В Приамурье установили ограничители мощности на 1 322 точках учета

— Василий Александрович, крупнейшие региональные мегапроекты постепенно выходят на стадию запуска, и логично ожидать замедления динамики капитальных вложений. Готовы ли власти к тому, что планка инвестиций снизится, и какие бизнесы займут место мегастроек?

— Нельзя каждый год показывать триллион рублей инвестиций в таком регионе, как Амурская область, — объективно этот объем будет снижаться. Если разложить прошлогоднюю структуру, то 46% из триллиона составляли именно мегапроекты. Остальное — железная дорога, сельское хозяйство и другие секторы. На смену мегапроектам приходит окно возможностей по дальнейшей переработке полимеров: это проекты меньшего масштаба, но они уже стартуют.

Кроме того, на финальной стадии находятся проекты гидроэнергетики и альтернативной генерации — на стенде РусГидро представлен макет Нижнезейской ГЭС. Перспективной точкой привлечения инвесторов остается международный ТОР и действующий автомобильный мост через Амур.

Половина трафика по нему сейчас транзитная, маршрут востребован другими регионами, на пункте пропуска внедрена электронная очередь, и грузовики проходят день в день. Это дает импульс для развития сопутствующей инфраструктуры и сервисов. Кроме того, в регионе реализуется крупный проект освоения Огоджинского каменноугольного месторождения с запасами 1,1 миллиарда тонн. Там планируется запуск семи ГОКов с выходом на проектную мощность 32 миллиона тонн угля в год, а инвесторы имеют успешный опыт разработки Эльгинского месторождения.

— Привлечение инвесторов второго эшелона под переработку сырья требует более детальной работы. На какой стадии находится формирование пула таких производств?

— Этой работой мы системно занимаемся уже несколько лет. В текущем году три производства выходят в эксплуатацию — площадки уже достраиваются и оснащаются оборудованием. Они будут выпускать пленки, вагонные вкладыши, медицинские шприцы. Общая потребность Дальнего Востока в переработанных полимерах составляет 110 тысяч тонн, тогда как Амурский ГХК будет производить 2,7 миллиона тонн, то есть макрорегион способен потребить менее 5% от этого объема. Мы ведем переговоры с профильными игроками, включая группу «Полипластик». Инвесторов второго эшелона искать действительно сложнее: бизнес выбирает площадки по наличию сырья, инфраструктуры и близости рынков сбыта. Например, часть мощностей по производству труб «Полипластик» разместил в Хабаровске, поскольку там крупнее строительный рынок, а перевозить полимерное сырье в гранулах экономически выгоднее, чем доставлять готовые пустотелые трубы.

— Готов ли региональный рынок труда обеспечить кадрами новые средние производства на фоне дефицита специалистов?

— Кадровый вопрос сегодня ключевой. В области фиксируется рекордно низкая безработица — менее 1%: при 55 тысячах открытых вакансий на учете состоят около двух тысяч человек. Рынок перегружен потребностями мегастроек. По мере ввода крупных объектов начнется структурная трансформация, изменится профиль потребностей, и специалистам станет проще переходить на другие предприятия. Для среднего бизнеса это серьезный вызов, поскольку ему трудно конкурировать по зарплатам с гигантами. Мы модернизируем систему образования, так как всем компаниям выгоднее нанимать местных жителей, чем привлекать кадры из других регионов.

— Как развивается проект второго трансграничного перехода — совмещенного моста Джалинда — Мохэ?

— Проект находится в активной фазе, сейчас мы перешли от технико-экономического обоснования к разработке финансово-экономического обоснования совместно с китайскими властями и компаниями. По факту к первому этапу мы уже приступили: идет строительство пункта пропуска, модернизация железнодорожной станции и подводящей ветки. В ближайшее время начнется возведение жилья для сотрудников контролирующих органов. Сам мост с инженерной точки зрения понятен строителям, он несложный, сейчас основная работа сосредоточена на юридических документах и согласовании на уровне межправительственной комиссии.

— Какая финансовая модель рассматривается для его строительства?

— Есть два основных варианта. Первый — государственное участие через инвестора. В данном случае речь идет о компании «Железные дороги Якутии» — совместном предприятии РЖД и Республики Саха. Модель предполагает финансирование уставного капитала компании из бюджета Якутии за счет будущих налоговых поступлений от грузоотправителей, в первую очередь угольных предприятий. У них сейчас непростая ситуация из-за мировой конъюнктуры, но подрастающий курс валюты добавляет оптимизма.

Второй вариант финансирования моста — концессионная модель, аналогичная той, что применялась на благовещенском автомобильном мосту: кредитные ресурсы окупаются за счет провозной платы. К слову — по автомобильному переходу к 1 августа прошло 100 тысяч машин, к концу года показатель может приблизиться к 200 тысячам, а расчетная планка — 300 тысяч единиц. При средней стоимости проезда около 10,2 тысячи рублей проект стабильно окупается в десятилетнем горизонте. При этом трафик приносит прямые доходы в федеральный бюджет в виде пошлин и налогов, поэтому мы ведем работу по привлечению федерального финансирования на расширение подъездных дорог и предмостовой инфраструктуры.

— Запуск МЭЗ группы «Содружество» в Белогорске мощностью 1 млн тонн переработки сои меняет баланс агрорынка ДФО. Возникает вопрос конкуренции за сырье. Будут ли власти Амурской области лоббировать отмену беспошлинных квот или продвигать какие-то другие меры, чтобы обеспечить это производство сырьем? Почему раньше вы поддерживали установление вывозных пошлин на сою, но согласились на временные беспошлинные квоты?

— Введение вывозной пошлины на сою мы инициировали системно: задача заключалась в том, чтобы сохранить сырье внутри страны и стимулировать глубокую переработку на месте. Именно это решение позволило привлечь в область завод «Содружества». Для Дальнего Востока, где больше половины посевных площадей сосредоточено в Приамурье, это стратегический шаг. Проект создаст конкуренцию за сырье и даст основу для развития животноводства: соевый шрот служит базой комбикормов, и мы уже ведем предметные переговоры с инвесторами в сфере свиноводства. Что касается беспошлинного вывоза в текущем сезоне, то это разовая мера. В прошлом году был собран рекордный урожай, действующих мощностей переработки не хватило, и держать аграриев без сбыта было нецелесообразно. 

После ввода завода «Содружества» мощностью 1 миллион тонн вместе с действующими переработчиками на 500 тысяч тонн мы получим суммарную мощность свыше 1,5 миллиона тонн. Этого хватит, чтобы полностью перерабатывать весь урожай Амурской области и загружать мощности сырьем из Еврейской автономной области и Хабаровского края.

— Вернемся к международному ТОРу. Какие резиденты, производства первыми зайдут туда?

— На площадку выделены бюджетные средства в размере порядка 6 миллиарда рублей, которые направляются на подведение дорог, электросетей, водоотведения и инженерных коммуникаций. Земля юридически оформлена. Якорным партнером выступает китайская компания «Сюань Юань», зашедшая по рекомендации народного правительства провинции Хэйлунцзян. Она работает в России с 1990-х годов и выполняет роль компетентного оператора по подбору заинтересованных китайских инвесторов. Эксклюзивных прав на наполнение площадки у них нет — отбор и проверку финансовой устойчивости резидентов мы ведем строго по российскому законодательству. В предварительной проработке находятся проекты по сборке лифтов, медицинского оборудования и ряду других направлений, однако конкретные соглашения будут публично представлены после завершения всех проверочных процедур.

— На полях форума подписано соглашение о продлении транспортного коридора до арктического порта Найба. Что думаете про этот проект?

— Если оценивать масштаб задачи исторически — как строительство БАМа или тоннеля под Амуром, — то с инженерной точки зрения проект выполним. Современные технологии позволяют решать такие задачи, пример тому — недавно построенная частная Тихоокеанская железная дорога. Присутствует фактор сезонности на реке Лене, однако ключевой вопрос упирается в экономику: необходимо детально просчитать стоимость логистики и тариф на тонно-километр. Наш проект мостового перехода Джалинда — Мохэ интегрирован в этот перспективный коридор выхода на Северный морской путь, и именно на его реализации правительство области сосредоточено в первую очередь.

В городе Сюнькэ на набережной реки Хэйлунцзян (Амур) стоит ажурная стела в виде трёх стручков сои — один из редких памятников этому растению в мире.

Без сои невозможно представить китайскую кухню. Соевое масло, соевое молоко, соевый сыр, соевый соус, соевые приправы — всё это ежедневно присутствует на столе китайцев.

Чтобы удовлетворить свою потребность в сое, Китай закупает её в больших объёмах у стран Северной и Латинской Америки. Но своя соя всегда была, есть и будет предпочтительнее импортной. Маньчжурия — прародина дикой сои, окультуренной человеком более трёх тысяч лет назад. Поэтому соя из провинции Хэйлунцзян имеет особые питательные и вкусовые качества. К тому же Китай не спешит с внедрением в производство генетически модифицированных сортов.

В уезде Сюнькэ к сое особое отношение. Эта культура занимает здесь главное место в аграрном производстве. В начале августа я побывал в деревне Вэйдун уезда Сюнькэ, где находится агропредприятие «Фэншэн», что в переводе на русский язык означает «Богатство и благополучие».

Первое, что бросается в глаза при въезде в эту деревню, — её благоустроенность и зажиточность: улицы с твёрдым покрытием, добротные дома, легковые автомобили во дворах.

По предварительной договорённости ответить на мои вопросы согласился Мэн Цинъюн — председатель сельского совета и секретарь парткома деревни Вэйдун. Во встрече также участвовали заместитель председателя сельского совета деревни Чжао Вэй и заместитель секретаря парткома Лю Чжибинь.

Деревня Вэйдун расположена в 25 километрах восточнее уездного центра Сюнькэ. Здесь прописано 520 жителей и зарегистрировано 80 фермеров, 70 из которых состоят в агропредприятии «Фэншэн».

У деревни 800 гектаров посевных площадей, занятых в основном кукурузой и соей. Машинный парк фермеров состоит из 100 тракторов разной мощности и 13 уборочных комбайнов. В деревне около 500 коров.

Средний годовой доход фермера — около 20 000 юаней. У меня сразу возник закономерный вопрос: почему у фермеров деревни Вэйдун столь скромные доходы? Быть может, я неправильно записал? «Нет, вы не ошиблись», — пояснили мне хозяева. Парадокс объясняется просто: 20 000 юаней в год — это доход, который приносит фермеру его скромный базовый надел в 10 гектаров.

Уезд Сюнькэ, 70% площади которого занимают леса, болота и неудобья, испытывает острый недостаток в пахотных землях. Что такое десять гектаров посевов на одного фермера? Здесь мощному трактору с широкозахватным культиватором работы от силы на день. А тракторов у фермеров деревни Вэйдун, как уже говорилось, сто. Чтобы не сидеть без дела, они арендуют посевные площади в других деревнях уезда, где земли больше, и тоже выращивают там кукурузу и сою. Так что заработать за сельскохозяйственный сезон 100 тысяч юаней и больше для здешних фермеров вполне реально.

По текущему курсу это примерно 1 миллион 200 тысяч рублей. Не во многих хозяйствах российского Приамурья такие высокие доходы.

А что же остальные жители деревни, которые не числятся фермерами и не заняты в агропредприятии «Фэншэн»? Одни получают плату за свои земельные участки, сдаваемые в аренду, и используют деревенские дома как летние дачи. Другие откармливают на мясо домашнюю птицу и скот.

На сегодняшний день в уезде Сюнькэ почти не осталось деревенских жителей в буквальном значении этого слова. Зачем постоянно жить на селе, когда можно приезжать из города на сельхозработы по мере необходимости — на несколько недель весной, летом и осенью? Почти все местные жители имеют квартиры в городе Сюнькэ. В деревне даже не обязательно оставаться на ночь: полчаса пути на своём автомобиле — и ты в уездном центре. Ну а в городе предприимчивый и трудолюбивый человек без заработка не останется.

Вам это не напоминает наш вахтовый метод работы?

В деревне Вэйдун есть медицинский пункт с одним штатным врачом, который оказывает первую помощь при заболеваниях и травмах, — более сложные случаи лечат в уездной больнице. Школы здесь нет — дети учатся в городе.

Агропредприятие «Фэншэн», кроме производства кукурузы, сои и просяных культур, доводит часть своей продукции до товарного вида. У хозяйства есть свой упаковочный цех и водочный завод. На стенде местного музея представлены различные крупы в вакуумной упаковке, сушёные грибы, мёд, а также водка разных сортов — от самой дешёвой в 3-литровых пластиковых бутылях до дорогой в подарочных упаковках.

Фермеры и жители деревни могут покупать водку по себестоимости — дешевле бутилированной воды.

Часто приходится слышать, мол, китайцы — непьющая нация, потому и работают так продуктивно. Неправда это: выпивают они не меньше россиян, но знают место и время.

У агропредприятия есть отдел снабжения и сбыта. Эти специалисты не работают в поле, их обязанность — выгодно продавать урожай и искать оптовых поставщиков семян, удобрений, запчастей и горючего.

Уезд Сюнькэ — крайний север Китая. Есть ли для живущих здесь людей какие-то северные надбавки к зарплате или налоговые льготы? Только государственная субсидия сельсовету — 350 юаней в год на одного жителя.

Сельский совет деревни выплачивает своим 16 студентам стипендии по 500–2000 юаней в год. После окончания учёбы обязательной отработки нет.

Председатель сельского совета и секретарь парткома деревни Вэйдун Мэн Цинъюн — незаурядная личность. Он уроженец этой деревни, ему 43 года, имеет высшее строительное образование, пять лет служил в Народно-освободительной армии Китая, член Компартии Китая с 2001 года, делегат от провинции Хэйлунцзян во Всекитайском собрании народных представителей. Условно его статус можно сопоставить с позицией российского депутата Государственной думы, хотя политические системы двух стран устроены совершенно по-разному. Несмотря на высокий статус, Мэн Цинъюн остаётся рядовым тружеником и выходит в поле наравне со всеми.

Трудно представить себе депутата Государственной думы России, который сидит в кабине трактора и изо дня в день живёт заботами сельчан, а не приезжает в регион наездами во время предвыборных кампаний.

Именно через таких руководителей на местах — молодых, образованных, деловых — председатель КНР и генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин ведёт страну по пути социализма с китайской спецификой.

В деревне Вэйдун 37 коммунистов — это главная опора секретаря сельского парткома.

Сельский совет деревни удостоен множества дипломов и сертификатов за достижения в социальной сфере. Одна из последних наград — диплом «40 лет работы без жалоб населения». Все споры жителей — обычно это вопросы разграничения земельных участков — разрешаются на месте.

В деревне уже несколько десятков лет нет случаев наркомании, краж и драк. Участковому полицейскому и его помощнику остаётся лишь профилактическая работа.

На открытой площадке деревенского музея стоит маломощный трактор, на котором в восьмидесятые годы прошлого века работали крестьяне производственной бригады Вэйдун. Глядя на современную в десятки раз более мощную технику фермеров агропредприятия «Феншен», наглядно видишь достигнутый за эти годы прогресс сельского хозяйства Китая.

В конце встречи я поинтересовался у хозяев прогнозом по сбору сои — главной культуры региона. «Более 3000 килограммов с гектара, если не подведёт погода», — ответили аграрии.

На российском берегу Амура урожайность сои 2000 килограммов с гектара уже считается рекордной. Почему так? У китайских фермеров есть высокоурожайные гибридные сорта, своя технология возделывания сои. И большое желание работать и зарабатывать.

Быть может, последнего нам, россиянам, как раз и не хватает?

Так прошёл мой визит в одно из лучших агропредприятий и в один из лучших сельсоветов провинции Хэйлунцзян. Я от всей души пожелал жителям деревни Вэйдун богатства и благополучия.

— Василий Александрович, «АмурЭкспо» — это витрина достижений Амурской области или всё-таки рабочий механизм? Поясню: на прошлом форуме подписали 15 соглашений, а сколько из них превратилось в реальные проекты? Вы отслеживаете?

— Конечно, отслеживаю, и могу прямо по каждому пункту дать справку, что реализовано, а что нет, потому что многие решения, которые принимались раньше, потом трансформируются, из этого зерна вырастает целый ряд больших проектов, так что «АмурЭкспо» в нынешнем виде — это и PR, и реальный механизм одновременно.

Это форум федерального масштаба, который проводится по поручению президента, и в этом его ключевое отличие от того, что было здесь двадцать лет назад: сама площадка Благовещенской ярмарки существует больше тридцати лет, но только в последние годы она стала форумом федерального значения и выездной площадкой Восточного экономического форума.

— Почему именно Благовещенск получил такую роль?

— Потому что в Амурской области накоплен уникальный опыт взаимодействия с Китаем — исторический, если хотите, даже духовный, мы, находясь рядом, научились ездить друг к другу в гости, понимать друг друга, у нас сильная языковая база, взаимодействуют вузы, умеет работать бизнес, а кроме того, здесь уже реализованы или выходят на финиш крупные инфраструктурные проекты: мосты, аэропорт, канатная дорога.

— То есть речь уже не только про географию?

— Конечно, не только, потому что сюда ещё добавляются стратегические объекты, ориентированные на китайский рынок: газоперерабатывающий завод, газохимический комплекс, маслоэкстракционный завод, способный перерабатывать миллион тонн сои в год, по мосту уже идёт более 120 машин в сутки с газом, с августа будет 200, а газохимический комплекс даст ещё 2,7 млн тонн полимеров, то есть это уже прикладная, экономическая точка роста.

— Центр российско-китайского делового сотрудничества: что это такое на практике?

— Это две составляющие: первая — инфраструктура, то есть мосты, предмостовые зоны, международный ТОР, безвиз и вся юридическая обвязка, а вторая — центр компетенций, где концентрируется уникальный опыт региона, бизнеса, Торгово-промышленной палаты и других структур, и мы готовы эти практики бесплатно передавать тем, кто хочет работать с Китаем. У нас на «АмурЭкспо» порядка 40 регионов-партнёров. Есть регионы, которые самостоятельно выходят на Китай. В основном это развитые регионы, такие как Москва, тот же у Татарстана хорошая практика. Остальным мы говорим: «Хотите работать с Китаем? Спросите нас как!»

— В реальности как это будет выглядеть?

— Мы построим рядом с канатной дорогой здание площадью 38 тыс. квадратных метров, начинаем уже в этом году, проектирование завершено, все экспертизы пройдены. Бюджет — шесть миллиардов рублей.

Суть в том, что это будет постоянно действующая площадка для российских регионов и экспортноориентированных компаний, которые хотят показать себя китайскому рынку, и для китайских компаний, которые хотят зайти на российский рынок.

— Амурская область привлекла рекордный триллион рублей инвестиций, ВРП вырос вдвое за пять лет, но когда этот финансовый поток начнут чувствовать люди в своих зарплатах, уровне жизни?

— Зарплата у нас растёт хорошими темпами, но надо понимать, что многие крупные проекты пока ещё находятся в стадии строительства. Когда газоперерабатывающий завод уже вышел на мощность, газохимический комплекс даст первую продукцию в августе и потом выйдет на полную мощность, именно тогда вокруг них начнёт быстро расти и другая экономика — переработка, индустриальные площадки, малый и средний бизнес.

Конечно, мы сейчас говорим именно о средней зарплате, но логика очень простая: у нас одна из самых низких безработиц в стране — 1,2%, спрос рождает предложение, и чтобы привлечь сотрудников, им уже приходится платить больше, тем более, когда в регионе появляются новые для нас отрасли — газохимия, газопереработка, космос, под которые исторически система образования кадры просто не готовила.

— То есть главный вопрос сейчас — кадры?

— Безусловно, потому что инвесторы вынуждены привозить специалистов извне, а это значит, что надо не только учить своих, но и быстро строить современную городскую среду, и именно поэтому так активно меняется город Свободный (рядом с которым находится АГХК – прим ред.), где строится качественное жильё, благоустройство и вообще другая среда жизни.

Сегодня в сельском хозяйстве зарплата механизатора доходит до 160–200 тысяч рублей, и связано это в том числе с тем, что Амурская область — единственный регион России, где полностью запрещена иностранная рабочая сила в сельском хозяйстве, а мы, когда принимали это решение восемь лет назад, понимали, что одними запретами не обойтись и надо параллельно вкладываться в подготовку кадров, модернизацию образования и стимулы для предприятий.

— То есть запрет сработал?

— Да, это было болезненно для части хозяйств, но мы каждый год ставим рекорды в сельском хозяйстве, каждый год растёт урожайность, а параллельно мы продавили развитие молочного направления, добавили областные субсидии на строительство, скот и оборудование, и сегодня уже есть мегафермы, ещё несколько строятся, так что на самообеспеченность по молоку мы, я в этом абсолютно уверен, выйдем.

Современная ферма — это роботизированные процессы, лаборатория, элементы искусственного интеллекта, а значит, там нужны специалисты высокой квалификации, и для них надо строить жильё, проводить благоустройство, делать свет, дороги, социальную инфраструктуру, поэтому мы субсидируем такие проекты и стараемся создавать нормальные условия жизни прямо на местах.

— Вы ранее говорили о 18 тысяч новых рабочих мест в регионе: кем они будут заняты?

— Двенадцать тысяч уже создано, ещё шесть тысяч будет, и это, думаю, не предел, но здесь вопрос не только в количестве вакансий, а в том, как удержать и вернуть людей, потому что у нас, как и у многих дальневосточных регионов, высокая мобильность населения и за человека сейчас идёт серьёзная конкуренция.

— Есть, может быть у вас универсальное решение, как людей закрепить на Дальнем Востоке?

— Универсального решения нет и насильно любить нельзя: ограничивать ничего нельзя, нельзя просто запретить уезжать, отменить ЕГЭ или придумать какую-то волшебную схему, поэтому ответ только один — качество жизни, то есть интересная работа, достойная зарплата, жильё, социальная инфраструктура и ощущение перспективы.

— Что вы вкладываете в это «качество жизни»?

— Это и мастер-планы городов, которые реализуются по поручению президента, и дальневосточная ипотека, которая сохраняется даже при высокой ключевой ставке, и новые предприятия, где людям действительно интересно работать, как, например, на космодроме Восточный, куда многие молодые идут не только за деньгами, но и за идеей, потому что не каждый день ты можешь ракеты запускать.

— Сейчас идет активное обсуждение Стратегия развития Дальнего Востока до 2036 года. Пришлось ли вам отстаивать интересы Амурской области?

— Свою стратегию социально-экономического развития региона я писал еще когда был министром экономического развития области, поэтому отлично понимаю, из чего этот документ состоит. На мой взгляд, она получилась неплохой и сейчас выросла в семь стратегических отраслей, по каждой из которых есть большой набор рабочих проектов.

Наши интересы в федеральной стратегии учтены в полной мере. У нас сложились комфортные, товарищеские отношения с Востокгоспланом и Минвостоком. Всё, что мы хотели видеть для развития Амурской области, там прописано.

Окно в Поднебесную

Амурская область из всех приграничных регионов ДФО имеет самую протяженную границу с КНР. Безусловно, это определяет вектор внешних связей. Как отметил зампред областного правительства Павел Пузанов, за последнее время регион наладил деловые контакты с 17 новыми странами-партнерами из Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки, СНГ. Тем не менее на Китай приходится 76% товарооборота области с зарубежными государствами.

«У нас наработан уникальный опыт взаимодействия с соседней провинцией Хэйлунцзян. Ежегодно проводится множество совместных мероприятий. В этой части Амурская область в числе лидеров среди российских субъектов», – заявил глава Приамурья Василий Орлов.

По его словам, региональные власти стремятся сделать Благовещенск окном России в Китай. В городе, например, создается центр российско-китайского делового сотрудничества федерального уровня, который станет пилотной площадкой по внедрению новых практик взаимодействия с соседом.

Немаловажно, что через областной центр формируется полноценный транспортный коридор, а развитие отношений с КНР сказывается на динамике трансграничных перевозок. В 2023 году через трансграничный мост Благовещенск – Хэйхэ проследовало 51,4 тыс. транспортных средств, в 2024-м – 65 тыс., в 2025-м – 98 тыс.

На увеличение размера движения влияет доведение автомобильного пункта пропуска Кани-Курган до проектных параметров. Количество полос на погранпереходе в конце прошлого года выросло до 16. При необходимости их можно увеличить до 24-х, уточнили в Росгранстрое.

Как ожидается, в 2027 году трафик по мосту возрастет почти в 2,5 раза, до 243 тыс. транспортных средств. Рост произойдет за счет освоения местной грузовой базы и обеспечения внешнеторгового транзита между КНР и другими регионами Дальнего Востока. В частности, с Амурского газоперерабатывающего завода в Свободном отгрузки продукции в этом году могут увеличиться до 500 грузовиков в сутки, Дальневосточного агротерминала в Белогорске – до 150, Сухого порта в селе Березовка – до 135. Прогнозируется, что отправки предприятий-резидентов ТОР «Амурская» суммарно достигнут 2 тыс. машин ежесуточно и более.

Для освоения растущих перевозок важна пропускная способность не только самого мостового перехода, но и внутрирегиональной дорожной сети, формирующей этот международный маршрут, получивший название Амурский коридор. Ликвидация узких мест на данном пути – одна из актуальных инфраструктурных задач.

Так, прорабатывается строительство автомобильного обхода поселка Новобурейский протяженностью 4,4 км, рассказал зампредседателя областного правительства Павел Матюхин. «Сегодня это самый короткий маршрут от международного моста в Китай в ЕАО и Хабаровский край, по которому в несколько раз увеличился трафик. Автодорога перенаправит интенсивный транзитный грузопассажирский поток за пределы улично-дорожной сети Новобурейского», – отметил он. На создание обхода, что повлияет на увеличение маршрутной скорости, регион запрашивает 1,3 млрд руб. из федерального бюджета.

Необходимо также завершить реконструкцию дороги Благовещенск – Свободный. Отдельные участки трассы – наиболее аварийноопасные: за пять лет там допущено 207 ДТП, погибло 44 человека и 347 получили травмы. Для реконструкции ключевого участка дороги (96-109 км) требуется 2,5 млрд руб. Кроме того, с учетом интенсивности движения нужен капитальный ремонт федеральной трассы «Амур» (Р-297) на подъезде к Благовещенску с его расширением до четырех полос.

Дороги свяжут, мосты разведут

Власти региона признают, что ситуация с состоянием дорожного хозяйства в Амурской области обстоит не лучшим образом. С 2019 года, когда реализовывался нацпроект «Безопасные качественные дороги», удалось привести в норматив почти 1 тыс. км региональных и местных дорог. Между тем сказывается накопительный эффект от недофинансирования инфраструктуры в предыдущие десятилетия.

В нормативном состоянии находится лишь 42,5% региональных дорог, а с учетом местных – 33% (общая протяженность автодорожной сети Амурской области составляет 16,4 тыс. км). Регион по этому показателю занимает 82-е место в стране.

Для того, чтобы к 2030 году в нормативном состоянии было не менее 60% трасс, как это определено новым нацпроектом «Инфраструктура для жизни», требуется отремонтировать 1,1 тыс. км дорог. В этом сезоне в области приведут в норматив порядка 110 км дорог. Понятно, что такими темпами поставленной задачи за ближайшую пятилетку не решить, но здесь многое зависит от бюджетной обеспеченности. Дополнительное финансирование из федерального бюджета областные власти оценивают не менее 6 млрд руб.

Помимо приведения к нормативу существующих трасс, ключевыми проектами модернизации дорожной сети является строительство путепроводных развязок. Амурская область рассечена Транссибирской магистралью, многие автодороги пересекают железнодорожные пути в одном уровне, а это опять же ограничения трафика и риск транспортных происшествий.

«В условиях увеличивающейся пропускной способности Транссиба, межпоездной интервал сокращается, время ожидания для водителей автотранспорта на переездах увеличивается. Поэтому нам необходимо создать такие условия для людей, чтобы они комфортно и, самое главное, безопасно могли пересекать железную дорогу», – отмечал Василий Орлов.

В 2025 году открыто движение по путепроводу в Серышево и в Новобурейском. Сейчас подобный объект строится в Белогорске, его обещают сдать в следующем году. Как рассказывают местные жители, город давно нуждается в новом путепроводе, поскольку старому аналогичному сооружению нужен капитальный ремонт. Но если последний закрыть, Белогорск останется без главного связующего перехода через железную дорогу.

Еще три путепровода находятся пока в планах. Особенно актуальна постройка такого сооружения через железнодорожную станцию Благовещенск.

По словам Павла Матюхина, сейчас основную связь между районами областного центра, который разделен железной дорогой, обеспечивает улица Калинина, которая становится бутылочным горлышком. Примерно до 70 тыс. автомашин проходит в сутки через существующий переезд, но он регулярно закрывается вследствие прохождения поездов с углем в адрес Благовещенской ТЭЦ (ежегодно осуществляется подача порядка 35 тыс. вагонов).

Помимо этого, в непосредственной близости от будущего путепровода запланирована масштабная жилищная застройка, включающая проект «Дальневосточный квартал». До 2036 года в этой локации планируется ввод 1,4 млн кв. м жилья. Таким образом, возведение путепровода позволит улучшить автомобильное движение в условиях растущей агломерации.

Потребность в строительстве путепроводного развязки оценивается в 11 млрд руб. Хотя есть соответствующее поручение главы государства, источник финансирования стройки не определен, уточнил зампред областного правительства. 

Проект на троих

Помимо Амурского коридора в регионе начинает формироваться еще один амбициозный транспортный маршрут. Он связан с восстановлением работы участка железной дороги Сковородино – Рейново и пограничного перехода Джалинда – Мохэ.

Как известно, на первом этапе перевозки в Китай будут осуществляться через Амур паромом или, с перегрузом на автотранспорт, по наплавному мосту. По этой схеме возможно обеспечить отправки грузов до 5 млн т в год. Следующий этап – создание мостового перехода, в результате чего провозная способность погранперехода возрастет до 20 млн т ежегодно.

С учетом экспертного мнения определено, что сооружение будет совмещенным – железнодорожным и автомобильным. Стоит напомнить, именно таким в свое время задумывался мост Благовещенск – Хэйхэ. Затем было решено, что через некоторое время после строительства автомобильной части мостового перехода приступят к созданию железнодорожной. Сегодня про это не вспоминают.

Недавно начались подготовительные работы по восстановлению железнодорожной линии Сковородино – Рейново. Реконструкцию участка, который взят у ОАО «РЖД» в аренду на 24 года, берет на себя АО «АК “Железные дороги Якутии”», заинтересованное в вывозе экспорта из республики по дополнительному маршруту. Восстановлением смешанного пункта пропуска Джалинда занимается ЗАО «Граница».

Организация нового транспортного коридора должна способствовать дополнительному потенциалу российского экспорта, в первую очередь угля, сжиженного природного газа, железной руды, сельхозпродукции. В руководстве Якутии неоднократно отмечали, что не могут вывезти все объемы угольной продукции из-за лимитирующей инфраструктуры Восточного полигона.

Реализовать проект мостового перехода планируется по модели международной концессии, как было в случае с мостом Благовещенск – Хэйхэ, сообщила министр внешних связей и туризма Амурской области Екатерина Киреева. Причем пункт пропуска предлагается сделать не только грузовым, но и пассажирским. «Правительство Амурской области готово направить такой пакет документов в Минтранс России», – сказала министр.

В свою очередь директор департамента международного сотрудничества Министерства транспорта РФ Дмитрий Шиян уточнил, что пока речь идет о проработке возможности строительства моста. Одновременно отрабатывается соответствующий проект межправительственного соглашения с причастными федеральными ведомствами. В прошлом году китайским партнерам со стороны ЖДЯ и Минтранса были предложены координаты расположения будущего сооружения, и консультации по данному вопросу продолжаются, проинформировал чиновник.

В 2026 году, как рассчитывают в правительстве Амурской области, планируется приступить к проектированию совмещенного моста. Только на начальном этапе создания мостового перехода важно изыскать 17 млрд руб. Пока что предполагается выработать финансовую модель реализации проекта с участием Минтранса России, Амурской области и Якутии.

Строительство мостового перехода Джалинда – Мохэ значится в планах на ближайшую пятилетку, заявил, выступая на днях в Совете Федерации, Василий Орлов. Но сколько именно времени может занять реализация проекта, неизвестно. Для сравнения, при создании железнодорожного моста Нижнеленинское – Тунцзян от официального старта до сдачи объекта в эксплуатацию прошло восемь лет, а если точкой отсчета брать начало переговоров с Китаем – то почти шестнадцать.

Потребности и возможности

В осенне-зимний период 2025-2026 года зафиксированы очередные рекорды потребления мощности в энергосистемах Амурской области, Хабаровского края, ЕАО, Якутии, Приморья, Бурятии и Забайкалья. Абсолютный максимум ОЭС Востока составил 8,3 ГВт, на 430 МВт выше предыдущего рекордного значения.

Расширение географии добывающих и перерабатывающих производств, строительство центров обработки данных ведут к значительному росту потребности регионов в электроэнергии. Причем ситуация порой развивается даже быстрее, чем прогнозировалось ранее. Так, рассказал губернатор Забайкалья Александр Осипов, потребность в электроэнергии у будущей Забайкальской ТЭЦ со стороны потенциальных инвестпроектов уже примерно вдвое превышает создаваемую мощность. «И это на фоне существующего дефицита, который мы с трудом покрываем перетоками», – подчеркнул он.

Только в границах ОЭС Востока инициированы решения по созданию генерации суммарным объемом около 7,5 ГВт. Фактически будет перестроено около 70% энергосистемы макрорегиона, заявил на сессии «Свет в конце энергодефицита: курс на энергетическую самодостаточность» председатель правления Системного оператора Единой энергетической системы (СО ЕЭС) Федор Опадчий. Основная задача – обеспечить своевременную реализацию этих планов, подчеркнул он.

При этом тепловая энергетика пока что будет основой производства электроэнергии, она остается одним из наиболее оперативных способов обеспечения энергосистемы гарантированной мощностью. «Для нашей северной страны ТЭЦ – это во многих случаях еще и тепло. С точки зрения энергосистемы это гарантированная, регулируемая мощность, которую можно достаточно быстро построить – примерно за четыре года, а опыт китайских коллег показывает, что и быстрее», – рассказал глава СО ЕЭС.

Атомные и гидроэлектростанции строятся дольше. При этом именно с реализацией гидроэнергетических проектов сохраняется наиболее неопределенная ситуация. С 2013 года, несмотря на отраслевые обсуждения, не принято ни одного решения по созданию ГЭС, сетует первый заместитель генерального директора ПАО «РусГидро» Роман Бердников.

«Так у нас выбор генерации идет не из принципа эффективности, а из принципа, что мы успеем построить в тот срок, который нужен. Поэтому мы и строим угольные станции, а через 10-15 лет поймем, что весь Дальний Восток в золоотвалах, воздух не самый чистый», – говорит он.

В ближайшие годы «РусГидро», контрольный пакет которого принадлежит государству, планирует запустить шесть ТЭС суммарной мощностью чуть более 2 ГВт. Из гидрогенерации в настоящий момент проектируется Нижне-Зейская ГЭС. Однако старт строительства возможен после выполнения двух ключевых условий: определения механизма гарантированного возврата инвестиций и внесения изменений в нормативные акты РФ, которые регулируют вопросы подготовки ложа водохранилища, уточнили в компании. 

Риски и ответственность

О том, насколько важна гарантированная отдача инвестиций в объекты генерации, на полях ВЭФ-2026 говорили многие участники рынка. По словам генерального директора «Т Плюс» Павла Сниккарса, энергетика Дальнего Востока долгое время развивалась в условиях жесткого тарифного регулирования. Сейчас старые мощности перестали справляться с возросшими нагрузками, а новые объекты не строятся – частные инвесторы не готовы вкладываться в капиталоемкие проекты из-за отсутствия гарантий возврата вложений. Строительство электростанции – это инвестиции с горизонтом 25-30 лет, и без понятного механизма окупаемости привлечь финансирование практически невозможно.

Единственным работающим способом, с учетом запуска рыночных механизмов, Павел Сниккарс назвал договор поставки мощности (ДПМ). Именно в таких условиях компания видит для себя возможности по участию в соответствующих проектах на Дальнем Востоке. По мнению менеджера, базовые условия для этого уже созданы, но требуется их донастройка.

Он выразил надежду, что отраслевые министерства услышат предложения бизнеса и скорректируют регулирование в части страхования ответственности и гарантий возврата инвестиций. Одним из решений может стать субсидирование процентных ставок по кредитам для инфраструктурных объектов. Также целесообразно расширять возможности проектного финансирования, выпуск инфраструктурных облигаций и адаптацию концессионных моделей для сложных энергетических проектов. Причем такие проекты не могут быть структурированы стандартным образом, нужны смешанные схемы, позволяющие распределять риски между государством и инвесторами.

В этом свете важен вопрос взаимной ответственности. «Мы можем построить 1500 МВт мощностей, по сути, за счет потребителей другой ценовой зоны. А если потребители эти [в ДФО] не появятся, то что? Соответственно смотрим достаточно консервативно на дополнительный спрос», – пояснил Федор Опадчий.

С другой стороны, нельзя игнорировать активные темпы экономического роста. Не исключено, что потребуется ускорить строительство АЭС в Приморье и Хабаровском крае. Согласно генсхеме размещения объектов энергетики до 2042 года, в Приморском крае первый энергоблок атомной станции на 1000 МВт планируется ввести в 2033 году, аналогичный второй – в 2035-м. По Хабаровской АЭС два блока по 600 МВт каждый предполагается сдать в эксплуатацию в 2041 и 2042 годах.

Срок создания станции в Хабаровском крае в условиях динамичной реализации новых инвестпроектов, по которым пока не начался процесс техприсоединения к электросетям, возможно придется переносить на более ранний период, допускает председатель правления СО ЕЭС. «Но эту дискуссию нам еще предстоит пройти, и у нее честный ответ все-таки в том, что должна быть найдена форма взаимной ответственности потребителя. Потому что в противном случае…будут отвечать потребители другие, которые не причем, которые потом получат ДПМ, под который спроса не будет, но объект будет построен и его нужно оплатить», – рассуждает Федор Опадчий.    

Сейчас мировой тренд долгосрочного роста спроса на электроэнергию связан с развитием технологий искусственного интеллекта, обработкой больших данных, отметил первый заместитель гендиректора «Эн+» Эльдар Муслимов. В этой связи у Сибири и Дальнего Востока, рядом с которыми находятся потенциальные экспортные рынки для вычислительных мощностей, есть серьезные перспективы.

Для реализации этого потенциала компания предлагает рассматривать одновременно несколько взаимосвязанных направлений. В частности, речь идет о строительстве современных электростанций непосредственно в районах добычи угля, освоении передовых технологий угольной генерации с их последующей локализацией в России, в том числе через совместные предприятия с участием отечественных машиностроителей, а также о размещении центров обработки данных в непосредственной близости от объектов генерации. 

В поисках баланса

На фоне необходимости активизировать развитие дальневосточной энергосистемы остаются существенные вопросы по тарифной поддержке. Глава Республики Саха Айсен Николаев обратил внимание на то, что существующая система тарифообразования в электроэнергетике Дальнего Востока ведет к накоплению убытков территориальных сетевых организаций. Причина – объективные особенности территорий: большая протяженность сетей (так, у линий электропередач в Якутии она превышает 28 тыс. км) при крайне низкой плотности населения и потребления.

Исторически эта нагрузка компенсировалась за счет энергосистемы всей страны, однако сегодня она легла на бюджеты отдельных регионов. Ситуация в республике ухудшилась несколько лет назад, когда «Якутскэнерго» стало недополучать выручку по причине перехода крупных промышленных потребителей на оптовый рынок электрической энергии и мощности (ОРЭМ) и оплаты за передачу электроэнергии «Федеральной сетевой компании» («Россети»). Крупные потребители практически все ушли на прямые договоры, с «Якутскэнерго» остается малое предпринимательство, бюджетные организации, население и немного среднего бизнеса – часть последнего уже ушла на собственную генерацию, уточнил Айсен Николаев.

«Если все это оставить, то мы неизбежно придем к тому, что региональные предприятия энергетики начнут банкротиться. Некоторые говорят: пусть обанкротятся, придет «Россети» и заберет, и все будет нормально. Но ситуация на Дальнем Востоке может перейти из управляемого кризиса в неуправляемое погибание, чего мы не должны допустить», – заявил глава республики.

Данную проблему Айсен Николаев озвучивал на ВЭФ в 2024 году, но, судя по всему, прогресса в этом вопросе не произошло. Тем временем у «Якутскэнерго» убытки наращиваются, по электросетевому хозяйству они составляют более 25 млрд руб.

«У нас объективная несбалансированность тарифов по Якутии. И Якутия эти проблемы чувствует раньше других регионов. Такие объективные особенности энергосистемы не должны решаться только за счет регионального бюджета», – подчеркнул глава территории.

Необходим переход к стратегическим мерам. Однако решения федерального центра сегодня зависят от состояния общероссийского бюджета. «Мы каждый раз в отношении разных регионов принимаем разные временные решения. У нас нет четкой, осознанной политики, которая сгладила бы проблемы навсегда. Мы даем костыли на некоторое время», – посетовал Айсен Николаев.

По его словам, текущая практика «костылей» лишь временно сглаживает проблемы, не устраняя системных перекосов. Здесь нужен комплексный сбалансированный подход с обязательным участием федерального центра для достижения доступного и справедливого тарифного решения.

Достижения вместо прорывов

Официальные итоги форума выглядят так: 9 подписанных соглашений, и большинство из них — логичное продолжение уже существующих инициатив. При этом, несмотря на юбилейный статус площадки, из трех заявленных федеральных министров и одного заместителя председателя правительства РФ на Сахалин не приехал никто. Вместо них главной фигурой на сцене стал зампред правления «Газпрома» Виталий Маркелов, который фактически «вытягивал» на себе двухдневную повестку.

Ключевым событием первого дня стало торжественное открытие газовой котельной в Поронайске — городе, где живет около 12,5 тыс. человек. Объект мощностью 60 МВт обеспечит теплом 210 жилых домов, 9 школ, 4 детских сада, центральную районную больницу, социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних и еще более 130 объектов. Это, безусловно, важный для муниципалитета шаг: старую угольную котельную заменили на экологичный источник, и уже этой осенью жители почувствуют изменения — станет чище воздух, уйдет проблема угольной пыли. Однако назвать это прорывом в масштабах отрасли сложно. Именно этот локальный запуск стал главным «хитом» первого дня — более значимой новости повестка не предложила.

При этом газификация региона действительно идет активными темпами. С 2019 года уровень газификации Сахалинской области вырос с 14 до 68%. На газе работают уже 58 котельных, в этом году запланирован запуск еще шести в селах Поронайского, Корсаковского и Тымовского районов. Впереди — строительство более 40 котельных до 2030 года, газ придет в Смирных, Томари, Холмск и другие населенные пункты. Губернатор Валерий Лимаренко заявил, что к концу 2026 года уровень газификации Сахалина вырастет до 70% — это, безусловно, значительное достижение для населения региона. Но называть прорывом работу, которая идет уже шесть лет при значительной поддержке «Газпрома» и с постоянной корректировкой сроков вправо то в одном, то в другом населенном пункте, да еще и на фоне постоянно сокращающихся бюджетных вложений — это, пожалуй, слишком громко.

«Сахалин-3»: анонс федерального уровня и локальный шепот

Самое любопытное по итогам форума — судьба проекта «Сахалин-3». Фонд Росконгресс ранее анонсировал форум как площадку, где «определится будущее» этого ключевого шельфового проекта. На деле в повестке ему посвятили не более двух-трех упоминаний. Основное внимание «Газпром» уделил собственным годовым итогам и подробному докладу о работе в арктической зоне России, которая к Сахалину не имеет отношения. Какая именно судьба «Сахалина-3» обсуждалась, осталось загадкой: детальные доклады и перспективные направления работы по проекту на пленарных сессиях так и не прозвучали, а кулуарные переговоры остались за занавесом официальной программы.

При этом эксперты на форуме отмечали логистические преимущества островного региона на фоне Ормузского кризиса. По мнению управляющего директора ООО «ВЫГОН Консалтинг» Григория Выгона, сахалинские ресурсы сохраняют высокую конкурентоспособность благодаря короткому транспортному плечу: газ из США и Австралии в среднем в несколько раз дороже, в том числе в сегменте СПГ. Однако эти тезисы звучали скорее в общем контексте, без привязки к конкретным проектам.

Вертолеты: реальный шаг вперед

На фоне других тем новость о поставке на Сахалин первых отечественных офшорных вертолетов Ми-171А3 прозвучала как реальное достижение, но в привязке к конкретной корпорации. «Газпром» проделал огромную работу по созданию первой российской машины для полетов над морем и обслуживания буровых платформ. Три вертолета, изготовленные на Улан-Удэнском авиационном заводе, прибыли на остров, где их уже начала эксплуатировать «Сахалинская Энергия».

Ми-171А3 оснащен авариестойкой топливной системой и системой аварийного приводнения, что критически важно для полетов над водой. Более того, замглавы «Газпрома» Виталий Маркелов заявил о планах создать на базе этой модели вертолет класса Aurus. Это означает, что у островного региона появляется не просто новая техника, но и потенциал для развития новых авиационных компетенций.

Водород: кафедра есть, ответов нет

Еще один заявленный «драйвер» — водородная энергетика. На форуме объявили об открытии профильной кафедры в СахГУ, где с сентября 20 человек начнут обучение по программе бакалавриата. В рамках визита на форум губернатор Валерий Лимаренко посетил передовую инженерную школу СахГУ, где базируется единственный в России водородный полигон. Подписано соглашение с «Росатом технологическое развитие» о подготовке кадров и развитии водородных технологий.

Однако два ключевых вопроса остались без ответа. Первый: куда пойдет водород, кроме точечных сахалинских экспериментов — тестовой вышки сотовой связи в селе Огоньки, частичного энергоснабжения поселка Новиково и тестовых испытаний коммунальной техники? Хотя на Сахалине уже не первый год обсуждаются планы промышленного производства водорода, включая строительство завода мощностью до 2 тыс. тонн в год методом парового реформинга метана, речь пока идет лишь о намерениях. Промышленных масштабов, а главное — рынков сбыта за пределами острова, нет. На фоне санкционного давления, с которым уже несколько лет вынуждена жить российская экономика, о крупных иностранных заказчиках можно даже не заговаривать: их нет.

Второй, более принципиальный вопрос касается еще одной банальной темы — рентабельности. «Зеленый» водород на Сахалине получают методом электролиза из воды с использованием солнечной энергии. Эта технология тратит больше энергии, чем потом дает полученное топливо. Где экономический смысл и энергетическая эффективность такого подхода? На форуме этот вопрос даже не поднимался.

СахГУ: ставка на кадры

Подготовке кадров для отрасли на форуме и вправду уделили заметное внимание. Сахалинский государственный университет, получивший статус опорного вуза «Газпрома» — единственного на Дальнем Востоке, — представил свои новые программы. Совместно с «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» запускается магистерская программа «Обустройство и эксплуатация морских нефтегазовых месторождений» — первая в России, где студентов будут готовить к работе с системами подводной добычи. Еще одна программа запущена с «Сахалинской Энергией» и ТПУ — по проектированию и обслуживанию морских скважин. Это прямой заказ со стороны компаний, работающих на шельфе, и важный шаг, чтобы готовить специалистов прямо на месте, а не ждать их с материка.

На форуме также было подписано соглашение между СахГУ и «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» о развитии базовой кафедры освоения морских нефтегазовых месторождений. Первые студенты магистерской программы начнут обучение в сентябре — всего 30 магистрантов, из них 15 бюджетных мест.

Кроме того, в СахГУ создана передовая инженерная школа, действуют лаборатории совместно с РГУ нефти и газа имени Губкина, РФЯЦ — ВНИИЭФ, а с МФТИ запускают программу «Техническая физика», с Казанским энергетическим университетом — сетевые программы по водородной энергетике. Университет также представил на форуме свои научные разработки: материалы для натрий-литиевых аккумуляторов, селективные сорбенты для извлечения лития, прототип водородного топливного элемента. Однако пока это только первые шаги. Действительно ли выпускники будут востребованы в нужном количестве? Это вопрос, который время и рынок решат позже. На форуме ответ на него не прозвучал.

Импортозамещение: реальные шаги и нерешенные проблемы

Наиболее предметно на форуме обсудили развитие Сахалинского нефтегазового индустриального парка на территории опережающего развития «Сахалин». На территории парка зарегистрированы 12 резидентов, которые уже вложили более 6 млрд рублей и создали свыше 300 рабочих мест. В рамках форума открылись две новые площадки: административно-производственный комплекс компании «Интра Сахалин» с лабораторией новых композитных материалов и береговая база производственного обслуживания «Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» с современной цифровой системой учета.

«Интра Сахалин» инвестировала в проект более 600 млн рублей. Здесь будут производить критические материалы для ремонта трубопроводов без остановки транспортировки ресурсов — армирующие ткани и муфты для восстановления несущей способности труб. Генеральный директор компании Евгений Филиппов отметил, что главная проблема островной логистики — длинное плечо доставки с материка — теперь решается на месте. На базе комплекса также планируется создать собственный учебный центр для подготовки квалифицированных кадров.

«Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» открыла береговую базу, которая станет логистическим узлом для нефтегазового сектора: здесь будут проводить входной контроль, инспекцию, хранение, консервацию и последующую отправку материалов и оборудования на конечные объекты заказчиков. Цифровая система учета позволит партнерам в режиме онлайн отслеживать свои материалы.

В парке также работает «Сахалин Турбина Сервис» — единственное на Дальнем Востоке предприятие по ремонту газовых турбин и теплообменного оборудования. Компания уже успешно завершила пилотный проект по замене элементов теплообменной секции аппарата воздушного охлаждения масла на узлы из российских материалов. Строится производственная база «ВолгаПромАльянс», которая планирует запустить объект в 2027 году.

Однако на форуме прозвучала и тревожная нота: американская Exxon Neftegaz Limited не выполнила ключевые условия для возвращения в проект «Сахалин-1», и вероятность этого возвращения остается под вопросом. Министр экономического развития Сахалинской области Ольга Шароватова заявила, что срок реализации доли компании был продлен до 1 января 2027 года, но условия на текущий момент не исполнены. Это означает, что стратегическая неопределенность по одному из ключевых проектов сохраняется.

Юбилей по инерции 

За 30 лет «Энергия Сахалина» стала привычной точкой на календаре. Но в этом году ощущение, что форум проводили скорее по традиции, чем ради реальных прорывных решений, усиливалось с каждой сессией: масштабные анонсы, за которыми не последовало содержательных дискуссий; отсутствие федерального лобби; сосредоточенность на локальных успехах при нерешенных системных вопросах. «Энергия Сахалина-2026» показала: без участия первых лиц государства и четкой стратегии по флагманским проектам форум рискует остаться местом для встреч старых знакомых, а не генератором идей для отрасли. Настоящих конструктивных решений, способствующих реальному (а не на бумаге и в официальных отчетах) прогрессу нефтегазового сектора на Сахалине, по итогам двух дней так и не появилось.

Газификация региона идет, импортозамещение в сервисном секторе продвигается, кадры готовят. Но стратегическое будущее сахалинского шельфа — «Сахалин-3», водородная энергетика, возвращение иностранных партнеров, технологическая эффективность «зеленых» проектов — требует гораздо более предметного разговора, чем тот, что прозвучал на юбилейном форуме. Форуму тридцать лет, но главные вопросы отрасли по-прежнему ждут ответов.