Два человека разбились на Сахалине во время полета на параплане — источник

Достижения вместо прорывов

Официальные итоги форума выглядят так: 9 подписанных соглашений, и большинство из них — логичное продолжение уже существующих инициатив. При этом, несмотря на юбилейный статус площадки, из трех заявленных федеральных министров и одного заместителя председателя правительства РФ на Сахалин не приехал никто. Вместо них главной фигурой на сцене стал зампред правления «Газпрома» Виталий Маркелов, который фактически «вытягивал» на себе двухдневную повестку.

Ключевым событием первого дня стало торжественное открытие газовой котельной в Поронайске — городе, где живет около 12,5 тыс. человек. Объект мощностью 60 МВт обеспечит теплом 210 жилых домов, 9 школ, 4 детских сада, центральную районную больницу, социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних и еще более 130 объектов. Это, безусловно, важный для муниципалитета шаг: старую угольную котельную заменили на экологичный источник, и уже этой осенью жители почувствуют изменения — станет чище воздух, уйдет проблема угольной пыли. Однако назвать это прорывом в масштабах отрасли сложно. Именно этот локальный запуск стал главным «хитом» первого дня — более значимой новости повестка не предложила.

При этом газификация региона действительно идет активными темпами. С 2019 года уровень газификации Сахалинской области вырос с 14 до 68%. На газе работают уже 58 котельных, в этом году запланирован запуск еще шести в селах Поронайского, Корсаковского и Тымовского районов. Впереди — строительство более 40 котельных до 2030 года, газ придет в Смирных, Томари, Холмск и другие населенные пункты. Губернатор Валерий Лимаренко заявил, что к концу 2026 года уровень газификации Сахалина вырастет до 70% — это, безусловно, значительное достижение для населения региона. Но называть прорывом работу, которая идет уже шесть лет при значительной поддержке «Газпрома» и с постоянной корректировкой сроков вправо то в одном, то в другом населенном пункте, да еще и на фоне постоянно сокращающихся бюджетных вложений — это, пожалуй, слишком громко.

«Сахалин-3»: анонс федерального уровня и локальный шепот

Самое любопытное по итогам форума — судьба проекта «Сахалин-3». Фонд Росконгресс ранее анонсировал форум как площадку, где «определится будущее» этого ключевого шельфового проекта. На деле в повестке ему посвятили не более двух-трех упоминаний. Основное внимание «Газпром» уделил собственным годовым итогам и подробному докладу о работе в арктической зоне России, которая к Сахалину не имеет отношения. Какая именно судьба «Сахалина-3» обсуждалась, осталось загадкой: детальные доклады и перспективные направления работы по проекту на пленарных сессиях так и не прозвучали, а кулуарные переговоры остались за занавесом официальной программы.

При этом эксперты на форуме отмечали логистические преимущества островного региона на фоне Ормузского кризиса. По мнению управляющего директора ООО «ВЫГОН Консалтинг» Григория Выгона, сахалинские ресурсы сохраняют высокую конкурентоспособность благодаря короткому транспортному плечу: газ из США и Австралии в среднем в несколько раз дороже, в том числе в сегменте СПГ. Однако эти тезисы звучали скорее в общем контексте, без привязки к конкретным проектам.

Вертолеты: реальный шаг вперед

На фоне других тем новость о поставке на Сахалин первых отечественных офшорных вертолетов Ми-171А3 прозвучала как реальное достижение, но в привязке к конкретной корпорации. «Газпром» проделал огромную работу по созданию первой российской машины для полетов над морем и обслуживания буровых платформ. Три вертолета, изготовленные на Улан-Удэнском авиационном заводе, прибыли на остров, где их уже начала эксплуатировать «Сахалинская Энергия».

Ми-171А3 оснащен авариестойкой топливной системой и системой аварийного приводнения, что критически важно для полетов над водой. Более того, замглавы «Газпрома» Виталий Маркелов заявил о планах создать на базе этой модели вертолет класса Aurus. Это означает, что у островного региона появляется не просто новая техника, но и потенциал для развития новых авиационных компетенций.

Водород: кафедра есть, ответов нет

Еще один заявленный «драйвер» — водородная энергетика. На форуме объявили об открытии профильной кафедры в СахГУ, где с сентября 20 человек начнут обучение по программе бакалавриата. В рамках визита на форум губернатор Валерий Лимаренко посетил передовую инженерную школу СахГУ, где базируется единственный в России водородный полигон. Подписано соглашение с «Росатом технологическое развитие» о подготовке кадров и развитии водородных технологий.

Однако два ключевых вопроса остались без ответа. Первый: куда пойдет водород, кроме точечных сахалинских экспериментов — тестовой вышки сотовой связи в селе Огоньки, частичного энергоснабжения поселка Новиково и тестовых испытаний коммунальной техники? Хотя на Сахалине уже не первый год обсуждаются планы промышленного производства водорода, включая строительство завода мощностью до 2 тыс. тонн в год методом парового реформинга метана, речь пока идет лишь о намерениях. Промышленных масштабов, а главное — рынков сбыта за пределами острова, нет. На фоне санкционного давления, с которым уже несколько лет вынуждена жить российская экономика, о крупных иностранных заказчиках можно даже не заговаривать: их нет.

Второй, более принципиальный вопрос касается еще одной банальной темы — рентабельности. «Зеленый» водород на Сахалине получают методом электролиза из воды с использованием солнечной энергии. Эта технология тратит больше энергии, чем потом дает полученное топливо. Где экономический смысл и энергетическая эффективность такого подхода? На форуме этот вопрос даже не поднимался.

СахГУ: ставка на кадры

Подготовке кадров для отрасли на форуме и вправду уделили заметное внимание. Сахалинский государственный университет, получивший статус опорного вуза «Газпрома» — единственного на Дальнем Востоке, — представил свои новые программы. Совместно с «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» запускается магистерская программа «Обустройство и эксплуатация морских нефтегазовых месторождений» — первая в России, где студентов будут готовить к работе с системами подводной добычи. Еще одна программа запущена с «Сахалинской Энергией» и ТПУ — по проектированию и обслуживанию морских скважин. Это прямой заказ со стороны компаний, работающих на шельфе, и важный шаг, чтобы готовить специалистов прямо на месте, а не ждать их с материка.

На форуме также было подписано соглашение между СахГУ и «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» о развитии базовой кафедры освоения морских нефтегазовых месторождений. Первые студенты магистерской программы начнут обучение в сентябре — всего 30 магистрантов, из них 15 бюджетных мест.

Кроме того, в СахГУ создана передовая инженерная школа, действуют лаборатории совместно с РГУ нефти и газа имени Губкина, РФЯЦ — ВНИИЭФ, а с МФТИ запускают программу «Техническая физика», с Казанским энергетическим университетом — сетевые программы по водородной энергетике. Университет также представил на форуме свои научные разработки: материалы для натрий-литиевых аккумуляторов, селективные сорбенты для извлечения лития, прототип водородного топливного элемента. Однако пока это только первые шаги. Действительно ли выпускники будут востребованы в нужном количестве? Это вопрос, который время и рынок решат позже. На форуме ответ на него не прозвучал.

Импортозамещение: реальные шаги и нерешенные проблемы

Наиболее предметно на форуме обсудили развитие Сахалинского нефтегазового индустриального парка на территории опережающего развития «Сахалин». На территории парка зарегистрированы 12 резидентов, которые уже вложили более 6 млрд рублей и создали свыше 300 рабочих мест. В рамках форума открылись две новые площадки: административно-производственный комплекс компании «Интра Сахалин» с лабораторией новых композитных материалов и береговая база производственного обслуживания «Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» с современной цифровой системой учета.

«Интра Сахалин» инвестировала в проект более 600 млн рублей. Здесь будут производить критические материалы для ремонта трубопроводов без остановки транспортировки ресурсов — армирующие ткани и муфты для восстановления несущей способности труб. Генеральный директор компании Евгений Филиппов отметил, что главная проблема островной логистики — длинное плечо доставки с материка — теперь решается на месте. На базе комплекса также планируется создать собственный учебный центр для подготовки квалифицированных кадров.

«Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» открыла береговую базу, которая станет логистическим узлом для нефтегазового сектора: здесь будут проводить входной контроль, инспекцию, хранение, консервацию и последующую отправку материалов и оборудования на конечные объекты заказчиков. Цифровая система учета позволит партнерам в режиме онлайн отслеживать свои материалы.

В парке также работает «Сахалин Турбина Сервис» — единственное на Дальнем Востоке предприятие по ремонту газовых турбин и теплообменного оборудования. Компания уже успешно завершила пилотный проект по замене элементов теплообменной секции аппарата воздушного охлаждения масла на узлы из российских материалов. Строится производственная база «ВолгаПромАльянс», которая планирует запустить объект в 2027 году.

Однако на форуме прозвучала и тревожная нота: американская Exxon Neftegaz Limited не выполнила ключевые условия для возвращения в проект «Сахалин-1», и вероятность этого возвращения остается под вопросом. Министр экономического развития Сахалинской области Ольга Шароватова заявила, что срок реализации доли компании был продлен до 1 января 2027 года, но условия на текущий момент не исполнены. Это означает, что стратегическая неопределенность по одному из ключевых проектов сохраняется.

Юбилей по инерции 

За 30 лет «Энергия Сахалина» стала привычной точкой на календаре. Но в этом году ощущение, что форум проводили скорее по традиции, чем ради реальных прорывных решений, усиливалось с каждой сессией: масштабные анонсы, за которыми не последовало содержательных дискуссий; отсутствие федерального лобби; сосредоточенность на локальных успехах при нерешенных системных вопросах. «Энергия Сахалина-2026» показала: без участия первых лиц государства и четкой стратегии по флагманским проектам форум рискует остаться местом для встреч старых знакомых, а не генератором идей для отрасли. Настоящих конструктивных решений, способствующих реальному (а не на бумаге и в официальных отчетах) прогрессу нефтегазового сектора на Сахалине, по итогам двух дней так и не появилось.

Газификация региона идет, импортозамещение в сервисном секторе продвигается, кадры готовят. Но стратегическое будущее сахалинского шельфа — «Сахалин-3», водородная энергетика, возвращение иностранных партнеров, технологическая эффективность «зеленых» проектов — требует гораздо более предметного разговора, чем тот, что прозвучал на юбилейном форуме. Форуму тридцать лет, но главные вопросы отрасли по-прежнему ждут ответов.

Японское наследие на краю земли

История маяка Анива началась задолго до его появления. Южная оконечность Сахалина всегда была сложным местом для судоходства — сильные течения, частые туманы и подводные каменистые банки делали этот район опасным для мореплавания. Еще во времена Российской империи здесь планировали возвести маяк, особенно после резонансной катастрофы с немецким пароходом в 1898 году, но приступить к работам до русско-японской войны не успели.

После того как южная часть Сахалина отошла к Японии, губернатор префектуры Карафуто настоял на строительстве маяка на мысе Анива (японское название — Накасирэтоко. — Прим. EastRussia.ru). Автором проекта стал инженер Синобу Миура. На возведение ушло два года, а стоимость работ по тем временам была огромной — 600 тыс. иен. Это объяснялось труднодоступностью места: маяк строили на скале Сивучья, доступ к которой был возможен только с моря.

В 1939 году маяк официально запустили. Круглая бетонная башня высотой 31 метр была вписана в овальное основание, будто вырастающее из прибрежных камней. Огонь, установленный на высоте 40 метров над уровнем моря, был виден на расстояние более 30 км. На маяке имелся наутофон — устройство для подачи звуковых сигналов в тумане. Девятиэтажная башня вмещала до 12 работников: здесь располагались насосы, генераторы, радиосвязь, жилые помещения, столовая, кладовые и даже уборная.

После 1945 года и освобождения Южного Сахалина маяк перешел под юрисдикцию Советского Союза и долгие годы продолжал нести вахту. В 1990-м его переоборудовали в атомный, установив радиоизотопный термоэлектрический генератор: это позволяло сооружению работать в автономном режиме. Однако в начале XXI века спутниковые навигационные системы пришли на смену классическим маякам, и в 2006 году изотопные установки демонтировали. Маяк закрыли.

От военного объекта к символу туризма

Долгие годы маяк Анива оставался в ведении Министерства обороны РФ, и чиновники не могли повлиять на ситуацию с его разрушением. К объекту тем временем устремились туристы со всей России — труднодоступность и суровая красота делали башню местом притяжения для искателей приключений. Однако состояние маяка с каждым годом ухудшалось: морские волны разрушили окна нижних ярусов, штормовые ветры сорвали двери, соленые туманы способствовали развитию коррозии. Пожалуй, лишь многочисленные чайки чувствовали себя комфортно, выводя птенцов в гнездах на вершине когда-то величественного сооружения.

Ситуация изменилась в 2015 году, когда министр обороны Сергей Шойгу передал маяк в ведение правительства Сахалинской области. Был разработан проект восстановления, который даже показали президенту России, но работы так и не начались. Второй заход сделали в 2020 году: губернатор Валерий Лимаренко подписал соглашение с Минобороны о финансировании ремонтных работ из бюджета островного региона. По планам, в 2021 году должно было состояться проектирование, в 2022–2023 годах — начало строительно-монтажных работ. Однако и эти сроки были сорваны.

Наконец, в апреле 2024 года маяк Анива окончательно перешел из ведения Минобороны в собственность Сахалинской области. Министр туризма региона Артем Лазарев назвал это историческим событием, подчеркнув важность сохранения аутентичности и первоначального архитектурного облика объекта. Власти заявили, что специалисты провели детальный осмотр маяка для разработки плана его восстановления. Планировалось, что ремонтные работы будут завершены в 2024 году, однако и этот срок не был выдержан.

Аварийное состояние и официальные запреты

По состоянию на 2025–2026 годы маяк Анива находится в предаварийном состоянии. Конструкция маячной башни разрушена, и объект представляет реальную угрозу жизни и здоровью людей.

В том же 2025 году глава островного региона вновь обнадежил общественность заявлением: работы по комплексной реставрации маяка стартуют в апреле 2026 года. Была озвучена даже стоимость работ — 1,6 млрд рублей, средства якобы были заложены в бюджет. Стоит ли говорить о том, что в июне 2026 года даже подготовка к восстановлению знакового объекта не началась? Символ Сахалина куда презентабельнее выглядит на футболках и толстовках, ставших официальным мерчем островного региона, чем в реальной жизни.

Громкие планы вызывают все больше скепсиса. За годы обещаний маяк, который изначально требовал ремонта, продолжает разрушаться. Проект реконструкции предполагает не только восстановление самой башни, но и сооружение причала, безопасных туристических троп и даже кафе. Губернатор называл это «возвращением к жизни важного символа островного региона», но пока предмет разговора лишь продолжает умирать, рассыпаясь на глазах.

Инцидент с вертолетом: новые риски сверху

16 июня 2026 года в СМИ и социальных сетях появилась информация о необычном происшествии у маяка Анива. Блогер и путешественник Вадим Махоров опубликовал кадры посадки вертолета Robinson непосредственно у подножия исторического объекта, назвав это событие первой подобной посадкой у маяка. По словам автора, команда выбрала оптимальные условия — отлив и безветренную погоду, а подход вертолета выполнялся на минимальной скорости, чтобы избежать столкновения с птицами. После посещения Анивы Махоров вместе с пилотом отправился дальше в рамках вертолетной экспедиции — на остров Кунашир.

Однако энтузиазм блогера разделили далеко не все. Сахалинская транспортная прокуратура организовала проверку по факту возможной небезопасной эксплуатации воздушного судна. В надзорном ведомстве уточнили, что будет дана оценка соблюдению участниками полета требований безопасности, а также наличию необходимой разрешительной документации. Высадка вертолета в непосредственной близости от аварийного сооружения добавила новый виток рисков в и без того опасную локацию — теперь не только туристы, но и воздушные суда могут создавать угрозу для людей и самого маяка.

Инцидент с вертолетом — далеко не единственная история, связанная с опасностями у маяка Анива. Ранее неоднократно фиксировались случаи травмирования туристов при попытке подняться на маяк. Опасность представляют как разрушенные внутренние лестницы и перекрытия, так и скользкие камни на скале Сивучья, особенно во время прилива. Коррозия металлических конструкций, обрушение бетонных фрагментов — все это превращает подъем на маяк в экстремальное приключение с непредсказуемым исходом.

Однако туристические компании, продолжающие организовывать экскурсии к маяку, предпочитают не афишировать эти риски. Стоимость однодневного тура достигает 26 тыс. рублей у официальных операторов, в базовых и самых бюджетных вариантах — от 5 до 7,5 тыс. рублей с человека. Туроператоры предлагают трансфер на внедорожниках, аренду моторных лодок, услуги гидов и даже фуршеты с морепродуктами на берегу. При этом в описаниях экскурсий либо умалчивается об аварийном состоянии маяка, либо говорится о нем в романтизированном ключе: «заброшенный маяк», «инфернальный пейзаж», «мистические туманы».

Турбюро даже не скрывают, что берут с туристов расписки об отказе от ответственности в случае травм и несчастных случаев. Более того, при организации таких экскурсий не оформляется страхование жизни и здоровья путешественников на случай экстренных ситуаций. Фактически люди платят крупные суммы за возможность рисковать собственной жизнью, а бизнес зарабатывает, не неся практически никаких расходов на безопасность. В случае происшествия ответственность целиком ложится на самих туристов — ведь их предупреждали.

Кто ответит за безопасность?

Ситуация вокруг маяка Анива представляет собой классический пример «ничьей» ответственности. Туристические компании зарабатывают, не неся практически никаких рисков — в случае происшествия они всегда могут сослаться на расписки и на то, что предупреждали об опасности. Власти ограничили доступ формально, но не могут контролировать всех владельцев катеров на побережье. Министерство туризма Сахалинской области, которое позиционирует маяк как ключевой туристический объект, не может обеспечить его безопасность. Прокуратура проводит проверки по фактам нарушений, но каждый новый инцидент доказывает, что система безопасности в этом вопросе отсутствует как таковая.

Год за годом уникальный исторический памятник все глубже погружается в зону правовой и физической неопределенности. Запрет на посещение есть, доступ к башне — тоже. Маяк аварийный, а тысячи туристов продолжают высаживаться на скалу Сивучья. Травмы и несчастные случаи становятся все более частыми, но информация о них не афишируется. Ремонт, о котором говорят с 2015 года, не начат, а сроки переносятся уже в четвертый раз. Турфирмы берут с путешественников расписки о снятии ответственности и не оформляют страховку. И за безопасность людей, которые платят десятки тысяч рублей за возможность увидеть легендарный маяк, не отвечает никто.

Краткое содержание речи посла можно свести к формуле: «Государство не справляется, дайте порулить частнику». Текст на первый взгляд кажется стандартным дипломатическим поощрением, но, если «читать между строк», проступают довольно жесткие и прагматичные смыслы.

Тон «наставника» и мягкое давление

Первое, что бросается в глаза — это покровительственный тон. Буанган говорит, что запуск ГЧП — это не просто закон, а «смена парадигмы». Посол фактически ставит оценку правительству Монголии: «вы долго работали, наконец-то сделали то, что мы советовали». Фраза «я горд тем, что вы решили работать именно с Соединенными Штатами» — это классический маркер закрепления статуса США как главного «советника» и «учителя» в реформах.

Констатация проблем монгольской системы

Буанган не стеснялся в выражениях, описывая текущую ситуацию в стране. В его списке проблем:

· энергетический дефицит;

· отставание регионов;

· «удушающая бюрократия» и коррупция;

· пробки, «душащие бизнес» в Улан-Баторе.

Скрытый смысл этого перечня — дипломатический «кнут». Посол прямо говорит: «Ваша старая система не работает, инвесторы от вас бегут». Это довольно резкая критика суверенной политики для официального выступления, которая фактически легитимизирует внешнее вмешательство во внутреннюю экономику.

Формирование зависимости через «Стандарты»

Юридическая «прошивка» системы — важнейший момент. Буанган с гордостью упомянул, что американские юристы помогли составить «методичку» по инвестициям. Упоминание «Руководства по операциям ГЧП в Монголии» (PPP Operations Manual), разработанного американскими экспертами, означает внедрение стандартов США в саму «кровеносную систему» монгольской экономики.

Если правила игры написаны американскими экспертами, то и выигрывать в этих играх будет легче западным компаниям. Это «мягкая сила» в чистом юридическом виде. Внедряя американские стандарты ГЧП в монгольское право, США создают «зеленый коридор» для своих корпораций, которым будет максимально уютно в знакомой юридической среде. 

Интерес к «критическим минералам»

Посол прямым текстом называет приоритеты: критические минералы, энергетика, цифровые технологии. В условиях глобального противостояния с Китаем за ресурсы для «зеленого перехода», Монголия для США — это прежде всего кладовая меди, редкоземельных металлов и лития.

Фраза про «ворота в Центральную Азию» подтверждает, что Монголию рассматривают как плацдарм для усиления влияния в регионе, зажатом между Россией и Китаем. Поддержка цифровых технологий и туризма — это способ создать мягкую инфраструктуру влияния, которая не требует танков, но дает контроль над информационными потоками. В условиях торговой войны с Китаем США жизненно необходимо найти альтернативные источники лития, меди и редкоземов. Монголия в этом плане — идеальный полигон.

Концепция «Третьего соседа» как противовес

Буанган постоянно подчеркивает статус США как «Стратегического третьего соседа». Для нас очевидно, что «Третий сосед» — это дипломатическая эквилибристика Улан-Батора. Но США в этой речи пытаются наполнить этот термин исключительным содержанием: «Только с нами вы добьетесь истинного прогресса».

Это явная попытка ограничить влияние государственного сектора, который традиционно сильнее связан с российскими и китайскими проектами. Посол открыто говорит: «Мы хотим видеть Монголию процветающей экономикой в регионе». Читай: «Мы хотим, чтобы вы процветали по нашим правилам, а не по тем, что предлагают ваши географические соседи».

Частный сектор против Правительства

Тезис о том, что «частный сектор, а не правительство, должен вести за собой», звучит красиво, но для Монголии — страны с огромной территорией и сложной инфраструктурой — это звучит как призыв к приватизации стратегических отраслей. В условиях Монголии чистый либерализм часто приводит к тому, что сливки снимают иностранные корпорации, а социальная нагрузка остается на государстве.

Посол довольно жестко прошелся по госсектору, заявив, что опора на госпредприятия «пугает инвесторов». Это прямой выпад в сторону традиционных связей Монголии с Россией и Китаем, где госсектор играет ключевую роль (например, в энергетике или на железной дороге). США продвигают идею приватизации стратегических отраслей под соусом «эффективности». Если свет в Улан-Баторе будет зависеть от частных (западных) ГЧП-проектов, политический вес «Третьего соседа» вырастет кратно.

Резюме

Выступление Ричарда Буангана — это классический пример «мягкой силы» в действии. США не просто предлагают деньги, они предлагают систему ценностей и законов, которая должна сделать Монголию частью западного экономического контура. Для российского и китайского бизнеса в регионе это четкий сигнал: американцы перестали просто «наблюдать» и перешли к активному строительству фундамента для своего долгосрочного присутствия.

Речь Буангана — это манифест экономической экспансии. США фиксируют свою победу в создании законодательного поля Монголии «под себя». Для России это сигнал: США открыто признают слабость нынешней монгольской власти и предлагают единственный путь спасения — через западные инвестиции в обмен на доступ к минеральным ресурсам.

Вопрос лишь в том, насколько монгольский «глобус» выдержит такую плотную опеку со стороны «Третьего соседа», когда Первый и Второй — совсем рядом и всё видят.

— Андрей, вы сейчас где? Как вы?

— В Мильково, в больнице. У меня ушиб грудной клетки, у капитана ссадины, у второго пилота – открытая черепно-мозговая. Врачи свое дело делают, на ноги на ставят, спасибо им, заботятся постоянно.

Нам и самим пришлось докторами побыть — как упали, из кабины выбрались — гляжу, у Николая голова рассечена, сантиметров семь… не знаю, как сказать: не трещина, а… в общем, вы понимаете. Достал аптечку, ватную повязку наложил, бинтами зафиксировал, стяжку поставил, чтобы более-менее стянуть кожу и кровь остановить. Нимесил ему дал, чтоб обезболить. Осмотрелись, дух перевели, стали осматриваться.

– Момент падения, помните? Как все произошло?

– К земле выходили ровно, а перевернулись… банально просто глубокий снег, зацепили стойкой шасси. Ничего катастрофического. Как упали... Слышу матюги, все сумбурно было, свет погас, но погас из-за того, что груз у меня упал. Я просто как бы чувствовал, что живой. Двигаться не могу, дышать не могу, ничего не могу. Ору: — Парни, вы как? Все живы? Они ответили.  Ну, а потом выбрались потихонечку, я из-под груза выкарабкался. Мы запчасти перевозили, инструменты, вот такое. Придавило. 

– Что потом?

— В первые минуты, как услышал, что все живы, обрадовался, конечно. Спустя сутки, я скажу так, больше равнодушия относительно ситуации. Выжили — это главное. Ну, и, конечно – вера. Вера, надежда на то, что нас найдут и спасут.

Выкопали яму в снегу. Первые сутки у нас была тепловая пушка, которая от аккумулятора работала и на дизеле. Было более-менее комфортно. Мы сделали такой кокон, щели заткнули и туда пускали тепло с пушки. В принципе, первая ночь была достаточно комфортной, если сравнивать с другими. Спали и в яме, и в самолёте. Потом брали ведро, туда наливали масло, поджигали его, а потом топливо. У нас была зажигалка.

Нам вот повезло: дикие звери не встречались, мы их не слышали, ничего такого.

— Еда какая-то была с собой?

– У нас был запас продуктов: пакетик с колбаской нарезанной, с сыром, отдельно пакетик с хлебушком. Брали по кусочку и все. И у нас было полтора литра воды, когда она закончились, мы топили снег.

– Андрей, многие увидев ваше фото после спасения отметили вашу яркую улыбку. Вы по жизни такой позитивный или это радость, что спасли?

— Сложный вопрос. Я, скорее, по жизни реалист. Но когда ты видишь спасение, ты становишься, счастливчиком. Пока ждали помощь, были мысли и позитивные, и негативные… и вот с последними приходилось справляться. Если плохая мысль пыталась как-то закрасться в мою голову, то я ее сразу же прогонял и переключался. Допустим, на какие-нибудь любимые книги, фильмы, сериалы, и прокручивал у себя это в голове. Ну, самый главный фильм, который я прокрутил, это «Один плюс один». Отличный фильм, который настраивает как раз-таки на позитив, и который говорит о том, что не важно, какие обстоятельства, жизнь продолжается!

 – Друг с другом про что говорили?

— Про всякое разное. Тишину отпугивали. Как станет вдруг тихо, сразу начинаем о чём-нибудь отдаленном разговаривать. Было такое, что и пели. Две песни. Командир у нас пел «Врагу не сдается наш гордый Варяг», а мне сразу в голову пришла Лолита: «Нет, не надо слов, не надо паники».  Вообще мы с пилотами знакомы чуть больше месяца. Я сам из Орла и приехал на Камчатку работать полгода назад. Так что было что друг другу рассказать.

– На кадрах спасения слышна фраза: «Армия помогла» — это ваша фраза?

— Моя. Я в прошлом военный летчик-истребитель. У нас были уроки выживания, нам рассказывали, как выживать, как включать аварийные радиомаяки, как проводить обогрев и так далее. Многое из этого пригодилось.

– Вы понимали, что вас ищут, слышали что-нибудь вокруг, по рации может?

— Конечно, мы слышали. Мы слышали, что они рядом, но видимость нулевая была, у ребят не было шансов нас увидеть, и мы просто физически не смогли добраться до них, потому что глубина снега очень большая. Мы ничего не смогли сделать.

Не было видно из-за тумана — он реально как молоко был. Даже гору Тундровую не видели, а потом она открылась буквально на 40 минут, нас нашли и эвакуировали. Да-да-да, это действительно новогоднее чудо, что природа и Господь Бог, вот они вместе согласовали, открыли «окошечко» 30−40 минут, чтобы ребята просто нас увидели и забрали. Потому что, когда мы начали взлетать, уже всё начало снова заметать.

– Что Вы сделали уже, когда в цивилизации оказались?

— Позвонил всем родным, сказал, что в порядке.

— А потом, были мысли, мол, зачем это все, почему? Какое-то переосмысление было? 

— Конечно. Я понял, что что меня ничего не остановит, как работал, работаю и буду работать дальше.