– Татьяна, вы коренная жительница Чукотки? Откуда такое хорошее знание региона и традиций.

 – Да, мне 42 года и всю свою жизнь я живу на Чукотке. Я родилась и выросла в селе Уэлен, известное косторезной мастерской, которая появилась в 30-ых годах и работает до сих пор. В этом селе добывают моржей – это традиционный промысел чукчей и эскимосов, а из бивней делают сувениры и отправляют на продажу в разные города. Моя мама работала гравером-художником там, и я с детства наблюдала за мастерами. Это двухэтажное здание: на верхнем этаже художники расписывают изделия, а на первом – вырезают, подготавливают материал. Я пошла по стопам мамы, училась в художественной школе, потом работала преподавателем в той же школе, которую закончила.

Кстати, именно, в моем родным селе Уэлен встречают первые лучи солнца, а не на Камчатке, как принято считать. Чукотку вообще часто путают с Камчаткой почему-то...

— А как вы пришли к разработке собственного мерча?

– Я работала преподавателем в художественной школе и периодически участвовала в ярмарках, выставляла там свои изделия. Это была сувенирная продукция, которую я расписывала сама, футболки с моими евражками, чукотская матрешка, магниты. Я увидела большой спрос на это и решила двигаться в этом направлении. Спасибо моей семье за то, что поддержали меня и сейчас команда моего бренда Chukotka_krik – это моя семья. 

Я отвечаю за творчество, организационные моменты. Супруг Александр – за технические вопросы, отгрузки, финансовую составляющую. Дочь София, ей 11 лет, самостоятельно расписывает сувениры из дерева, панно, украшения из бисера. Мерч Chukotka_krik сейчас можно встретить в любом уголке мира. Одни не расстаются с вещью, потому что она напоминает им о путешествии на Чукотку. Другие носят, потому что это мечта побывать у нас на полуострове.

 – Татьяна, помимо мерча, вы ведь еще ведете блог, в котором рассказываете о Чукотке?

 – Да, все верно. Можно сказать, что через свое творчество, свой мерч, работу в социальных сетях, я знакомлю людей со всей страны и за ее пределами с суровой и красивой Чукоткой. Хотя мы живем в одной стране, для многих Чукотка является чем-то недосягаемым, экзотическим, загадочным, непознанным.

– А что для вас Чукотка?

– Чукотка, прежде всего, для меня – это Родина. В этом слове все… Родина – это безусловная любовь, несмотря на все сложности суровости нашего края. Во мне течет кровь чукчей и эскимосов. Эти два народа исторически враждуют друг с другом, но в нашем селе такого не было. Чукчи и эскимосы жили дружно. И эти народы отличает, прежде всего, взаимопомощь и взаимовыручка. Условия у нас порой ужасные, поэтому если сломался «Буран» или собачья упряжка, то и чукчи, и эскимосы всегда придут на помощь, несмотря ни на что.

– Вы сказали про жесткие условия… а влияют ли они на логистику? К вам всю продукцию могут доставить, которую вы заказываете как базу для своих дальнейших изделий?

 – Логистические сложности – самая главная проблема в нашем регионе. Доставляют все, но платить нужно в разы больше. Это влияет на конечную стоимость нашей продукции. Я работаю с разными поставщиками: Москва, Беларусь, страны меня СНГ. Очень хочу выйти на Китай, но пока нет возможности, пока еще не нашла.

 – Ваш бренд называется «Чукотка Крик». Понятно, что название пошло от фамилии Крикун. Но все же – о чем кричит Чукотка?

— В своем канале я показываю Чукотку такой, какая она есть. И суровость нашего края, и красоту. Белые медведи, пурги, закаты, рыбалка. Мне кажется, это крик жизни. Крик жизни в хорошем смысле.

 – Какие у вас планы?

 – В планах у меня открыть мастерскую или студию, я буду продолжать заниматься творчеством, принимать туристов, заниматься живописью выставлять свои творческие работы в этническом стиле.

Опытный полигон

Минвостокразвития совместно с «Росатомом» в этом году запускает пилотный проект в рамках создания единого морского оператора для доставки социально значимых грузов в районы Севера с тем, чтобы уже в следующем распространить данный опыт на другие регионы РФ. Работу этой компании («Русатом Арктик») планируется обкатать на Чукотке. Отметим, что ЧАО ежегодно завозит порядка 230 тыс. т угля, 170 тыс. т нефтепродуктов, около 7-8 тыс. т продуктов питания и товаров первой необходимости.

К настоящему времени разработан план-график завоза в автономный округ, определяются соисполнители морской доставки. «Поставлена задача – обеспечить перевозку порядка 160 тыс. грузов. В первую очередь это ГСМ – 154 тыс. т плюс контейеризированный груз, который меньше по объему, но при этом не менее важный: продукты, медикаменты», – пояснил спецпредставитель по вопросам развития Арктики госкорпорации «Росатом» Владимир Панов.

Ожидания от работы единого оператора связаны если не со снижением стоимости перевозки, то хотя бы с ее предсказуемостью. Безусловно, актуален вопрос гарантии наличия флота, отмечают в администрации Чукотки, поскольку цена фрахта может меняться скачкообразно. «Это было в 2021-2022 году. Произошел скачок, и просто не было кораблей, на которых можно было совершить доставку. Из-за этого цена менялась непонятным образом», – рассказывал ранее заместитель губернатора ЧАО Константин Солонский.

Проблемы возникали и позже. В 2023 году ставка фрахта могла подпрыгнуть на 80%, свидетельствует глава Чукотки Владислав Кузнецов. «Это мгновенно сказывается на цене товара, который приобретают люди», – констатирует он.

До сих пор отношения между северным регионами и перевозчиками, как правило, строились на годовой основе. В рамках соглашения с единым оператором на первых порах запланирован трехлетний контракт (в перспективе же он рассчитан на 15 лет). «В течение трех лет логистическая составляющая у нас изменяться не должна. Там есть небольшие изменения на сумму инфляции, но не более того», – заверил губернатор.

В свою очередь Минвостокразвития разрабатывают единую информационную систему по северному завозу, которая позволит сделать более прозрачными расходы, отслеживать издержки по всей стоимостной цепочке.

Флот в дефиците

Сегодня наблюдается колоссальный спрос на услуги судовладельцев, говорит Владимир Панов. По Северному морскому пути растут грузоперевозки, в прибрежной арктической зоне реализуются инвестпроекты, которые нужно снабжать необходимыми материалами и оборудованием. При этом за последние десять лет для СМП не построено ни одного судна снабжения. Средний возраст таких кораблей на Севморпути составляет 26 лет (31% этого флота старше 30 лет, еще 58% эксплуатируются 20-30 лет).

Дефицит флота толкает вверх цену фрахта, тогда как стоит задача по созданию условий для долгосрочных отношений участников перевозочного процесса, ведь тарифы по северному завозу будут регулироваться государством, обращает внимание представитель «Росатома».

Сначала структура госкорпорации, ответственная за северный завоз, планирует привлекать сторонний флот. «Мы предложили всем судовладельцам заключить с нами трехлетние договора. Они, во-первых, фиксируют стоимость перевозки и [фрахта] судна. При этом прогнозируется стоимость на следующий год. Там есть индексация, она в рамках согласованных параметров с регионом. Это позволяет определить хотя бы не долгосрочный, но впервые подход к среднесрочным обязательствам всех сторон», – рассказал Владимир Панов.

Хотя транспортными компаниями подтверждена возможность предоставить флот под северный завоз, единый оператор может столкнуться с проблемами фрахта. «Когда идешь в судоходную компанию у всех один вопрос, что на сегодняшний день работать в режиме очень короткого, непрогнозируемого заказа невозможно», – признает спецпредставитель по вопросам развития Арктики.

Самый большой дефицит складывается по танкерам. «Мы столкнулись с ситуацией, когда у нас договоренность есть с одной судоходной компанией, а там говорят, мы нашли более выгодный контракт и т.д. Это узкое место должны закрыть в ближайшие два года», – подчеркнул Владимир Панов.

Единому морскому оператору предстоит сформировать такую финансово-экономическую модель, чтобы начать строительство собственных судов, добавил он, поскольку нехватка снабженческого флота влечет риски для обеспечения северного завоза.

С этим согласен первый замминистра по развитию Дальнего Востока и Арктики Гаджимагомед Гусейнов. «Единому оператору нужен свой флот, но мы не должны конкурировать на рынке фрахта», – уточнил замглавы Минвостокразвития.

Без господдержки в этом деле не обойтись, поэтому будут подготовлены предложения, которые окажут положительное влияние на становление перевозчика. 

Волнение не только на море

Между тем повышенного внимания требуют не только морские пути в Арктике. Значительная масса грузов на север доставляется по рекам. «У нас пока, к сожалению, всего лишь около 11% северного завоза идет через море», – информирует глава Якутии Айсен Николаев.

У речного транспорта также накопилось немало проблем. Это и пресловутый вопрос устаревания флота. В Республике Саха рассчитывают изменить ситуацию благодаря запуску верфи в поселке Жатай. Мощности должны были ввести еще в 2020 году, но по ряду причин, в том числе вследствие изменения проекта, сроки неоднократно переносились. Тем не менее сейчас завершается I этап строительства, и в апреле на Жатайской верфи, в канун дня основания республики, ожидается закладка первого судна. Как известно, предприятие уже получило контракт на постройку малотоннажного парома.

В перспективе мощности верфи позволят вводить в эксплуатацию до 10 речных и морских судов ежегодно. Впрочем, нынешняя кредитно-денежная политика в стране может скорректировать эти планы.

«Понимаем, что при нынешних ставках, отсутствия долгосрочного льготного финансирования обновление/реновация флота, наверное, опять ляжет на плечи регионов. Скажут, вы же строили, вам надо, стройте дальше корабли. Но устаревание флота – это системная проблема, в том числе с точки зрения экологии», – отметил Айсен Николаев.

Еще одной острой проблемой судовладельцев Ленского бассейна является реализация требований технического регламента о безопасности объектов внутреннего водного транспорта, согласно которым нефтеналивные суда грузоподъемностью более 200 т, не имеющие двойных бортов и двойного дна, будет запрещено эксплуатировать.

В настоящий момент Минтранс России ужесточает требования ко всему флоту, продолжает Айсен Николаев, в том числе к судам река-море, участвующим в арктической навигации. Но если на эти корабли ставить второе дно, есть риск, что они не смогут ходить по малым рекам. Низкие уровни воды для речников и путейцев Ленского бассейна становятся обычным явлением. Ежегодное маловодье, приводящее к снижению уровней воды ниже проектных отметок, наблюдается как на участках основной магистрали – Лене, так и на ее притоках и арктических реках Яне и Индигирке.
«Понятно, мы там мазут не возим, там перевозятся другие виды топлива, гораздо менее опасные. Мы сейчас в активной переписке с правительством страны», – сообщил руководитель республики.

Минтранс не готов идти на послабления, но обещает учитывать региональную специфику, дал понять заместитель министра транспорта РФ Александр Пошивай. Он напомнил, что до сих пор на Черном море из-за разлива мазута действует режим ЧС. Для малых рек, где ходят однокорпусные суда, любая катастрофа может обернуться большими проблемами.

«Арктика – это регион еще более уязвимый, там природа восстанавливается намного тяжелее. И здесь идти на существенное нарушение безопасности [в части] конструкционных особенностей судов мы точно не сможем», – заявил замминистра.

В то же время он заверил, что будет принята во внимание безальтернативность внутренним водным путям на севере, чтобы не остановить перевозки.

«Белый пароход»

В этом году на экраны выйдет художественный фильм «Белый пароход», режиссёром которого выступила Инга Шепелева. Картина сейчас находится на стадии пост-продакшн, идет работа над звуком. Фильм полностью снимали в Якутии, где родилась и выросла не только Инга, но и оператор-постановщик фильма Вероника Соловьева.

«Мы жили там наше детство и юность, и, собственно, сценарий фильма основан на моём дебютном романе, который я написала в 21 год, когда ещё воспоминания о детстве были очень живыми и плотными», — рассказала EastRussia Инга Шепелева.

«Белый пароход» — история любви якутской учительницы и русского директора школы на фоне перестройки. Чтобы получилось реалистичнее, снимать картину решили в ретро-эстетике, для этого в республику «киношники» привезли свои специальные объективы от пленочных камер. В остальном, рассказывает Инга Шепелева, в Якутии есть всё необходимое, даже морозоустойчивые камеры. А за счет того, что группа по составу значительно меньше на выездных съемках, то процесс получается более душевным.

«В отличии от крупных студий, как-то по-семейному получается: группа маленькая, все друг у друга на подхвате, вместе преодолевают природные суровые условия. Душевно получается и это привлекает», — вспоминает съёмочный процесс Инга Шепелева. 

В регионах снимать дешевле

«Кино — это в большей степени индустрия, чем искусство, где финансы и инфраструктура играют главную роль», — уверен продюсер, главный редактор сайта «Кино-Театр.Ру» Жан Просянов, с которым также удалось пообщаться на тему феномена якутского кино.

«Феномен [якутский] уже настолько окреп и стал частью ландшафта российского и мирового кино, что это уже не феномен, а полноценная самодостаточная индустрия, которая способна производить фильмы и зарабатывать на них столько, чтобы снимать следующие, то есть всё готово к самопроизводству», — поделился Жан Просянов.

По его мнению, «якутское кино» не возникло из ниоткуда, это результат кропотливого труда всех жителей республики: людей, властей, бизнеса.

«Как сказал Айсен Николаев, отвечая на вопрос "Как завести себе в регион кинематограф? " — "Нужно 20 лет газон постригать". Они занимаются кино со школьного уровня. Я в этом году был на фестивале «Республика кино» и мне показалось, что секрет в том, что они занимаются этим очень системно. Мне показывали кино школьного уровня, студенческого, полупрофессионального, любительского. Они очень грамотно подхватывают людей на любом уровне, оказывают им поддержку — инфраструктурную, творческую, продюсерскую, стараются их максимально быстро довести до результата. Такой вертикально интегрированной структуры обучения и дальнейшей реализации фильмов, пожалуй, нет ни в одном регионе», — отметил Жан Просянов.

Кстати, Жан приложил свою руку и к созданию «Белого парохода», он выступает в роли продюсера. Судя по эмоциям во время разговора, сотрудничество с Якутией ему понравилось.

«Это уникальный случай, когда в рамках одной страны есть еще одна кинематография. Я жду, что якутское кино все больше будет появляться на федеральных экранах. И что в стране будут показывать не только блокбастеры и «Чебурашку», но и авторское кино. Есть знаковые имена, которые должны ярче звучать на мировой арене, на фестивальных площадках: Дмитрий Давыдов, Степан Бурнашёв. На сегодня это самые яркие представители якутского кино. Необходимо, чтобы проходило межрегиональное сотрудничество и взаимная интеграция», — рассказал Жан Просянов. 

Ай да «Айта»!

Названный среди прочих Степан Бурнашёв — одна из знаковых фигур в якутском кино, после скандала, связанного с его фильмом «Айта» его известность выросла в разы. Мы решили у него выяснить слагаемые успеха кинематографа в республике. Правда, Степан оказался немногословен.

— Степан, как удается так много снимать в Якутии?
— Сложно ответить за всех. Наверное, есть какое-то лютое желание снимать кино
— Почему в Якутию переезжают «киношники» из западных регионов России?
— Таких примеров на самом деле мало. Но от них слышал, что им нравится честность в рассказах, неиспорченность большими деньгами и люди.
— Почему якутское кино стало таким качественным?
— Количество порождает качество. Есть стремление у многих ребят снимать все лучше и лучше.

Последний тезис особенно актуален: на якутское кино стали давать деньги, а это показатель. К примеру, «Белый пароход» стал первым якутским фильмом, на производство которого Минкульт РФ выделил субсидию.

Такой расклад вызывает у коллег из соседних дальневосточных территорий «белую зависть». Сергей Яковлев из Хабаровска и режиссер, и продюсер, и сценарист короткометражных художественных и документальных фильмов, но пока зарабатывать этим на жизнь не получается. И присматривается к опыту Якутии.

«У них есть свой бюджет, дотации — это все способствует, креативный кластер у них первый появился. Там одновременно выросли и спрос, и предложение. И оно начало само себя раскручивать», — считает Сергей Яковлев.

«Феномен якутского кино заключается в том, что природа, мысли, восприятие мира народа Саха — очень образные, как и язык Саха. Предания, мифология, образная знаковая система языка и культуры — всё основано на образах и нарративе, который очень сильно связан с изображением. Ведь издревле ходили из села в село олонхосуты (они показаны в фильме «Не хороните меня без Ивана» — прим. EastRussia), которые были сказителями, они были заменой телевизора и интернета, рассказывали новости из соседних сёл, так как расстояния огромные, а населённых пунктов мало, они были связующим звеном и вплетали в это всё как рассказы о происходящем в данный момент, так и о прошлом: мифы, сказания, поверья», — размышляет Инга Шепелева.

Кстати, именно из-за мифов, шаманизма, суровой природы изначально в Якутии много фильмов в жанре «хоррор».

«Уникальная самобытность якутской культуры, которая многогранна, неповторима, в которой есть своя особенность, которая выражается в индивидуальном языке. И эта культура — питательная среда для появления фильмов в жанре «хоррор», таких картин довольно много в этом жанре. Кино, прежде всего, должно вызывать эмоции, а страх и смех — эмоции, которые для людей максимально естественные и кажется, что их максимально просто «добывать», но это на самом деле сложно», — полагает Жан Просянов.

«Народ Саха очень близок к миру духов, очень одушевляет вещи, природу и поэтому это все крепко сплелось с медиумом кинематографа, потому что это было и остается абсолютно естественным: люди не подходят к кино сточки зрения академизма, с точки зрения правил, а действуют от души, по наитию. В итоге получается очень естественно и интересно», — говорит Инга Шепелева.

Есть и более реалистичные аспекты, считает Сергей Яковлев.

«У них своя устоявшаяся культура. И вот есть якутский народ, есть собственный язык, и никто другой им, как зрителям, подобный контент предоставить не может. Например, если бы у нас был свой, дальневосточный язык, нам бы тоже было важно, чтобы для нас кто-то что-то подобное делал», — размышляет он.

По его мнению, также важен тот факт, что в Якутии всего лишь миллион жителей. В итоге все так или иначе участвуют в «киношном» процессе.

«Вся Якутия завязана в кино, они любят кино, любят, что кино создается: «Я пойду, посмотрю, поддержу, поаплодирую, потом с актером обсужу». У них кино не заканчивается просмотром, просмотром оно лишь начинается. Друг друга поджигают новыми идеями. Это стало не только частью их культуры, это стало частью их жизни», — говорит Сергей.  

То, что в Якутии все друг друга так или иначе знают, сыграло еще одну положительную роль – уверен Жан Просянов.

«Если по всей России у нас кинотеатрами владеют сети, что означает, что кинотеатры программируются по всей стране в едином ключе: какой-то человек решает — какой фильм будут показывать, то в Якутии большинство кинотеатров — частные: есть конкретный человек, к которому можно прийти и сказать: «Давай покажем моё кино». Экономическая составляющая якутского феномена началась с того, что один конкретный якутский режиссёр набрал одного конкретного директора кинотеатра и они договорились о том, чтобы конкретный фильм показывали в конкретном кинотеатре. Тогда суммарные сборы составили полмиллиона рублей, что перекрыло производственные затраты и с этого момента всё и началось», — рассказывает Жан Просянов.

Кстати, маленький бюджет — как съемочный, так и кассовые сборы — еще плюс в копилку якутского кино, говорит Сергей Яковлев.

«Малый бюджет для полного метра, а охват для возврата вложенных средств — 10-15 млн рублей. Это рабочая формула в наших условиях. К примеру, бюджет фильма «Золото Умальты» — 200 млн., рублей, его сложнее будет окупить», — рассуждает Сергей Яковлев.

А вот в массовый успех якутского кино на просторах всей страны Сергей Яковлев не сильно верит. И тому есть одна причина.

«Якутское кино не выходит на российский рынок, потому что русский зритель не любит читать: кино же на якутском, а титры на русском, и их нужно читать», — уверен Сергей Яковлев.

Жан Просянов напротив — говорит, что якутское «зрительское» кино, нацеленное на локальный рынок, должно выходить в российский прокат.

«Самый яркий пример этого года — эдакий якутский Уэс Андерсон — Николай Корякин с фильмом называется «Тимир», который был отмечен на фестивале «Зимний» за режиссуру и собрал в якутском прокате почти 13 млн рублей, отбив производственный бюджет. Мне кажется, такие вещи должны максимально ярко подсвечиваться на федеральном уровне, а в идеальной системе координат должны демонстрироваться не только в Якутии, но и в каждом регионе, где есть какие-то очаги кинематографии: своя киностудия, кадры, техника — к этому надо стремиться, чтобы выпускалось локальное кино, чтобы в региональном прокате оно собирало столько, чтобы могло окупаться. Тогда наше кино станет сильнее и появится шанс услышать большее количество интересных и ярких голосов» — резюмирует наш разговор Жан Просянов.

Справедливости ради стоит отметить, что локальное кино есть не только в Якутии: снимают в Бурятии, в Хакасии построили большую студию, где был снят фильм режиссера Николая Рыбникова «Чекаго». Своеобразной киностолицей нашей страны стал Калининград, где сегодня снимается огромное количество фильмов. В Екатеринбурге, где три года назад на Свердловской киностудии поменялось руководство, идет активное движение.

«В целом, если говорить о развитии регионального кино, то оно наиболее активно развивается там, где есть рибейты — возврат средств продюсерам, потраченным в этом регионе. Многократно доказано ассоциацией продюсеров кино и телевидения, что на каждый возвращённый продюсеру рубль регион по факту получает три, а если грамотно этим управлять, то шесть. Но для этого также должна быть развита инфраструктура: в городе должно быть много кафе, гостиниц, транспортная сеть, кадры второго состава, техника, хоть какой-то культурный вуз», —рассказывает об экономической и инфраструктурной стороне якутского феномена Жан Просянов.

Кстати, сайт «Кино-Театр.Ру» сейчас делает проект под названием «Кинокарта России», в рамках которого будут отмечены места, где снимались те или иные фильмы, чтобы появлялась локальная гордость и туристическая привлекательность. Судя по всему, Якутия будет на этой карте представлена весьма значительно.

Альтернатива банковским кредитам

Цифровые финансовые активы в России развиваются стремительно, отметил руководитель направления развития продуктов ФГ «Финам» Кирилл Писцов. Объём эмиссий и привлечённых средств на этом рынке растёт динамичными темпами, показывая, что инструмент работает не как любопытный эксперимент, а как реальный способ финансирования бизнеса и проектов в условиях ограниченного доступа к традиционному рынку капитала.

По итогам 2025 года рынок ЦФА увеличился двузначными процентами, а число и объём размещений продолжили расти, акцентировал эксперт. Это говорит о том, что эмитенты находят ЦФА эффективным способом привлечения капитала, а инвесторы воспринимают их как ещё один сегмент финансового рынка с цифровой инфраструктурой и автоматизацией исполнения прав.

«На Дальнем Востоке уже есть реальные выпуски: например, в Республике Саха (Якутия) организован сбор средств через ЦФА для финансирования кинопроизводства — выпуск «Якутский цифровой киноактив-1» проводился в конце 2025 года и собрал капитал на завершение и прокат фильма. Другие дальневосточные проекты с реальными эмиссиями ЦФА пока в публичных источниках не фиксируются широким рынком за пределами креативной экономики и пилотных инициатив, но направление развивается, и новые выпуски в кино, анимации, дизайне и лёгкой промышленности планируются в начале 2026 года», — прокомментировал Кирилл Писцов.

Цифровые финансовые активы — это аналоги ценных бумаг (акций, облигаций, договоров займа), существующие в виде записей в блокчейн-системе. В отличие от классических бумаг, они выпускаются через цифровые платформы, регулируемые Банком России. Эмитентами могут выступать юридические лица или индивидуальные предприниматели. Инвесторы – юридические и физические лица.

Для бизнеса это альтернатива банковским кредитам и возможность привлечь заёмный капитал, чтобы открыть новое направление, заключить контракты по выгодным ценам или модернизировать производство.

По прогнозам, в 2026 году рынок ЦФА в России превысит 1,5 трлн рублей. Но на Дальнем Востоке это относительно новый способ финансирования.

Одним из первых эмитентов цифровых финансовых активов в регионе стала группа компаний «Доброфлот» — компания-производитель рыбной и консервной продукции в России с долей российского рынка 16%. В 2025 году группа разместила на цифровой платформе «Альфа-Банка» два выпуска ЦФА на общую сумму 1,5 млрд рублей. Эксперты оценивают их как очень успешные: первый выпуск на 0,5 млрд рублей прошёл за 2 часа, второй - на 1 млрд рублей — завершился за 4 дня. Сегодня компания продолжает использовать этот инструмент.

Для бизнеса цифровые финансовые активы имеют свои преимущества по сравнению с традиционными кредитами, отметил глава группы компаний «Доброфлот» Александр Ефремов. «Сначала гасим обязательства по предыдущим выпускам, потом запускаем новые», — уточнил он.

«Механизм привлечения средств через ЦФА простой и быстрый. Мы уже второй год его используем. Он немного дороже банковского кредита, но зато административно не отягощенный различными надуманными банковскими ограничениями и формальностями. Если учесть даже самое негативное развитие экономической ситуации, которое вполне вероятно в наше время, особой разницы для вкладчиков между рисками по депозиту и покупкой ЦФА я практически не вижу», — рассказал Александр Ефремов.

Три сценария

Есть три практических сценария использования цифровых финансовых активов, отмечают эксперты.

Чаще всего компании выпускают аналоги облигаций: так они привлекают капитал, а инвесторы — право на возврат вложений с установленным процентом. Например, один из первых выпусков ГК «Доброфлот» на 500 млн рублей размещался сроком на 9 месяцев и с доходностью 27% годовых.

Во втором сценарии выпуск обеспечен активами. Обычно средства привлекается под будущие денежные потоки (например, выручку от проекта).

Третий вариант — кредитование МСП: через ЦФА быстро выдают небольшие займы под конкретные проекты.

Механизм особенно актуален для Дальнего Востока, так как открывает доступ к большему количеству инвесторов, считают эксперты.

Причём спектр применения этого инструмента самый широкий – от тяжёлой промышленности до кинопроизводства.

Так, в Якутии цифровые финансовые активы «Якутский цифровой киноактив-1» выпустила компания «Реинжиниринг технологий инвестирования». Все желающие могли вложиться в съемки приключенческого фильма «Мои таежные каникулы». Максимальный объём выпуска составил 5 млн рублей. Поручителем выступил Фонд развития инноваций Республики Саха (Якутия). После завершения проката инвесторы получат номинальную стоимость ЦФА и процент от кассовых сборов. Бонусом их также отметят в титрах кинофильма и предоставят сувенирную продукцию. В России это первый опыт, когда средства для съёмок фильма привлекают подобным образом, подчёркивают в правительстве Якутии.

И в девелопменте

Глава компании «Бизнес.Метры» Андрей Ткаченко считает, что ЦФА могут найти широкое применение и в девелопменте Дальнего Востока.

Успешных кейсов на российском рынке достаточно. В феврале финансовый директор ГК «Основа» Алексей Квициния сообщил, что выпуск ЦФА федеральной сети курортов Termoland оправдал ожидания. Всего за 7 минут эмитенту удалось привлечь 500 млн рублей.

Другой пример, который отметил Андрей Ткаченко, опыт девелопера «Левел Групп». Компания привлекла до 500 млн рублей под 12% годовых через ЦФА с гарантией банка. Примечательно, что цифровые активы могли приобретать только квалифицированные инвесторы, а минимальный порог входа составил 2,8 млн рублей.

При этом выгода для инвесторов может заключаться и непосредственно в квадратных метрах. Например, есть практика, когда девелопер предоставляет скидку на покупку квартиры, исходя из объёма погашенных ЦФА.

Всё зависит от эмитента

«Новый инструмент ЦФА для привлечения финансирования успешно работает. Если же говорить о рисках, всё зависит от эмитентов и обеспечения. И риски — это всегда про доходность. Чем она выше, тем, соответственно, выше и риск. К примеру, банк может выпускать свои ЦФА. Уверен, что покупка таких облигаций связана с минимальным риском. Но и доходность соответствующая», — прокомментировал Андрей Ткаченко.

При этом есть и ограничивающие факторы. Среди них отсутствие ликвидного вторичного рынка по принципу «купил и держи до погашения», вопросы к прозрачности эмитентов и регуляторные ограничения для неквалифицированных инвесторов, включая жёсткий годовой лимит до 600 тысяч рублей.

Однако прогнозы благоприятные. Ожидается, что рынок ЦФА в России за 3-5 лет вырастет с текущих 1,5 трлн до 10 трлн рублей. Сейчас Российская Федерация — один из мировых лидеров в области цифровых финансовых активов, но это только начало, считают эксперты.

Примечание: настоящий материал отражает профессиональное мнение экспертов ФГ «Финам» и других. Любая информация и любые суждения, приведённые в данном материале, являются суждением на момент его публикации и не представляют собой индивидуальные инвестиционные рекомендации.

Прямые инвестиции

«Задача - привлечь как можно большее количество россиян к инвестиционному процессу, — пояснил старший управляющий директор Мосбиржи Владимир Крекотень. —- Те, кто раньше рассматривал только депозиты в своей вселенной возможностей, по мере повышения финансовой грамотности и осознанности должны обратить внимание на акции, облигации, какие-либо фонды и другие инструменты. Соответственно, большую роль играет упрощение доступа к рынку инвестиционного капитала. Народные облигации достаточно легко приобрести через платформу «Финуслуги». Это относительно новый способ, понятный и простой для инвесторов».

Суть механизма проста: регион, нуждающийся в строительстве объектов от дорожной инфраструктуры до детских садов и школ, привлекает финансирование не из традиционных бюджетных или кредитных источников, а напрямую от частных инвесторов – физических лиц, в том числе проживающих на его территории.

«Купить народные облигации могут только физические лица. Юридическим лицам они не доступны. Поэтому и называются «народными», — уточнил представитель финансового маркетплейса «Финуслуги».

В 2025 году эмитентами народных облигаций на Дальнем Востоке стали Чукотский автономный округ, Амурская область и город Якутск. Соответствующее соглашение об этом было подписано на полях десятого Восточного экономического форума во Владивостоке.

С сентября по декабрь эмитенты разместили ценные бумаги на платформе «Финуслуги». Так, Амурская область первой выпустила облигаций на 1 млрд рублей. Все они на сегодняшний день раскуплены. Народные облигации Якутска объемом 30 млн рублей раскупили за 20 минут. Первый выпуск ценных бумаг Чукотского автономного округа на 140 млн рублей распродан за 10 часов.

Номинальная стоимость одной облигации составила 1000 рублей. В зависимости от региона и выпуска ставка фиксировалась на уровне 15,7-17,5%.

Доходы инвесторы получают двумя основными способами: через купонные выплаты и погашение номинала. Купон – это регулярная выплата процентов от номинальной стоимости долговой бумаги. Погашение - выкуп эмитентом (регионом или муниципалитетом РФ) долга в установленную дату.

К примеру, инвесторы Якутска смогут продавать облигации обратно эмитенту с 1 февраля до 23 октября 2026 года включительно, исполнение заявки составит от пяти до шести рабочих дней. Накопленный купонный доход будет исчисляться до момента исполнения заявки, то есть инвестор не потеряет проценты во время ее обработки. Привлечённые средства муниципалитет направит на озеленение улиц и общественных пространств города.

Ранее ряд СМИ сообщили, что в 2026 году разместить народные облигации на «Финуслугах» могут Хабаровский край, Камчатский край, Магаданская область, Чукотский АО, Республика Саха (Якутия), Амурская область, Приморский край. На сегодняшний день эту информацию подтвердили в правительствах Якутии и Амурской области. В правительстве Приморского края редакции сообщили, что на 2026 год таких планов нет.

О плюсах и минусах

Финансовые аналитики отмечают плюсы народных ценных бумаг, среди которых достаточно привлекательные ставки, простота доступа и низкий порог входа.

Народные субфедеральные облигации — это простой и надёжный инструмент, ориентированный прежде всего на самых консервативных инвесторов, ранее не покупавших ценные бумаги, пояснил аналитик ФГ «Финам» Никита Бороданов. Их легко купить онлайн без брокерского счёта, выплаты фиксированы и обычно не ниже ставок по вкладам, а волатильности, как у рыночных облигаций, у них нет, так как покупка и продажа идёт напрямую с эмитентом и на бирже они не торгуются. При этом риск дефолта народных облигаций такой же, как и по обычным бумагам, хотя для субфедералов он и является невероятно низким.

«С точки зрения рисков народные облигации имеют некоторые преимущества, поскольку не обращаются на вторичном рынке и перспективы потерь от колебаний цены номинальной стоимости отсутствуют. Население может вернуть облигации региону в любой момент, не потеряв при этом накопленный купонный доход, по банковским депозитам же возможности досрочного закрытия вклада с получением дохода отсутствуют», - отметили в кредитном рейтинговом агентстве «Эксперт РА».

Однако есть и сдерживающие факторы: по словам Никиты Бороданова, для большинства инвесторов интерес к народным облигациям ограничен. Их доходность почти всегда ниже, чем у биржевых облигаций, особенно когда речь идёт о длинных и ликвидных выпусках крупных компаний или федерального долга, хотя это и компенсируется отсутствием колебаний цены и возможностью мгновенной продажи по цене покупки.

«Для эмитентов же подобные бумаги не могут стать одним из основных источников финансирования именно из-за риска гэпа ликвидности, так как инвестор может досрочно погасить свои бумаги в любой момент, но они позволяют привлечь на долговой рынок больше участников и дать возможность населению поучаствовать в развитии своего региона, получая интересную низкорисковую доходность», — отметил Никита Бороданов.

Выгода регионов

В то же время для регионов «народное финансирование» может быть выгоднее кредитов, считает член Якутского регионального отделения «Деловой России», заместитель председателя Общественного совета Министерства экономки Республики Саха (Якутия) Афанасий Лугинов. Экономический эффект зависит от конкретного выпуска.

«Выплаты инвесторам покрываются в первую очередь из регионального бюджета или бюджета муниципалитета, если эмитентом выступает город. Муниципальные бюджеты формируются из местных налогов, штрафов, дотаций и иных доходов. Если это региональный выпуск, то, соответственно, источник погашения и выплат купонов – доходы регионального бюджета, включая транспортный налог, налог на имущество юридических лиц и другие. К примеру, облигации могут выпускаться на покрытие дефицита бюджета региона, кассовых разрывов. Если их выпускают под конкретный проект, допустим, коммерческий, который подразумевает окупаемость, то купонные выплаты могут выплачиваться из доходов по этому проекту», —пояснил Афанасий Лугинов.

И здесь одно из преимуществ «народного финансирования» – в гибкости, отметил эксперт. С помощью субфедеральных облигаций можно привлекать средства для реализации проектов с учётом сезонности. Если основную часть работ необходимо провести в летний период, то доход инвесторы могут получить за счёт тех налогов, которые налогоплательщики оплачивают в конце или по итогам четвёртого квартала.

Также играет роль инфляция. С учётом инфляционного фактора в некоторых случаях привлечь заёмные средства с помощью облигаций даже под 18% и реализовать проект, построить объект обходится дешевле, чем реализовать это в следующем году, когда цены вырастут, и даже когда ключевая ставка и ставки по облигациям будут ниже.

Таким образом, в сравнении с кредитными ресурсами облигационные выпуски могут быть более удобными и менее затратными для регионов и муниципалитетов, считает Афанасий Лугинов.

«Например, ключевая ставка ЦБ сегодня 16% — и если кредитные инструменты предлагают по ставке 18,5-19%, то ставка по облигациям в диапазоне 17-18% на самом деле выгоднее эмитентам. Регионы с высоким уровнем рейтинга, как правило, могут рассчитывать на то, что их облигации быстро раскупят даже с учетом того, что доходность по ним может быть ниже, чем по некоторым депозитам для физических лиц либо чем определённые корпоративные облигации», — пояснил Афанасий Лугинов.

При этом финансовое партнёрство эмитентов и населения зависит от возможностей региональных экономик. Статистика показывает, что покрытие дефицита бюджетов за счёт межбюджетных трансфертов в разы больше всего рынка субфедеральных и муниципальных облигаций. Это говорит о значительной зависимости регионов от федерального центра.

Вопрос доверия

Примечательно, что согласно данным Национального рейтингового агентства, Амурская область, Чукотский АО, Якутск получили рейтинг А-, что означает умеренно высокую степень кредитоспособности и финансовой устойчивости.

Так, по многочисленным оценкам, экономика Амурской области «в отличном тонусе». Главными драйверами остаются такие проекты, как Амурский ГХК и космодром «Восточный», которые наполняют бюджет и стимулируют смежные отрасли. Консолидированный бюджет Амурской области в 2025 году вырос на 25% по сравнению с предыдущим годом. Доходы бюджета увеличились на 24,9%.

Эксперты достаточно позитивно оценивают опыт «народного финансирования» на Дальнем Востоке и уверены, что он получит распространение и на другие регионы.

«Этот инструмент набирает популярность постепенно. Одна из причин осторожности населения — историческая память о дефолте 1998 года, когда государство не смогло выполнить свои обязательства по ценным бумагам. Этот опыт до сих пор влияет на доверие инвесторов. Поэтому выпуски облигаций носят во многом пробный, осторожный характер. Цель — проверить уровень доверия граждан к финансовой системе и государственным финансам, плюс нарастить собственные компетенции в работе с таким инструментом. Успешные размещения позволяют в будущем увеличивать как частоту выпусков, так и их объемы», - прокомментировал Афанасий Лугинов.

Успех следующих эмиссий, по его словам, во многом будет зависеть от подготовительной работы, которую необходимо проводить перед выпусками. Тщательный анализ позволяет планировать объёмы ценных бумаг, которые способен усвоить рынок. Информационная кампания привлекает большее количество инвесторов в этот сегмент.

«Безусловно, и в Якутии, и на Дальнем Востоке этот инструмент будет всё более и более широко применяться, поскольку он удобен и для администраций регионов и муниципалитетов, и понятен инвесторам», — спрогнозировал Афанасий Лугинов.

Интересно, что почти 60% инвесторов в Дальний Восток оказались гражданами от 40 до 60 лет, 30% – от 18 до 40 лет, 13% – гражданами от 60 лет и старше. Самому взрослому инвестору – 88 лет, он приобрел облигации Амурской области. Народные облигации покупали жители Москвы и МО (36%), Санкт-Петербурга (6,8%), Амурской области (3,4%), Свердловской области (3,0%), Краснодарского края (2,9%), других городов Российской Федерации. Такой статистикой поделились в КРДВ в недавнем пресс-релизе.

В среднем россияне покупали облигации на сумму от 130 тыс. до 270 тыс. рублей в зависимости от выпуска. Один из клиентов приобрел облигации Амурской области на рекордную сумму 9,5 млн рублей. 

Рейтинг как внешний аудит работы власти с бизнесом

Хабаровский край второй год подряд улучшает позиции в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата Агентства стратегических инициатив, однако сам рейтинг внутри региона давно перестал восприниматься как формальный список мест. В управленческой команде его рассматривают скорее как внешний аудит того, насколько власть в принципе умеет работать с бизнесом — не на уровне программ и презентаций, а в ежедневных процедурах подключения к сетям, согласований и выдачи документов.

Именно эту логику сразу зафиксировала руководитель дальневосточного представительства АСИ Ольга Курилова, когда разговор зашёл о качестве данных и отклике предпринимателей. По её словам, отсутствие ответов со стороны бизнеса почти всегда указывает не на проблемы методики, а на разрыв коммуникации: «Если предприниматели не отвечают, значит, с ними в течение года не работали. Или дали не тех предпринимателей, или не те контактные данные. Это сразу видно». В таком виде рейтинг становится прямым индикатором управленческих провалов, а не абстрактной оценкой.

Эта же установка лежит в основе позиции краевого правительства. Первый вице-премьер Сергей Абрамов прямо дал понять, что результаты рейтинга в регионе больше не воспринимаются как коллективная статистика без адресата. «Результаты у нас общие, но ответственность персональная. Эти данные будут основанием для рекомендаций вышестоящим органам, в том числе по возможным ротациям», — подчеркнул он, фактически связав инвестрейтинг с кадровыми решениями.

На практике это означает переход от отчётного подхода к разбору конкретных кейсов. Министр экономического развития Николай Дубинин отмечает, что в 2025 году в крае провели более двух десятков штабных заседаний, куда приглашали предпринимателей, уже прошедших через процедуры подключения и согласований. Такой формат, по его словам, позволяет сразу видеть, где регламент «работает на бумаге», а где бизнес застревает между этапами, даже если формально сроки не нарушены.

Вода и тарифы: пример управляемого результата

Самый наглядный результат этого подхода — сфера водоснабжения и водоотведения. Ещё недавно край находился здесь в середине рейтинговой таблицы: более ста дней на процедуры, высокая стоимость подключения, сложные расчёты. После пересборки сервисной модели МУП «Водоканал» административная часть процесса сократилась почти вдвое, а в отдельных случаях — до трёх–четырёх недель. При этом, как подчёркивают в министерстве, ключевым стало не ускорение «ради цифр», а устранение избыточных этапов, которые не влияли на безопасность или качество.

Параллельно была проведена тарифная ревизия, в которой регион сознательно ушёл от формальных нормативов к анализу реальных ситуаций. Председатель комитета по ценам и тарифам Алена Сидорова объясняет это без обиняков: «Мы перешли к анализу реальных кейсов техприсоединения. Убрали материалы, которые почти не используются, разделили ставки по протяжённости сетей и конструктивным элементам». В результате стоимость подключения по воде снизилась более чем в два раза, а сами ставки стали понятнее для инвесторов, которые теперь видят не расчёт «по максимуму», а ожидаемую фактическую цену.

Электросети и газ: нормативы есть, прозрачности нет

Совсем иначе выглядит ситуация в электросетевом комплексе. Формально средний срок подключения укладывается в нормативы, но при попытке проследить путь конкретной заявки возникает информационный вакуум. Николай Дубинин прямо указывает на системную проблему: «У них есть личный кабинет, но сколько это в днях, мы в онлайн-режиме не видим». Отсутствие прозрачности делает невозможным ни управленческий контроль, ни внятный диалог с бизнесом.

Сами предприниматели на заседании приводили конкретные кейсы. Руководитель проекта «ЛадДом» Михаил Чобитько рассказал, как обрабатывалась его заявка на техприсоединение объекта мощностью 3,3 МВт. «27 декабря 2024-го подали заявку в ДРСК на техприсоединение. 3 месяца у нас велась работа по приёмке документов. Вот вы говорите про 6 дней, 30 дней на весь процесс подключения. Мы 3 месяца только работали по приёму заявки! 7 апреля она принята официально, а 24 июля, спустя ещё 3 месяца, приходит письмо: “Присоединение стоит 600 миллионов. Подтвердите намерение”. Никаких договоров, никаких смет. Мы отправили запрос на предоставление калькуляции и всё... тишина со стороны ДРСК», — сообщил он, добавив, что в другом проекте компании приходилось фактически платить за подключение дважды.

Похожие оценки звучат и со стороны резидентов территорий опережающего развития. Сопредседатель регионального отделения «Деловой России» Андрей Почелинцев отмечает, что регламентные 20 рабочих дней на практике растягиваются до 160, а бизнес не получает ни объяснений, ни ориентиров по срокам. Контраст с соседними регионами, где работают те же сетевые компании, только усиливает напряжение. Зампред правительства края по инфраструктуре Ирина Горбачёва обращает внимание, что в Амурской области показатели Нацрейтинга по электроэнергии значительно выше, хотя речь идёт об одной корпоративной структуре.

С газораспределением ситуация выглядит ещё более закрытой. Средние сроки подключения превышают сто дней, а доступ к агрегированным данным фактически отсутствует. Представители компании настаивают, что процедуры автоматизированы и зачастую выполняются быстрее федеральных нормативов. Заместитель гендиректора «Газпром газораспределение Дальний Восток» Сергей Урывский утверждает: «Договоры иногда выдаются даже быстрее, чем это предусмотрено федеральными нормами». Однако у региональных властей и бизнеса остаётся базовый вопрос — как проверить эти заявления на практике, если статистика и движение заявок не раскрываются.

Репутация региона как главный нематериальный актив

На этом фоне обсуждение теплоснабжения и цифровых сервисов выглядит скорее подготовкой к следующему этапу. Тепло пока не входит в Национальный рейтинг, но регион уже формирует базу респондентов и переводит процедуры в электронный вид, понимая, что с включением этого блока требования к прозрачности будут только расти.

В итоге инвестрейтинг для Хабаровского края постепенно превращается из инструмента сравнения в инструмент системной работы. По воде и водоотведению регион уже показал, что способен быстро перестраивать процедуры и тарифы. Электросети и газ остаются зонами риска — не из-за отсутствия регламентов, а из-за закрытости и разрыва коммуникации. И именно это, как подчёркивает Сергей Абрамов, сегодня становится решающим фактором восприятия региона: «Инвестору важно не только, что ему отвечают, но и как ему отвечают. Любая формальность мгновенно формирует негатив уже к региону в целом».