристом и директором по маркетингу в крупнейшем региональном холдинге. Резкая смена деятельности повлекла за собой не менее глобальные перемены в личной жизни, но Наталия считает себя энтузиасткой и ни о чем не жалеет.

— Наталия, как вы пришли к решению кардинально поменять свою жизнь и начать варить сыр, что называется, в условиях рискованного земледелия?

—Мы просто очень любим моцареллу, а у нас в регионе никто не занимался молодыми сырами. Вот и возникла идея сделать это самим. У меня перед глазами был пример руководителя «Агротека» Владимира Рубахина, у которого я проработала долгое время, – он начинал с небольшого колбасного цеха и своим трудом развил его в огромный холдинг. В процессе старта мне пришлось развестись с мужем, заложить квартиру, продать дачу, машину и набрать кучу кредитов, но все это пошло на пользу дела! Наверное, если бы я знала, какой тернистый путь предстоит пройти – не уверена, что рискнула бы. Но теперь не жалею абсолютно. Слава благодарности наших покупателей, их любовь и уважение — это очень дорогого стоит.

Наталия Урсол. фото из личного архива

— Расскажите, в чем особенность ваших сыров?

— Основная наша идея — именно фермерская продукция, никакого промышленного производства, никакого ноу-хау, никакого технического прогресса. Есть руки, есть молоко, есть температуры, есть бактерии и то, что нам дала природа. Никаких «счастливых» добавок со странными названиями мы не используем. Отсюда и получаются наши очень вкусные продукты — они пользуются спросом и популярностью у ценителей качества, как среди местных жителей, так и среди гостей полуострова. На начальной стадии мы варили только молодые сыры: моцареллу, буррату, страчателлу, потом добавили сулугуни, «Фермерский», халуми и скаморцу. Когда поставили оборудование, включая камеру для созревания, начали делать уже выдержанные сыры. Сейчас у нас около 15 сыров выдержанных, также мы делаем камамбер и валансе. Три года назад наш камамбер стал победителем Всероссийского конкурса «Лучший сыр России», а два года назад «золото» взяла наша буррата. Там все строго – все присылают образцы, они проходят только под номерами, и никто не знает даже номер своей продукции. Эксперты исследуют органолептику продукта путем дегустации образцов.

Вызревший камамбер внутри становится жидко-тягучим и обладает выраженным сложным ароматом грибов, сырой земли. фото: «Аристель»

Также мы производим питьевые йогурты с местной ягодой — жимолостью, голубикой — для этого запустили цех по переработке дикоросов. Есть у нас и сыр с жимолостью — такого никто не делает в России. С такими продуктами не стыдно и в ресторан поставки делать, что мы успешно и практикуем на местном уровне. Кстати, ряд топовых московских ресторанов приобретает у нас сливочное масло, но тут речь о небольших поставках.

— За качество сыра в первую очередь отвечает исходное сырье — молоко. И для многих сыроделов во всех регионах страны существует проблема найти хорошего поставщика качественного молока. Как вы с этим справились?

— Не сразу, но нашли. Действительно, для того, чтобы корова давала правильное хорошее молоко, в ее рационе должен полностью отсутствовать силос — это самое дешевое сырье для корма коров. С ним будет мертвый сыр, он даже не получится. Нам повезло, и мы нашли такого хорошего фермера. Я могу в любой момент приехать к нему на ферму, а такое не каждый позволяет делать. Ему не стыдно показать свое хозяйство. Мы также продаем его молоко в пастеризованном виде — люди очень хвалят, говорят «как у бабушки в деревне».

— Можно ли выделить какой-то самый популярный вид вашей продукции?

– Это невозможно! У нас вся продукция уходит нарасхват. Могу сказать только, что сезонность присутствует — летнее масло пользуется большим спросом. На самом раннем этапе развития мы откликнулись на просьбы наших покупателей и сделали маложирный сыр из обезжиренного молока — всего 15% жирности. Сделать-то его мы сделали, и он получился очень вкусным, но только потом узнали, что так делать сыр нельзя. Как в анекдоте: «у него получилось, потому что он не знал, что так нельзя». Сыр очень интересный, когда его пробуют другие сыровары —– даже не понимают, что он сделан из обезжиренного молока. Все-таки есть какое-то чудо в нашем вулканическом молоке! Вся пластичность, весь вкус сыра — в его жирности. И тут мы поняли, что в наших камчатских почвах точно есть волшебное. Коровы пасутся на травушке, которая всегда зеленая в отличие от южных полей, где летом сухостой от жары. И мы ухватились за эту фишку – вулканическое молоко, вулканический сыр — это теперь запатентованное название. Маложирный сыр мы назвали первым нашим камчатским названием – «Аянка».

Ликбез по камамберу от Наталии Урсол

«Камамбер, продающийся в масс-маркете, – это, как правило, плавленый сыр с белой плесенью. А он должен менять структуру уже после созревания, при продаже. Есть понятие молодой и вызревший камамбер. Молодой: по краям тягучий, а в центре довольно плотный. В середине созревания сыр будет плотной тягучести, обволакивающий своей сливочностью, имеющий запах плесени и грибов. А вызревший камамбер внутри становится жидко-тягучим и обладает выраженным сложным ароматом грибов, сырой земли — всем тем, что так любят и ценят французы».

— Какие еще местные топографические названия вы используете?

— Например, все сыры не могут называться пармезаном — такое название имеют право использовать только по географическому наименованию, как «Шампанское» в провинции Шампань. Сыр по типу пармезана у нас называется «Корфадер» — было на Камчатке такое село Корф, где в 2006 году произошло разрушительное землетрясение. Всех людей оттуда вывезли, поселок закрыли. В память об этом селе мы назвали наш твёрдый сыр, созревающий два года. Еще у нас есть такие локальные названия: «Ковран», «Каяндер» (камчатская лиственница), «Кирганик» (речка), «Лазор», есть у нас творожок «Имушка» – по названию реки Имка в Олюторском районе. По нашим сырам можно изучать камчатские названия и растительный мир полуострова.

Наталия Урсол: «Мы не одну собаку съели во время строительства сыроварни». под фото: «Аристель»

Самый знатный наш сыр – «Уйкоаль» (в переводе с ительменского — Камчатка) — с итальянским белым трюфелем. Есть сыр «Алакин», что в переводе с корякского означает «летний» — его мы делаем только на летнем молоке, созревает год. Есть сыр «Эльвель». Это название мы взяли из легенды северных народов Камчатки. Если коротко, то девушка влюбилась в двух братьев, и не могла выбрать кого больше любит, а злой шаман превратил братьев в реки, а девушку в гору между ними. Девушку звали Эльвель.

— Какими новинками будете удивлять своих покупателей в ближайшем будущем?

— В этом году мы выпустили сырные трюфели. Сыр перемешиваем с очень хорошим какао — не экономим, понимая, что тут важно качество ингредиентов. Получается нежный, тающий трюфель. По отзывам, они очень похожи на швейцарские и японские трюфели. На будущее есть проект — сделать твердый сыр в шоколаде. Хотим начать взаимодействие с местной шоколадной фабрикой.

Творожная арифметика от Наталии Урсол

«Не может стоить творог меньше тысячи рублей за кг – объясню почему. Из 100 литров молока можно сделать без добавок 13 кг творога. Сколько стоит молоко? А еще электроэнергия, аренда, налоги, зарплата – и цифру нужно удвоить. А если это сыр – там более длительный процесс приготовления, вызревания и ухода за продуктом – еще на два умножить надо. То же самое со сливочным маслом: из 100 литров молока мы получим всего около 4 кг масла. Чудес не бывает, есть только чудеса химической и микробиологической промышленности».

— Что мешает и что помогает вам делать бизнес на Камчатке?

— Делать бизнес ничего не мешает. В целом очень выгодно и правильно развивать свой бизнес на Камчатке. Мы энтузиасты, мы любим наш край, а когда я слышу, что говорят, что на Камчатке делать нечего и надо сваливать — считаю, это крысы, бегущие с корабля. И они переезжают в другие регионы и говорят, что и там все плохо. На самом деле на Камчатке ничего не мешает бизнесу развиваться. В другом, густонаселенном регионе построить бизнес построить гораздо сложнее. У нас много свободных ниш, развивается туризм, в силу географической отдаленности у нас хорошие добрососедские отношения. Мы не считаем, что кто-то у нас конкурент — всем нам хватит. А сегодня мы больше про любовь, нежели про деньги. А любовь требует более высокого качества.

— Планируете масштабирование бизнеса?

— Возможно, скорее по франшизе. Мы не одну собаку съели во время строительства сыроварни. Своими знаниями поделиться можем – оборудование, материалы, продукты, опыт. Я буду рада.

Читать полностью

Культура

«Я делаю монстров из рыбьих костей» 02.04.2026 00:30

Александр Макаревич — мастер по металлу из Хабаровска —неожиданно для себя открыл новое направление в искусстве, опирающееся на старые амурские традиции. Искусство создавать игрушки и украшения из рыбьих костей веками было частью рукоделия коренных народов, живущих по берегам Амура, а сегодня Александр превращает этот материал в фантастических существ и новую мифологию Дальнего Востока. В разговоре с EastRussia он откровенно рассказывает о пути от хулиганского детства до собственного художественного метода — и о том, почему время для него сегодня важнее всего.

— Александр, как вы сами себя определяете — мастер, художник, ремесленник?

— Я, наверное, всё вместе. Основная моя профессия — жестянщик и фасадчик. Я всегда говорил: из жести могу сделать что угодно. Фасадами занимался больше десяти лет — делал и НК Сити, и Дорожный центр управления перевозками, и головной офис Сбербанка. Но при этом я всегда что-то мастерил. С детства такой — самоделкин. Просто долго не мог понять, куда эту внутреннюю свободу применить.

— А с чего всё начиналось?

— Начиналось всё не с искусства, а с работы. После школы я пошёл на ТЭЦ-3 — был слесарем по ремонту парогазотурбинного оборудования. Хотя, честно говоря, в детстве мне пророчили совсем другое будущее. Я был очень активный, хулиганил, границ не признавал, авторитетов тоже. Даже к психиатру водили — сказали, что просто наглый ребёнок. Но в какой-то момент, в 17 лет, я взялся за ум. Хватило всей этой «романтики», и я пошёл работать.

— Когда в вашей жизни появилось творчество в привычном смысле?

— Поздно. Мне уже было около сорока. Это был 2015 год, после развода. Я поехал в село Новокаменка недалеко от Хабаровска. Там место такое… творческое. С советских времён туда художники ездят. Я оказался в мастерской скульптора, пожил там немного, пообщался. Костёр, разговоры, природа — и как будто получил какой-то заряд.

Там даже начал что-то вырезать из коряг. И, видимо, внутри что-то переключилось.

— Почему именно рыбьи кости, а не, скажем, коряги?

— из детства. Я вырос в селе Булава Ульчского района, на Амуре. Рыба — это часть жизни. Кто-то брезгует рыбьими головами, глазами, а для меня это деликатес. И идея что-то делать из костей у меня давно сидела. Просто руки не доходили. А потом вспомнил — и попробовал.

— Как рождаются ваши «монстры»? Это продуманный процесс или импровизация?

— Чистая импровизация. Я вообще без эскизов работаю — и в металле, и здесь. Сначала подготавливаю материал: варю рыбу, как уху, чтобы всё разварилось. Потом разбираю, чищу, сушу. Зубной щёткой вычищаю, обезжириваю — у меня своя технология. А дальше начинается самое интересное. У меня дома тысячи этих костей, они лежат в контейнерах. Я их перебираю, подбираю, прикладываю. Кто-то говорит, что это похоже на рыбье «Лего». И вот из этого хаоса вдруг начинает складываться форма.

Фото: Ольга Кошелева

— Есть ли у вас какие-то особые технические приёмы, которые вы используете?

— Да, есть одна важная штука — «суперклей плюс сода». Сода как цемент работает. Капнул клей, присыпал — и сразу схватилось. Для меня это важно, потому что конструкции очень хрупкие. Лишний раз тронешь — и всё может развалиться.

— Почему все ваши работы золотые?

— Это не просто эффект ради эффекта. Я пробовал разные варианты.

Если покрасить, например, в синий — всё теряется. А золото сначала притягивает взгляд, а потом начинает работать на детали: видны все линии, ямки, структура. То есть сначала «вау, золото», а потом человек начинает рассматривать.

— Расскажите о вашей коллекции.

— Она называется «Монстр Фиш». Сейчас около тридцати работ. Там есть слепой дракон — у него, кстати, есть глаза, просто они отдельно «летают». Есть комар-скорпион, русалочка, дама с собачкой.

Я их называю «костоеды». Этих существ не существовало, пока я их не придумал.

Фото из личного архива Александра Макаревича

— Вы продаёте свои работы?

— Нет. Жадничаю. Во-первых, они все в единственном экземпляре. Во-вторых, очень хрупкие — я пока не придумал, как их безопасно транспортировать. Разве что в стеклянных колбах. Я соседке как-то сделал розу и подарил в такой колбе — вот это рабочий вариант.

— Вы планируете выставки или развитие проекта?

— Да, конечно. Просто пока не дошёл до этого. Есть идея сделать мультфильм. Я уже общался со студией — предложил отсканировать мои работы, придумать персонажам характеры. Ещё хочу провести мастер-класс для детей в национальном селе Джари. Там сильные традиции работы с рыбьей кожей, думаю, им это будет близко.

— Есть ли у вас какая-то большая мечта в этом направлении?

— Да. Хочу сделать огромную скульптуру из костей кита где-нибудь на побережье. Думаю про Камчатку. Я уже даже примерно понимаю, как это должно выглядеть.

— Что для вас сейчас самое ценное?

— Время. Я понимаю, что его не так много. И поэтому жадничаю — всё свободное время трачу на творчество, даже когда по-хорошему надо отдыхать. Мы и так много времени потеряли с детства.

— Как вы сами формулируете уникальность своего искусства?

— Это новое дальневосточное направление. Материал буквально лежит под ногами — бери и делай. Моя коллекция — это про Дальний Восток. Я поэтому и взял псевдоним — Макар Самоделкин Хабаровский. Это из уважения к месту, где я родился.

Фото: Ольга Кошелева

— Как реагируют люди на ваши работы?

— По-разному, но в основном с удивлением. Подписчики шутят, что я загнал археологов в тупик: мол, через сто лет откопают мои фигуры и не поймут, что это за существа были. Ещё часто сравнивают с сюрреализмом.

— Откуда вы берёте материал?

— Друзья помогают. Недавно ребята ездили на зимнюю рыбалку, привезли мне щук и говорят: «Потом покажешь, что сделал?». Они сами в шоке, что из обычной рыбы, которую вытащили из проруби, может получиться что-то такое.

— И напоследок — вдохновение к вам приходит или вы его ищете?

— И так, и так. Иногда ждёшь. Но чаще оно приходит в процессе. Берёшь косточку — и уже начинает что-то рождаться.

Читать полностью

Культура

«Дом Коммуны»: в Хабаровске представили второй выпуск первого дальневосточного хоррор-комикса 02.03.2026 06:00

В Хабаровске 1 марта состоялась презентация второго выпуска комикса «Дом Коммуны» — первого дальневосточного графического произведения в жанре хоррор. Мероприятие собрало поклонников комикс-культуры и всех, кто интересуется необычными творческими проектами, рождёнными на Дальнем Востоке. Автор сценария — хабаровский режиссёр Сергей Яковлев, работающий под псевдонимом Йакф, художники — Роман Шевердин (Курск) и Владимир Сахнов (Москва), колорист — Садора (Александра Чихладзе). Комикс издан хабаровским издательством «Булаев Group» и напечатан в Хабаровской краевой типографии.

От купе вагона до книжных полок

Идея «Дома Коммуны» родилась в поезде. Сергей Яковлев, за плечами которого несколько отмеченных на международных конкурсах короткометражных фильмов и три нереализованных полнометражных киносценария, решил обратиться к жанру ужасов в комиксе. Вместе с коллегой — оператором Дмитрием Комковым он задумал историю, действие которой разворачивается в реальных локациях Хабаровска — и в первую очередь в знаменитом Доме Коммуны на улице Муравьёва-Амурского, 25.

Первый выпуск из 24 страниц прошёл путь от десяти экземпляров, распечатанных за собственные средства по тысяче рублей каждый, до полноценного тиража.

Реальное здание как главный герой

Центральный персонаж комикса — не человек, а сам Дом Коммуны, памятник конструктивизма 1930-х годов, построенный для работников внутренних дел. Художник Роман Шавердин, рисующий каждую страницу вручную — карандашом, тушью, маркерами и чернилами, — работал по фотографиям реального здания, которые Яковлев специально для него сделал в Хабаровске. Результатом стала узнаваемая атмосфера, в которой подлинная архитектура переплетается с фантастическим сюжетом.

Сергей Яковлев. Фото: EastRussia

«Самая страшная история — это та, которая произошла на твоей улице, потому что никто не знает всех своих соседей, кто живёт за его стенкой, кто живёт внизу, а кто они, а почему они? А оказывается, одного “чёрный воронок” увёз. И все молчат. Вот эта штука, на которой я начал играть как сценарист и начал дальше развивать эту историю», —отметил Сергей Яковлев во время презентации

Городские мифы в графике

Сюжет комикса переплетает два временных пласта. В прошлом — история профессора Вальдемара Августовича Гейтмана, работающего над таинственной машиной по извлечению невиданных энергий и скрывшего в конструкции дома тайные помещения. В настоящем — семья, приобретающая квартиру в зловещем здании по странному завещанию, согласно которому заселиться может только семья с ребёнком.

Первый выпуск комикса «Дом Коммуны». Фото: EastRussia

Независимую рецензию на комикс записал московский книжный обозреватель, поэт и член Союза писателей Москвы Дмитрий Гасин. В своём обзоре Гасин подчеркивает уникальность проекта: «Этот комикс вобрал в себя городские мифы и легенды Хабаровска. Создатели замахнулись на то, чтобы воплотить на бумаге мифологию города. И мне страшно интересно, куда пойдёт дальше творческая мысль авторов. Я такого пока ещё не видел в разработанном, развитом виде — так, чтобы напрямую коррелировать с существующим объектом в центре Хабаровска».

За пределами бумаги

«Дом Коммуны» уже вышел за рамки традиционного комикса. Проект был представлен на Восточном экономическом форуме, Московской международной книжной ярмарке, фестивале Comics Rum Market в Санкт-Петербурге, а также на «БРИКСАрт» в Приморском крае. Комикс переведён на китайский и английский языки и вошёл в линейку «Сделано в Хабаровском крае». Китайские туристы приобретали его как сувенир о посещении Хабаровска, узнавая на страницах аэропорт и городские улицы.

По реальному Дому Коммуны проводятся экскурсии, что создаёт редкий для комикс-индустрии эффект: читатель может побывать внутри истории, пройдя по лестницам и коридорам здания, ставшего источником сюжета.

Автор также выпускает лимитированные крафтовые экземпляры — чёрно-белые, специально «состаренные» с пятнами «под кровь». Фото: EastRussia

Второй выпуск продолжает историю, намеченную в первом номере, и, по замыслу автора, является частью большого цикла.

Читать полностью

Культура

«Душа коряги»: как хабаровчанка превращает амурский плавник в «скульптурную живопись» 10.02.2026 11:00

Ветки и палки, выброшенные волнами и отшлифованные песком, в руках Марии Кашкаревой становятся объемными полотнами, в которые хочется всматриваться, как в отдельный мир. Художница называет свой метод «скульптурной живописью из лесной коряги» — и утверждает, что до нее никто так не работал. Корреспондент EastRussia увидела эти картины вблизи и убедилась: зрители не случайно говорят, что от них «веет теплом», а иногда кажется, будто оттуда кто-то смотрит в ответ.

– Мария, расскажите о себе и о том, как вы начали заниматься созданием таких картин?

– Я родилась в Хабаровске, закончила худграф в Педагогическом университете. Сейчас живу в Некрасовке – это село под Хабаровском.
Я художник и преподаватель. Технику создания картин из коряг я придумала в 2019 году. С тех пор я уже провела уже три персональных выставки. Мои работы были представлены на экспозиции в Китае.

Как родилась техника? Наверное, это все из детства… Я люблю лес, тайгу. Как художник я сразу вижу, что можно сделать из той или иной коряги: вот это – голова лошади, а это – крыло орла… Коряги собираю не только у берега, но и в лесу, и в городе. Если вижу деревяшку или предмет, который мне понравился, то я его поднимаю. Можно сказать – создаю картины из мусора.

Мария Кашкарева: «Можно сказать – создаю картины из мусора».

– А когда вы создавали свою технику, на кого-то опирались?

– Нет, ни на кого. Всё как-то сама, интуитивно. Зато теперь моим последователям легче. У меня часто спрашивают, не боюсь ли я, что кто-то повторит? Скажу честно, раньше боялась, а сейчас – наоборот, буду рада, если у кого-то еще лучше получится. Когда я работала педагогом, у меня было 200 учеников, и все они знают эту технику. Одна ученица даже сделала из коряг большую картину, победила в конкурсе.

– Какие сложности у вас как у художника были в начале пути?

– Сложностей в начале пути не было никаких. Они появились позже, когда я поняла, что сейчас недостаточно быть талантливым, сейчас нужно уметь себя продвигать, а для этого нужны деньги.

– Как вы можете описать этот материал для творчества? На что он похож?

– Это податливый материал, как по мне. Я отсекаю ножом лишнее. Коряги же сухие, поэтому все очень просто: отсекла, подклеила, подкрасила, нанесла лак, чтобы картина дольше сохранялась. Коряги я очень люблю. Я восхищаюсь ими, ведь у каждой своя история, своя душа. Уже с первых работ я поняла, что это очень красивый материал. Зрители делятся, говорят, что от моих работ веет теплом, и кто-то даже сказал фразу «тепло природных мелочей». Мои картины нужно ощущать, поэтому я разрешаю зрителям их аккуратно трогать.

Мария Кашкарева: «Зрители делятся, говорят, что от моих работ веет теплом, и кто-то даже сказал фразу: "Тепло природных мелочей"». Фото из личного архива.

– Что вы еще используете, кроме коряг?

– Всё зависит от картины, над которой я в данный момент работаю. Однажды я использовала даже облупившуюся краску с потолка. Или ржавый садок для рыбы, найденный на берегу. Оказалось, что он так хорошо ломается! Я использую его, когда нужно сделать сетку, решётку в картине. Кто бы мог подумать, что у вещи будет такая судьба?

Или вот еще история. Возле дома творчества у нас в Некрасовке нашла дощечку, а на ней детской рукой нарисовано солнышко. Я подобрала ее и включила в свою картину. Она шикарно вписалась.

Также я езжу в гости к деду – ему 85 лет – на левый берег Амура. Там дача на Телегино. Обожаю там собирать всякую ерунду. За счет того, что эти территории часто топит, можно найти много всего интересного. Я отправляюсь на поиски «добычи», и всё, помидоры уже не нужны. А дед всегда смеется, говорит: «Маша, что ты какой-то мусор собираешь?»

Иногда мне люди приносят материал для творчества. Однажды позвонил мужчина с незнакомого номера и сказал: «Мария, мы поклонники вашего творчества! Разрешите вам кое-что передать?». Оказалось, что он копил всякие мелочи, которые, как ему показалось, можно использовать в картине. Это, например, одна серёжка. Ее и правда можно здорово разместить в картине. Например, сделать ручку для двери. Также бывает, что кто-то принесет и оставит возле двери моей мастерской пакетик с какой-нибудь тканью или деревяшкой.

Мария Кашкарева: «Иногда миниатюры бывают документальные, из жизни». Фото: Ольга Кошелева

– Как вы работаете с природным материалом?

– Сначала помещаю в ванну все найденные мной коряги, добавляю шампунь и оставляю на 22–33 часа, чтобы очистить от песка и грязи. После высушиваю и раскладываю по контейнерам: мелкие коряжки отдельно, круглые, длинные – отдельно. У меня очень много контейнеров.

– Кроме коряг, что еще используете в своих работах?

– Что-то покупаю на блошином рынке. Например, часики я купила на нашем рынке у антикваров. А мелочи, которые мне нужны в композиции, я сама леплю: почтовый ящик, половичок, томик Достоевского.

Иногда миниатюры бывают документальные, из жизни. В одной из картин можно увидеть орхидею в окошке. Так вот, это реальная история. У меня все подоконники в комнатных цветах, и как-то на 8 марта муж подарил мне букет срезанных цветов. Я начала плакать, потому что я хотела в горшочке. Тогда он подарил мне настоящую орхидею. Ее я и слепила в миниатюре.

Мария Кашкарева: «Муж подарил мне настоящую орхидею. Ее я и слепила в миниатюре». Фото: Ольга Кошелева

Лепку я люблю с детства, и у меня очень хорошо получалось, вплоть до того, что меня не допускали до конкурсов, потому что никто не мог меня победить. Я лепила такое, что никто не мог слепить. Тончайшие розочки из красной глины, которую мы, кстати, сами выкапывали.

– Вы продаете свои картины?

– Да, продаю, но на заказ я не работаю. Меня обеспечивает муж, а картины из коряг – это то, без чего я жить не могу. Еще с детства я уяснила – чтобы прикоснуться к прекрасному, надо платить. Когда я была маленькой, у нас была большая картина в квартире со львом. Когда гости приходили – всё внимание было на эту картину! Мама потратила на нее две зарплаты. Просто увидела, как художник продаёт на улице, и поняла, что не сможет без нее.

Для моих работ нужно, чтобы на них точечно падал свет и в комнате не было захламленности. Соответственно, никаких обоев в цветочек… У меня была покупательница, которая специально для картины сделала в спальне ремонт. Кстати, каждый, кто приобретет полотна из коряг, может покрасить рамы морилкой под свой интерьер. Мне важно, чтобы рама не отвлекала от сюжета.

– Как рождаются сюжеты для картин?

– Деревенские сюжеты рождаются из жизни. Например, я ездила в Сибирь к родным в деревню Степановка, каталась там на велике и увидела, как солнце садится. Я заплакала от красоты и потом передала это в своей картине.

Мария Кашкарева: «Я считаю, что цель искусства заключается в том, чтобы человек что-то чувствовал». Фото: Ольга Кошелева

Гуляя по Хабаровску, я вижу красивые окна. Я их фотографирую, потом использую в своих картинах. Хочется, чтобы мои работы запомнились. Я считаю, что цель искусства заключается в том, чтобы человек что-то чувствовал. Даже если это что-то плохое. Это ведь тоже чувства.

Читать полностью

Культура

Раджана Доржиева: когда несовершенство придает душевности 22.12.2025 06:30

Раджана Доржиева из Улан-Удэ работает в технике цифровой графики и вместо холста использует экран планшета. В свои 28 лет она уже немало сделала для того, чтобы влюбить в Бурятию всех, кто не отсюда родом. На ее счету персональные выставки, посвященные районам республики и национальным костюмам, участие в создании мультфильма на бурятском языке. Также девушка выпустила серию уютных авторских открыток с изображением родного города, а на днях представила новые иллюстрации к стихотворениям знаменитого бурятского поэта Дамбы Жалсараева, автора гимна Республики Бурятия. Художница рассказала EastRussia о силе корней, магии Бурятии и почему ИИ еще не скоро заменит иллюстраторов.

– Раджана, для своих 28 лет ты немало сделала для продвижения и популяризации Бурятии через свое творчество. Расскажи, как все начиналось.

– Я закончила колледж искусств им. П. И. Чайковского у нас в Бурятии и получила специальность дизайнера-преподавателя. Пять лет проработала в детской художественной школе, после чего ушла во фриланс. Так я могу больше времени посвящать проектам о Бурятии. В 2021 году я провела персональную выставку, которая была посвящена исследованию районов Бурятии. Она называлась «Коллаж как метод исследования». В республике 21 район, и под каждый из них я сделала коллаж. Выставка прошла в Музее истории города Улан-Удэ на Арбате с большим успехом. Кроме того, я делала экспозицию «Трансформация в текстиле и коллаже», посвященную исследованию бурятских племен. Она проходила в галерее Анны Городюк в Иркутске. Экспонатами стали панно из текстиля, на которых были представлены бурятские одежды, орнамент, фактура. Еще я участвовала в создании мультфильма на бурятском языке «Нохой хүн хоер» (2023). В тот момент я еще работала в детской художественной школе, и нас с учениками пригласили поучаствовать в проекте. Раз в неделю мы ездили в Национальную библиотеку и работали там – я показывала ребятам, как создать из полимерной глины и кусочков ткани куклы и декорации для мультфильма. Когда у нас все было готово, съемочная команда начала работу по «оживлению» персонажей.

– Но большинство узнали о тебе благодаря уютным открыткам.

– Это точно (смеется). На данный момент у меня в коллекции 10 открыток с изображением Улан-Удэ. Их можно встретить в книжных магазинах нашего города. Многие спрашивают, как я их создаю. Отвечаю: я гуляю по нашему городу и фотографирую те места, которые мне нравятся, которые откликаются в сердце и их хочется нарисовать.

Раджана Доржиева: «Я гуляю по нашему городу и фотографирую те места, которые мне нравятся, которые откликаются в сердце и их хочется нарисовать». Фото из личного архива.

В мастерской я рисую через графический планшет. После этого отправляю на печать. Отдельно хочу сказать про свою мастерскую. Она находится на последних этажах республиканской типографии. Сейчас там креативное пространство «Хэб Хаб». На четвертом этаже расположились мастерские для художников, керамистов, ювелиров, швей и дизайнеров, а на третьем этаже – галерея. Рекомендую всем ее посетить!

– Расскажи, пожалуйста, про иллюстрации к стихам Дамбы Жалсараева.

– Я сделала иллюстрации на добрые стихи: «Баирма не боится спать одна», «Чай», «Бабушкин Айрак»… По этим иллюстрациям Национальная библиотека Республики Бурятия изготовила классный мерч к литературному фестивалю, приуроченному к 100-летию со дня рождения Дамбы Жалсараева, – шоколад и пазлы. В дальнейшем планируется детская книга стихов с иллюстрациями. На этом фестивале я не только рассказывала об иллюстрациях, но и проводила для детей мастер-класс. Ребята приехали из разных районов Бурятии, чтобы выступить и рассказать любимые стихотворения поэта на родном языке. А после выступления их ожидал как раз мой мастер-класс. Мы создавали небольшие композиции в технике коллажа по стихотворению «Приезжайте» Дамбы Жалсараева.

Раджана Доржиева: «Моя мастерская находится в креативном пространстве «Хэб Хаб» на последних этажах республиканской типографии. На третьем этаже – галерея. Рекомендую всем ее посетить!». Фото из личного архива.

– Очень душевные иллюстрации. А как ты думаешь, ИИ тебе конкурент? Кто-то скажет, что с его помощью можно сделать такую же картинку всего за пять минут.

– ИИ не является для меня конкурентом, так как он заточен на рекламу и дизайн, но не на иллюстрации. ИИ не любит неряшливость, ненормальность, кривость, косость. Он любит идеальность, и ему очень важно изображать такие картинки, а именно душевность иллюстрации придают несовершенства. Рисовать в наивном стиле взрослому человеку довольно сложно, так как нужно стирать в голове границы, правила и, что называется, выключить голову и рисовать по наитию. ИИ еще не дошел до такого уровня, когда он может иллюстрировать книги. Он, конечно, может иллюстрировать, но это будет сухо и в иллюстрациях не будет жизни.

Раджана Доржиева: «Душевность иллюстрации придают несовершенства».

– Какие еще места ты рекомендуешь посетить тем, кто планирует побывать в Бурятии?

– Обязательно стоит побывать в пространстве «Радуга». Его открыла Аня Назарова. Ей досталась в наследство от мамы гостиница в Максимихе, и она вместе с волонтерами со всей страны сделала арт-резиденцию. Еще один важный пункт – это архитектура. Рекомендую гостям просто погулять по Улан-Удэ и насладиться шедеврами деревянного зодчества. Ну и, конечно, бурятская кухня! Куда же без нее. Какое попробовать блюдо, написал в своем стихотворении Дамба Жалсараев: «Друзья, приезжайте на наше приволье, веселое вас ожидает застолье. Отведайте буузы на шумном пиру – пельмени, их варят у нас на пару! На зорьке студеной поднимемся рано и вместе купаться помчимся к Аршану».

Раджана Доржиева: «Пребывание в Бурятии даёт мне силы и вдохновение». Фото из личного архива

– Раджана, а были мысли уехать из Бурятии?

– Да, большинство моих одногруппников разъехались: Питер-Москва. У меня тоже были мысли уехать в северную столицу, но, пожив там какое-то время, я затосковала по родной Бурятии. Мне не хватало гор, не хватало чувства, когда ты находишься среди своего народа. Я поняла, что в Бурятии тоже очень много перспектив. Ниша практически не заполнена, конкуренции почти нет, и есть возможности для развития. Просто пребывание здесь даёт мне силы и вдохновение. Это сложно объяснить, это надо прочувствовать. Хочется делать что-то полезное для своего региона, народа. Мне бы хотелось, если и куда-то переехать, то в Монголию.

– А ты говоришь на бурятском?

– Я понимаю бурятский отчасти. В семье мы не практикуем, но бабушки и дедушки знают. Еще часто спрашивают про мое имя. Так вот, Раджана – это не бурятское имя. Раджа – это титул «царь», раджана, соответственно, – царица. Просто моя мама любила индийские фильмы (смеется).

– Какие у тебя планы на будущее?

– Я бы хотела выучить монгольский, организовать персональную выставку и нарисовать серию иллюстраций об Улан-Удэ.

Читать полностью

Люди

Камчатка в объективе 17.12.2025 10:00

Елена Верещака по образованию бухгалтер‑экономист, но всегда мечтала стать журналистом. В 2000 году пришла на радио, потом телевидение, сотрудничество с федеральными информационными агентствами. Ее фотоработы публиковались, в частности, в ленте ТАСС.

Сегодня Елена не только продолжает заниматься фотографией, но и расширяет сферу деятельности: самостоятельно организует путешествия, а также сотрудничает с туроператорами в качестве гида‑экскурсовода. При этом фотоискусство остается неотъемлемой частью ее работы. В своих рассказах Елена делится размышлениями о том, насколько непросто передать всю красоту Камчатки и открыть ее для других людей.

– Лена, с чего началось твое увлечение фотографией, чем вдохновлялась в самом начале и чем сейчас?

– Впервые загорелась фотографией в начале 2000-х годов, после того как сходила в большой поход помощником гида. У нашего главного гида получились тогда классные фотографии на пленочный фотоаппарат. Себе я тоже такой купила и начала экспериментировать. Со временем приобрела цифровой фотоаппарат, испытывала его в походах с туристами, спортсменами, снимала природу, людей, соревнования.

– Ты где-то училась в последствии или самостоятельно освоила?

– Я самоучка, училась по книжкам – это Камчатка, проблемы с интернетом были до 2016 года, скачивать какие-то материалы было проблематично, изначально вообще невозможно. А потом начали появляться в России фан-сайты разные, в том числе для фотографов, где можно было задать вопросы фотографам из других регионов. Очень классные фотографии всегда были в спортивных журналах – «Доски», «Оn board». Там публиковалось большое количество зарубежных топ-фотографов, на которых хотелось равняться. В фотографии, как и во многих других сферах, также важна «насмотренность». Посмотришь, как другие работают, что-то свое придумаешь, где-то совета спросишь. Но потом все начали резко переводить в цифру, печатные журналы у нас начали исчезать. Долгое время держался журнал «Вертикальный мир», но он тоже ушел в онлайн. И это такая печаль и боль для многих фотографов, которые хотели бы, чтобы их работы были напечатаны.

Вулкан Кизимен и озеро Теплякова. Фото: Елена Верещака

Сейчас все онлайн. Лично я не очень стремлюсь выкладывать свои фото в интернет. Потому что некоторые недобросовестные пользователи могут взять твои фото, опубликовать у себя, не подписывая. А каждому автору хочется, чтобы его имя было на фотографии. Когда у меня спрашивают разрешение на то, чтобы взять фото, я спрашиваю для каких целей. Если это цель коммерческая, я говорю, что фото можно купить. Это же моя работа, мне не дадут кусок хлеба в магазине просто так. Однако для социальных целей я могу предоставить фото бесплатно.

– А офлайн-конкурсы не спасают от дефицита печатных фотографий?

– На самом деле, я на конкурсы тоже перестала уже отправлять свои работы, поскольку я нахожусь на Камчатке. И отсюда не видно крутых выставок, да и лететь для участия, допустим, в Москву – это как минимум дорого. Ну и, как многие творческие люди, я достаточно самокритична, и, считаю, что еще не сняла свой шедевр. Хотя не раз становилась победителем или финалистом достаточно крупных конкурсов.

Вулкан Ключевской. Извержение октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Ты делала крутую выставку на Камчатке, посвященную извержениям вулканов. Как все прошло?

– Да, небольшая выставка прошла в Петропавловске, в арт-пространстве «Все связано». Там было 13 работ. Все их потом раскупили. Выставку я делала полностью на свои средства. Печатала фотографии в Москве, так как там достойное качество. В общем-то, продажа этих фото и окупила печать выставки. Это был пробный шар, который позволил мне понять, как это вообще – организовать выставку, какие есть сложности, как нужно подходить к выбору фотографий. Часто, пока не увидишь в напечатанном виде, просто не представляешь, как смотрится фотография, цепляет она или нет.

– Насколько опасно снимать извержение?

– Я же еще гид-проводник и давно занимаюсь туризмом на Камчатке. Конечно же, мы выбираем наиболее безопасное место, адекватное расстояние. Мы не самоубийцы. В 2023 году при съемке извержения от нас до вулкана было 27 км, плюс, мы специально расположились на возвышенности, чтобы, если вдруг пойдут пирокластические потоки - это когда раскаленный газ из кратера вулкана несется с огромной скоростью вниз, собирая в свой поток пепел, шлак, камни, мы оказались в недосягаемом для него месте. Также хорошая оптика, хорошая камера, и получилось, как будто мы стоим вот прям рядом.

Вулкан Ключевской. Извержение октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Ты работаешь в жанрах пейзажное фото, тревел-фотография, репортажная и спортивная фотография. Скажи, а что самое сложное в работе фотографа твоего жанра?

– Сложностей никаких, только нужно технику регулярно обновлять, а это недешево. Появляются новые фотоаппараты, объективы. Более скоростные, более емкие, более четкие. Погода не пугает – все зависит от того, что ты хочешь снять: шторм, ветер, брызги океана. Просто одеваешься по погоде и защищаешь камеру, для этого есть специальные средства. Если снимать людей, то, наверное, всегда волнует адекватное восприятие. Но на Камчатке я с таким не сталкивалась.

Вулкан Безымянный. Извержение, октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Есть у тебя есть особенное, любимое место для съемок на Камчатке? Может быть, даже любимая фотография?

– Самая, конечно, моя любимая — это Ключевская группа вулканов, в составе которой аж 13 исполинов. Там невероятно разные пейзажи. Если это вулкан Толбачик, то это гигантские шлаковые поля, а с другой стороны – тундра с лавовыми потоками. Плюс, с его кратера вид на самый высокий действующий вулкан Евразии — Ключевской. Если объехать Ключевской вулкан, там есть место под названием Апахончич: красивейший разнообразный ландшафт и обзор на четыре вулкана. Все это — зона современного активного вулканизма, там постоянно что-то происходит. Например, тот же Ключевской извергается в среднем раз в два года, а Безымянный почти постоянно выдавливает из кратера вязкую лаву, которая в темное время суток напоминает огненную реку. А еще там невероятное звездное небо.

Южная группа вулканов - Мутновский, Горелый, Вилючинский. Там есть два невероятных времени: сентябрь, когда тундра покрывается желтыми, красными, бордовыми красками, а на верхушках вулканов появляются шапки из снега; начало июля - когда снег начинает таять, текут ручьи, снег на тундре и в кальдере вулкана Горелый становится ярко-голубого цвета. И в это же время на любой, даже маленькой полянке, освободившейся от снега, начинают цвести цветы, например, редкие золотистые рододендроны. Чтобы за мишками поехать посмотреть – Ключевское озеро. Особенно хорошо там осенью, когда лес начинает становиться золотистым, а мишки округляются перед тем, как лечь в спячку. Вообще у нас очень много красивых мест, даже совершенно неочевидных, но до многих из них надо пройтись ножками.

Вулканы Кроноцкий и Кизимен (на переднем плане). Фото: Елена Верещака

По поводу фото: у меня есть несколько любимых, но там скорее любимые объекты на фотографиях. Допустим, Кроноцкий вулкан. По моему мнению, вообще самый красивый вулкан мира. Идеальная острая форма, очень красивый. И там, где Кроноцкое озеро и Кроноцкий лиман – место шикарнейшее, но добраться туда можно только вертолетом.

Нравится мне фотография с дрона, которую я сняла во время извержения вулкана Карымский – водопад внизу и вертолет стоит. Тут я довольна собой максимально – это панорама, снятая с дрона, и там все в одном кадре.

– Можно сказать, что ты во всех уголках Камчатки уже побывала со своим фотоаппаратом?

– Нет конечно. Чтобы всю Камчатку посетить, жизни не хватит. Я каждый год стараюсь открывать какие-нибудь новые местечки для себя. Допустим, в этом году я впервые побывала на Командорских островах: в составе научной экспедицией во главе с Владимиром Буркановым. Это один из немногих социалистов России, кто занимается изучением морских львов – сивучей. Мы помогали ученым в обслуживании фотокамер. А в предстоящий сезон пока что не знаю, еще не придумала.

Фото: Елена Верещака

– Расскажи, как прошел твой сезон как гида? Много ли людей приехало? Как июльское землетрясение повлияло?

– Сезон прошел бурно, но людей меньше приехало – из-за землетрясения и не прекращающихся афтершоков кто-то побоялся ехать и отказался от тура, кто-то перенес на следующий год визит. Хотя, были и те, кто наоборот купил билеты и примчался, чтобы увидеть извержения вулканов Крашенинникова и Ключевской, начавшиеся сразу после землетрясения.

– Что в планах на будущий год?

– Я гид-экскурсовод, а в следующем году буду защищаться на инструктора-проводника в соответствии с новым законодательством. Хочу делать интересные проекты именно туристической направленности. Сейчас ведем переговоры об организации фототуров на Камчатку. Это востребовано как у начинающих фотографов, так и у профессионалов. Можно убить за один приезд двух зайцев, как говорится. И Камчатку посмотреть, и увезти отсюда классные фотоработы, которые, возможно, займут призовые места на конкурсах фотографий.

Фото: Елена Верещака

Работаю иногда с туристическими компаниями и снимаю путешествия их туристов, которые понимают, что не хотят ходить с телефонами, а хотят наслаждаться красотой. Ведь, когда ты смотришь глазами, то можешь оценить весь тот объем красоты, что вокруг тебя, а когда через камеру телефона — постоянно отвлекаешься, ориентируешься на экран, впечатления притупляются.

Читать полностью

Люди

«Всё детство я испытывала стыд, а теперь он в картинах» 18.11.2025 07:10

Хабаровская художница Анна Волкова превратила личную боль в искусство. Несколько лет в юности она делила квартиру с родственником, страдающим синдромом Плюшкина, — хроническим накопительством. Душевную травму девушка получала каждый день: липкий обеденный стол, завалы одноразовых контейнеров и неработающей техники, ванна с месячным «замачиванием» вещей и кислый запах брожения. Чтобы избавиться от стыда и тревоги, Волкова несколько лет работала с психологом. И вот финал четырёхлетнего курса психотерапии совпал с персональной выставкой Dear Dairy («Дорогой дневник») в галерее современного искусства «Биом», где представлены 15 картин — визуальная переработка прошлой жизни. Вот её рассказ читателям EastRussia от первого лица.

Мои картины… мои картины написаны маслом в технике фигуративной живописи – это яркие контрастные цвета, где-то наивный стиль. Для всех работ референсами служили фотографии моего дома, в котором я жила с 7 до 19 лет. Сейчас мне 26, и я живу уже отдельно. Фото я сделала, когда в последний раз заходила в ту квартиру в Хабаровске. Нужно было просто какую-то вещь забрать, быстро прям заскочить, но увидев этот бесконечный хлам снова – после долгого перерыва, меня накрыли неприятные эмоции, и я начала фотографировать, как бы защищаясь от этих чувств. Так бывает, когда люди видят что-то им неприятное, и машинально начинают доставать телефон и снимать. Я знала, что в это место, скорее всего, очень нескоро повторно попаду, и мне хотелось иметь, наверное, какие-то доказательства того, что все это правда было. Примерно на втором году психотерапии я начала задумываться о том, что хочу сделать такую выставку.

Фото: Ольга Кошелева

В терапию я пришла с проблемой высокой тревожности в ковидный период, когда все сидели дома, то есть я шла прям по нужде, от безысходности. Позже психолог призналась мне, когда она меня увидела, то подумала, что ничем не сможет помочь. Настолько я была закрыта. Она меня даже сравнила с волчонком, который хочет есть, идет к людям, но при этом огрызается и боится. Мы четыре года работали в психоанализе. Это в первую очередь разговоры. Мне в начале и правда было страшно рассказать об этом постороннему человеку – психологу, потому что тема патологического накопительства для меня была табуирована. Был страх отверженности, что если я расскажу, то меня не поймут или будут смеяться.

Все детство я испытывала стыд. Мне казалось, что я к этому беспорядку и грязи я причастна, что где-то там не убралась, что-то не доглядела, хотя мне 8−10 лет. Я не приводила домой подружек. Все равно ведь должен быть какой-то уют, чистые простыни, чистые полы, какие-то там игрушки и так далее. Мало того, что тебе физически это тяжело, так тебе еще запрещают убираться. То есть нельзя выкинуть, это все нужно. Нельзя там помыть посуду, ты это неправильно сделаешь, и так далее. То есть у человека в голове есть какие-то свои ритуалы, и с ними тяжело спорить, будучи ребенком. Я видела, как живут мои друзья, у меня была бабушка, к которой я каждый день ездила, и у нее всегда было чистенько, красиво, все убрано, она готовила. Контраст с тем, что происходило дома, был колоссальный.

Когда я была маленькая и пыталась что-то выкидывать, когда человек был на работе, заканчивалось все ссорами. Я вообще не представляю, как это происходит, но он видел, что где-то какой-то пакетик на миллиметр сдвинулся, хотя он в таком хаосе лежит. Ну то есть, я бы точно не заметила, а там человек действительно видит, что кто-то трогал пакетики, что кто-то пытался что-то вытащить оттуда, выкинуть и так далее.

Я не знаю, почему мой близкий человек занимался накопительством, и мы никогда не разговаривали об этом, так как он достаточно холодный. Но когда я родилась, этот синдром накопительства уже был. Человек ведет социальную жизнь, ходит на работу, которая связана с людьми. Он не видит в этом проблемы. Каждая принесенная домой вещь, по его мнению, когда-то может пригодиться, а значит, не надо будет покупать. Экономия. Или можно продать. Но проблема в том, что эти вещи не используются, не продаются, не носятся. Они просто лежат. Этот человек довольно экономный, старается смотреть что-то подешевле, поэтому на моих картинах можете видеть надписи дискаунтеров на пакетах – «Экономыч», «Близкий».

Во взрослом возрасте буквально до драк доходило за какие-то пакетики, использованные одноразовые контейнеры, которых и так в доме уже сто тысяч. Он их все равно оставляет, вдруг, пригодится: какую-то еду убрать и так далее. И я не могу на человека никак повлиять, могу сделать выставку, могу осветить эту тему, но за шкирку к врачу я никого не потащу.

Фото: Ольга Кошелева

Для меня эта выставка – это способ разделить мой опыт со зрителем, рефлексия через искусство, попытка говорить о чем-то болезненном, при этом не рассказывая об этом, то есть это работа через образы. Например, на выставке можно увидеть четыре картины с белым котом, который стоит посреди кучи мусора с выпученными от страха глазами. Многие зрители подходили и спрашивали: «А кот жив?». Я говорю: «Кота у меня никогда не было». Этого кота я, наверное, ассоциирую с собой – маленький испуганный котенок в бесконечных цветных текстурах.

Помимо картин на выставке есть три инсталляции. Первая – это домашний диван. Ткань, которой он обтянут, она архивная, то есть с той квартиры. Я покрасила ее баллончиками и получился разноцветный грязный диван. Вторая инсталляция – это замоченные детские вещи. Вещи тоже мои. И третья – это инсталляция с Дедом Морозом и Снегурочкой как символ надежды на хорошие изменения, что жизнь будет иная.

Да, выставка получилась достаточно откровенной, но я не ощущаю себя голой, наоборот, это какая-то отдушина для меня. Главная цель выставки – снять табу с темы патологического накопительства. Почему это важно? Я сама долго не осознавала, что моя тревога во взрослом возрасте напрямую связана с пережитым в детстве опытом, а значит, не искала помощи. Я думала, что это нормально. Но пройдя курс психотерапии я улучшила качество своей жизни. Тревога и стыд ушли. Возможно, кто-то в моих картинах узнает свой опыт и тоже захочет измениться.

Что касается людей, которые несут всё домой, то они, как правило, не обращаются за помощью. Их все устраивает, и они рационализируют все, что делают. Клетка для хомяка, найденная на помойке, куча одноразовых контейнеров и ложек, пакеты, неработающая техника. Всё это, по мнению, может еще пригодится когда-то потом. Но проблема в том, что вот это потом становится их идеологией.

Фото: Ольга Кошелева

Я хочу двигать эту выставку дальше. Есть планы после Хабаровска попробовать ее вывезти на запад страны. Посмотреть выставку можно до 30 ноября в галерее «Биом».

СПРАВКА

Синдром Плюшкина — это бытовое название синдрома патологического накопительства. Оно происходит от персонажа романа Н.В. Гоголя «Мёртвые души» — Плюшкина, скупого старика, превращавшего своё имение в свалку бесполезных вещей.

Это психическое расстройство, при котором человек испытывает непреодолимую потребность сохранять и собирать предметы, независимо от их ценности, и не способен расстаться с ними даже при очевидной бесполезности. Со временем это приводит к захламлению жилья, возникает опасность пожаров или обрушений. Кроме того, человек может подхватить

респираторные заболевания из-за пыли, споров плесени и аллергенов, кожные инфекции — из-за антисанитарии и укусов насекомых. Также возникает социальная изоляция — стыд, страх быть осмеянным, отказ пускать гостей.

Люди занимаются неконтролируемым накопительством по нескольким причинам. Это может быть страх потери и бедности, дефицит чувства контроля над жизнью — человек компенсирует это контролем над вещами. Также среди причин – одиночество и изоляция; депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР); ранние травмы утраты (например, смерть близкого); воспитание в семье, где вещи наделялись особой ценностью («всё пригодится»).

Синдром обычно ярко проявляется к 40–60 годам. Лечение комплексное и длительное и обязательно включает в себя психотерапию.

Читать полностью

Культура

«Паллада. Последний поход»: как документальный фильм прокладывает новый курс 23.10.2025 19:30

Сделать историческое документальное кино про знаменитый корабль можно разными способами. Можно перечислить факты: построен тогда-то, ходил туда-то, в таком-то году капитаном был такой-то. И своя аудитория у такой ленты будет. Или собрать воедино самые зрелищные, интересные эпизоды, убрать скучные подробности и предложить публике почти «блокбастер». А можно так, как сделала съемочная группа фильма «Паллада. Последний поход» — построить мост из нашего прошлого в будущее наших предков и дать им слово.

Справка

Фрегат «Паллада» — трёхмачтовый парусно-винтовой корабль Российского Императорского флота, спущенный на воду в 1832 году в Санкт-Петербурге. Он стал одним из самых известных судов своего времени благодаря дальним морским экспедициям и описанию в книге Ивана Гончарова «Фрегат “Паллада”». В 1852–1855 годах корабль участвовал в дипломатической миссии в Японию под командованием вице-адмирала Е. В. Путятина. Во время Крымской войны «Паллада» находилась на Дальнем Востоке и использовалась для защиты российских интересов в Тихом океане. Из-за технических неполадок и общего износа судно было признано непригодным к дальним плаваниям. В 1855 году фрегат находился в японском порту Нагасаки, а затем был отправлен во Владивосток, где использовался как плавучий склад. Позднее, чтобы не допустить его захвата британскими силами, было принято решение затопить «Палладу» в бухте Постовая. Так завершилась история знаменитого корабля, ставшего символом эпохи русских морских путешествий и культурного обмена с Востоком.

Когда идея чуть не пошла ко дну

На встрече с хабаровчанами в 2016 году писателя Михаила Задорнова спросили, какую книгу он посоветовал бы прочитать. — «Фрегат “Паллада” надо прочитать! — ответил он. — Она ведь затоплена здесь, у вас, в Советской Гавани, чтобы её англосаксы, негодяи, не нашли!»

И тогда в 2016-м, и сейчас в 2025 для многих жителей края становится неожиданностью известие о том, что история Крымской войны так близко, что остов легендарного фрегата ещё сохранился на дне залива в Советско-Гаванском районе.

Когда хабаровский режиссер и оператор Александр Гриценко узнал про историю «Паллады» и о том, что на нее можно до сих пор взглянуть, пусть и под водой, решение снять фильм появилось сразу же. И было это несколько лет назад. Начал на свои деньги, заразил идеей коллег, но оказалось, что ресурсов катастрофически не хватает. Съемки встали на паузу, а вот рассказы про них «пошли в народ».

– Дошло то того, что малознакомые люди ко мне подходили и спрашивали: «Ну как твоя «Паллада»? — делится Александр. — Оказалось, что по сарафанному радио разошлась информация, люди предлагали помощь и для меня это был как знак, что проект нужен и что если я этого не сделаю, сделает кто-то другой.

Александр Гриценко, режиссер фильма «Паллада. Последний поход»

С деньгами вопрос решился — помог проект «Бери Ресурс», в котором подсказали, как оформить грант. В итоге команда получила финансовую поддержку от комитета по внутренней политике правительства Хабаровского края и Фонда президентских грантов. При этом и сам проект «Бери ресурс» реализован с использованием финансовой поддержки комитета по внутренней политике Правительства Хабаровского края при софинансировании Фондом президентских грантов.

Остальное документалисты взяли в свои руки. В буквальном смысле — сыгравший в фильме вице-адмирала Путятина актер Хабаровского краевого Театра Драмы Виктор Асецкий вместе с супругой взялись за иголку с ниткой, чтобы создать костюмы.

– Чтобы соблюсти историческую достоверность, пришлось перелопатить гору книг, найти референсы пуговиц, эполет. А после отыскать из чего и как это можно изготовить в современных условиях. Что-то пришлось мне изготавливать вручную. Долго и упорно, – рассказывает Виктор Асецкий.

Съемки проходили в местах реальных событий – в Советской Гавани (ранее именовавшейся Императорской), в Татарском проливе. Команде проекта удалось даже снять «Палладу» под водой. Неоценимую помощь в этом оказал местный житель ответственный редактор газеты «На страже Родины», капитан 3 ранга в запасе Иван Сидоряк. Его рассказ стал частью повествования. Есть в фильме и современная «Паллада» — воссозданный трехмачтовый парусник, который сейчас является учебным судном Дальневосточного государственного технического рыбохозяйственного университета. Кстати, он регулярно наведывается в Советскую гавань с вахтой памяти.

Так всё-таки фильм про историю?

Конечно, история в фильме есть — и как описание того, что происходило с фрегатом, и как рассказы тех, кому «Паллада» была не просто пристанищем на воде, или морским транспортным средством. Но как утверждают сами создатели фильма: «Он в первую очередь про людей, а не про парусник».

– Саша мне сделал подборку из энциклопедий, книг про фрегат и так далее, — рассказывает сценарист Рома Овсейчук. — Моя задача состояла в том, чтобы придать этому форму. Я вычленил то, что мне в этой истории показалось важным, попытался понять про что эта история для меня, придумал сюжетную линию о поиске неким поручиком своего идеального места… ну и написал сценарий.

Памятник фрегату «Паллада» и его экипажу в Советской гавани.

Не пытаясь педантично воссоздавать и реконструировать антураж самого фрегата или дотошно перечислять исторические факты, авторы фильма дают ключевым фигурам экипажа «Паллады» возможность рассказать о своих переживаниях, тревогах, поисках. И эти рассказы внезапно оказываются во многом про сейчас. Про вещи и истины вне времени.

— Это фильм о поиске своего места и о том, что это место иногда оказывается рядом, — рассказывает член авторской группы и руководитель проекта «Бери ресурс» Алла Джан-Ша. — Параллельная идея о том, что Дальний Восток — это часть страны, и это одна из лучших её частей. Сама «Паллада» для нас скорее сюжетный фон. Больше фактов про неё можно узнать в музеях. А вот поговорить со зрителем через фильм о таких вещах как верность, патриотизм, нравственный выбор, долг — это нам показалось важнее.

Насколько это удалось — решать каждому. Увидеть документальный фильм «Паллада. Последний поход» жители Хабаровского края смогут 24 октября на телеканале «Губерния» — в 9.00 и 19.45 местного времени.

Читать полностью

Культура

Культурный «Биом» Хабаровска 17.10.2025 01:00

Столица Хабаровского края богата музеями и галереями, но современное искусство с трудом находило себе место и часто это была «временная прописка». Теперь в городе появилась галерея современного искусства «Биом».

Художественная локация для творческой популяции

Мама «Биома» – хабаровчанка Алена Карабовская. «В обычной жизни» она работает в фондах музея им. Гродекова. Как хранитель занимается систематизацией, классификацией, научной обработкой предметов живописи, графики, скульптуры. Ее большая любовь – современное искусство. Профессиональный музеолог негодовала от того, что у современных художников Хабаровска нет площадки.

Они выкладывают свои работы в социальных сетях, выставляются время от времени на различных маркетах, их даже приглашают в другие города провести персональные выставки, но в родном городе они как будто не нужны… и их не видят.

Алена Карабовская. фото из личного архива

Отсутствие площадки у художников приводит к тому, что творческие люди живут разрозненно, в своем коконе, вместо того чтобы объединяться, развиваться, вдохновляться и повышать свой уровень. И самое главное – при таком раскладе у них нет диалога со зрителем, нет обратной связи. Нет «неожиданных» смыслов — тех, что посетители выставок находят сами для себя, которыми делятся потом с автором.

– Название «Биом» – это природная отсылка. Биомом называется ряд экосистем в пределах одной природно-климатической зоны. А в нашей галереи будут выставляться художники, которые находятся на определенной географической территории и выражают себя в разных видах искусства, но объединены большой любовью к Дальнему Востоку и современному искусству, – объясняет Алена Карабовская.

Три комнаты зала

Галерея открылась в бывшей трехкомнатной квартире в том же здании, где расположена старейшая пожарная часть Хабаровска: Карла Маркса, 45. Надо ли говорить, что ремонт помогали делать современные художники? Таким образом, галерея «Биом» сразу получилась про поддержку и самоорганизацию. Художники объединились и создали себе пространство самостоятельно.

Галерея «Биом» сразу получилась про поддержку и самоорганизацию. Художники объединились и создали себе пространство самостоятельно. фото: Ольга Кошелева

Сейчас здесь уже открыта первая выставка, проводятся лекции и просмотры и обсуждения фильмов, коллаж-движ. С открытия не прошло и месяца, а резиденция уже обросла постоянными зрителями,. Это ли не подтверждение тому, как сильно город нуждался в таком пространстве?!

Это не комнаты. Это залы! Фото: Ольга Кошелева

Одна из «фишек» –«Биома» свобода но – все можно фотографировать, сидеть на подоконнике тоже не возбраняется. А речь музеолога, который проводит медиацию (экскурсия по выставке с вовлечением зрителя в диалог), лишена научной терминологии. В «Биоме» говорят на простом, понятном, обычном языке. В планах – обновлять выставки каждые полтора месяца. Недостатка в талантах нет – график расписан до лета 2026 года.

Изначально у организатора была идея сделать просто сайт для художников, что-то вроде галереи в интернет-пространстве, а о камерном пространстве Алена и мечтать не могла.

Купить старенькую квартиру в здании пожарной части, за три недели сделать в ней ремонт и открыть галерею — так разве можно? Оказывается, можно, если есть мечта.
— В этом сезоне к нам на «Бери ресурс» пришла Алена Карабовская — на тот момент она уже несколько лет горела идеей создать галерею современного искусства в Хабаровске, — рассказывает руководитель проекта Алла Джан-Ша. — Итог – в городе открылся «Биом». Материально «Бери ресурс» Алене не помог, зато помогла беседа с экспертом площадки Юрой Савочкиным. Именно после этой-то беседы и появилось окончательное понимание, как воплотить мечту в жизнь.

Проект «Бери ресурс» — некоммерческая инициатива, суть которой в том, чтобы помогать активным жителям региона в воплощении их идей. «Бери ресурс» реализован с использованием финансовой поддержки комитета по внутренней политике Правительства Хабаровского края при софинансировании Фондом президентских грантов.

Первая выставка

«Джан-Ша коллажная» – так называется первая экспозиция в «Биоме». Здесь представлены работы независимой андеграундной художницы Яны Джан-Ша, которая исследует культуру и образ Дальнего Востока через коллажи. Это ее третья персональная выставка в жизни и первая – в родном Хабаровске. Предыдущие были на Камчатке и во Владивостоке.

Нынешняя выставка третья персональная для Яны Джан-Ши и первая в Хабаровске. фото: Ольга Кошелева

Выставка состоит из трех зон. В «Природной» представлены коллажи, посвященные флоре и фауне ДФО. Также можно увидеть «Шапку кабарги» на постаменте из натурального дерева. Этот экспонат сразу притягивает к себе взгляд. Художница нашла будущую «Шапку кабарги» в заброшенном сарае на левом берегу Амура. Оказалось, что это нанайский головной убор, который мужчины использовали во время охоты. Дальше началась кастомизация. Шапка постоянно видоизменяется, на ней появляются новые и новые элементы. Как, например, средневековый знак Чжурчжэни или кусочек византийской сбруи. Над экспонатом возвышается текстильный коллаж, на котором изображен уникальный по своей форме след кабарги. И в нем тоже есть, что разглядывать: фенечки, иероглифы, фрагменты знаменитой китайской клетчатой сумки…

В «Азиатско-дальневосточной» зоне исследуются элементы орнаментов и культуры коренных народов Дальнего Востока. Здесь ключевое внимание два экспоната: красная работа с кошачьим хвостом, посвященная китчу и инсталляция с китайскими иероглифами, выполненная в форме белого балдахина.

За тюлем глубоко дышится. Фото: Ольга Кошелева

– Можно ходить вокруг и искать своё слово, то есть слово, которое откликнется: небо, гора, ветер, цветок, луна, птицы, страх. Или можно зайти внутрь и ощутить особенное чувство, как в детской колыбели. Многие отмечают, что за тюлем глубоко дышится, – рассказывает Яна зрителям в ходе медиации.

К слову, в «Биоме» однажды побывал китайский переводчик, и он высоко оценил каллиграфию Яны.

И третья зона – «Личная». В ней художница показывает себя, свои эмоции, чувства, переживания, мысли, сформированные в коллажи. Один из любимых экспонатов гостей – это кресло с одеялом.

«Мы под одним одеялом». фото: Ольга Кошелева

Работа называется «Мы под одним одеялом» и отсылает зрителя к природному эффекту в Магадане, когда утром стелется густой туман и местные жители называют это явление «Мы под одним одеялом». На мягком экспонате разрешается сидеть.

А дальше?

А дальше будет по-разному: разные выставки, разные жанры, разные художники, события. Выставочный план уже расписан до конца года.

— Каждая выставка примерно 1-1,5 месяца длится, анонс следующих будет появляться примерно за неделю до открытия, — рассказывает Алена Карабовская. — Это будут и резиденты галереи: с ними можно познакомиться на сайте, и другие хабаровские художники. Планируем не только персональные, но и групповые выставки с open call: это когда можно подать заявку и если все подходит - тема, идея, уровень художественного мастерства, то художник участвует в выставке.

Что до востребованности — пока вижу активную пользу для арт-сообщества, высокий отклик от художников, людей искусства и культурных сфер. Для жителей гостей города это скорее что-то новое, неизвестное, но они понемногу протаптывают сюда тропинку.

Читать полностью

Культура

Бренд Камчатки в стиле зенарт: девочка Инки 28.08.2025 00:30

Камчатская художница Ингрид Кист рисует в стиле зенарт. Главным героем её картин стала милая забавная девочка по имени Инки. Сначала это был автопортрет, но со временем Инки превратилась в самостоятельного персонажа со своей вселенной.

Зенарт (дзенарт) — медитативное рисование, современная техника креативной графики, основанная на зентангле. Она позволяет создавать абстрактные рисунки из повторяющихся узоров (танглов) и помогает снять стресс, улучшить концентрацию и настроение.

Ингрид Кист — 48 лет. Родилась и живёт на Камчатке. Её отец — немец, мать — ительменка. Художественного образования у Ингрид нет, но есть талант, креативность и признание. В её портфолио — около 700 рисунков с Инки.

– Ингрид, откуда появилось такое интересное имя у вашего персонажа и как родилась идея ее создания?

– С именем все просто – по две начальные буквы моего имени и фамилии. Родилась Инки в общем-то случайно. Мы с девочками, которые тоже рисуют в стиле зенарт, решили сделать выставку работ. Каждый должен был придумать сюжет и создать несколько рисунков. Тут я просто нарисовала эту толстую девочку на тоненьких ножках и решила придумывать для нее разные сюжеты. Она всем понравилась, у всех вызывала улыбку. Тогда выставка не состоялась, однако в 2018 году в Краеведческом музее я выставила около 40 работ.

Ингрид Кист, фото из личного архива

– Как давно вы рисуете?

– Рисую всю жизнь. Работала в разных сферах, сейчас работаю художником в художественной студии «Абориген Камчатки», которая продает сувенирную продукцию, в том числе с моими рисунками. Рисовала я всегда, просто для себя. Когда мне стукнуло 40 лет, вдруг пришло понимание, что я живу не своей жизнью, занимаюсь не тем, и все бросила, ушла с работы, закрылась дома и просто рисовала, для себя. А вытянули меня наружу местные корифеи изобразительного искусства, члены Союза художников, и все завертелось.

– Кто для вас Инки, что вы хотите сказать через нее?

– Сначала я её с собой ассоциировала. Но со временем «сепарировала» — у меня свои мысли, а у неё своя жизнь. Теперь Инки — самостоятельный персонаж. Я рисую для взрослых и люблю видеть, как они узнают в моих картинках себя в детстве. Нравится видеть во взрослых ребенка, которого они прячут. Однажды был такой момент: мужчина лет 60, увидев мои работы в магазине, стал расспрашивать о них, я рассказала, о чем они, а он так проникся, что заплакал. Меня это тронуло невероятно. Рисунок я ему подарила.

Ингрид Кист: «Я просто нарисовала эту толстую девочку на тоненьких ножках и решила придумывать для нее разные сюжеты».

– Откуда берете идеи для сюжетов рисунков? Национальный фольклор вам помогает?

– В основном, все это все из головы идет. Или где-то прочитаешь какую-то былину, и сразу хочется зафиксировать это в рисунке. Именно свое видение показать. Инки и на лыжах едет, и с хаски дружит, и йогой занимается, и шапочку из мухомора примеряет.

– Есть картинка, где Инки ест мухоморы. Как это влияет на ее сознание?

– Я их никогда не пробовала, если честно. Но ей, видимо, не вредно. Забавно, владелец студии, где я работаю, всем рассказывает, что я рисую, наевшись мухоморов. Я, кстати, себе и татуировку на руке сделала с Инки, поедающей мухомор.

Ингрид Кист: «Я мухоморы никогда не пробовала, если честно. Но Инки, видимо, не вредно».

– Часто бывает, что у одного успешного героя со временем появляются родственники или друзья. Есть они у Инки?

– У нее есть мама, бабушка, есть целое племя. Но там только девочки. Она у меня ассоциируется именно с маленькой девочкой. Зачем ей мальчики, если у нее так все хорошо? У меня не только Инки, еще другие есть сюжеты. Например, такие смешные персонажи с шаманом, я их называю аборигенами Камчатки.

– Инки очень похожи на мультяшного героя. Есть ли в планах создать какую-то мультипликацию?

– Мне предлагали сказку написать. Но я не умею писать сказки. Пока все предложения – на уровне разговоров. Но из моих рисунков родилась мягкая кукла Инки и всякая сувенирка: кружки, термосы, футболки.

Когда Камчатка зенарт. Работа Ингрид Кист

– Где ваши работы можно увидеть?

– Мои работы есть в художественной мастерской «Абориген Камчатки». На выставке в Благовещенске меня анонсировали через презентацию раскрасок с моими рисунками. Была выставка в моем родном селе Николаевка. Старший научный сотрудник Камчатского краевого художественного музея, искусствовед Антонина Черкашина мне предложила принять участие в конкурсном отборе в Союз художников – несмотря на то, что у меня нет художественного образования. Я туда никогда не рвалась. Но почему бы и нет? На выставке как претендент я представляла полноценные картины на холстах. Всего было уже больше десяти выставок с моим участием на Камчатке. В планах у меня персональная выставка. Правда, работ в наличии сейчас очень мало – все быстро раскупают. Бывает, что-то нарисую, покажу в сети, и у меня это тут же выкупают. И я не успеваю даже сделать хорошую фотографию, чтобы выставить в Instagram. Я никогда точно не считала, но у меня примерно около 700 рисунков.

Читать полностью

Культура

«Медведи испытывают сильнейшие эмоции» 21.08.2025 00:30

Документальное кино, где в главных ролях не люди, а животные. Такой жанр подсказала сама природа Камчатки, а режиссер Анна Шпиленок и оператор Дмитрий Шпиленок подхватили идею, витавшую в насыщенном красотой воздухе. После успеха картины «Огненный лис» (прокат весной 2024 года и сбор в прокате $1 145 589), которая рассказывает историю становления личности лисенка по имени Ветер, съемочная команда и по совместительству семейная пара решила сконцентрироваться на медведях. Фильм с рабочим названием «Косолапая история» снимают там же – на территории Кроноцкого заповедника на Камчатке.
Как часто приходится спасаться от медведей, как документалисты пережили восьмибалльное землетрясение и чего больше всего не хватает в экспедиции на краю земли об этом они рассказали EastRussia.

— Анна, почему сейчас решили про медведей снимать?

— Лис Ветер и его подруга Лава в «Огненном лисе» защищают потомство от медведя. И вроде как медведь представлен злодеем, плохим парнем. Нам захотелось в новой работе показать и другую сторону этого хищника. Мы, как выяснилось, вообще мало знаем о медведях. Каким будет сюжет, мы пока не знаем. Сейчас мы только набираем материал. Как и в «Огненном лисе» сценаристом является природа, так как спланировать поведение животных заранее невозможно.

Анна Шпиленок. фото: Дмитрий Шпиленок

— Это будет продолжение «Огненного лиса» или это отдельная история?

— Нет, это отдельный фильм, просто он будет сделан в такой же манере, с таким же подходом к документальному материалу, как в «Огненном лисе», то есть на стыке документального и художественного кино. И мы, конечно, будем стараться, чтобы фильм получился таким же эмоциональным и интересным для детей. Именно для детей, потому что мы с Дмитрием видим нашу основную цель, в том чтобы воздействовать на совсем маленьких. Через любовь вызвать эмпатию к животным.

— Съёмки «Огненного лиса» шли почти два года. Как долго будет идти работа над новым фильмом?

— Мы для себя поставили задачу провести два сезона съемок. Первый стартовал весной и продлится примерно до декабря-января. Мы уже отсняли выход из берлог, период гона и главное событие, когда очень красиво на Камчатке – это заход нерки и лосося на нерест в Курильское озеро. Это праздник жизни у медведей, они рыбачат и с удовольствием тут же съедают улов. Также сняли охоту, стычки всякие, драки, споры за еду, как медведицы защищают своих детей. Следующая экспедиция у нас планируется в 2026 году. А выход «Косолапой истории» на экраны планируется на конец 2027 – начало 2028 года.

фото: Дмитрий Шпиленок

— Где сложнее всего снимать?

— Самое сложное – это снять то, что происходит высоко в горах. Мы нашли интересные локации и за происходящим там мы наблюдали в подзорную трубу. Туда очень сложно добраться, тем более с оборудованием (только штатив 30 килограмм весит, а камера еще больше): стланик уже поднялся, а внизу глубокий снег. Поэтому мы летали на коптере, хотя и это было непросто. Возможно, на следующий сезон съёмок мы придумаем как туда подойти ближе…

— Вы живете и работаете в окружении медведей. Как вам в таких условиях?

— Я очень медведей боюсь, на самом деле. И мне, конечно, этот проект начинать было тяжело. Тем более, здесь на Курильском озере теоретически может произойти больше ситуаций, когда ты с медведем встретишься, чем в той локации, где мы снимали «Огненного лиса». Находясь рядом с медведем, важно всегда помнить, что это хищник, и не расслабляться. Но мой супруг Дмитрий говорит, что старается отключать страх, потому он должен в первую очередь хорошо снять. Говорит: «Даже если медведь побежит нас атаковать, я должен успеть это снять».

Дмитрий Шпиленок: «Даже если медведь побежит нас атаковать, я должен успеть это снять»

— А как вы защищаетесь от хищника?

— Из средств защиты от медведя у меня всегда при себе такая кричалка-дуделка. Мы ее называем горн. Нажимаешь на баллончик и за счет сжатого газа выходит громкий звук. Медведь пугается и убегает. Но с одним и тем же медведем такое может не пройти несколько раз подряд, так как всё рассчитано на эффект неожиданности. Я применяла его, например, когда в районе Курильского озера на нас на очень большой скорости бежал испуганный медведь — он удирал от сородича покрупнее и мы просто оказались у него на пути. Это та ситуация, когда мы не нарушали никакую технику безопасности, но мы случайно оказались в опасной ситуации. Тогда меня спас горн. У меня он постоянно в руках и палец на кнопке. Мы, конечно, придерживаемся здесь очень строгой техники безопасности.

То есть я не позволяю себе выбросить капустный лист или очистки от картошки, когда готовлю. Не говоря о том, чтобы что-то пахнущее выбросить: мясное или молочное. Это запрещено, потому что медведь будет сюда наведываться и всё это подъедать.

— В этот сезон ко всем прочим испытаниям добавилось еще и восьмибалльное землетрясение… Как вы его пережили?

— Мы были в нашем домике, копировали материалы с последнего съёмочного дня. У нас начали падать батарейки и жёсткие диски со всех полок. Видели, как обрушился огромный пласт Сыпучки – небольшой пемзовой скалы недалеко от кордона «Травяной», – потом она продолжала осыпаться частями ещё несколько минут. Мы услышали сильный шум озера – уже пошла высокая волна. Побежали на смотровую площадку на самой высокой точке нашего мыса. С высоты уже видели, как вода Курильского озера переливалась через тропу в озеро Домашнее. Теперь оно полно пемзы.

— Вы сказали, что мы мало знаем о медведях… Что стало вашим личным открытием?

— Наблюдая уже столько времени на Камчатке за поведением этого зверя, могу сказать, что медведи испытывают сильнейшие глубокие эмоции. Как они ухаживают в период медвежьего гона, насколько это было трогательно, мило и красиво: и заботливо расчесывают медведицу, и танцуют для нее, могут приобнять, есть что-то вроде поцелуйчиков. Даже люди на такие ритуалы не способны зачастую. Потом тема материнства. Медведица одна участвует в воспитании, медведь заинтересован в ней только в период гона. Дальше он ни о ком не заботится, в отличие, кстати, от лис. Самец становится опасным для медведицы и для маленьких медвежат, как только она рожает. И чтобы просто здесь выжить с этими медвежатами, нужно совершать каждый день героический материнский подвиг. Ей нужно защищать, кормить потомство, учить навыкам рыбной ловли, охоты. Чтобы медвежонка научить и выпустить во взрослую жизнь, уходит три года, а то и четыре. Представляете? Вот это, конечно, восхищает. Поражает.

«Чтобы медвежонка научить и выпустить во взрослую жизнь, уходит три года, а то и четыре». фото: Дмитрий Шпиленок

— Расскажите, пожалуйста про технику, которая помогает вам сделать такие кадры.

— Снимаем все на длиннофокусную оптику, квадрокоптер тоже с семикратным увеличением. Расстояние, с которого мы снимаем, всегда разное. Бывает, что медведицы с медвежатами прямо мимо тебя проходят. Особенно запомнилась одна такая семья, мы её назвали семейка Кусь. Они так радовались весне, что спустились из берлог с отвесных скал и несколько дней кусали друг друга, играли снегом, скатывались, и мы все это снимали. У нас профессиональная кинокамера Red Raptor с набором объективов: длиннофокусных и средних.

Дмитрий Шпиленок на работе. фото: Анна Шпиленок

Также у нас есть несколько квадрокоптеров. Еще мы сами пишем звук. Мы записываем звуки, потому что они все уникальные. Ни в какой фонотеке их не найдёшь и не скачаешь. Нам важно донести, прежде всего, маленькому зрителю мысль, что животные умеют разговаривать и общаться, просто у них свой язык. Знаете, на одном показе «Огненного лиса» в Твери, я помню, мальчик один поднял руку из зала и задал вопрос: «Почему у вас в фильме животные разговаривают?» Он имел в виду закадровый текст от лица животного. То есть ребенок, как я поняла, искренне считал, что животные не разговаривают между собой до нашего фильма.

Анна Шпиленок: «Мы сами пишем звук. Мы записываем звуки, потому что они все уникальные. Ни в какой фонотеке их не найдёшь и не скачаешь". фото: Дмитрий Шпиленок

— Анна, какой у вас с Дмитрием распорядок дня?

— Он всегда зависит от погоды. Если у нас хорошая погода, то это значит, что мы можем снимать. Встаем обычно в пять утра где-то. Смотрим в подзорную трубу: где что происходит. Если циклон, то мы можем и подольше поспать, потому торопиться некуда. Мы соответствуем жизни медведей: во время выхода из берлог, находимся там, во время рыбалки – у озера и так далее. Днем всегда плохой свет, поэтому днем мы находимся здесь, на кордоне и выполняем какую-то работу. Например, сейчас мы с коллективом авторов начали новый проект по изданию книги про камчатского медведя, куда войдут, в том числе, наши фотографии из этой экспедиции. То есть днём обычная работа, офисная, можно сказать, только на природе.

фото: Дмитрий Шпиленок

— А как вы отдыхаете?

— Я очень люблю читать исторические книги, так как историк по образованию. Недавно прочла книгу по истории Ренессанса и вклада в культуру семейства Медичи как меценатов. Сейчас я читаю книгу про балет «Жизнь Рудольфа Нуреева» на английском языке. По работе мне пришлось заняться английским вплотную, так как он необходим для продвижения фильмов – это общение и переписка с партнерами, фестивалями. Поэтому всегда параллельно читаю что-то на английском языке, плюс раз в неделю у меня поддерживающий урок с преподавателем.

— Когда собираетесь на заброску на кордон что обязательно берете с собой?

— Конечно, всегда делается упор на непортящиеся продукты. Для нас это гречка, так как макароны мы не едим вообще. Из консервов только тунец – мы не едим тушенку. Когда есть возможность, то всегда стараешься заказывать больше фруктов и овощей, но с этим проблема – они пропадают быстро. Мы всегда обращаем внимание на витамины: С, магний, железо, фолиевая кислота.

— А по чему вы скучаете из цивилизации?

—По ванне…

Читать полностью

Больше материалов

От купе вагона до книжных полок

​Реальное здание как главный герой

Городские мифы в графике

За пределами бумаги

Когда идея чуть не пошла ко дну

Так всё-таки фильм про историю?

Художественная локация для творческой популяции

Три комнаты зала

Первая выставка

А дальше?

Реальное здание как главный герой