Союзмультфильм подал иск к предпринимателю на Камчатке

Dura lex

В российской судебной практике по банкротствам сложилась практика: должник должен «умереть». Законодательство, которое в теории должно давать оступившемуся бизнесу шанс на спасение и перезапуск, на деле стало больше похоже на конвейер по ликвидации.

Масштаб проблемы иллюстрируют цифры статистики, которые привел заместитель генерального директора группы «Интерфакс» и руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин. Судебные механизмы спасения бизнеса практически вымерли: если в 2001 году в конкурсное производство (ликвидацию) уходило 73% должников, то сегодня эта цифра достигла абсолютного максимума. «Сейчас у нас 99% конкурсных производств, а реабилитационные процедуры, которых теперь две, составляют 0,9%. Если смотреть текущий период, январь — июнь 2026 года, то это 5 финансовых оздоровлений и 26 внешних управлений. Налицо падение доли реабилитационных процедур в 15 раз, — констатирует эксперт. — При этом внешнее управление отличилось в худшую сторону: должники в нем стабильно платят меньше, чем даже в конкурсном производстве».

Использовать официальные механизмы оздоровления предприятий стало зачастую экономически бессмысленно: в процессе легальной попытки сохранить компанию кредиторы в итоге получают даже меньше денег, чем при простой распродаже активов разорившегося банкрота.

Но это про суды и суровый закон. Юхнин также подчёркивает, что, столкнувшись с неработающим механизмом, бизнес просто научился выживать в обход жестких регламентов. По его словам, если абстрагироваться от процедур внешнего управления и посмотреть на статистику дел, которые удалось прекратить, картина кардинально меняется. Почти 50% таких дел успешно закрываются благодаря прямым договоренностям. Вместо того чтобы отдавать судьбу предприятия в руки арбитражного суда, компании подписывают мировые соглашения или находят инвесторов, готовых полностью погасить их долги. Только за полгода третьи лица спасали должников более 300 раз — это в десять раз чаще, чем суды вводили официальные процедуры оздоровления.

Получается, что реальное спасение предприятий ушло в плоскость прямых внесудебных договоренностей.

Но законодатели это тоже видели…

…и внесли правки. Федеральный закон от 26 июля 2026 года № 253-ФЗ кардинально перестраивает досудебную и судебную стадии урегулирования долгов для юридических лиц. Ключевым нововведением стала возможность заключения комплексного соглашения о санации. Правда, есть нюанс: она доступна исключительно крупным предприятиям — должникам с балансовой стоимостью активов свыше 1 миллиарда рублей.

Коротко про санацию — это комплекс антикризисных мер, призванных восстановить платежеспособность бизнеса и предотвратить его ликвидацию. В отличие от конкурсного производства, которое завершается распродажей активов и закрытием, санация нацелена на спасение бизнеса, расчет с кредиторами и сохранение компании на рынке. И это досудебная процедура, которую: а) должник может инициировать сам; б) должны поддержать независимые кредиторы, обладающие более чем 50% от суммы всех требований; в) обязательно пропускают через арбитражный суд, где проводится аудиторская проверка финансового состояния и оценка условий реструктуризации; г) если суд утверждает соглашение, его условия становятся обязательными даже для тех кредиторов, которые за него не голосовали или были против.

Алло, миллиардеры!

Был ничтожный процент работающих через суд реабилитационных мер — стал ничтожный процент тех, кому санация доступна, указывает профессор кафедры финансового менеджмента факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова Ольга Львова. Она приводит такие данные: «Доля предприятий с активами более 1 млрд в экономике РФ — 1,2%, доля таких предприятий с красным индексом финансового риска — 0,17% (6157 предприятий из 43 168). Доля таких предприятий с красным сводным риском — 0,19%». При этом если посмотреть на тех, кто «поменьше» красный индекс СПАРКа ИФР (индекс финансового риска) имеют 10,5% (377,7 тыс. предприятий), а красный сводный индекс — 19,2% (692,8 тыс. предприятий).

А в Минэкономразвития говорят: надо посмотреть. «Нужно сформировать сначала практику, а потом уже, при необходимости, донастроить отдельные элементы и принимать решение о расширении сферы применения, — парирует Игорь Шулешов, советник министра экономического развития РФ. — Ещё добавлю, что вообще закон имеет и другие функции.Например, организации с меньшим размером стоимости активов тоже могут заключить соглашение о санации, но это соглашение заключается только с теми кредиторами, которые готовы именно договориться».

Минэку пришлось балансировать словно канатоходцам. Советник министра отдельно подчеркнул, что в ходе работы над законом потребовалась проанализировать тысячи страниц предложений и замечаний. «Самым сложным было вовсе не написать сам текст закона, а именно найти баланс», — говорит он. «Практически по каждому вопросу рассматривалось несколько вариантов решения, и у каждого были свои преимущества и ограничения. В этих условиях приходилось постоянно выстраивать баланс между интересами должника и кредиторов. Одновременно учитывалось, что процедуры должны оставаться достаточно гибкими, но при этом не создавать условий для возможных злоупотреблений».

Но «малышам» плохо уже здесь и сейчас, отмечает Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка ПАО Сбербанк: «В 2025 году мы видели меньше проблем в малом бизнесе, однако сейчас малый бизнес в целом чувствует себя хуже. Предпосылки к этому были, поэтому в этом году мы свою службу по проблемным активам именно в малом бизнесе нарастили и создали там дополнительные мощности».

И это свидетельство крупнейшего кредитора России. При том, что, как утверждает Ольга Львова, большая часть проблем компаний с задолженностью связана не с обязательствами перед банками, а с неплатежами контрагентов-предприятий, и в макроэкономическом масштабе это может привести к цепной реакции. «Если посмотреть на данные Росстата, просрочка не банкам в четыре раза выше, чем банкам», — указывает эксперт.

Почему на Дальнем Востоке дамоклов меч более «дамокловый»

В особой зоне риска — подрядчики. Если внезапно повысилась ключевая ставка — опасно. Если много проектов и они управляются из одного общего котла — ещё опаснее. Если подрядчик один и большой вдруг вступает в банкротство… Эта опасность географических границ не признаёт, но по свидетельству Евгения Акимова, управляющего директора, начальника управления принудительного взыскания и банкротства департамента по работе с проблемными активами ПАО Сбербанк, в особенности для Дальнего Востока цепные банкротства — это системный риск экономики макрорегиона. Специфика округа в том, что малый и средний бизнес здесь часто существует в роли «компаний-спутников» вокруг крупных ресурсных корпораций, госстроек, горнодобычи или рыбопромышленных гигантов.

«Когда крупный генподрядчик или держатель квоты задерживает платеж или уходит в банкротство, десятки субподрядчиков и поставщиков остаются без оборотки. Ключевые факторы уязвимости именно на ДВ: во-первых, искусственно завышенная дебиторка. Субподрядчики вынуждены кредитовать крупных игроков, соглашаясь на отсрочки в 90–180 дней. Во-вторых, эффект "черной метки". Как только по рынку разносится слух о проблемах у флагманского заказчика, финансирование для всей цепочки смежников резко усложняется. Далее — кассовые разрывы. У небольших компаний нет "подушки безопасности", чтобы пережить неплатеж по одному крупному контракту. Неполучение 30–50 млн рублей для малого стройподрядчика — это не упущенная выгода, а немедленный дефолт по зарплате и налогам».

Есть, правда, парадоксальный нюанс. Он состоит в том, что с некоторой долей вероятности новый законодательный механизм для «больших» может сыграть в плюс и для «малых». Рустем Мифтахутдинов, доцент Российской школы частного права, учредитель Банкротного клуба и советник первого вице-президента Газпромбанка, отсылает к распространённому во всех странах принципу «too big to fail» — слишком большой, чтобы «упасть». Банкротства гигантов имеют максимально разрушительный эффект, и поэтому им не дают пойти на дно. В новейшей российской истории такие случаи уже бывали — когда за счёт бюджетных средств ЦБ спасал крупных субъектов. Или когда кредиторы понимают, что если не удержат на плаву своего «единорога», то цунами захлестнёт их в первую очередь, а потому пытаются не допустить стихийного бедствия. Но если вспомнить, что имеющиз активов на миллиард, в стране 43 168, а количество субъектов МСП по данным Минэкономразвития РФ на 10 марта 2026 года превысило 6,9 млн единиц, закрадываются сомнения, что спасительных соломинок хватит на всех.

Через тернии

Итак, если новая реформа банкротства — это VIP-зал исключительно для миллиардеров, что делать тем, на кого комплексная санация пока не распространяется?

Как отмечает Евгений Акимов, главным инструментом выживания МСП становится предиктивная аналитика. По мнению эксперта, бизнесу придется перестраиваться: реагировать на уже случившиеся катастрофы не вариант, необходимо начинать выстраивать собственную систему обнаружения тревожных маркеров. Для этого нужно пересмотреть устоявшиеся подходы. Во-первых (и это главное), отказаться от иллюзии «стартовой проверки» контрагента. Не успокаивать себя итогом контроля на входе, дескать, «у них же было всё прочно». Ситуация на рынке меняется молниеносно, поэтому нужен динамический мониторинг. Тут помогут скоринговые системы. Да, МСП вряд ли сможет разработать такую самостоятельно, и даже доступный ИИ здесь не всегда помощник.

На рынке есть специализированные «радары», имеющие доступ к данным, которые обычному бизнесу просто не собрать. Пример: когда гигант задерживает платеж, первый интуитивный порыв собственника МСП — бежать в банк за кредитом, чтобы заткнуть кассовый разрыв. Но именно здесь, по словам Акимова, кроется фатальная ошибка. Перед тем как искать деньги, нужно прогнать через скоринговую модель своего должника. Если задержка техническая (он в «зеленой зоне»), вам нужен короткий овердрафт. Но если контрагент ушел в пике, новые кредиты только быстрее утянут вас на дно. В этом случае нужно спасать то, что осталось: продавать долг с дисконтом или немедленно идти в суд.

Вместо эпилога

Государство придумало, как спасать гигантов по принципу «too big to fail». Но для малого и среднего бизнеса алгоритм изменился не сильно: спасение утопающих — дело рук, данных и вовремя настроенных алгоритмов самих утопающих. Впрочем, весьма вероятно, что после «обкатки», механизмы пока доступные большим бизнесам будут применяться и для «широких масс».

В целом, в банковском сообществе и деловых кругах нововведения в банкротном деле приняли с оптимизмом. Как сформулировал Юрий Негрей, директор департамента по взысканию корпоративной просроченной задолженности Альфа-Банка: «В фразе "Договориться нельзя банкротить" новый закон ставит теперь запятую после первого слова».

Упрямство «Бурного» испортило «Генеральную уборку»

С чего все начиналось: за столетия активного судоходства на дне акваторий регионов России накопилось немало затонувших плавсредств. Они не лучшим образом влияют на окружающую среду и осложняют навигацию в бухтах. Для исправления ситуации в 2021 году меры по извлечению из морских недр подобных объектов и предотвращению рецидивов включили в федеральный проект «Генеральная уборка» в рамках нацпроекта «Экологическое благополучие».

Для первого этапа в масштабах всей страны выделили 20 млрд рублей. До конца 2024 года в том числе и на Дальнем Востоке планировалось поднять несколько «утопленников»: в частности, и в бухте Ванино, где на дне морском покоились пассажирский катер «Топаз» и буксир-крановщик «Бурный».

Поиск подрядчика для проведения операции по вызволению затонувших судов из морских пучин Минтранс Хабаровского края завершил в мае 2023 года. Задача стояла непростая: до конца года достать оба судна. Исполнителем определили ООО «Дальтехпром», запросившее за эти услуги 13,9 миллиона рублей.

Как рассказал руководитель компании-подрядчика Иван Дыба, в технической возможности исполнить обязательства сомнений не было. Он озвучивал, что в парке «Дальтехпрома» имеются судоподъемные понтоны (в том числе 400-тонные), 12 плавсредств, водолазное снаряжение, экскаваторы и другая техника. «Топаз» под натиском такого «вооружения» поддался в срок. «Бурный» упрямился еще два года.

По плану, судно должны были отбуксировать на берег после всплытия. Работы велись водоотливными установками, и в середине декабря 2023-го два кормовых отсека, как утверждал Дыба, были освобождены от воды.

— Мы проводили работы по постановке именно для его всплытия. Дальнейшие работы в 2024 и 2025 годах показали, что это было невозможно в связи с тем, что корпус стоял в упоре. Между двумя скальными выростами его туда забило штормом и все, — рассказал Иван Дыба.

О специфическом положении судна команда, как утверждает руководитель «Дальтехпрома», узнала не сразу.

— В конце 2024-го — начале 2025-го года пытались вытащить его на берег, уже создав специальную отсыпку. Ювелирная такая работа была. Сделали все, чтобы не утопить экскаваторы и людей: поставили береговые анкеры и стали его тащить. Начали рвать тросы, семьдесят девятые и восьмидесятые цепи. Такого не может быть. Для такого судна это фантастика! Когда я приехал в январе, от него отрывали куски, но он стоял, — вспоминает подрядчик.

Вытянуть судно на берег удалось в 2025 году после того, как исполнитель попробовал развернуть «Бурного» кормой к берегу. Спустя сутки буксир-крановщик оказался-таки на суше.

И быть бы этому повествованию воодушевляющей историей победы вопреки обстоятельствам, если б не ряд нюансов, ставших поводом сразу для двух уголовных дел.

Не тот срок

В июне 2025-го в СМИ появилась информация о задержании замминистра транспорта и дорожного хозяйства Хабаровского края Владимира Березовского. В августе прокуратура утвердила обвинение в отношении чиновника. Ему вменяли превышение должностных полномочий. Если точнее, пункт «Е» части 3 статьи 286 УК РФ указывает на мотив: из корыстной или иной личной заинтересованности.

Руководителю ООО «Дальтехпром» Ивану Дыбе 5 мая также утвердили обвинительное заключение. Ему вменяют хищение бюджетных средств (ч. 4 ст. 159 УК РФ).

О том, что стало причиной возбуждения уголовного дела, сообщает Дальневосточная транспортная прокуратура, выступающая в обоих случаях обвинителем.

— Подрядная организация не выполнила предусмотренные работы в установленный срок. Однако обвиняемый, будучи ее руководителем, подготовил документы, содержащие недостоверные сведения об изъятии затонувших судов и их утилизации, на основании которых министерством произведена необоснованная оплата по контракту в полном объеме, — сообщает о передаче дела руководителя ООО «Дальтехпром» в суд пресс-служба надзорного ведомства.

Предварительное рассмотрение дела Ивана Дыбы назначено на конец мая. Однако подсудимый уже выступал свидетелем в процессе над Владимиром Березовским, где рассказал о специфике подъема «Бурного» и озвучил свою позицию о произошедшем. В распоряжении редакции есть аудиозапись двух заседаний (18 и 25 февраля 2026 года), где высказывались оба подсудимых по делу о «Генеральной уборке» в Ванинском районе.

Специфика бюрократии

По версии стороны обвинения, в декабре 2023 года Владимир Березовский подписал акт об отсутствии остатков обоих затонувших объектов. Он также поставил свой росчерк под документами о выплате подрядчику средств по госконтракту. Эти события на обозначенных выше заседаниях не отрицал ни обвиняемый, ни свидетель Дыба.

— 25 декабря 2023 года от подрядчика поступили все необходимые документы в соответствии с условиями контракта: акт об отсутствии остатков, приемо-сдаточный акт сдачи металлолома, в котором была указана информация о том, что сданный металлолом от разделки судов «Топаз» и «Бурный», акт выполненных работ, — давал показания Владимир Березовский. — Также на расчетный счет министерства поступили средства от сдачи подрядчику металлолома, что подтверждало полное окончание работ по контракту. Оснований считать, что документы поддельные или работы не выполнены, у меня не было.

Подсудимый также добавил: о том, что «Бурный» так и не поднят на поверхность, он узнал от сотрудников УФСБ России по Хабаровскому краю в феврале 2025 года. Эти показания разнятся с показаниями, данными Березовским ранее. В ходе допроса, проведенного в июне 2025 года, он сообщил, что информация об отсутствии работ примерно раз в месяц поступала из ФГУ Администрации морских портов Охотского моря и Татарского пролива в виде фотоснимков бухты, сделанных при использовании дрона.

— Причина подписания мной указанных документов объективно состоит в моём желании приукрашения действительного положения дел по курируемому мной направлению деятельности о ликвидации накопленного вреда окружающей среды в рамках федерального проекта «Генеральная уборка», входящего в состав национального проекта «Экологическое благополучие». А также в карьеризме — то есть в целом моём стремлении извлечь для себя выгоду имущественного характера. Отмечу, что мой интерес заключался только в этом. То есть никаких договоренностей с Дыбой о подписании данных документов за взятку не велось, и таких обстоятельств не было, — цитировала сторона обвинения показания Березовского летом 2025-го.

Экс-замминистра объяснил разницу в показаниях желанием пойти на сделку со следствием и избежать пребывания в СИЗО до решения суда. Он также подчеркнул, что дисциплинарных взысканий или премирования за завершение госконтракта не получал.

— В связи с отсутствием у меня юридического образования, могу охарактеризовать мои действия только как неосмотрительность или халатность при исполнении своих должностных обязанностей. Вопрос добросовестности исполнения моих служебных обязанностей считаю оценочным при вынесении приговора, — обращался к судье Березовский.

Тогда же сторона защиты выступила с ходатайством о переквалификации действий подсудимого. И, спустя еще 2 заседания, служители Фемиды огласили приговор.

— Он признан виновным по ч. 1.1 ст. 293 УК РФ (халатность, повлекшая существенное нарушение прав и законных интересов общества и государства, причинение особо крупного ущерба) с назначением наказания в виде штрафа в размере 500 тыс. рублей и лишения права занимать определенные должности на 2 года. При этом он освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, — сообщает пресс-служба надзорного органа, выступавшего обвинителем. — Дальневосточная транспортная прокуратура обжаловала приговор, не согласившись с неверной квалификацией действий подсудимого и назначением ему чрезмерно мягкого наказания.

Желаемое и действительное

Как мы уже упомянули, в ближайшее время на скамье подсудимых окажется и руководитель ООО «Дальтехпром» Иван Дыба. Ему инкриминируют хищение бюджетных средств.

В суде над Березовским он признал факт предоставления фиктивных документов, но подчеркнул, что после получения средств вернул их с пометкой: «возврат ошибочно перечисленных средств по госконтракту номер 14/02-2023 от 26 мая 2023 года». Тогда же он рассказал об операции по вызволению «Бурного» с морского дна и добавил, что, несмотря на истечение сроков, компания продолжала заниматься подъемом судна.

По завершении работ сумма, причитающаяся «Дальтехпрому» по контракту от 2023 года, была переведена повторно.

— В декабре двадцать пятого года Минтранс нам вернул деньги в полном объёме. Мы бухту, где затоплены были эти корпуса, очистили полностью. Помимо них мы вытащили еще носовой фрагмент «Ялты», который не входил в госконтракт, — добавил Иван Дыба.

Позиция Дальневосточной транспортной прокуратуры по данному вопросу неизменна — здесь расценивают подготовку документов и оплату до завершения работ как преступные действия.

Предварительное слушание по данному делу запланировано на 27 мая 2026 года. Центральным районным судом также принята жалоба надзорного ведомства относительно приговора Владимиру Березовскому.

Трудный опыт

Согласно данным платформы «Росинфра» (создана для привлечения инвестиций в инфраструктуру регионов РФ), с 14 июля по 3 августа в ГИС Торги опубликовано 88 концессионных соглашений на 17,4 млрд руб. Средний срок реализации проектов – 7 лет.

Один проект заявлен в парках и общественных пространствах, три – в сфере обращения с ТКО, два проекта – в отрасли защиты территории и ГТС, остальные — в ЖКХ и городской среде.

Крупная концессия планируется к реализации в Магаданской области. Речь идет о создании и эксплуатации объектов для утилизации и захоронения твердых коммунальных отходов. Объем частных инвестиций в рамках соглашения составит 6,4 млрд рублей.

В Амурской области с потенциальным концессионером планируется строительство городского парка культуры и отдыха в городе Благовещенске (3,4 млрд руб.)

На сайте Минэкономразвития можно ознакомиться с реестром концессий в России за последний полный год. Так, в Хабаровском крае по итогам 2024 года числится 91 концессионное соглашение на разных этапах реализации, заключенное с 2009 года. Это строительство дорог, объектов коммунальной инфраструктуры, школ, музеев, центров отдыха и парков. Из них очень небольшое количество вышли на стадию эксплуатации.

В то же время некоторые проекты успели скандально прославиться в СМИ. Например, на 19 августа в Арбитражном суде Хабаровского края назначено очередное судебное заседание по делу о так и не построенном «межвузовском кампусе».

Ответчиком выступает ООО «Камус 25», аффилированное с Восточно-Арктической нефтегазовой Корпорации (ВАНК) Станислава Неверова (числился учредителем компании по 22 февраля 2024 года). В мае Центральный районный суд Хабаровска приговорил инвестора к 3,5 годам колонии общего режима за финансовые махинации с бюджетными средствами при исполнении концессионных соглашений в Забайкальском и Хабаровском краях.

Неверов известен в СМИ, как главный концессионер Дальнего Востока. На счету ВАНК сразу несколько концессий от Читы до Владивостока, включая три недостроенные школы в Хабаровске. Строительство межвузовского кампуса с объемом инвестиций более 25 млрд рублей стало одним из крупнейших среди них. Но свои обязательства инвестор исполнить не смог. На сегодняшний день концессионное соглашение расторгнуто. Министерство имущества Хабаровского края подало иск о признании недействительным договора аренды земельных участков.

Сам Неверов, хотя и признал свою вину в части незаконного вывода денежных средств на банковские карты, заявил, что до последнего пытался «платить и гасить кредиты», буквально разрываясь между концессиями. Перераспределение финансов с объекта на объект в условиях высокой ключевой ставки он называл главной причиной неисполнения своих обязательств.

Проблема – в контроле

Конечно, далеко не каждое концессионное соглашение заканчивается уголовным делом, есть и успешные примеры.

«У нашей компании положительный опыт. Построили школу и детский сад в рамках государственно-частного партнерства и сейчас продолжаем работать по концессии», - рассказал редакции генеральный директор ГК "DNS Девелопмент" Андрей Артамонов.

Только в строительство школы инвестор вложил около миллиарда рублей. После ввода объекта в эксплуатацию его передали администрации Надеждинского муниципального района Приморского края, а ДНС по условиям соглашения организовала в учебном заведении программу дополнительного платного образования – это продленка, различные развивающие занятия, кружки и секции.

Примечательно, что компания сама вышла с инициативой о строительстве на органы власти (закон это предусматривает). Сегодня инвестор возводит социальную инфраструктуру по «Дальневосточной концессии», то есть государство, пусть в рассрочку, компенсирует его расходы из федерального бюджета в течение 7-10 лет. Но тогда подобного механизма не существовало, и пришлось постараться, чтобы привлечь федеральное финансирование, так как у края достаточных средств не было. Недостаток бюджетной обеспеченности – одна из главных причин отказа инвестору, который выходит с инициативой на органы власти.

Однако такие проекты – «не про прибыль», отмечают в компании. Скорее, социальная инфраструктура повышает привлекательность построенного ДНС жилья.

Нужен арбитр

С точки зрения делового сообщества, концессия остается непопулярным и рискованным инструментом для бизнеса. Результаты проверок действующих концессий в Хабаровском крае показывают многочисленные нарушения – отставания от графика и невыполнение финансовых обязательств в полном объеме.

Похожая ситуация и в других регионах. Из 14 концессий на объекты образования, спорта и культуры в Приморье 5 расторгли, а в остальных нашли ошибки и нарушения. К таким выводам пришла Контрольно-счетная палата региона по итогам проверки за 2024 год.

Несовершенство законодательства, представляющее высокие риски как для заказчика, так и для исполнителя, отсутствие должного регулирования и высокую стоимость реализации проектов при длительном сроке окупаемости предприниматели выделяют среди главных причин небольшой популярности концессий.

Глава «Альянса строителей Приморья» Матвей Савич считает, что между сторонами концессионного соглашения необходим посредник или «арбитр», который будет помогать решать спорные вопросы.

«На мой взгляд, основная проблема — это слабый контроль. Решить ее можно с помощью оператора, который выступит связующим звеном между инвестором и краевой или муниципальной властью в зависимости от уровня проекта. Например, в Москве такой оператор есть – он разрабатывает проект будущей концессии, предусматривая интересы всех сторон, потому что здесь очень тонкая грань – шаг в сторону, и в убытке останется муниципалитет или, наоборот, инвестор недополучит прибыли. «Арбитр» мог бы помогать решать спорные вопросы (а их обязательно будет масса) в режиме онлайн на всех этапах реализации проекта. Это действительно важно, ведь практика показывает, что и муниципалитет может «встать в позу», и инвестор не всегда идет на уступки. В итоге начинаются суды, стройки отстают от графика, жители остаются без заявленных объектов инфраструктуры», — прокомментировал Матвей Савич.

Второй момент, по его словам, связан с высокой ключевой ставкой. Расходы концессионеров растут. А концессия в большинстве своем предполагает получение дохода в течение отложенного периода 5-15 лет.

«При высокой ставке кредитования концессии становятся невыгодны. Это подтверждает то, что многие регионы, например, Калининградская область, сегодня замораживают проекты по концессиям до лучших времен. Как вариант, можно задействовать помощь крупных финансовых организаций, таких как Сбер или ВЭБ.рф. Но на мой взгляд, для крупнейших банков подобные вложения большей частью неинтересны. Что касается грантов от государства – можно их привлекать. Но здесь, опять же, нужен оператор, который будет помогать инвестору и контролировать все возможные риски», - говорит Матвей Савич.

Главные финансовые и организационные риски связаны с привлечением субподрядных организаций, подчеркивает он. Чтобы инвестор не тратил средства впустую, «концессионный оператор» должен принимать участие и в работе с субподрядчиками.

Отложить до лучших времен

Каждую концессию лучше разбирать отдельно, отмечает застройщик, глава компании «СЗ "ДАВИНЧИ ГРУПП"» Алексей Исаков.

«Были случаи, когда концессионер хотел переложить все бремя финансовой ответственности на власти и в этом случае проект распался. Также бывают кейсы, когда деньги по концессии от властей долго идут, а в стройке есть график. И если ему не следовать, то проект не будет реализован. Мы также знаем и об успешных случаях, когда проект выполняется с обеих сторон», — рассказал он.

Сейчас в условиях СВО у государства есть свои приоритеты поэтому концессии могут быть отодвинуты на второй план, подчеркивает эксперт. При этом подготовка концессионных соглашений и тем более их реализация — это очень длительный процесс.

«Поэтому, думаю, потенциальным концессионерам можно смело планировать новые проекты за пределами окончания СВО», — считает Алексей Исаков.

Альтернатива концессиям

Что касается альтернатив, то их, по словам собеседника, не так и много. Дело в том, что проекты, реализуемые по концессии, как правило, связаны со строительством социальной инфраструктуры. И здесь вопрос сложный — кто должен эту инфраструктуру строить. Если строит девелопер и государство затем выкупает школу или поликлинику – это один путь. А если он должен затем подарить ее, то сразу рушится финансовая модель. Сегодня строительные проекты имеют не такую высокую доходность, чтобы девелопер мог позволить себе подобную роскошь, ведь любой из подобных объектов — это многомиллиардные затраты. Поэтому концессия и была вариантом реализации объектов социальной инфраструктуры в последние годы.

Сегодня все чаще говорят о том, что механизм комплексного развития территорий приходит на смену концессиям. Но по мнению Алексея Исакова, КРТ — это еще более сложные в финансовом плане проекты.

«Я молчу про организационно-правовые его аспекты. В варианте, когда есть просто участок земли, остаются лишь вопросы сетей и социальных объектов, которые необходимо решить девелоперу. Но таких вариантов в последнее время все меньше и меньше. В основном зоны КРТ накладываются на участки, где уже есть построенные объекты. И тогда возникает новый и совсем непростой вариант – реновация. Девелопер должен решить вопросы расселения жильцов, выкупа недвижимости. Но, казалось бы, простые вопросы согласования с владельцами условий затягиваются на годы. Поэтому многие девелоперы не готовы включаться в этот процесс», — пояснил собеседник.

Тем не менее, по его словам, КРТ остается пока единственным вариантом для застройки в городской черте. Поэтому для данных целей в проекты включаются как правило крупные девелоперы с богатым опытом решения подобных вопросов. Такие проекты будут развиваться медленно по вышеупомянутым причинам, но они помогут менять города в лучшую сторону.

Что касается концессий, то здесь стоит обратить внимание на существующую инфраструктуру. В России в последние годы строится много жилья, но в демографическом плане нет прироста, а значит, плохо используются существующие мощности.

«Нужно давать девелоперам возможность не строить новые, а модернизировать старые школы, сады, поликлиники и другие объекты. Во Владивостоке таких объектов можно назвать десятки. Но затраты на обновление существующих объектов гораздо ниже. Это реальная альтернатива!», — обозначил Исаков.

Гибридная модель

Матвей Савич считает, что механизм КРТ может быть более выгоден регионам, ведь застройщик берет на себя все расходы как по строительству жилья, так и инфраструктурных объектов. Но, опять же, не каждый даже крупный игрок готов нести такое финансовое бремя, и нужны максимально точные расчеты, чтобы вложения оправдались.

«При этом стоит обратить внимание на гибридную модель. В частности, опыт Москвы, где распространено слияние этих двух механизмов. Например, часть территории застраивается в рамках КРТ, а часть – по концессии, допустим, дороги, парковки, гостиницы и другие объекты, которые могут приносить доходы концессионерам. Все остальное – школы, жилье и другая социальная инфраструктура, построенная в рамках комплексного развития территорий, после завершения работ передается муниципалитету и переходит под его юрисдикцию. Но опять же, под присмотром регионального оператора. Кто мог бы выступать в качестве такого третьего лица, надо подумать. Возможно, организация, учрежденная при участии субъекта РФ. Например, у нас есть КРДВ, которая руководит процессами строительства на территориях опережающего развития – по такому же принципу мог бы работать и «концессионный арбитр», — прокомментировал Матвей Савич.

Концессионная реформа начинается с ЖКХ

Правительство видит назревшие проблемы и готовит серьезные изменения в законодательство о концессиях. Пока речь идет о ЖКХ. С 1 сентября вступают в силу поправки в Федеральный закон «О концессионных соглашениях». Нововведения распространяются на объекты теплоснабжения, централизованные системы горячего водоснабжения, холодного водоснабжения и водоотведения, а также отдельные объекты таких систем.

Прежде всего, ужесточились требования к потенциальным концессионерам. Заключить соглашение сможет только инвестор с опытом эксплуатации объектов ЖКХ не менее двух лет, если он заходит в населенный пункт с населением от 100 тысяч до 500 тысяч человек. Если в городе проживает более 500 тысяч человек, требуется опыт не менее трех лет.

Субъект РФ теперь является обязательной третьей стороной в концессионном соглашении. Инвестор должен будет согласовать проект с высшим должностным лицом администрации муниципалитета. Но здесь юристы усмотрели пробелы в законодательстве.

«Отсутствие в законе о концессиях правила о согласовании проекта концессионного соглашения (КС) с регионом и порядка подписания им КС может приводить к затягиванию сроков подписания», — предупреждает юрист заведующий базовой кафедрой юридического факультета НИУ ВШЭ Санкт-Петербурга Денис Качкин.

Также инвестор обязан разработать и направить в уполномоченный орган проект инвестиционной программы концессионера.

Неисполнение установленных соглашением плановых показателей теперь является основанием для расторжения договоренностей на законодательной основе.

«На практике нарушение (недостижение) показателей деятельности концессионера могло включаться в соглашение в качестве существенного нарушения условий концессионером, и наряду с другими нарушениями явиться основанием для расторжения соглашения по решению суда. Теперь данное основание расторжения закреплено законодательно. Это вызывает опасения у потенциальных концессионеров, учитывая, что фактические состояние и показатели передаваемых коммунальных объектов зачастую выявляются уже после заключения КС», — пояснил Денис Качкин.

Большинство изменений, действительно, вызвано назревшими практическими проблемами, и их внесение можно оценить положительно. Основной вопрос — будет ли принятый закон способствовать повышению интереса инвесторов к коммунальным концессиям, привлечению инвестиций в отрасль, и, как следствие, развитию концессий в сфере ЖКХ. Сейчас с уверенностью можно сказать, что принятые поправки приведут к необходимости еще более тщательной проработки концессионных проектов, включая вопросы распределения рисков между сторонами, заключил эксперт.

«Тихо! Мотор!» 

Первые сцены снимались в гимназии № 3. Просторный школьный двор стал вдруг тесным — он превратился в киногородок. Здесь выстроились рядами белые трейлеры для актёров, автобусы с реквизитом и целый грузовик оборудования с московскими номерами — он проделал путь в 8 тыс. километров, чтобы привезти всё необходимое на площадку.

В широком вроде бы коридоре, где снимается сцена диалога между главными героями, тоже не протолкнуться. Пространство заполнили камеры, мониторы, провода, экраны, аппаратура звукозаписи и световое оборудование. Люди снуют туда-сюда, и со стороны это похоже на большой муравейник и хаос.

Отовсюду слышны шипящие фразы по рации: «Камера, стоп!», «Приготовились!», «Выключаем дым-машину!». Но чаще всего доносится: «Тишина!» или «Тихо!». А почти на каждой двери в коридоре висит объявление: «Тихо! Идёт съёмка!».

— Даже случайный шум может испортить дубль. Играют актёры, посторонние звуки их отвлекают. Чистота звука тоже важна, потому что не всё потом идёт в переозвучку. Мы стараемся записать всё максимально чисто, а уже потом какие-то моменты переозвучиваем, — объясняет звукорежиссёр Кирилл Трушкин. 

Разбить тарелку! 

После первого успешно отснятого дубля вся съёмочная группа устремляется во двор школы. По кинотрадиции в первый съёмочный день после первого удачного дубля необходимо разбить тарелку.

— Мы ссорились, ругались, переписывали сценарий, искали локации, актёров. Сейчас это превращается в нашу общую историю. Я хочу пожелать нам удачи, сил, вдохновения, терпения и хорошей погоды! — обращается к коллегам режиссёр Роман Косов.

Осколки тарелки и минуты не пролежали на асфальте — их разобрали на память актёры, гримёры, ассистенты и даже работники школы.

— Наша гимназия существует уже более 90 лет, поэтому для нас это определённая веха. Мы сохранили кусочек тарелки — он займёт достойное место в нашем музее, — рассказывает завуч гимназии Елена Драчко. 

Была школа — стал павильон 

Первая массовая сцена — это урок географии, на котором учитель так вдохновенно рассказывает ребятам о первооткрывателях, что у главного героя зарождается тот самый план с путешествием на плоту по Амуру. Массовка — хабаровские школьники, прошедшие отбор. Среди них и ученики этой же гимназии.

— Ты идёшь в этот кабинет, в котором были обычные уроки, и оказываешься в другой обстановке. Ты снимаешься в фильме в своей же школе! Я как будто в другом мире, как будто первый раз зашла в свою школу, — поделилась Элина Добровольская.

В съёмочной группе проекта около 70% — профессионалы, ещё 30% — новички и местные участники.

Так, роль учителя географии, который рассказывает ребятам из 10-го «Б» о подвигах первооткрывателей, исполняет актёр Хабаровского ТЮЗа Пётр Нестеренко. Чтобы получить роль, он прошёл отбор из 40 кандидатов. Для актёра театра съёмочная площадка оказалась ещё и возможностью увидеть другую систему работы.

— Мне было интересно посмотреть, как устроен процесс — сколько людей, кто за что отвечает. Здесь у каждого своя зона ответственности, которая ему суперпонятна. И все всё делают вовремя и без лишних слов, как один организм. Это экономит время, силы. Внимание — всё на съёмочный процесс, а не на то, как его организовать, — говорит Пётр Нестеренко. 

Две противоположные силы 

Спустя всего полчаса на съёмочной площадке становится понятно, что никакого хаоса здесь нет. Это только кажется. Десятки людей перемещаются между декорациями, актёрами и техникой, но каждый точно знает свою задачу, а порядок соблюдается даже в мелочах.

Например, сцены снимают не в той последовательности, в которой они происходят по сценарию. Поэтому костюмерам приходится постоянно сверяться с вызывным листом и проверять, что именно сейчас происходит с героем. У одной и той же роли может быть несколько комплектов одежды: чистая обувь для начала истории и такая же, но уже испачканная после событий в тайге. Некоторые вещи специально состаривают — стирают, полощут в чанах, обрабатывают наждачной бумагой. Для фильма из Москвы привезли 23 чемодана с костюмами и реквизитом весом около 529 кг.

— Мы брали две одинаковые пары обуви: вначале герой чистенький, потом происходит событие в тайге, на воде, на плоту, и обувь выглядит уже по-другому, — поделилась Мадина Цацаева, ассистент художника по костюмам.

Та же история с гримом. Гримёр из Хабаровска Софа Лисеенко впервые работает на большом профессиональном фильме и признаётся: здесь главное — не терять самообладания и не забывать фотографировать. Утром может сниматься одна сцена, днём — другая, а вечером съёмочная группа снова возвращается к эпизоду, который снимали утром.

— Необходимо следить за стыками. Важно, чтобы люди в кадре всегда выглядели одинаково. Фото — как подсказка, — говорит Софа Лисеенко.

В первый съёмочный день такая внимательность уже спасла от потенциального киноляпа. Одного из участников массовки никак не могли найти на площадке. Оказалось, он никуда не исчез — сидел в классе вместе со всеми. Просто снял кофту с застёжками, в которой должен был оставаться по сцене. После этого случая вся массовка запомнила: самостоятельно менять ничего нельзя.

За тем, чтобы актёры вовремя оказывались в нужном месте, следит ассистент по актёрскому составу Зоя Киритова, тоже из Хабаровска. И для неё это первый настолько масштабный проект: до этого она пять лет работала помощником режиссёра в театре. Теперь приходится привыкать к другому темпу — ролей больше, площадки меняются, а вместе с ними нужно перемещать реквизит и самих актёров.

Помощник режиссёра Александра Ильинова приехала из Владивостока. Её обязательный атрибут — это хлопушка и монтажные листы.

— На хлопушке отмечены сцена, кадр и дубль — эти данные потом помогают монтажёру разобраться в отснятом материале. В монтажном листе фиксируют, удачным или неудачным был дубль, какая использовалась крупность, объектив и на какую флешку записан материал, — объясняет Александра.

Ещё одна «невидимая» профессия — фокус-пуллер, правая рука оператора. Настя Забелина приехала из Москвы. Она следит за тем, чтобы резкость оставалась именно на актёре, пока тот двигается в кадре.

И ещё один незаменимый человек на площадке — это тот, кто отвечает за еду: рядом с рабочей зоной стоит стол с кофе и бутербродами, а актёров стараются кормить прямо на месте — это позволяет не терять время на поездки и длинные перерывы. Смена длится с восьми утра до восьми вечера, с перерывами на отдых и обед. 

Звёздный десант

В центре истории — трое подростков. Главную роль Вали Лужецкого, шестнадцатилетнего мечтателя, который отправляется по Амуру на плоту ради девушки, играет Матвей Кулагин из Ростова-на-Дону. Готовясь к роли, он много читал о первооткрывателях, в том числе о Геннадии Невельском: его герой мечтает путешествовать и хочет пойти по стопам отца-географа.

— Я заметил, что все первооткрыватели были бесстрашными людьми — они ничего не боялись, и от этого всё и рождалось. Моим героем движет желание быть похожим на отца, — говорит актёр.

Его друга Егора играет Ярослав Могильников, известный по «Слову пацана». На Дальнем Востоке он оказался впервые. К роли готовились не только актёрски — ребята репетировали греблю, а самому Могильникову пришлось привыкать к местному солнцу.

— Я очень быстро сгораю, мне долго нельзя находиться на солнце, а у нас почти все съёмки на солнце. На меня, наверное, будут наносить десять слоёв солнцезащитного крема, — шутит он.

Третью главную роль — Ингу — исполняет Александра Бабаскина. Жара, признаётся актриса, стала отдельным испытанием: «Из-за жаркой погоды становится тяжелее думать».

На площадке тем временем стараются сделать так, чтобы актёрам было комфортнее: во время съёмок в хабаровской квартире для них поставили вагончики с кондиционерами и водой.

Для местных подростков проект стал возможностью попасть в большое кино. Пятнадцатилетний Александр Пастух из Биробиджана сыграл Тима — друга Вали. А хабаровская актриса Анастасия Беляевская получила роль мамы Инги.

Её сцену снимали в обычной трёхкомнатной квартире на улице Шевченко. Чтобы создать эффект солнечного дня, осветительное оборудование подняли на уровень четвёртого этажа. Внутри тем временем разместились более 30 человек — квартира превратилась в полноценную съёмочную площадку.

Особенно запомнилась Анастасии сцена с чаем. По сценарию она должна была налить его в чашку, но, когда уже собиралась остановиться, режиссёр скомандовал: «Лей, лей, лей!». Чай едва не перелился через край.

— Это потом стало нашей внутренней шуткой. Ну вообще, мне кажется, это очень символично: Амур вышел из берегов, чай чуть не пролился, — говорит Беляевская.

«Чёрный дракон»

К приезду группы вода в Амуре поднялась настолько, что некоторые заранее выбранные объекты оказались для съёмок непригодными. Но команда не растерялась.

— Мы разделили сцены на несколько эпизодов, которые потом соединятся на монтаже. Мы подыскали объекты, где река чуть упала. Один блок, где поднялась вода, снимаем именно на воде, а сцены, где герои уже приплыли и высаживаются на берег, будем стыковать на другой реке, — поделился режиссёр Роман Косов.

А дальше кино буквально должно уйти в воду. Оператор Алексей Зайков рассказывает, что специально для проекта команда изготовила аквабокс под камеру — по его словам, такого решения для их модели камеры раньше в России не было. В некоторых сценах оператору и актёрам предстоит работать непосредственно в воде. 

Хабаровский край vs Карелия 

Ещё недавно Хабаровский край на экране можно было заменить другим регионом. Ради экономии времени и денег дальневосточные леса и рельеф снимали там, где они были доступны съёмочной группе, а затем выдавали за местные пейзажи. В Карелии, например, снимали сцены, которые должны были передавать атмосферу Дальнего Востока в «Лихих» и «Золоте Умальты».

Когда картина выйдет на большие экраны, зрители по всей стране увидят Амур, озеро Амут и дальневосточную тайгу. А вот за пределами фильма, но в памяти тех, кто его здесь снимал, останется отзывчивость жителей края и помощь местных служб. Для съёмочной группы эта помощь оказалась не просто организационной поддержкой. Она стала частью самого опыта работы в регионе.

— Мы хотели бы выразить огромную благодарность месту, где проводим съёмки. В первую очередь — гимназии № 3 и её директору. Нам помогали сотрудники школы, людей даже вызывали из отпусков. И вообще нам помогает огромное количество ведомств: МВД, МЧС, ГО и ЧС, Минздрав края, 11-я армия. Отдельно хочется поблагодарить Юрия Колпака. Я сам из Хабаровского края, из посёлка Солнечный. Долгое время здесь не был и, наверное, сам бы не доехал, — говорит директор проекта Михаил Духов.

Съёмочный период в Хабаровском крае продлится до середины сентября, после чего начнётся этап постпродакшена. В прокат «Все реки впадают в моря» выйдет осенью 2027 года.

Фильм «Все реки впадают в моря» создаётся при поддержке Фонда кино, губернатора Хабаровского края и Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики. Проект получил 70 млн рублей из средств первого дальневосточного конкурса Фонда кино при общем бюджете 145 млн рублей.

«Райотдел» — это хоррор-роман. Главный герой — начинающий полицейский, которого начальник отправляет работать участковым на север Хабаровского края. Название локации — вымышленное. Это город Снов Сновского района. В первые же часы своего пребывания там главный герой сталкивается с агрессивным населением и мистическими явлениями…

— Олег, осенью 2025 года у вас выходит графический роман «Райотдел», а уже весной 2026 года вы презентуете спин-офф «Тайная кошачья история». При этом рисуете и пишете всё сами. В чём секрет такой скорости работы?

— Я не люблю растягивать, потому что мне потом становится неинтересно. Плюс у меня есть свободное время. Раньше я всегда думал о том, что, когда выйду на пенсию, напишу книгу. И вот, отдав службе более 20 лет, я могу себе позволить вплотную заниматься творчеством. По образованию я юрист, долго работал на государственной службе, бывал в разных районах края, общался с очень разными людьми. Но это не документальная история. Скорее, попытка посмотреть на привычную профессию через линзу мистики, страшных историй и необъяснимых явлений.

— В «Райотделе» постоянно возникает ощущение, что всё происходящее могло случиться на самом деле. Это сознательный приём?

— Да. Мне нравится, когда читатель начинает сомневаться. Он понимает, что город вымышленный, но узнаёт реальные места. Кто-то уверен, что это Монгохто, кто-то называет район имени Полины Осипенко. Меня вдохновляет идея альтернативной реальности. Мне очень нравится то, что сделал Квентин Тарантино в фильме «Бесславные ублюдки». Его много критиковали за переосмысление истории, а мне кажется, это блестящий художественный ход.

Или фильм «Ведьма из Блэр»? Ещё до премьеры создатели публиковали якобы архивные документы, создавали сайты с «историческими» материалами, запускали легенды о том, что события происходили на самом деле. Люди приходили в кинотеатр уже с ощущением, что смотрят документальную хронику.

Я тоже беру реальные события — например, историю гибели Дерсу Узала, — а затем добавляю мистическую составляющую. Так рождается мир, в котором человек постоянно задаётся вопросом: «А это действительно было или автор всё придумал?» Так устроен и «Райотдел».

Для меня важно заинтересовать человека, чтобы, в идеале, он самостоятельно начал изучать первоисточники… и нашёл ответ на вопрос: происходило всё это на самом деле или нет?

— Откуда вообще появилась эта история?

— Всё началось с одной картины. Я нарисовал одинокого полицейского, который ночью светит фонарём в поле. Этот образ буквально поселился у меня в голове. Я постоянно возвращался к нему и постепенно понял, что за ним скрывается целый мир. Тогда я ещё не думал о книге. Просто хотелось понять, кто этот человек и почему он оказался именно там.

— Действие происходит на севере Хабаровского края. Почему именно там?

— Север сам по себе очень кинематографичен. Там огромные расстояния, суровая природа, небольшие посёлки, где все знают друг друга. Я много ездил по этим местам, жил на Курильских островах, поэтому многие ощущения в книге настоящие. Сам город вымышленный, но атмосфера — абсолютно реальная.

— А другие герои, кроме полицейского? Читатели пытаются угадать, кто стал прототипом персонажей?

— Постоянно. В первой части «Райотдела» среди персонажей есть реально существующие люди. Не буду о них говорить. Кто-то из них знает про это, кто-то — нет. Например, Нина Цепухина — это персонаж из моей молодости. Та женщина работала в столовой, была очень злой и всегда кричала на всех. Так и родилась эта героиня «Райотдела». По книге она очень страшный человек. Но даже если герой отрицательный, мне хочется, чтобы читатель мог ему сопереживать. За каждым персонажем всегда стоит настоящая человеческая история.

— В ваших книгах много дальневосточных мотивов: маски, духи...

— Это принципиально. Например, один из персонажей связан с культурой коренных малочисленных народов Севера. Мой дед много лет изучал их литературу. Жаль, что в детстве я не понимал, насколько это ценно. Сегодня приходится самостоятельно читать, изучать, искать материалы.
Во время презентации первой книги мы даже дарили читателям амулеты, созданные по мотивам культуры ульчей. Мы специально просили людей выбирать их вслепую. Как будто талисман сам выбирает своего владельца.

— «Райотдел» — это мистический хоррор. Откуда появился интерес к этой теме?

— Наверное, ещё из детства. В девяностые вдруг открылся огромный мир зарубежных фильмов, книг, музыки: Стивен Кинг, Роберт Блох, страшные народные сказки, мистическая литература. Исчезли многие ограничения, появилось ощущение невероятной свободы. Появились и комиксы, но я никогда особенно ими не увлекался.

— А почему тогда вы выбрали именно форму графического романа, по сути, комикса?

— Потому что для меня история всегда рождается в картинках. Я сразу представляю кадр целиком — композицию, свет, эмоции. Для меня графический роман — это почти кино, только снятое на бумаге, это как раскадровка. Такой формат позволяет рассказать историю именно так, как я её представляю. Именно поэтому я не передаю рисунок другому художнику, ведь тогда история перестанет быть моей.

— Дайте своё определение мистики.

— Для меня мистика — это событие, которому человек пока не может найти объяснение. Мне кажется, почти каждый хотя бы раз сталкивался с чем-то подобным. Когда мы с супругой жили в старой квартире на Курилах, я лично с таким столкнулся. Наш кот сидел и постоянно подолгу смотрел в один и тот же угол комнаты. Там не было ни насекомых, ни каких-то звуков. Пришлось попросить помощи батюшки. Он объяснил, что нужно взять свечу и прочитать молитву. Когда супруга зажгла церковную свечу, то она неожиданно полностью почернела. Мы не знаем истории той квартиры. Известно только, что в ней жила пенсионерка, в закрытой кладовке хранились очень старые иконы, были какие-то древние вещи. Угол, в который смотрел кот, как раз находился между этой кладовкой и нашей спальней.

— А вы верите в какие-то приметы, суеверия?

— Я православный человек и не верю во всё это, но допускаю, что в мире есть необъяснимые явления.

— Как вы пишете? Вы заранее знаете, чем закончится история?

— Никогда. Есть только начало. Дальше история сама ведёт меня.
Мне очень нравится мысль Стивена Кинга о том, что писатель не должен знать финал заранее. Я работаю именно так. Иногда сам удивляюсь тому, куда приводят персонажи.

— При этом вы не только пишете, но и полностью рисуете книги.

— Да. Хотя профессионального художественного образования у меня нет. После тридцати лет я просто решил попробовать рисовать и начал. С тех пор прошло больше десяти лет. Сегодня одна страница «Райотдела» занимает примерно четыре дня работы. Я рисую на графическом планшете, но мне нравится рисовать также маслом и акварелью.

— А какие у вас хобби?

— Сегодня моё главное увлечение — рисование и дизайн. Ещё мне нравится музыка. Правда, сейчас меня больше интересуют сами музыкальные инструменты, особенно электрогитары. Для меня они — настоящие произведения искусства. У меня уже собралась коллекция из семи электрогитар. Конечно, я играю, но гораздо больше люблю изучать историю инструментов, их устройство, ограниченные серии, особенности производства. Кроме того, я занимаюсь кастомизацией обуви — чаще всего Converse. Иногда расписываю и гитары.

— Вокруг «Райотдела» уже сформировалось большое сообщество читателей. Что вас удивляет больше всего?

— Их желание делиться собственными историями. Люди пишут мне огромные письма, записывают голосовые сообщения, рассказывают мистические случаи, которые происходили с ними или их родственниками. Бывшие сотрудники полиции тоже выходят на связь. Если история действительно цепляет, она вполне может однажды стать частью «Райотдела». Мне кажется, именно так и рождается настоящая вселенная.

— Почему ваши книги до сих пор нельзя купить на маркетплейсах?

— Потому что мне хочется сохранить камерность проекта. «Райотдел» никогда не задумывался как массовый продукт. Все книги, весь мерч, коллекционные фигурки создаются в Хабаровском крае. Мне нравится, что люди специально ищут этот проект, каждый приходит к нему каким-то своим путём. Так между автором и читателем возникает совсем другое отношение.

— Сейчас вы работаете над второй частью «Райотдела». Что нового ждёт читателей?

— Мы начали сотрудничество с частным музеем «Мир говорящих машин» в Хабаровске. Во второй части появится легенда о загадочном патефоне, который, по сюжету, способен связывать мир живых и мир мёртвых. Более того, один из сотрудников музея стал прототипом нового персонажа, так что история ещё теснее переплетётся с реальностью.

— Сегодня «Райотдел» читают далеко за пределами Дальнего Востока?

— Да, и это очень приятно. Многие специально увозят книгу из Хабаровска как необычный дальневосточный сувенир. Постепенно она разъезжается по всей стране. Среди её владельцев — заместитель министра РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Эльвира Нургалиева, актёр Алексей Чадов, а также артисты театра и исполнители мюзиклов. Для меня это знак того, что проект живёт своей жизнью и находит своих читателей.

Когда в книге тесно

Пересказывать книги — дело неблагодарное, но в двух словах о сюжете. Сугубо городского образа жизни мальчишка по имени Илька нежданно оказывается тет-а-тет с уссурийской тайгой. А эта дама такая — незнайку может назад в городские джунгли и не выпустить. Но Ильке повезло: натолкнулся на… угадали! Девочку Кабаргу. Что было дальше — читаем в книге. Намекнём лишь, что прочитавший неплохо так прокачает выживальческие способности, если окажется в похожей ситуации.

Напомним, книга — плод семейного труда и фантазии Аллы Джан-Ша и её дочери Яны. И едва в книге была поставлена последняя точка (а может, ещё и раньше), авторам стало понятно, что книжного мира девочке Кабарге и её спутникам маловато. Тесно. Масса историй, сюжетных веток, подоплёк и другой информации просто не уместились на страницах. Были мысли сделать мультфильм, создать игру — компьютерную или для смартфона. В общем, герои рвались на волю, требовали пространства, собственной Вселенной.

«Мы с Яной кучу времени потратили, чтобы обсудить каждого персонажа этой Вселенной, дать ему характеристики, проследить историю, откуда он взялся, — рассказывает Алла Джан-Ша. — Откуда взялась девочка Кабарга? Некоторые думают, что девочка Кабарга — это Янин псевдоним, и это история про неё. Нет, девочка Кабарга — это отдельный персонаж. И по нашей легенде, и в нашей Вселенной это чжурчжэньская княжна, которая когда-то убежала в тайгу от замужества с китайским сановником и там встретила местное божество, которое помогло ей спастись и сделало её бессмертной. И теперь она отвечает за Уссурийскую тайгу и появляется на Земле в разные времена для того, чтобы спасти тайгу в случае, если происходят какие-то катаклизмы и проблемы».

Первой большой планетой Вселенной Кабарги стал Хабаровский краевой театр кукол. Ещё не совсем стал, всё только начинается: в театральном закулисье идёт процесс по переносу характеров, идей и смыслов с бумаги в «телесную» оболочку. Всё, конечно, держится в тайне, но кое-что просочилось наружу. Спектакль не будет калькой книги. Это по секрету рассказал режиссёр спектакля и по совместительству главный режиссёр театра кукол Сергей Листопадов. И внимание! Спектакль отнюдь не для карапузов — он рассчитан на зрителя от 9 лет и старше!

«У нас тут таких два пласта больших: природа, которая сама по себе тоже как герой, где оживают дикоросы, и человеческие взаимоотношения. Наш герой пока маленький, девять лет, приближение к пубертату, но он должен понять природу и принять героическое решение: заступиться за неё. Мне захотелось сделать акцент на этой тёплой дружбе между парнем и девушкой, которые вместе проходят испытания. Сейчас это такая тема, которая, наверное, очень волнует и самих ребят, и их родителей. Там будет эпизод, когда мальчик проявляет волю к спасению Кабарги, и она понимает, что да, это тот человек, которому можно верить. Мы же понимаем: как человек к природе относится, так он и к другому человеку относится, всё взаимосвязано».

Спектакль поставить — не сказку написать

Человеку, далёкому от театра и всякой кинематографии, может показаться, что переделать книгу в сценарий или пьесу труда особого не требует. Тут подрезал, там сократил, написал: «Сцена такая-то, действующие лица, акт первый…». Но не тут-то было. И хотя Алла Джан-Ша на сценариях уже вдоволь руку набила, но кукольный театр — это такой театр кукол! К примеру: в книге много так называемых информационных вставок. В них полезная информация по поведению в лесу, о растениях, которые полезны или, наоборот, опасны. Но в спектакле никто не встанет в какой-то момент и не расскажет детям о свойствах аралии маньчжурской или о том, как обустроить себе место для ночлега и что делать, если ты заблудился.

Обо всём должна рассказать сама история. Как? А вот это сейчас драматург с режиссёром и придумывают. Ещё один сюрприз: дети не очень любят длинные реплики и рассказы. Нужно действие, движение, экшен!

«Куклы — они же не могут поддерживать диалог мимикой, у них ограничены жесты, у них не так много выразительных средств, как у живого артиста. И поэтому чем короче фраза, тем легче кукле её донести. Первый вариант пьесы мне пришлось переписать, чтобы все куклы говорили короткими предложениями. От этого она стала только лучше и динамичнее. Поэтому это такой отдельный продукт, более приключенческий, более интересный», — делится Алла Джан-Ша.

«А что же "мать" героини девочки Кабарги?» — спросит дотошный читатель. Отпустила вожжи? И да, и нет. Яна создала визуальный стиль постановки, концепцию и цветовую палитру, расписала, почему во внешнем виде должна быть некая небрежность, и подкрепила это внутренней философией.

«Я сделала акцент на нарочитой небрежности, коллажности. Природа ведь всегда неидеальна, а коллажность создаёт связь с реалистичностью и в то же время с какой-то буйной творческой свободой. В моём гайдлайне описано, как должны выглядеть персонажи, чтобы они были узнаваемы. Но это я уже Наталье Павлишиной передала, чтобы она как именитый и опытный художник вывела их на сцену. Мне хотелось на этом проекте стать таким создателем, который доверяет другим двигаться дальше, чтобы произведение жило своей жизнью. Я заметила, что часто не даю развития своим проектам из-за того, что слишком много хочу контролировать. И именно этот проект в команде профессионалов, мне кажется, в любом случае получится крепким», — также по секрету рассказала Яна.

Как оживить таёжных духов

Уж за кого, а за команду можно не беспокоиться. Практически весь коллектив театра так или иначе участвует в подготовке: художники по свету, звукорежиссёры, пошивочные цеха, бутафоры, художники, артисты, постановочная команда. И один из самых насущных вопросов очень похож на извечный русский, но не «Что делать?», а «Как сделать?». Кукол пока нет. Нет даже финальных эскизов, и Сергей Листопадов ломает голову: какой именно механикой оживить героев?

Понятно одно: визуально и технически спектакль обещает быть масштабным. Подобные творческие эксперименты и работа цехов требуют серьёзных ресурсов. И здесь театру есть где развернуться — масштабный перенос дальневосточной сказки на сцену стал возможен благодаря грантовой поддержке Президентского фонда культурных инициатив (ПФКИ). Общая сумма расходов на реализацию проекта — гордые 9 миллионов рублей с хвостиком. Плюсом к собственному финансированию, которое составило почти семь миллионов, государство выделило 2 млн 229 тысяч рублей.

Усложняет задачу и то, что проект одной лишь театральной сценой не ограничится. Да-да, героям не только книги мало. Вселенная — это по-взрослому! По задумке авторов, у спектакля появятся телевизионные «спутники»: игровые форматы и розыгрыши. А это уже совсем другая история…

«Поскольку проект будет сопровождаться телевизионными историями, это диктует выбор кукол, — размышляет Сергей Листопадов. — В спектакле это, скорее всего, будет живой план и планшетная кукла. Но для телевизионного формата мне бы очень хотелось использовать маппеты — там они будут более читаемы. Возможно, где-то появится тростевая или перчаточная кукла. Театр кукол — это множество инструментов, и каждый должен работать на конкретную задачу».

По словам режиссёра, телевизионная магия требует своих условностей: если планшетную куклу артист ведёт на сцене открытым способом, зритель это принимает и как бы не замечает, то в ТВ-кадре актёра быть не должно.

«Хотелось бы сохранить эту чудо-сказку, как в нашем детстве со "Спокойной ночи, малыши!", когда мы не видели тех, кто озвучивает героев, и для нас это была магия, — признаётся Сергей Листопадов. — Поэтому я сейчас размышляю в этом направлении. Возможно, у нас даже будут дубли: на сцене персонажа играет один вид куклы, а в телевизионной версии — совершенно другой».

Куклам все возрасты покорны?

Что ж, пока история развивается как в сказке — чем дальше, тем интересней. И, конечно, интрига сохраняется: кто вы, зритель? Советский стереотип, что кукольный театр — это развлечение исключительно для карапузов, весьма живуч. Однако, как резонно парирует Сергей Листопадов, исторически это древнейшее искусство создавалось для самой разной публики. Взять того же площадного Петрушку, который высмеивал всё, до чего мог дотянуться, невзирая на лица и троны.

Сегодня театры кукол по всей стране возвращаются к своим истокам, позиционируя себя как площадки для любого возраста. Вот и «Вселенная Кабарги» — это история для семейного просмотра с маркировкой «9+». Авторы сознательно подняли планку, чтобы сложные темы дружбы, спасения и отношения к природе прозвучали максимально убедительно.

И как же добраться до нового уголка Вселенной Кабарги? Что ж, пространственные координаты известны, но на всякий случай уточним: Хабаровский краевой театр кукол. А вот с временными пока сложнее, но это точно будет весной 2027-го.