Хабаровское сообщество «Нейромагия» стало победителем международной премии

Сын премьер-министра марионеточного государства Маньчжоу-го, Чжан Мэнши родился в 1922 году в Харбине. Его детство пришлось на уникальный перекрёсток культур — здесь русская эмиграция, китайское население и японское влияние сталкивались ежедневно. Мальчик с детства свободно заговорил по-русски — именно это знание станет его главным оперативным оружием.

Отец — Чжан Цзинхуэй — в 1935 году возглавил правительство Маньчжоу-го, став символом предательства для миллионов китайцев. Сын, напротив, с ранних лет ненавидел колониальный режим. Как пишет в мемуарах сам Чжан Мэнши: «В школе сверстники кричали мне в лицо: "Вангону!" — раб разрушенного государства. Я не жаловался, потому что чувствовал — они правы. Я хотел вырваться из этого проклятого круга». В 13 лет он сбежал из дома, но был перехвачен японской тайной полицией.

Токийский студент и подпольщик

В 1940 году Чжан Мэнши поступает в престижный Университет Васэда в Токио. Его официальным поручителем выступает лично министр армии генерал Хидэки Тодзио — японцы видят в нём будущую марионетку. Однако в столице Японии он попадает под опеку резидента Компартии Китая и принимает присягу в подпольной организации «Новое общество изучения знаний» («Синь Янь»). Под видом светского студента он изучает марксизм, осваивает конспирацию и создаёт разведывательную сеть.

Операция «Южное направление»: как студент из Чанчуня помог спасти Москву

В октябре 1941 года перед чанчуньской ячейкой встала стратегическая задача — любой ценой установить, куда нанесёт удар Квантунская армия. Чжан Мэнши под предлогом визита к больным родителям вылетает в Чанчунь.

«Поздно вечером отец буднично приказал мне подняться в его кабинет и принести деньги для маджонга. Оказавшись в пустой комнате, я вскрыл папки и нашёл строго засекреченный приказ об отставке командующего обороной Маньчжурии генерала Томоюки Ямаситы. Это означало, что Япония отказывается от наступления на СССР. А затем министр Гу Цзыхэн в беседе подтвердил: в Токио победили сторонники "южного удара"», — этот эпизод из рукописи 1945 года сегодня читается как захватывающий шпионский роман.

Данные Чжан Мэнши были немедленно переданы в Москву. Сопоставив их с информацией Рихарда Зорге, И. В. Сталин получил подтверждение: Япония не нападёт на Советский Союз зимой 1941 года. Это позволило перебросить сибирские и забайкальские дивизии под Москву — именно они стали решающей силой в контрнаступлении Красной Армии.

Молоковка — невидимый режиссёр

В августе 1945 года, сразу после вступления Красной Армии в Чанчунь, Чжан Мэнши добровольно явился к советскому майору Могулевскому и предложил сотрудничество. Его подпись под обязательством «в случае ложных сведений — расстрел» зафиксирована в его мемуарах. Через несколько дней, 30 августа, он вместе с отцом и министрами был отправлен в Читу.

В Молоковке Чжан Мэнши, оставаясь под видом простого интернированного, стал негласным связным и аналитиком коменданта Спецобъекта № 30 подполковника НКВД И.И. Волкова. Он фиксировал настроения министров, предотвращал панику, а главное — постепенно переубеждал панически боявшегося выдачи Пу И в том, что единственный способ выжить — абсолютная покорность советской стороне.

Он был главными "глазами и ушами" НКВД внутри императорской свиты. Без его контроля обеспечить управляемость Пу И было бы значительно сложнее. Это уникальный случай, когда сын премьер-министра работал на советскую контрразведку, действуя по заданию Компартии Китая.

Позже, уже в Хабаровске (Спецобъект № 45 «Красная Речка»), Чжан Мэнши участвовал в подготовке Пу И к Токийскому трибуналу, помогая следователям подполковнику М.М. Кудрявцеву и переводчику Г.Г. Пермякову собирать и оформлять необходимые показания.

Возвращение из тени

В 1950 году Чжан Мэнши вернулся в Китай. Его отец — премьер-министр Маньчжоу-го — был отправлен в тюрьму, а сам бывший агент получил назначение... начальником по работе с заключёнными в ту же самую тюрьму. Жизнь замкнула круг.

«Рождение не выбирают, но дорогу ищут сами», — эти слова из его мемуаров стали своеобразным девизом всей его жизни.

Сегодня, благодаря рассекреченным архивам УФСБ и кропотливой работе забайкальских исследователей, имя Чжан Мэнши возвращается из небытия. Его судьба — это урок верности долгу, мужества и исторической справедливости.

Мы благодарны Управлению ФСБ России по Забайкальскому краю, которое предоставило нам доступ к этому уникальному делу. Без открытия архивов мы бы никогда не узнали этой истории. И это — лишь начало. Впереди ещё много страниц, которые ждут своего исследователя. В канун 3 сентября, Дня Победы над Японией, такие открытия становятся живым напоминанием о том, что Победа ковалась не только на полях сражений, но и на невидимых фронтах, где решалась судьба мира.

文章标题：

“中国佐尔格”张梦实：从拯救莫斯科到东京审判的隐秘战线传奇

中文摘要：

在9月3日中俄共同纪念战胜日本军国主义81周年之际，我们不仅缅怀前线将士，更将目光投向那些在“隐秘战线”上默默奉献的英雄。本文首次深度披露了被誉为“中国佐尔格”的中共情报员张梦实的传奇生涯。作为伪满洲国总理张景惠之子，他利用特殊身份深入敌营，不仅成功获取了日军“南进”战略的核心机密，为斯大林调动西伯利亚师保卫莫斯科提供了关键情报支撑，更在战后协助苏中情报机构，成功将伪满皇帝溥仪转化为东京国际军事法庭的关键证人。

这些震撼人心的历史细节，得益于俄罗斯联邦安全局（FSB）外贝加尔边疆区管理局首次公开的第16号解密档案。正是“局里”对历史档案的无私开放与保护，让这段跨越国界的红色谍战史重见天日。这不仅是对历史真相的捍卫，更是对中俄两国人民在反法西斯战争中用鲜血和情报凝结而成的共同记忆的最高致敬。

Петр Кагыкин родился в 1912 году в алтайском селе Волчно-Бурлинское. Учился всего год — не до книг было в многодетной семье. Рано стал работать: сначала у плотника, а потом — на стройке Кузнецкого металлургического комбината. Стройка века притянула тысячи таких, как он, — упорных, негромких, но надежных. Когда комбинат запустили, Петр остался в Новокузнецке, работал разливщиком металла.

В армию он прошел еще до войны — сначала в артиллерийском полку, потом — в войсках НКВД. В 1939 году вместе с матерью и сестрой Кагыкин перебрался на Дальний Восток, в село Ленинское Еврейской автономной области. Устроился в местный колхоз, жил, как все. А потом — война.

Призвали его снова. На этот раз — в пограничные войска. В 63-м погранотряде он был командиром отделения, артиллеристом. Но долго служить на границе не пришлось: в октябре 1942-го в Хабаровске начали формировать 102-ю стрелковую дивизию из числа дальневосточных пограничников. Петр пошел туда добровольцем. Был зачислен в 40-й стрелковый Амурский полк. Сначала стрелком, затем освоил более сложную специальность первого номера противотанкового ружья.

Так начался его фронтовой путь. Бои под Курском, Севская операция, тяжелейшие потери. Из более чем 10 тысяч человек в дивизии через пару месяцев осталось шесть с половиной. В боях под Дмитровском-Орловским Кагыкин получил свое первое ранение.

После госпиталя попал в истребительно-противотанковый артполк. Там и отличился — уничтожил в бою под Малым Козловичами 80 солдат противника, подбил два танка. За это получил Орден Отечественной войны II степени.

Из наградного листа о присвоении Ордена Отечественной войны II степени узнаем: «Младший сержант Кагыкин 21 января 1944 г. на Белорусском фронте в боях при Малом Козловичи проявил себя стойким и смелым воином при отражении вражеской контратаки в составе расчета уничтожил 80 немцев и подбил два вражеских танка».

19 сентября 1944 г. в бою под г. Томашев заместитель командир орудия младший сержант Кагыкин, отражая сильные контратаки танков и пехоты противника, уничтожил прямой наводкой до 20 гитлеровцев и сжег бронетранспортер. Когда орудие было повреждено огнем противника, Кагыкин взял ручной пулемет и пошел в атаку, уничтожил расчет станкового пулемета и еще 10 солдат противника. Личным примером стойкости и презрением к смерти воодушевил сослуживцев, которые обороняли занятый рубеж, настолько, что контратаки противника были отбиты. За это был удостоен Орденом Славы III степени – высшим солдатским орденом.

А потом был Берлин. Его штурм — кульминация войны. Рейхстаг, символ Третьего рейха, стал последней крепостью фашистской Германии.

28 апреля Кагыкин с группой бойцов под командованием майора Бондаря под огнем форсировал Шпрее. Дошли до здания, которое защищали фольксштурм и эсэсовцы. Участвовал в зачистке кварталов, лично уничтожил троих врагов. Орудие его расчета было разбито, но он остался один — и продолжал стрелять, не отступив.

Такие слова записал в своем фронтовом дневнике другой участник штурма Рейхстага младший лейтенант Юрий Яковлев:

«Пыль. Смрад. Все вокруг горит. От домов остались лишь стены, от пятиэтажных домов чудовищные дворцы и замки с пустыми глазницами окон и дверей. Снизу видно, что вверх уходят одни развалины. Все разбито кругом. Улицы завалены кирпичем, хламом, нашими сожженными автомашинами. Видны шесть сожженных танков и больше десятка целых, стоят рядами. Грохот, гул - ад. Впереди немецкие траншеи - впереди Рейхстаг. Вот Берлин как дается. Эх! Танки пройдут пять метров и станут. И так понемногу идут. Скоро ли этому будет конец? Все гремит кругом. Стук разрывных пуль об стены. Падают кирпичи. Грохот и шум. Снайпера простреливают каждый проулочек. Там в тылу немец тоже не дает проходу, бьет с крыш, чердаков, с окон. Вот сволочь. Все гремит и трясется от взрывов. Кругом свистят и чертят огненными струями пули. Гибнут люди. Потери очень большие. Наши у перекрестка на мосту поставили дымовую завесу, но снайпер бьет все равно, спасаешься только тем, что бегаешь за танками и машинами».

30 апреля Петр Кагыкин с сослуживцами ворвались в подвал Рейхстага. В рукопашной схватке они уничтожили 12 солдат, шестерых взяли в плен.

«30 апреля вместе с майором М.М. Бондарь, старшим сержантом Докиным, ефрейторами Лященко и Казанцевым, участвовал в водружении советского флага над главным зданием Рейхстага» — несколько скупая формулировка из документов. Что означало «участвовал в водружении знамени»? 30 апреля во время штурма Рейхстага Кагыкин был ранен. Бой в здании длился бой почти 5 часов, пока не были уничтожены фашисты, оборонявшие здание. Но, не взирая на ранение, Петр остался в строю, прорвался к Рейхстагу с группой бойцов и привязал красное знамя к балке у входа на северном фасаде.

4 мая 1945 г. дальневосточника представили к награждению Золотой звездой Героя СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года сержант Петр Кагыкин был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 8966.

После войны он вернулся в Еврейскую автономию, в родное село Ленинское. Работал на погранзаставе, но здоровье уже подводило — фронтовые ранения не забылись. В 1951 году, после очередной поездки на лечение в Москву, Петр Петрович Кагыкин скончался. Его похоронили с воинскими почестями на Ваганьковском кладбище.

Имя героя живет — в названии пограничной заставы, где он служил, в памяти тех, кто и сегодня рассказывает его историю как часть большой летописи Дальнего Востока в Великой Победе.

Битва моторов

— Студеным днем 2 декабря 1942 года из Комсомольска-на-Амуре, с нефтеперерабатывающего завода, в нескольких цехах которого еще не было крыш, под звуки духового оркестра отправились первые железнодорожные цистерны с бензином. Это топливо было получено из сахалинской нефти, поступившей по трубопроводу, запущенному накануне, в ноябре 1942-го. Горючее во время Великой Отечественной войны ценилось наравне с боеприпасами, — так начал лекцию о «Нефти Победы» начальник технического отдела компании «Транснефть – Дальний Восток» Александр Бачериков.

Сегодня Великую Отечественную военные историки называют «войной моторов». Как глобальное вооруженное противостояние она отличалась от всех предыдущих конфликтов особой ролью техники, работавшей на двигателях внутреннего сгорания. В ней участвовали более сотни тысяч танков и самолетов, десятки тысяч автомобилей, тягачи, тракторы, самоходные артиллерийские установки, боевые корабли и подводные лодки. Только во время Сталинградской битвы топливный расход советской армии составил примерно 150 тысяч тонн.

22 июня 1941 года немецкая авиация уничтожила почти четверть наших военных складов с горючим. Затем СССР потерял 60 процентов нефтехранилищ, большинство которых располагалось в западной части страны. Оттуда же стали срочно эвакуировать НПЗ. «Моторы сами по себе – безжизненная сталь. Для того, чтобы они разили врага, нужен бензин. Бензин – кровь самолетов, танков, автомобилей... Наши нефтяники оживляют холодную сталь моторов. Они дадут фронту столько горючего, сколько нужно для полного разгрома врага», — написала «Правда» 8 февраля 1942 года. 

Строительство №15

То, что к Советскому Союзу приближалась война, было очевидно еще в конце 1930-ых. Государство форсировало добычу, переработку и транспортировку нефти. В 1939 году трест «Нефтепроводпроект», ныне Институт по проектированию магистральных нефтепроводов (АО «Гипротрубопровод») начал изыскания по трассе Оха - Софийск. Ввод нефтяной магистрали в строй решал проблему доставки сырья с острова на материк через замерзающий зимой Татарский пролив. Сооружение нефтепровода стартовало летом 1940-го.

— Протяженность трубопровода, который получил название «Строительство №15», составляла 387 километров, — рассказывает студентам Александр Бачериков. – 196 из них предстояло проложить по острову, девять – через пролив Невельского, самое узкое место Татарского пролива, соединяющее воды Охотского и Японского морей, остальное - по материку. Трубу вели от промыслов у северосахалинского поселка Оха до Софийска, поселка в Ульчском районе Хабаровского края на правом берегу Амура. Там нефть нужно было погрузить на баржи, чтобы буксирные пароходы повели их в Комсомольск.

В грандиозном строительстве, которое стало настоящим сражением с суровой природой, приняло участие свыше десяти тысяч человек. В их числе – добровольцы и заключенные, спецпереселенцы и вольнонаемные, нефтетранспортники и водолазы ЭПРОНа (экспедиции подводных работ особого назначения). В Комсомольске-на-Амуре для этой стройки на курсах готовили электросварщиков, слесарей-монтажников и изолировщиков. На острове и материке работы шли сразу на всех четырех участках круглогодично – в морозы и жару, дожди, туман, ураганные ветра, в тайге с густым подлеском и буреломами и на темных от мошки болотах.

Особый участок

Наиболее сложным этапом строительства было сооружение подводного перехода магистрали через пролив. Подобная задача решалась впервые в мире. «Русским не взять Татарского пролива, это безумная идея», — кричала в 1941-ом германская пропаганда. Однако особому отделению, которое возглавил бригадир Николай Белов, удалось сделать это зимой и в рекордно короткие сроки (за 20 дней вместо 86 по плану). Для того, чтобы быстро закончить подготовку траншеи для опуска трубопровода на всем протяжении по полной нитке, впервые применили подводные взрывы.

Также впервые отделение Белова использовало способ свободного погружения трубопровода со льда. После промерзания пролива строители развезли плети уже сваренных участков труб, соединили их на льду, провели испытания давлением. После этого лед под трубой взрывали и рубили, и трубопровод опускался на дно. Сам процесс пробивки траншеи во льду и постоянное сохранение ее ширины потребовал самоотверженного труда около 300 человек. Работали круглосуточно в пургу и мороз, бригады менялись через каждые четыре часа, вспоминал начальник политотдела строительства №15 Виктора Кучера.

— При спуске и взрывах работали водолазные аппараты и один старшина, — пишет Николай Белов. — Водолазов спускали вскоре после опуска. Они проверяли, как легла труба. Нужно было, чтобы труба лежала плотно и ровно. Все неровности дна они устраняли гидромонитором. Обнаружив какую-нибудь выпуклость, приподнимавшую трубу, они направляли на эту выпуклость струю воды и быстро ее размывали. Работа водолазов была очень опасной зимой. Из-за перемерзания шлангов прекращался доступ воздуха и нередко приходилось вытаскивать водолазов по авралу бесчувственными. 

Удар по Гитлеру

Трубу укладывали в траншею на двухметровую глубину, устанавливали так называемые блокпосты, тянули селекторную и телефонную линию связи управления с подразделениями на трассе. Рубили просеки, прокладывали гравийные дороги, укладывали на марях лежневки. В поселках Лагури (на острове) и Лазарев (на материке) были построены мощные насосно-перекачивающие станции и резервуары для хранения нефти. Последний стык нефтепровода сварил стахановец, победитель в соревновании сварщиков комсомолец Шафы-Гула Мухамедьяров.

— Из всех людей, работавших на стройке, меня всегда поражал сварщик Мухамедьяров, награжденный орденом Ленина. В нем поражала влюбленность в свое дело. Какая-то бескорыстная радость в работе. Он мог варить без конца. Это был воистину творческий труд, - вспоминал главный инженер строительства Григорий Чхеидзе, которых был также удостоен ордена Ленина за «отличное выполнение поручений Правительства по строительству специальных сооружений». — Я помню, какое впечатление произвело, когда он варил последний стык на острове и выплавил на трубе по собственной инициативе «УДАР ПО ГИТЛЕРУ».

Титанический объем работы удалось проделать всего за два с небольшим года. Строительство трубопровода Оха-Софийск было завершено 6 ноября 1942-го. За время войны по нему было перекачано около 1,3 миллиона тонн нефти. Получатель сырья, завод в Комсомольске-на-Амуре поставил фронту 31,2 тысячи тонн лигроина, 19,5 тысячи тонн автобензина, 75 тысяч тонн флотского мазута и 85 тысяч тонн авиационного бензина, который шел на ленд-лизовскую авиатрассу «Аляска – Сибирь». Основные поставки велись на Сталинградский фронт. Топливо поставляли также на дальневосточные оборонные заводы.

Время новых историй

— В истории магистрали перемешались и трудовой героизм, и жестокость устоев лагерной жизни, и профессионализм инженеров, и упорство энтузиастов, — пишет в своем исследовании главный архивист исторического архива Сахалинской области Анна Исайкина. — Даже сегодня, когда нефтепроводчики обладают новейшими технологиями, специальными судами-трубоукладчиками и детальными научными знаниями о состоянии пород и почв Дальнего Востока, этот проект был бы высшей категории сложности, а тогда основными «ноу-хау» были лопата и лом.

В 1946 году нефтяная магистраль была продлена до Комсомольска-на-Амуре, ее длина увеличилась до 655 километров. В 1963-ем трубопровод реконструировали, и транспортировка нефти по нему продолжалась до 1985 года. Сейчас КНПЗ получает сырье для переработки по нефтепроводу-отводу от второй очереди нефтяной магистрали «Восточная Сибирь – Тихий океан». Строители ВСТО, выполняя задание правительства Российской Федерации, работали в таких же суровых и сложных природных условиях, как и те, кто прокладывал нитку Оха – Софийск, помогая стране идти к победе.

— Наши современники, как и нефтетранспортники времен Великой Отечественной, впервые применяли уникальные технологи, и так же, как нефтепроводчики военных лет, значительно сократили срок сооружения магистрали. А будущим работникам отрасли, тем, кто, как и студенты ДВФУ, сейчас только учится, новые важные победы и свершения еще предстоят, — уверен Александр Бачериков. — Для них те, первые специалисты, строившие магистраль Оха - Софийск, должны стать настоящим примером инженерного таланта и героического трудового подвига.

Валентин Яковлевич Быковский родился в 1907 году. Ему была уготована мирная стезя — путь земледельца, ученого, труженика. Начиная с 1930 года, он прошел дорогу от агронома совхоза до признанного специалиста.

После окончания Пушкинского института сельского хозяйства путь молодого специалиста лежал на север — в суровые края Кольского полуострова. Там, недалеко от Мурманска, в полярной тишине опытной станции Всесоюзного института растениеводства имени Вавилова, Быковский работал над тем, чтобы в условиях вечной мерзлоты росли овощи. Он создал подробную инструкцию по выращиванию культур в Заполярье — скромный, но важный труд для страны. В 1939 году его перевели в Барнаул, на Западно-Сибирскую овощную опытную станцию. Там, среди крестьянских полей и опытных участков, его и настигло известие о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз.

Мирная жизнь оборвалась. В августе 1941 года Валентина Яковлевича призвали в действующую армию. Он попал в артиллерию в звании капитана, а позже стал начальником штаба артиллерии 378-й стрелковой Новгородской Краснознаменной дивизии. Служил на Ленинградском и Волховском фронтах, участвовал в операции «Искра» — той самой, итогом которой стал прорыв блокады Ленинграда.

В те страшные дни он вспоминал:

«За неделю до начала наступления артиллерийские подразделения оборудовали наблюдательные пункты, огневые позиции. Штаб артиллерии дивизии организовал разведку и уточнение целей. Передний край противника на полосе наступления проходил по болоту (Синявские торфоразработки)...»

Враг был силен, укрепления его — глубокими. Торфяные траншеи, пулеметные дзоты и ходы сообщения превращали каждую пядь земли в крепость. Перед наступлением командный пункт дивизии посетил маршал Жуков, он внес некоторые дополнения в план действий, увеличил расход боеприпасов.

На рассвете 12 января тысячи орудий в полосе наступления 67-й и 2-й Ударной армий обрушили огонь на укрепления врага. Одновременно авиация двух воздушных армий сбрасывала многие сотни бомб на передний край, штабы и тылы гитлеровских войск.

«В первый день боя части нашей дивизии заняли первую линию обороны немцев и подошли к окраине поселка. Известно, что человеку тяжело шагать по болоту. Но еще тяжелее солдату идти под огнем в атаку на укрепления противника, тянуть на лямках пушки, подносить боеприпасы... Но в мокрых промерзших валенках и обмундировании солдаты продвигались вперед», — вспоминал Валентин Быковский

Валентин Яковлевич был там, в этой грязи и смертельной тишине перед атакой. Он видел, как люди поднимались в атаку сквозь шквал пуль. 18 января случилось то, ради чего солдаты сражались:

«Пароль этой встречи был "Победа", отзыв — "Смерть фашизму". Блокада Ленинграда прорвана! Нельзя выразить словами радость солдат и офицеров двух фронтов при этой долгожданной встрече.»

Но даже прорыв не остановил врага. В марте 1943 года немецкое командование попыталось вновь замкнуть кольцо вокруг города. Сталин поставил задачу — перемалывать живую силу противника артиллерией и авиацией. Новая тактика требовала долгого артиллерийско-авиационного наступления с минимальным продвижением пехоты.

На Быковского легла задача разработать вместе с подполковником Астаховым план необычной операции. Прибыла артиллерийская дивизия полковника Волхенштейна — мощная сила, которую нужно было скрытно развернуть.

И вот, на рассвете 19 марта, небо и земля содрогнулись:

«Через два часа оборона противника была разрушена. Строевой сосновый лес превратился в щепки. На месте окопов и блиндажей немцев — мертвый хаос.»

Стрелковые части дивизии имитировали наступление и почти без потерь заняли передний край. Быковский с товарищами впервые применили «противотанковый десант»: легкие 45-миллиметровые пушки были прицеплены к танкам, а расчеты — размещены прямо на броне.

Эти бои стали окончательной точкой в планах противника восстановить блокаду Ленинграда. За успешные действия дивизия получила Орден Красного Знамени. Быковский был награжден той же высокой наградой.

Лето 1943 года принесло новые испытания. Фронт готовился к удару под Поречьем — мощнейшим опорным пунктом врага. Здесь, на Волховском фронте, Быковский с полковником Мозолеевым предложили впервые использовать перекрестное ведение огня полковой артиллерией. И снова новаторство сработало — враг был скован, не сумев перебросить силы на Курскую дугу.

Шаг за шагом, через ранения и тяжелые испытания, Валентин Яковлевич дошел до конца войны. Закончил ее подполковником, награжденным Орденами Красного Знамени и Отечественной войны II степени, медалью «За оборону Ленинграда».

А затем вернулся к тому, с чего начинал — к земле. На Дальнем Востоке он вновь стал агрономом, ученым, наставником. Работал в Дальневосточном научно-исследовательском институте сельского хозяйства в Хабаровске, где посвятил себя овощеводству, селекции, агротехнике для сложных климатических условий.

Валентин Яковлевич обладал 12 патентными удостоверениями, стал заслуженным агрономом РСФСР. Он вновь жил для мирной работы, для того, чтобы земля родила, а небо было чистым.