Ключи от арендных квартир получили 52 семьи в Приамурье

— Павел Витальевич, что, с точки зрения биолога, несет процесс изменения климата конкретно Дальневосточному федеральному округу? Какие проблемы станут наиболее значимыми?

— Важнейшая из проблем для всего человечества вообще — утрата экономически значимых ресурсов в результате климатогенных катастроф. На юге российского Дальнего Востока они связаны с двумя трендами изменения глобальной климатической системы — увеличением диапазона сезонности осадков и разогревом атмосферы. Рост атмосферной температуры выражается у нас в миграции разрушительного действия тропических циклонов (тайфунов) к северу и в увеличении продолжительности их активности над сушей. По нашим исследованиям, такая активизация происходит в последние 50 лет и в ближайшие полвека усилится вдвое.

— Цифры, признаться, достаточно пугающие. И к чему приведут эти процессы?

— К увеличению частоты паводков и структурно-функциональной перестройке лесных экосистем: они станут менее сложными, что для нас означает потерю продукции нашего и без того примитивного лесного хозяйства, базирующегося на эксплуатации ненарушенных лесов. Сезонность же осадков, характерная для регионов с муссонным климатом, станет контрастнее. Зимы станут еще суше, а летние месяцы — дождливее при общем тренде небольшого увеличения влагообеспеченности. Задачи предотвращения природных пожаров существенно усложнятся, поэтому возрастут потери лесных ресурсов.

— Понятно, что потери от климатических катастроф предотвратить сложно. А существуют ли какие-нибудь меры, которые позволят хотя бы сгладить урон?

— Конечно, адаптационные мероприятия технологически возможны и известны — здесь нам помогут разработки Китая, Кореи, Японии, стран Юго-Восточной Азии, которые уже сейчас оказались в значительно более сложных условиях, чем мы. А у нас в Приморском крае часть таких мероприятий — расчистка русел рек — уже успешно реализуется и доказала свою эффективность.

— Да, расчистка увеличивает пропускную способность рек, а значит, снижает риск подтоплений во время паводков и тайфунов. Но давайте вернемся к климатогенным проблемам. Какая из них следующая по важности?

— Изменения биомов — крупных экосистем, биологической основы нашей среды. Эволюционно сложившиеся лесные биомы Дальнего Востока в ближайшие 50 лет будут существенно трансформированы. Наиболее серьезные изменения произойдут в районах распространения многолетней мерзлоты — на севере Амурской области и Хабаровского края, в Якутии. Эти территории получают очень мало атмосферных осадков, недостаточных для поддержания распространенных там сейчас лесных экосистем. Многолетняя мерзлота служит основным резервом влаги для растений. Ее деградация приведет к катастрофическому дефициту влаги и, как следствие, к невозможности существования лесов на обширных пространствах: растительность там сменится травяной.

— А что же ожидает самые, пожалуй, обширные леса юга Дальнего Востока — тайгу, темнохвойники?

— Этим лесным экосистемам предстоит очень серьезное ухудшение условий произрастания. Усиливающаяся контрастность сезонов неизбежно приведет к увеличению продолжительности периодов физиологической засухи, которая ослабляет эволюционно выработанные механизмы защиты деревьев от вредителей. Деградация лесных биомов будет выглядеть как послепожарные изменения: площади усыхания леса продолжат расширяться, возрастет пресс со стороны насекомых-вредителей.

— Очевидно, что потери ресурсов растительного происхождения также неизбежны. И что же нужно делать в этом случае? Как можно адаптироваться к таким изменениям?

— Здесь адаптационные мероприятия должны быть связаны с переходом на высокотехнологичное лесное хозяйство, базирующееся на целенаправленном плантационном выращивании деревьев с заданными свойствами. Пока мы на государственном уровне не готовы к адаптации в данной сфере. Между тем высокие технологии необходимы и для решения следующего блока проблем — миграционных.

— Вы говорите сейчас об инвазивных видах? Таких, к примеру, как борщевик Сосновского, который на Дальнем Востоке взял в осаду Сахалин и Камчатку?

— Нет, речь о миграции видов всех царств живых организмов, значимых для человека. Инвазии чужеродных видов являются лишь малой частью этой проблемы. Миграции живых организмов происходят всегда, это нормальный процесс, но климатические изменения сейчас слишком стремительны, чтобы растения успевали занимать новые экологические ниши, непрерывно формирующиеся в новых условиях. То есть массового перемещения того же кедра корейского на север в ближайшие 50 лет не произойдет, несмотря на формирующиеся там благоприятные для него условия.

В то же время в южных частях ареалов видов растений и животных, на которых базируется наша экономика, складывающаяся обстановка приводит к значительному возрастанию давления со стороны патогенов и неблагоприятных условий окружающей среды. В результате будет потеряна наиболее ценная (разнообразная и разнородная) часть генофонда экономически значимых видов.

— Вы уже упомянули, что сохранить необходимое должен переход к высокотехнологичному плантационному лесному хозяйству.

— Да, вместе с сохранением биотехнологическими методами утрачиваемого генофонда наиболее ценных видов. Без этих двух составляющих селекция растений с заданными свойствами будет затруднена или невозможна. Если сами этого не сделаем, придется идти на поклон к корейцам или китайцам, которые этим вопросом давно и успешно занимаются. Парадоксальная ситуация уже налицо: у них генофонд южных популяций наших основных ресурсных видов деревьев есть, а у нас — нет.

— Но согласитесь, хотя ситуация с инвазиями — лишь часть миграционной проблемы, незваные гости из живой природы представляют собой серьезный вызов для человечества.

— Безусловно. Но прежде всего опасность несут не инвазии флоры, а инвазии организмов-патогенов из разных царств живого мира, особенно бактерий, простейших, грибов и животных (в первую очередь червей и членистоногих). Именно они, а не растения определяют ключевые параметры нашей среды обитания и изменяют целые экосистемы. Поэтому борщевик Сосновского — это в прямом и переносном смысле цветочки по сравнению со значением нерастительных патогенов.

— Однако им, по разным данным, захвачено около 30 процентов сельхозугодий страны, а с марта этого года вступил в силу закон об обязательном уничтожении этого растения на земельных участках.

— В случае с борщевиком Сосновского одним из основных факторов его распространения является сам человек, который сначала провоцирует беду необдуманными решениями, а затем выдает себя за жертву, называя инвазии серьезной проблемой. Это растение как нельзя лучше демонстрирует рафинированное человеческое головотяпство в самых различных его проявлениях. Более того, создается впечатление, что борщевиком прикрывают реальные масштабы инвазионного процесса на территории России. Инвазия борщевика Сосновского в моем понимании — это признак нерачительного ведения хозяйства (по-советски — бесхозяйственности), а не эволюционно значимый компонент биоты.

— Как бы то ни было, возврата к прежним «безборщевиковым» временам нет, и, как пишет журнал «Химия и жизнь», нужна общенациональная программа уничтожения борщевика Сосновского.

— К сожалению, разрешительно-запретительный подход, который избрала Россия для регулирования отношений человека и природы, не работает вовсе. Важно осознать: если человек хоть раз прикоснулся к природе (неважно, будь то вырубленные леса или возвращение тигра практически из небытия), на место эволюционно сформированной экосистемы приходит антропогенная система, которой необходимо управлять («ты навсегда в ответе за всех, кого приручил» — это как раз об этом). Нужно не просто вносить виды в Красные книги и наказывать людей за их изъятие из природы, а разрабатывать специальные концепции менеджмента антропогенных систем.

— Павел Витальевич, возвращаясь к вызовам, которые встанут перед ДФО в ходе потепления: самые основные мы уже с вами обсудили?

— Увы и ах! На четвертое место в перечне дальневосточных климатогенных проблем я поставил бы состояние природной среды в странах Юго-Восточной Азии. Казалось бы, чем ситуация во Вьетнаме, Лаосе, Малайзии или Индии может быть опасна для нас? На самом деле эти регионы имеют все шансы стать малопригодными для жизни из-за критических для здоровья температур и резкого ухудшения условий для ведения сельского хозяйства — как в растениеводстве, так и в животноводстве. Когда возникает дефицит базовых ресурсов, люди мигрируют, а борьба за них обостряется. И если миграция миллионов людей — дело привычное, то перемещение миллиардов — это катастрофа.

Вместе с тем климатические условия северных регионов Азии останутся благоприятными для проживания человека, и мы на юге российского Дальнего Востока просто обязаны воспользоваться шансом, который открывается перед нами в ближайшие сто лет. Я назвал бы состояние природы и погоды нашего региона в этот период нашим климатическим преимуществом для экономического рывка.

— И какие же новые возможности открываются перед дальневосточниками в условиях климатических изменений?

— Я бы расположил главные преимущества региона в эпоху глобального потепления в следующем порядке. Первое — климатическая обстановка становится более благоприятной для жизни населения: теплее, влажнее, безморозный период длиннее. Второе — открываются широкие перспективы для сельского хозяйства: площади, потенциально пригодные для выращивания теплолюбивых и ценных культур, существенно увеличиваются, как расширяется и их ассортимент. Третье — на Дальнем Востоке сохраняются базовые ресурсы для жизни человека. И четвертое — повышается биопродуктивность экосистем суши и океана.

— Что будет расти на потеплевшем Дальнем Востоке? Прежний набор культур или появятся экзоты вроде бамии или батата?

— Мы смоделировали условия для возделывания основных культур на Дальнем Востоке и фиксируем крайне благоприятное влияние климатических сдвигов на традиционные для Восточной Азии культуры: сою, рис, пшеницу, гречиху. Площади, доступные для их выращивания на российской территории, в ближайшие 50 лет расширятся в разы.

Более того, на юге региона климат становится более мягким для многих плодовых культур, в том числе ранее не возделывавшихся в промышленных масштабах — например, винограда. Появится возможность выращивать и ряд азиатских субтропических культур: некоторые цитрусовые, хурму, персики. Здесь открывается широкий простор для экспериментов, рамки которых могут быть ограничены лишь пищевыми предпочтениями россиян, остающимися весьма консервативными.

В городе Сюнькэ на набережной реки Хэйлунцзян (Амур) стоит ажурная стела в виде трёх стручков сои — один из редких памятников этому растению в мире.

Без сои невозможно представить китайскую кухню. Соевое масло, соевое молоко, соевый сыр, соевый соус, соевые приправы — всё это ежедневно присутствует на столе китайцев.

Чтобы удовлетворить свою потребность в сое, Китай закупает её в больших объёмах у стран Северной и Латинской Америки. Но своя соя всегда была, есть и будет предпочтительнее импортной. Маньчжурия — прародина дикой сои, окультуренной человеком более трёх тысяч лет назад. Поэтому соя из провинции Хэйлунцзян имеет особые питательные и вкусовые качества. К тому же Китай не спешит с внедрением в производство генетически модифицированных сортов.

В уезде Сюнькэ к сое особое отношение. Эта культура занимает здесь главное место в аграрном производстве. В начале августа я побывал в деревне Вэйдун уезда Сюнькэ, где находится агропредприятие «Фэншэн», что в переводе на русский язык означает «Богатство и благополучие».

Первое, что бросается в глаза при въезде в эту деревню, — её благоустроенность и зажиточность: улицы с твёрдым покрытием, добротные дома, легковые автомобили во дворах.

По предварительной договорённости ответить на мои вопросы согласился Мэн Цинъюн — председатель сельского совета и секретарь парткома деревни Вэйдун. Во встрече также участвовали заместитель председателя сельского совета деревни Чжао Вэй и заместитель секретаря парткома Лю Чжибинь.

Деревня Вэйдун расположена в 25 километрах восточнее уездного центра Сюнькэ. Здесь прописано 520 жителей и зарегистрировано 80 фермеров, 70 из которых состоят в агропредприятии «Фэншэн».

У деревни 800 гектаров посевных площадей, занятых в основном кукурузой и соей. Машинный парк фермеров состоит из 100 тракторов разной мощности и 13 уборочных комбайнов. В деревне около 500 коров.

Средний годовой доход фермера — около 20 000 юаней. У меня сразу возник закономерный вопрос: почему у фермеров деревни Вэйдун столь скромные доходы? Быть может, я неправильно записал? «Нет, вы не ошиблись», — пояснили мне хозяева. Парадокс объясняется просто: 20 000 юаней в год — это доход, который приносит фермеру его скромный базовый надел в 10 гектаров.

Уезд Сюнькэ, 70% площади которого занимают леса, болота и неудобья, испытывает острый недостаток в пахотных землях. Что такое десять гектаров посевов на одного фермера? Здесь мощному трактору с широкозахватным культиватором работы от силы на день. А тракторов у фермеров деревни Вэйдун, как уже говорилось, сто. Чтобы не сидеть без дела, они арендуют посевные площади в других деревнях уезда, где земли больше, и тоже выращивают там кукурузу и сою. Так что заработать за сельскохозяйственный сезон 100 тысяч юаней и больше для здешних фермеров вполне реально.

По текущему курсу это примерно 1 миллион 200 тысяч рублей. Не во многих хозяйствах российского Приамурья такие высокие доходы.

А что же остальные жители деревни, которые не числятся фермерами и не заняты в агропредприятии «Фэншэн»? Одни получают плату за свои земельные участки, сдаваемые в аренду, и используют деревенские дома как летние дачи. Другие откармливают на мясо домашнюю птицу и скот.

На сегодняшний день в уезде Сюнькэ почти не осталось деревенских жителей в буквальном значении этого слова. Зачем постоянно жить на селе, когда можно приезжать из города на сельхозработы по мере необходимости — на несколько недель весной, летом и осенью? Почти все местные жители имеют квартиры в городе Сюнькэ. В деревне даже не обязательно оставаться на ночь: полчаса пути на своём автомобиле — и ты в уездном центре. Ну а в городе предприимчивый и трудолюбивый человек без заработка не останется.

Вам это не напоминает наш вахтовый метод работы?

В деревне Вэйдун есть медицинский пункт с одним штатным врачом, который оказывает первую помощь при заболеваниях и травмах, — более сложные случаи лечат в уездной больнице. Школы здесь нет — дети учатся в городе.

Агропредприятие «Фэншэн», кроме производства кукурузы, сои и просяных культур, доводит часть своей продукции до товарного вида. У хозяйства есть свой упаковочный цех и водочный завод. На стенде местного музея представлены различные крупы в вакуумной упаковке, сушёные грибы, мёд, а также водка разных сортов — от самой дешёвой в 3-литровых пластиковых бутылях до дорогой в подарочных упаковках.

Фермеры и жители деревни могут покупать водку по себестоимости — дешевле бутилированной воды.

Часто приходится слышать, мол, китайцы — непьющая нация, потому и работают так продуктивно. Неправда это: выпивают они не меньше россиян, но знают место и время.

У агропредприятия есть отдел снабжения и сбыта. Эти специалисты не работают в поле, их обязанность — выгодно продавать урожай и искать оптовых поставщиков семян, удобрений, запчастей и горючего.

Уезд Сюнькэ — крайний север Китая. Есть ли для живущих здесь людей какие-то северные надбавки к зарплате или налоговые льготы? Только государственная субсидия сельсовету — 350 юаней в год на одного жителя.

Сельский совет деревни выплачивает своим 16 студентам стипендии по 500–2000 юаней в год. После окончания учёбы обязательной отработки нет.

Председатель сельского совета и секретарь парткома деревни Вэйдун Мэн Цинъюн — незаурядная личность. Он уроженец этой деревни, ему 43 года, имеет высшее строительное образование, пять лет служил в Народно-освободительной армии Китая, член Компартии Китая с 2001 года, делегат от провинции Хэйлунцзян во Всекитайском собрании народных представителей. Условно его статус можно сопоставить с позицией российского депутата Государственной думы, хотя политические системы двух стран устроены совершенно по-разному. Несмотря на высокий статус, Мэн Цинъюн остаётся рядовым тружеником и выходит в поле наравне со всеми.

Трудно представить себе депутата Государственной думы России, который сидит в кабине трактора и изо дня в день живёт заботами сельчан, а не приезжает в регион наездами во время предвыборных кампаний.

Именно через таких руководителей на местах — молодых, образованных, деловых — председатель КНР и генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин ведёт страну по пути социализма с китайской спецификой.

В деревне Вэйдун 37 коммунистов — это главная опора секретаря сельского парткома.

Сельский совет деревни удостоен множества дипломов и сертификатов за достижения в социальной сфере. Одна из последних наград — диплом «40 лет работы без жалоб населения». Все споры жителей — обычно это вопросы разграничения земельных участков — разрешаются на месте.

В деревне уже несколько десятков лет нет случаев наркомании, краж и драк. Участковому полицейскому и его помощнику остаётся лишь профилактическая работа.

На открытой площадке деревенского музея стоит маломощный трактор, на котором в восьмидесятые годы прошлого века работали крестьяне производственной бригады Вэйдун. Глядя на современную в десятки раз более мощную технику фермеров агропредприятия «Феншен», наглядно видишь достигнутый за эти годы прогресс сельского хозяйства Китая.

В конце встречи я поинтересовался у хозяев прогнозом по сбору сои — главной культуры региона. «Более 3000 килограммов с гектара, если не подведёт погода», — ответили аграрии.

На российском берегу Амура урожайность сои 2000 килограммов с гектара уже считается рекордной. Почему так? У китайских фермеров есть высокоурожайные гибридные сорта, своя технология возделывания сои. И большое желание работать и зарабатывать.

Быть может, последнего нам, россиянам, как раз и не хватает?

Так прошёл мой визит в одно из лучших агропредприятий и в один из лучших сельсоветов провинции Хэйлунцзян. Я от всей души пожелал жителям деревни Вэйдун богатства и благополучия.

— Василий Александрович, «АмурЭкспо» — это витрина достижений Амурской области или всё-таки рабочий механизм? Поясню: на прошлом форуме подписали 15 соглашений, а сколько из них превратилось в реальные проекты? Вы отслеживаете?

— Конечно, отслеживаю, и могу прямо по каждому пункту дать справку, что реализовано, а что нет, потому что многие решения, которые принимались раньше, потом трансформируются, из этого зерна вырастает целый ряд больших проектов, так что «АмурЭкспо» в нынешнем виде — это и PR, и реальный механизм одновременно.

Это форум федерального масштаба, который проводится по поручению президента, и в этом его ключевое отличие от того, что было здесь двадцать лет назад: сама площадка Благовещенской ярмарки существует больше тридцати лет, но только в последние годы она стала форумом федерального значения и выездной площадкой Восточного экономического форума.

— Почему именно Благовещенск получил такую роль?

— Потому что в Амурской области накоплен уникальный опыт взаимодействия с Китаем — исторический, если хотите, даже духовный, мы, находясь рядом, научились ездить друг к другу в гости, понимать друг друга, у нас сильная языковая база, взаимодействуют вузы, умеет работать бизнес, а кроме того, здесь уже реализованы или выходят на финиш крупные инфраструктурные проекты: мосты, аэропорт, канатная дорога.

— То есть речь уже не только про географию?

— Конечно, не только, потому что сюда ещё добавляются стратегические объекты, ориентированные на китайский рынок: газоперерабатывающий завод, газохимический комплекс, маслоэкстракционный завод, способный перерабатывать миллион тонн сои в год, по мосту уже идёт более 120 машин в сутки с газом, с августа будет 200, а газохимический комплекс даст ещё 2,7 млн тонн полимеров, то есть это уже прикладная, экономическая точка роста.

— Центр российско-китайского делового сотрудничества: что это такое на практике?

— Это две составляющие: первая — инфраструктура, то есть мосты, предмостовые зоны, международный ТОР, безвиз и вся юридическая обвязка, а вторая — центр компетенций, где концентрируется уникальный опыт региона, бизнеса, Торгово-промышленной палаты и других структур, и мы готовы эти практики бесплатно передавать тем, кто хочет работать с Китаем. У нас на «АмурЭкспо» порядка 40 регионов-партнёров. Есть регионы, которые самостоятельно выходят на Китай. В основном это развитые регионы, такие как Москва, тот же у Татарстана хорошая практика. Остальным мы говорим: «Хотите работать с Китаем? Спросите нас как!»

— В реальности как это будет выглядеть?

— Мы построим рядом с канатной дорогой здание площадью 38 тыс. квадратных метров, начинаем уже в этом году, проектирование завершено, все экспертизы пройдены. Бюджет — шесть миллиардов рублей.

Суть в том, что это будет постоянно действующая площадка для российских регионов и экспортноориентированных компаний, которые хотят показать себя китайскому рынку, и для китайских компаний, которые хотят зайти на российский рынок.

— Амурская область привлекла рекордный триллион рублей инвестиций, ВРП вырос вдвое за пять лет, но когда этот финансовый поток начнут чувствовать люди в своих зарплатах, уровне жизни?

— Зарплата у нас растёт хорошими темпами, но надо понимать, что многие крупные проекты пока ещё находятся в стадии строительства. Когда газоперерабатывающий завод уже вышел на мощность, газохимический комплекс даст первую продукцию в августе и потом выйдет на полную мощность, именно тогда вокруг них начнёт быстро расти и другая экономика — переработка, индустриальные площадки, малый и средний бизнес.

Конечно, мы сейчас говорим именно о средней зарплате, но логика очень простая: у нас одна из самых низких безработиц в стране — 1,2%, спрос рождает предложение, и чтобы привлечь сотрудников, им уже приходится платить больше, тем более, когда в регионе появляются новые для нас отрасли — газохимия, газопереработка, космос, под которые исторически система образования кадры просто не готовила.

— То есть главный вопрос сейчас — кадры?

— Безусловно, потому что инвесторы вынуждены привозить специалистов извне, а это значит, что надо не только учить своих, но и быстро строить современную городскую среду, и именно поэтому так активно меняется город Свободный (рядом с которым находится АГХК – прим ред.), где строится качественное жильё, благоустройство и вообще другая среда жизни.

Сегодня в сельском хозяйстве зарплата механизатора доходит до 160–200 тысяч рублей, и связано это в том числе с тем, что Амурская область — единственный регион России, где полностью запрещена иностранная рабочая сила в сельском хозяйстве, а мы, когда принимали это решение восемь лет назад, понимали, что одними запретами не обойтись и надо параллельно вкладываться в подготовку кадров, модернизацию образования и стимулы для предприятий.

— То есть запрет сработал?

— Да, это было болезненно для части хозяйств, но мы каждый год ставим рекорды в сельском хозяйстве, каждый год растёт урожайность, а параллельно мы продавили развитие молочного направления, добавили областные субсидии на строительство, скот и оборудование, и сегодня уже есть мегафермы, ещё несколько строятся, так что на самообеспеченность по молоку мы, я в этом абсолютно уверен, выйдем.

Современная ферма — это роботизированные процессы, лаборатория, элементы искусственного интеллекта, а значит, там нужны специалисты высокой квалификации, и для них надо строить жильё, проводить благоустройство, делать свет, дороги, социальную инфраструктуру, поэтому мы субсидируем такие проекты и стараемся создавать нормальные условия жизни прямо на местах.

— Вы ранее говорили о 18 тысяч новых рабочих мест в регионе: кем они будут заняты?

— Двенадцать тысяч уже создано, ещё шесть тысяч будет, и это, думаю, не предел, но здесь вопрос не только в количестве вакансий, а в том, как удержать и вернуть людей, потому что у нас, как и у многих дальневосточных регионов, высокая мобильность населения и за человека сейчас идёт серьёзная конкуренция.

— Есть, может быть у вас универсальное решение, как людей закрепить на Дальнем Востоке?

— Универсального решения нет и насильно любить нельзя: ограничивать ничего нельзя, нельзя просто запретить уезжать, отменить ЕГЭ или придумать какую-то волшебную схему, поэтому ответ только один — качество жизни, то есть интересная работа, достойная зарплата, жильё, социальная инфраструктура и ощущение перспективы.

— Что вы вкладываете в это «качество жизни»?

— Это и мастер-планы городов, которые реализуются по поручению президента, и дальневосточная ипотека, которая сохраняется даже при высокой ключевой ставке, и новые предприятия, где людям действительно интересно работать, как, например, на космодроме Восточный, куда многие молодые идут не только за деньгами, но и за идеей, потому что не каждый день ты можешь ракеты запускать.

— Сейчас идет активное обсуждение Стратегия развития Дальнего Востока до 2036 года. Пришлось ли вам отстаивать интересы Амурской области?

— Свою стратегию социально-экономического развития региона я писал еще когда был министром экономического развития области, поэтому отлично понимаю, из чего этот документ состоит. На мой взгляд, она получилась неплохой и сейчас выросла в семь стратегических отраслей, по каждой из которых есть большой набор рабочих проектов.

Наши интересы в федеральной стратегии учтены в полной мере. У нас сложились комфортные, товарищеские отношения с Востокгоспланом и Минвостоком. Всё, что мы хотели видеть для развития Амурской области, там прописано.

Окно в Поднебесную

Амурская область из всех приграничных регионов ДФО имеет самую протяженную границу с КНР. Безусловно, это определяет вектор внешних связей. Как отметил зампред областного правительства Павел Пузанов, за последнее время регион наладил деловые контакты с 17 новыми странами-партнерами из Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки, СНГ. Тем не менее на Китай приходится 76% товарооборота области с зарубежными государствами.

«У нас наработан уникальный опыт взаимодействия с соседней провинцией Хэйлунцзян. Ежегодно проводится множество совместных мероприятий. В этой части Амурская область в числе лидеров среди российских субъектов», – заявил глава Приамурья Василий Орлов.

По его словам, региональные власти стремятся сделать Благовещенск окном России в Китай. В городе, например, создается центр российско-китайского делового сотрудничества федерального уровня, который станет пилотной площадкой по внедрению новых практик взаимодействия с соседом.

Немаловажно, что через областной центр формируется полноценный транспортный коридор, а развитие отношений с КНР сказывается на динамике трансграничных перевозок. В 2023 году через трансграничный мост Благовещенск – Хэйхэ проследовало 51,4 тыс. транспортных средств, в 2024-м – 65 тыс., в 2025-м – 98 тыс.

На увеличение размера движения влияет доведение автомобильного пункта пропуска Кани-Курган до проектных параметров. Количество полос на погранпереходе в конце прошлого года выросло до 16. При необходимости их можно увеличить до 24-х, уточнили в Росгранстрое.

Как ожидается, в 2027 году трафик по мосту возрастет почти в 2,5 раза, до 243 тыс. транспортных средств. Рост произойдет за счет освоения местной грузовой базы и обеспечения внешнеторгового транзита между КНР и другими регионами Дальнего Востока. В частности, с Амурского газоперерабатывающего завода в Свободном отгрузки продукции в этом году могут увеличиться до 500 грузовиков в сутки, Дальневосточного агротерминала в Белогорске – до 150, Сухого порта в селе Березовка – до 135. Прогнозируется, что отправки предприятий-резидентов ТОР «Амурская» суммарно достигнут 2 тыс. машин ежесуточно и более.

Для освоения растущих перевозок важна пропускная способность не только самого мостового перехода, но и внутрирегиональной дорожной сети, формирующей этот международный маршрут, получивший название Амурский коридор. Ликвидация узких мест на данном пути – одна из актуальных инфраструктурных задач.

Так, прорабатывается строительство автомобильного обхода поселка Новобурейский протяженностью 4,4 км, рассказал зампредседателя областного правительства Павел Матюхин. «Сегодня это самый короткий маршрут от международного моста в Китай в ЕАО и Хабаровский край, по которому в несколько раз увеличился трафик. Автодорога перенаправит интенсивный транзитный грузопассажирский поток за пределы улично-дорожной сети Новобурейского», – отметил он. На создание обхода, что повлияет на увеличение маршрутной скорости, регион запрашивает 1,3 млрд руб. из федерального бюджета.

Необходимо также завершить реконструкцию дороги Благовещенск – Свободный. Отдельные участки трассы – наиболее аварийноопасные: за пять лет там допущено 207 ДТП, погибло 44 человека и 347 получили травмы. Для реконструкции ключевого участка дороги (96-109 км) требуется 2,5 млрд руб. Кроме того, с учетом интенсивности движения нужен капитальный ремонт федеральной трассы «Амур» (Р-297) на подъезде к Благовещенску с его расширением до четырех полос.

Дороги свяжут, мосты разведут

Власти региона признают, что ситуация с состоянием дорожного хозяйства в Амурской области обстоит не лучшим образом. С 2019 года, когда реализовывался нацпроект «Безопасные качественные дороги», удалось привести в норматив почти 1 тыс. км региональных и местных дорог. Между тем сказывается накопительный эффект от недофинансирования инфраструктуры в предыдущие десятилетия.

В нормативном состоянии находится лишь 42,5% региональных дорог, а с учетом местных – 33% (общая протяженность автодорожной сети Амурской области составляет 16,4 тыс. км). Регион по этому показателю занимает 82-е место в стране.

Для того, чтобы к 2030 году в нормативном состоянии было не менее 60% трасс, как это определено новым нацпроектом «Инфраструктура для жизни», требуется отремонтировать 1,1 тыс. км дорог. В этом сезоне в области приведут в норматив порядка 110 км дорог. Понятно, что такими темпами поставленной задачи за ближайшую пятилетку не решить, но здесь многое зависит от бюджетной обеспеченности. Дополнительное финансирование из федерального бюджета областные власти оценивают не менее 6 млрд руб.

Помимо приведения к нормативу существующих трасс, ключевыми проектами модернизации дорожной сети является строительство путепроводных развязок. Амурская область рассечена Транссибирской магистралью, многие автодороги пересекают железнодорожные пути в одном уровне, а это опять же ограничения трафика и риск транспортных происшествий.

«В условиях увеличивающейся пропускной способности Транссиба, межпоездной интервал сокращается, время ожидания для водителей автотранспорта на переездах увеличивается. Поэтому нам необходимо создать такие условия для людей, чтобы они комфортно и, самое главное, безопасно могли пересекать железную дорогу», – отмечал Василий Орлов.

В 2025 году открыто движение по путепроводу в Серышево и в Новобурейском. Сейчас подобный объект строится в Белогорске, его обещают сдать в следующем году. Как рассказывают местные жители, город давно нуждается в новом путепроводе, поскольку старому аналогичному сооружению нужен капитальный ремонт. Но если последний закрыть, Белогорск останется без главного связующего перехода через железную дорогу.

Еще три путепровода находятся пока в планах. Особенно актуальна постройка такого сооружения через железнодорожную станцию Благовещенск.

По словам Павла Матюхина, сейчас основную связь между районами областного центра, который разделен железной дорогой, обеспечивает улица Калинина, которая становится бутылочным горлышком. Примерно до 70 тыс. автомашин проходит в сутки через существующий переезд, но он регулярно закрывается вследствие прохождения поездов с углем в адрес Благовещенской ТЭЦ (ежегодно осуществляется подача порядка 35 тыс. вагонов).

Помимо этого, в непосредственной близости от будущего путепровода запланирована масштабная жилищная застройка, включающая проект «Дальневосточный квартал». До 2036 года в этой локации планируется ввод 1,4 млн кв. м жилья. Таким образом, возведение путепровода позволит улучшить автомобильное движение в условиях растущей агломерации.

Потребность в строительстве путепроводного развязки оценивается в 11 млрд руб. Хотя есть соответствующее поручение главы государства, источник финансирования стройки не определен, уточнил зампред областного правительства. 

Проект на троих

Помимо Амурского коридора в регионе начинает формироваться еще один амбициозный транспортный маршрут. Он связан с восстановлением работы участка железной дороги Сковородино – Рейново и пограничного перехода Джалинда – Мохэ.

Как известно, на первом этапе перевозки в Китай будут осуществляться через Амур паромом или, с перегрузом на автотранспорт, по наплавному мосту. По этой схеме возможно обеспечить отправки грузов до 5 млн т в год. Следующий этап – создание мостового перехода, в результате чего провозная способность погранперехода возрастет до 20 млн т ежегодно.

С учетом экспертного мнения определено, что сооружение будет совмещенным – железнодорожным и автомобильным. Стоит напомнить, именно таким в свое время задумывался мост Благовещенск – Хэйхэ. Затем было решено, что через некоторое время после строительства автомобильной части мостового перехода приступят к созданию железнодорожной. Сегодня про это не вспоминают.

Недавно начались подготовительные работы по восстановлению железнодорожной линии Сковородино – Рейново. Реконструкцию участка, который взят у ОАО «РЖД» в аренду на 24 года, берет на себя АО «АК “Железные дороги Якутии”», заинтересованное в вывозе экспорта из республики по дополнительному маршруту. Восстановлением смешанного пункта пропуска Джалинда занимается ЗАО «Граница».

Организация нового транспортного коридора должна способствовать дополнительному потенциалу российского экспорта, в первую очередь угля, сжиженного природного газа, железной руды, сельхозпродукции. В руководстве Якутии неоднократно отмечали, что не могут вывезти все объемы угольной продукции из-за лимитирующей инфраструктуры Восточного полигона.

Реализовать проект мостового перехода планируется по модели международной концессии, как было в случае с мостом Благовещенск – Хэйхэ, сообщила министр внешних связей и туризма Амурской области Екатерина Киреева. Причем пункт пропуска предлагается сделать не только грузовым, но и пассажирским. «Правительство Амурской области готово направить такой пакет документов в Минтранс России», – сказала министр.

В свою очередь директор департамента международного сотрудничества Министерства транспорта РФ Дмитрий Шиян уточнил, что пока речь идет о проработке возможности строительства моста. Одновременно отрабатывается соответствующий проект межправительственного соглашения с причастными федеральными ведомствами. В прошлом году китайским партнерам со стороны ЖДЯ и Минтранса были предложены координаты расположения будущего сооружения, и консультации по данному вопросу продолжаются, проинформировал чиновник.

В 2026 году, как рассчитывают в правительстве Амурской области, планируется приступить к проектированию совмещенного моста. Только на начальном этапе создания мостового перехода важно изыскать 17 млрд руб. Пока что предполагается выработать финансовую модель реализации проекта с участием Минтранса России, Амурской области и Якутии.

Строительство мостового перехода Джалинда – Мохэ значится в планах на ближайшую пятилетку, заявил, выступая на днях в Совете Федерации, Василий Орлов. Но сколько именно времени может занять реализация проекта, неизвестно. Для сравнения, при создании железнодорожного моста Нижнеленинское – Тунцзян от официального старта до сдачи объекта в эксплуатацию прошло восемь лет, а если точкой отсчета брать начало переговоров с Китаем – то почти шестнадцать.