Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Владивосток и Хабаровск: одна судьба, но два разных города

Леонид Бляхер продолжает сравнивать две дальневосточные столицы

Владивосток и Хабаровск: одна судьба, но два разных города

Леонид Бляхер

профессор, зав.кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета, доктор философских наук
Продолжение. Начало читайте здесь.

Итак, в регионе (да и только ли в регионе) возникает две реальности. Одна реальность высокого и, как правило, далекого начальства, которому усиленно подыгрывает начальство местное, от него зависящее. В этой реальности строятся планы, которые вот-вот вызовут расцвет региона, а вместе с ним и всей страны.  Здесь закладываются и расходуются астрономические суммы. При этом каждый раз очередное высокое начальство удивляется невероятно низкой эффективности этих вложений. Чтоб повысить эффективность, в регион направляются толпы контролеров, контролеров за контролерами. Разворуют же. Они (мы) же такие. Только воровать и умеют. И планируют далекие «эксперты», нанятые далеким же начальством. Только вот планы эти упорно не желают реализовываться. А если реализуются, то как-то совсем не так, как планировалось. Скажем, решили развивать «глубокую переработку древесины». Дело-то нужное. Кто б спорил. Только не подумали, что лес растет в одном месте, а заводы стоят в том, где леса уже лет десять нет. Да и дорог от лесных делян до места их переработки почти нет. Забыли добавить сюда энерготарифы. И искренне удивились, что никто продукцию этой самой глубокой переработки закупать не захотел.

Таких примеров можно приводить десятками. Суть одна. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Не со зла. Просто от незнания далекого (и высокого) начальства и острого желания начальства местного далекому начальству угодить. Куда более сильного желания, нежели желание сделать жизнь людей как-то получше. Реальность же эта, рождаясь в отчетах и планах, там и существует. Не доходит она до людей. Потому для них «ничего не меняется».

А люди меж тем вынуждены были обживать другую реальность, становящуюся все менее рассчитанной на случайный и нелепый факт их существования на этой земле. Выживали, с ностальгией вспоминая период, когда о них никто не заботился, зато и никто не запрещал, не контролировал каждый вздох.  Как-то, через силу, через рогатки, через массу запретов развивали тот самый местный бизнес, который кормил людей, делал их жизнь комфортнее. Тот бизнес, который выживал или старался выжить без огромных бюджетных трат. Выживал на собственной инициативе и оборотистости. Трудно выживал. Настолько трудно, что все чаще дальневосточные графы Монте-Кристо переквалифицировались в управдомы, бизнесмены становились чиновниками, бюджетниками. Вместо того, чтобы «кормить» регион становятся иждивенцами бюджета.

Пока бюджет был тучным, ситуация, в целом, всех устраивала. В конце концов, стричь бюджетные деньги, получать хорошую зарплату, куда спокойнее, чем каждый день рисковать разорением и потерями в море свободного предпринимательства. Беда только в том, что бюджетный вливания, которые должны были, по идее далекого начальства, во всяком случае, высказанной официально, дать толчок развитию местного бизнеса и местной инициативы, просто уничтожили его. Заместили собой бизнес, оставив только его прибюджетную имитацию.

Но по мере приближения к сегодняшним дням сам бюджетный поток, щедро пролившийся на регион с 2008-го года, стал приобретать несколько виртуальный оттенок. То есть миллиарды вроде бы выделены. Но выделены они на то, что не особенно видно в регионе. Скажем, на космодром, где под руководством приезжих инженеров трудятся доблестные строители великой России из бывших союзных республик. На то же, что остро нужно региону, деньги как-то очень не быстро и не полно выделяются. Суммы, которые предполагается выделить на развитие региона, то растут, то уменьшаются, то снова растут. Только все меньше ждут их в регионе. Они, как цифирки на дисплее, живут своей собственной жизнью. Зарплаты, проекты и прочие блага, щедрым дождем оросившие дальневосточную землю, сворачиваются. Остается шок от завышенных ожиданий, от неопределенности будущего. Ведь бюджетные деньги, как наркотик: привыкнуть легко, но без них начинается «ломка». Все чаще в беседах с предпринимателями слышу «бизнес стал колом», «люди выходят в кэш», «частные деньги утекают». Журналисты пишут более поэтично: «Регион застыл в тревожном ожидании».  Уезжают люди, несмотря на все победные реляции руководства.

Но лучшие, самые сильные, самые умелые остаются. Остаются бескрайние площади плодородных земель и пастбищ, миллионы и миллионы гектаров леса, водные ресурсы, рыба и морепродукты, золото и платина, железо и ртуть. Все это и есть наш Дальний Восток. Пройдет ломка, иссякнут бюджетные деньги. Но ведь с ними иссякнут и десятки тысяч контролеров, инспекторов, проверяющих и прочих нужных в хозяйстве людей, которые так лихо превращали нашу жизнь из трудной в невыносимую. Они идут за бюджетом и исчезают вместе с ним.

А без них не сразу, но придет осознание того, что единственный способ развить регион – это не впихивать деньги в очередной мегапроект, а просто шаг за шагом обустраивать свой дом. Придет осознание того, что сделать регион богатым и процветающим можно, но только, если заниматься этим будут дальневосточники. Неспешно. Распашут земли, что стоят пустыми. Соберут привычный, выше, чем в среднем по России, урожай зерна и сои. Там, где пахота не дает отдачи, на Дальнем Востоке растут сказочные, ароматные огурцы и помидоры, рассыпчатая картошка и острый дальневосточный лук. По простейшим подсчетам регион сам, без завоза способен прокормить до 18 миллионов человек. Нас меньше. Значит, есть, что вывозить.

Сочные травы на лугах традиционно были основой для дальневосточного животноводства. А на базе собственного сельскохозяйственного сырья вполне естественно возникнут цеха и заводы по его переработке. Им только не надо мешать. Лесные массивы превратятся в уникальные строительные и интерьерные материалы, рыба и продукты рыбной переработки вновь станет основой жизни для сотен тысяч, а то и миллионов людей в регионе. А горнодобывающий комплекс и его развитие только добавит лоска процветающему региону. Дороги станут строиться не потому, что бюджет и план, а потому, что людям по ним нужно ездить. Для себя и будут строить. Не к сроку, а на века. Где не хватит своих средств, добавят соседи. Вот и побегут поезда по Транссибу, к которому естественно стягивается вся транспортная система Северо-восточной Азии. Поплывут пароходы вдоль Северного морского пути, который с каждым проходом будет становиться удобнее. Ведь «рулить» им будут не временщики, назначенные из столиц, а люди, которые ориентированы на то, чтобы и они, и их дети жили здесь.

И тогда дальневосточные столицы найдут свой окончательный и ключевой смысл. Причем, смысл разный, как различны и сами столицы. Ведь те товары, которые даст щедрая дальневосточная земля, нужно продавать. Что-то будет потреблено в самом регионе. Вы не поверите, но мы тоже хлебушек едим. Но многое пойдет на экспорт. А торговать удобнее там, где хорошие транспортные пути и складские помещения, гостиницы и конференц-залы. Недавно, проходя по бесконечным коридорам и холлам нового университетского кампуса на острове Русском, я не мог отделаться от ощущения, что это сказочное, действительно прекрасное сооружение для университета не очень удобно. Это примерно, как перенести Санкт-Петербургский университет в Кронштадт. Зато оно было бы фантастически удобным для международной торговой биржи, где продавались бы контракты на поставку леса и рыбы, руды и алмазов, зерна и металлов. Где китайцы, японцы, корейцы и еще представители двух десятков наций  будут вкладывать деньги в хозяйство Дальнего Востока, в наше с вами благополучие.  Владивосток – идеальное место для организации вхождения региона в международную торговлю, для того, чтобы не входить в нее скромными просителями, а притянуть ее к себе, заставить играть по нашим правилам.

У Хабаровска традиционно другая роль. Он – политическая столица. Он – город, через который Дальний Восток соединяется остальной Россией. Правда, и для торговли здесь место остается. Торговли с Китаем. Ведь мост на большой Уссурийский может стать той веточкой, которая втянет Северный Китай в пространство Транссиба, соединит и усилит приграничную экономику по обе стороны Амура. А сам богатый и сильный Дальневосточный регион сделает локомотивом развития всей страны. И тогда при всем различии между Хабаровском и Владивостоком, Петропавловском и Благовещенском у них всех будет очень много общего. Все они будут центрами богатого, процветающего и уверенного в своем завтра региона.

Это не сказка. Это реальность. Надо только отсечь от нее то лишнее, что мешает.  Бессмысленные запреты и еще более бессмысленную гиперрегуляцию, непрофессиональное управление и не знание региона. Надо просто работать на это будущее. И, в один прекрасный, совсем не далекий момент оно,  как изображение на фотографии, вдруг проступит, станет видимым и осязаемым, станет нашим будущим.