Юрий Трутнев вручил премию «Звезда Дальнего Востока» резиденту ТОР из Хабаровска

В начале октября на российских стриминговых сервисах состоялась премьера восьмисерийного российского сериала «Отряд 731». Проект кинокомпании «Триикс Медиа», созданный при поддержке Института развития интернета и Национального центра исторической памяти при Президенте России, обращается к теме, которая долгое время оставалась на периферии массового исторического сознания.

Сюжет развивается в двух временных линиях. В 1945 году советская контрразведка и вирусолог Анастасия Чернова пытаются обнаружить секретную японскую базу и сорвать планы применения биологического оружия. В 2022 году российские военные сталкиваются с другой историей, которая приводит их к архивам «Отряда 731». Современная линия представляет собой художественный сюжет, а не документальное свидетельство о существовании конкретных военных программ.

Но историческая основа сериала вполне реальна. И для жителей Дальнего Востока она особенно близка: события, связанные с японскими военными преступлениями, разворачивались буквально по соседству, на территориях, с которыми Россию сегодня связывают общая граница, экономические отношения и непростая история.

Под вывеской профилактики

Официальное название японского отряда 731 звучало почти безобидно — Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии. В действительности это была секретная структура, занимавшаяся разработкой биологического оружия, экспериментами над людьми и подготовкой средств массового поражения.

Её руководителем был военный врач Сиро Исии. Основная база располагалась в районе Пинфан, неподалёку от Харбина, в контролируемой Японией Маньчжурии.

В лабораториях проводились бесчеловечные эксперименты с опасными инфекциями. Людей заражали болезнетворными микроорганизмами, изучали течение заболеваний и испытывали методы воздействия на организм. Жертвами становились представители разных национальностей — прежде всего китайцы, но также русские, корейцы, монголы и другие люди, оказавшиеся в руках японских военных.

Это была не просто история медицинских преступлений. Японское командование рассматривало биологические средства как инструмент войны, способный поражать противника далеко за пределами непосредственного поля боя.

География придавала этой программе особое значение. Маньчжурия граничила с советскими территориями и Монголией, а война Японии против Китая уже давно превратила весь регион в пространство масштабного насилия. В случае применения бактериологического оружия последствия могли затронуть не только военные подразделения, но и мирное население.

Для СССР это была непосредственная угроза восточным рубежам. Для Монголии — вопрос безопасности государства, находившегося рядом с территориями, контролируемыми японцами. Для Китая — ещё одна сторона трагедии японской агрессии.

Поэтому история отряда 731 — не экзотический эпизод далёкой войны. Это часть общей истории Восточной Азии, причём часть, в которой география имела не меньшее значение, чем военные планы.

От Халхин-Гола до Хабаровска

В 1939 году советские и монгольские войска столкнулись с японской армией у реки Халхин-Гол, где японское командование предприняло первую попытку боевого применения биооружия. Военный конфликт завершился поражением японской стороны и стал одним из важнейших эпизодов предвоенной истории региона.

Разработка биологического оружия была частью японских военных приготовлений, а деятельность специальных подразделений рассматривалась в контексте возможной войны с Советским Союзом и его союзниками. Для жителей советского Дальнего Востока и Забайкалья это была не отвлечённая стратегическая проблема: за границей находилась военная сила, готовившаяся к дальнейшей экспансии.

В августе 1945 года Красная армия начала Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию. Разгром Квантунской армии положил конец японскому господству в регионе и открыл путь к расследованию деятельности секретных подразделений.

Одним из главных результатов этой работы стал Хабаровский процесс, состоявшийся 25–30 декабря 1949 года. На суде рассматривались преступления японских военнослужащих, причастных к разработке и подготовке применения бактериологического оружия. Показания обвиняемых и собранные материалы позволили восстановить многие подробности деятельности специализированных подразделений.

Хабаровский процесс стал важной частью истории расследования японских военных преступлений. Он привлёк внимание к проблеме, которая далеко не сразу получила должное международное признание.

Впрочем, история не закончилась вынесением приговоров. Часть руководителей и сотрудников японской программы избежала судебного преследования. Американские власти получили доступ к результатам исследований Исии и его коллег, а предоставление научных сведений стало одним из факторов, повлиявших на судьбу причастных к преступлениям.

Получается парадоксальная картина: люди, проводившие эксперименты над другими людьми, оказались полезны новым обладателям власти и секретов. Военные интересы послевоенных держав вступили в противоречие с требованием наказать виновных.

Этот сюжет важен и сегодня. Он показывает, что вопрос о биологическом оружии — это не только вопрос научных возможностей, но и вопрос ответственности. Что происходит, когда результаты преступных исследований становятся предметом политического торга? Можно ли считать проблему решённой, если уничтожены лаборатории, но не все обстоятельства их деятельности получили публичную оценку?

Почему сериал особенно интересен на Дальнем Востоке

Для зрителя из центральной России Маньчжурия, Халхин-Гол или Хабаровский процесс могут быть историческими сюжетами, о которых он знает лишь по учебникам. Для дальневосточника география этой истории гораздо ближе.

Харбин и Маньчжурия находятся по соседству с российскими территориями. Монголия — наш непосредственный южный сосед. Китай — важнейший партнёр России в Восточной Азии. Между этими странами и регионами существуют не только современные экономические связи, но и общая память о войне, военных угрозах и борьбе за безопасность.

Поэтому обращение к теме отряда 731 позволяет взглянуть на Вторую мировую войну с восточного направления. Здесь она предстаёт не только как история крупных сражений, но и как противостояние, в котором научные разработки могли стать оружием, а судьбы людей — предметом секретных экспериментов.

Сериал предлагает художественный способ рассказать об этой малоизвестной стороне войны. Конечно, драматический сюжет не заменяет архивных документов и исторических исследований. Но он способен привлечь внимание к тем событиям, которые иначе остались бы известны преимущественно специалистам.

И в этом его главная ценность. История отряда 731 не закончилась вместе с разгромом Квантунской армии. Она продолжается в спорах о послевоенной ответственности, в изучении архивов, в общественных дискуссиях о биологической безопасности и в необходимости международной прозрачности.

Для Дальнего Востока это особенно близкая история — и по географии, и по памяти. Она напоминает, что за пределами привычного рассказа о войне существует огромный пласт событий, без которого невозможно полноценно понять прошлое и настоящее Восточной Азии.

Хорошо, что российский кинематограф обращается к этой теме. Чем лучше мы знаем историю подобных преступлений, тем яснее понимаем, почему научные достижения должны служить человеку, а вопросы безопасности требуют не только профессиональных знаний, но и ответственности перед обществом.

Каждая верфь несчастлива по-своему

В настоящее время в процессе производства на отечественных верфях находятся 370 судов. В 2022 году их число равнялось 430-ти. Исходя из перспективного плана и имеющихся потребностей, судов сейчас должно строиться больше, признает замминистра промышленности и торговли России Альберт Каримов. И пока не переломлена тенденция, когда темпы списания флота превосходят темпы обновления.

Ежегодно судостроители сдают заказчикам порядка 110 различных судов. На дальневосточные верфи пока приходится небольшая часть заказа. В прошлом году они построили 11 судов, тогда как в 2022-м – четыре, в 2023-м – шесть, в 2024-м – десять.

Неполная загрузка судостроительных и судоремонтных предприятий в ДФО – одна из серьезных проблем, говорит председатель комитета Совета Федерации по экономической политике Андрей Кутепов. В качестве примера он привел якутскую судоверфь в поселке Жатай, где в конце октября побывали парламентарии.

Производственная линия там заработала в прошлом году. В рамках первого этапа проекта модернизации завода на ее создание было затрачено около 8 млрд руб., из которых 4,5 млрд поступило из федерального бюджета. По своей мощности первая очередь предприятия рассчитана на ежегодное строительство десяти судов типа река-море арктического класса 4 и 5. Также завод может выпускать отдельные элементы для флота ледового класса Arc-6 и Arc-7.

Однако нормальной производственной программы, чтобы верфи развиваться, наращивать компетенции, нет, и перспектив пока не видно, посетовал сенатор. «Предприятие работает не в полной мере, план проекта работ не составлен даже. То есть мы сначала финансируем из бюджета такие глобальные ремонтные работы, потом только план составляем», – рассказал Андрей Кутепов.

Ряд судостроительных производств на Дальнем Востоке традиционно связаны с гособоронзаказом, но и здесь не обходится без сложностей. Судостроительный завод им. Октябрьской революции в Благовещенске построил для Минобороны судно стоимостью около 5 млрд руб., которое сейчас эксплуатируется военными. Однако 1 млрд руб. исполнителю не учли, в итоге предприятие оказалось в затруднительном положении.

«1 млрд – для них критически важная сумма. У них кассовый разрыв. Они во все органы, куда можно, обратились, и губернатор этим занимается, – рассказал представитель Совфеда от Амурской области Иван Абрамов. – Но как можно строить, когда [говорят заводу] мы потом тебе заплатим и сколько посчитаем нужным».

С серьезными вызовами сталкиваются крупные игроки. Начальник отдела обновления и модернизации флота ПАО «Совкомфлот» Вячеслав Кисиев напомнил, что компания с 2018 года разместила на СКК «Звезда» в Большом Камне заказы на 20 единиц ледового флота (танкеры-продуктовозы, газовозы). Контракты на сумму, превышающую 160 млрд руб., были заключены на основе долгосрочных договоров фрахтования (тайм-чартеров) с российскими энергокомпаниями для перевозок по Северному морскому пути. В настоящее время пять из заказанных судов введены в строй, пять находятся в процессе постройки, однако строительство остальных десяти заморожено ввиду отсутствия у судостроителя высокотехнологичного оборудования и материалов.

Проблемы, прежде всего, связаны с санкциями. Эта же причина влияет на срыв обязательств по срокам строительства. Общий срок задержки по пяти переданным заказчику судам, уточнил Вячеслав Кисиев, составил 3,6 тыс. дней, в среднем 720 дней или почти два года на танкер. Дополнительной проблемой стало удорожание работ, в том числе за счет накопленных процентов по заемным средствам во время задержки строительства.

В то же время наличие спроса на ледовый тоннаж со стороны грузоотправителей в Арктике делает реализуемой судостроительную программу. Однако должны быть условия, чтобы сходилась экономика проекта. По словам менеджера, речь о необходимости гарантировать покрытие рисков неисполнения судостроительного контракта со стороны такого института развития, как ВЭБ, или путем заказа флота на основе приемлемой программы лизинга, подкрепленной гарантией от крупных банков. Причем конечная цена танкера должна быть на уровне стоимости постройки сопоставимых судов на верфях Южной Кореи и Китая, либо, в случае ее превышения от суммы, определенной в контракте, эта разница должна субсидироваться. 

Спрос поддержат субсидией    

Одна из причин недостаточного заказа на новый флот – растущие цены на продукцию судостроителей и высокая стоимость заемных ресурсов. «Сегодня платежеспособного заказчика, который в состоянии на долгий период времени обеспечить заказ для судостроительной отрасли, практически нет. Даже крупные грузоперевозчики не могут при сегодняшнем своем финансово-экономическом состоянии позволить себе это сделать», – посетовал начальник управления президента РФ по вопросам национальной морской политики Сергей Вахруков.

На той же Жатайской судоверфи отмечают, что потенциальных заказчиков много. У главного перевозчика в регионе – Ленского объединенного речного пароходства – флот насчитывает более 300 единиц, и его средний возраст – 43-45 лет. Потребность в обновлении есть и у других, сравнительно небольших судоходных компаний. Ключевой вопрос – доступное финансирование: нужен отдельный механизм, субсидия или льготный лизинг, чтобы перевозчикам было по силам заказывать суда.

Для поддержки судостроительной отрасли в трехлетнем бюджетном цикле закладывается 190 млрд руб., проинформировал Альберт Каримов, при этом 136 млрд планируется направить на поддержку спроса. По словам замглавы Минпромторга, свежим инструментом станет стимулирование заказов на новый флот через Фонд развития промышленности, работающего с лизинговыми компаниями. По этой линии предполагается открыть льготное кредитование на 25 лет.  

Помимо льготного лизинга доступность к финансированию возможно обеспечить за счет субсидирования процентных ставок. Государство в данном случае может компенсировать часть расходов верфей на обслуживание кредитов, снижая эффективную ставку для заемщика, в свою очередь предлагают в Объединенной судостроительной корпорации. Еще одна мера – судовой утилизационный грант. Этот механизм должен стимулировать обновление флота при утилизации старого судна (например, при переходе на более экологичную технику).

В качестве другого финансового инструмента судостроители предлагают рассмотреть возможность реализации пилотной программы т.н. индексного лизинга с низкой базовой ставкой и переменной составляющей платежа, привязанной к конъюнктуре рынка перевозок и тайм-чартерному эквиваленту.

В свою очередь производители готовы работать над сокращением своей себестоимости. Действенным шагом может стать широкое внедрение серийных проектов, платформенных решений, убежден заместитель директора АО «ОСК» по гражданскому судостроению Кирилл Торопов. Например, такие подходы сейчас развивают производители железнодорожной техники.

Предлагается за счет бюджета поддержать формирование долгосрочных заказов на базе унифицированных судовых платформ, специализацию верфей и кооперацию промышленных предприятий-комплектаторов для снижения стоимости продукции и сроков постройки. «Например, мы сейчас в рамках платформы производим судно река-море с максимальным речным дедвейтом, чтобы по реке максимально вывозить. Это 5500 т – такого никогда не было», – сказал Кирилл Торопов.

По его словам, платформенное решение приводит к тому, что примерно 60-70% судового оборудования будет одинаково, несмотря на тип судна: контейнеровоз, танкер или сухогруз. Соответственно это снижает издержки судостроителя, который сможет устанавливать на свою продукцию более привлекательную цену. 

Китайский опыт

Сегодня российские судостроители осваивают новые компетенции, и в этом свете полезно учиться у китайских коллег, призывает бывший директор дирекции морского и речного транспорта ГТЛК Сергей Лапшин.

По его словам, в Китае делают суда любого класса без авралов и срыва дедлайна, а также четко по стоимости. Обратный пример – ситуация с Амурским судостроительным заводом, который делает паромы для Сахалина. По этим судам сильно увеличилась как продолжительность стройки, так и конечная стоимость.

Все это имеет большое значение для заказчика. К примеру, корпуса для модернизированных плавучих энергоблоков (ПЭБ), предназначенных для Чукотки, компания «Атомэнергомаш» заказала на китайском заводе Wison (Nantong) Heavy Industry, поскольку цены там значительно ниже, а сроки поставок производитель выдерживает.

Отечественной отрасли не хватает объединяющего начала, многие участники рынка разрозненны, полагает Сергей Лапшин. Что касается компетенций, то, как минимум, три китайских верфи готовы обучать российских специалистов при постройке судов, заказываемых Россией. «Если это получится, будет хорошо. Это, наверное, в наших интересах», – рассуждает спикер.

Однако высказываются скептические мнения. Китайцы сами хотят перенимать российские технологии и обучать своих специалистов в России, особенно по арктическому направлению, и если существует у них интерес в получении заказов от россиян, то они все равно не намерены широко делиться компетенциями и серьезно локализовать производство в РФ, утверждает Сергей Вахруков.

«Они не дают нам возможности доступа к технологиям, а могут дать доступ к осмотру судостроительных заводов после завершения производства и ограниченному количеству специалистов. Мы готовы к сотрудничеству, но попадать в зависимость нельзя. Нужно аккуратно это дело выстраивать», – подчеркнул начальник управления президента РФ по вопросам национальной морской политики.

Ремонтируй дома

На фоне больших проблем у судостроения порой забывается о положении дел в судоремонте, хотя это также немаловажная отрасль. В частности, продолжается реализация программы по обновлению рыболовецкого флота по принципу квоты под киль, строятся суда, в том числе, на дальневосточных верфях. Но со временем встает вопрос о том, где их ремонтировать.

Отечественный рыбопромысловый флот ежегодно испытывает потребность в обеспечении примерно 380-400 доковых ремонтов, сообщил президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев. Мощностей в стране не хватает, поскольку существующее число доков позволяет осуществлять не более 90 доковых ремонтов. Основной объем ремонтных работ производится за рубежом, что характерно для Дальнего Востока.

ВАРПЭ предлагает предусмотреть в бюджетном цикле на 2027-2029 годы средства на строительство 30-35 доков в стране. Это позволит восполнить основной дефицит в ремонтном обслуживании. Предполагается, что якорные центры судоремонта получат развитие на Камчатке, в Хабаровском крае, Приморье и в других прибрежных регионах РФ.

Финансирование возможно увязать с поддержкой судостроения. Потребность в создании доков не столь большая на фоне общей суммы, которая закладывается государством для судостроительной отрасли, отметил Герман Зверев. При этом целесообразно определить финансовую модель, которая помогла бы сбалансировать потребности в эксплуатации этих доков и внесение платежей в целях возврата бюджетного финансирования.

Развитая судоремонтная база нужна не только рыбакам. Острая проблема существует при обслуживании крупнотоннажного флота, занятого в арктической зоне, обращает внимание Вячеслав Кисиев. В данный момент ремонт челночных танкеров, танкеров-продуктовозов можно делать только на Канонерском СРЗ в Санкт-Петербурге. «Что касается остального крупнотоннажного флота, у нас просто в стране нет возможностей», – констатирует представитель «Совкомфлота».

Технически возможно организовать ремонтное обслуживание на базе СКК «Звезда» в бухте Чажма у Большого Камня, где есть соответствующий плавучий док. Но инфраструктура вокруг него не развита, что не позволяет выполнить ремонт в установленные сроки с тем объемом работ, которые сопутствуют судну старше 15 лет, подчеркнул Вячеслав Кисиев.

«А у нас средний возраст судна – почти 16 лет. Это значит, что нам необходимо через каждые 2,5 года промежуточное освидетельствование и ремонт. Это зачастую сопутствует большими работами по стали, покраске, комплексному оборудованию – замене и обслуживанию. Это сделать там сложно», – свидетельствует он.  

Единственное, что сейчас спасает судовладельца, – китайские верфи. Однако для арктического транспорта это все равно не лучший вариант, поскольку с учетом протяженного расстояния судно на порядочное время выводится из рабочего флота (только путь в одну сторону может занять почти два месяца).

Государство должно проявить большее внимание к вопросам судоремонта, тем более на уровне главы РФ в конце 2025 года было соответствующее поручение. Пока же ситуация с финансированием остается неопределенной. Поддержка судоремонтного комплекса в годовом выражении оценивается в 7-8 млрд руб., рассказал председатель совета директоров судоходной компании «ВодоходЪ» Виктор Олерский.

В сравнении с другими субсидируемыми отраслями это не столь существенные деньги, обратил он внимание. Однако на следующий год, добавил эксперт, по сведениям Минпромторга, запланировано лишь 3,7 млрд руб. «Разве не может страна 4 млрд найти? Конечно, может», – подчеркнул Виктор Олерский, отметив, что нормальная ситуация с обеспечением ремонта будет стимулировать судовладельца заказывать новый флот.

МС-21: график поставок и дефицит дальности

Летные испытания среднемагистральных узкофюзеляжных лайнеров МС-21 продолжаются. В августе базовая версия МС-21-310 совершила беспосадочный перелет из Иркутска до подмосковного аэродрома ЛИИ имени М.М. Громова протяженностью свыше 4 тыс. км — машина находилась в воздухе 83 минуты, поднявшись на высоту 6 км при скорости 600 км/ч. В госкорпорации «Ростех» заявили о готовности к серии: на данный момент выполнено более половины из запланированных 232 сертификационных полетов.

Серийный выпуск МС-21 намечен на 2027 год — после завершения тестов и одобрения Росавиации. В сентябре группа «Аэрофлот», Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК), «Авиакапитал-Сервис» и Объединенная двигателестроительная корпорация (ОДК) подписали крупнейший контракт на 90 бортов с поставкой в 2029–2032 годах. Первое соглашение между ОАК и флагманским перевозчиком предусматривает еще 18 машин: стартовые восемь самолетов ожидаются в четвертом квартале 2027 года, оставшиеся десять — в 2028 году.

Как уточнил гендиректор Иркутского авиазавода (филиал ПАО «Яковлев» в контуре ОАК) Александр Сойнов, сборка второй партии для «Аэрофлота» начнется с 14 единиц в 2029 году, вырастет до 18 машин в 2030-м, до 24 в 2031-м и достигнет 34 бортов к 2032 году. Сейчас в цехах завода на разных стадиях сборки находятся 18 самолетов первой партии.

Суммарно до 2032 года «Аэрофлот» должен получить 108 лайнеров МС-21. При этом лизинг, подготовку летного состава и полное техобслуживание сроком на 22 года для всего этого флота берет на себя производитель. Первое время перевозчик планирует эксплуатировать самолеты на маршрутах с развитой сервисной базой (Москва — Санкт-Петербург, Москва — Нижний Новгород). Обучение экипажей начнется в 2027 году, а поставки другим авиакомпаниям стартуют не раньше 2030 года.

По контракту ПАО «Яковлев» с Минпромторгом от мая 2026 года началась разработка модификации МС-21-210, фюзеляж которой укорочен на одну секцию ради увеличения дальности полета до 5 тыс. км и выше. Опытный образец укороченного борта рассчитывают собрать к 2028 году.

Справка: Базовый лайнер МС-21-310 из-за тяжелых отечественных компонентов прибавил в весе по сравнению с импортной версией, что не позволило сохранить расчетную дальность в 5100 км. По сведениям разработчиков, в двухклассной компоновке на 175 пассажиров машина преодолевает без посадки не более 3830 км.

SJ-100: импортозамещение компонентов и двигателей

Сертификация ближнемагистрального SJ-100 с отечественными двигателями ПД-8 должна завершиться в первом квартале 2027 года, о чем ранее сообщил глава Росавиации Дмитрий Ядров. Силовая установка получила производственный сертификат в июне, после чего ОДК начала сборку первых моторов. Первый вице-премьер Денис Мантуров ожидает старт поставок на рубеже 2026–2027 годов.

К октябрю борт выполнил 233 из 294 сертификационных полетов. Росавиация выдала первые десять одобрений на комплектующие. Документы получили ПАО «Московский институт электромеханики и автоматики» (разработчик комплексной системы управления), АО «Павловский машиностроительный завод «Восход» (создатель электрогидравлических приводов рулей, элеронов и интерцепторов) и АО «Авиаавтоматика им. В.В. Тарасова» (поставщик боковых ручек управления и рычагов тяги).

На площадке ТОР «Хабаровск» в Комсомольске-на-Амуре резидент ООО «Пакс-Восток» (принадлежит столичному ООО «Пакс» Юрия Грачёва и ЗАО «Пегас») расширяет производство бортовых кабельных систем и электрораспределительных блоков для кабины SJ-100. С 2027 года компания намерена удвоить мощности конвейера — с 6 до 12 тыс. нормо-часов ежемесячно.

Ремоторизация парка: риски выбытия Superjet

Параллельно обострилась дискуссия о замене французских силовых установок SaM-146 на двигатели ПД-8 на эксплуатируемых бортах SSJ-100. Глава группы «Аэрофлот» Сергей Александровский предупредил, что без господдержки старый парк ждет постепенное выбывание, которое авиакомпания будет закрывать емкостями МС-21. В ОДК ранее прогнозировали, что к 2030 году из-за выработки ресурса моторов в воздухе останется менее 30 самолетов выпуска 2020–2022 годов.

Ремоторизация требует порядка 2,1–2,3 млрд рублей на каждый самолет. Реальные затраты могут возрасти: если в 2024 году себестоимость одного ПД-8 составляла 1,09 млрд рублей (2,18 млрд рублей за пару), то к 2026 году она поднялась. Снизить затраты может лишь выход двигателестроителей на масштабную серию.

Впрочем, мощностей ОДК пока хватает лишь на оснащение новых машин и подменный пул. Корректировка планов выпуска SJ-100 со 142 до 60 бортов к 2030 году позволяет перенаправить часть моторов, однако твердых контрактов на самолеты до сих пор нет. Глава «Ростеха» Сергей Чемезов оценивал темпы выпуска в пределах 10–20 единиц в год.

Сейчас в парках российских перевозчиков числятся 154 самолета SSJ-100: половина у авиакомпании «Россия» (78 единиц), 25 машин у Red Wings, 19 у «Азимута», 14 у авиакомпании «Ямал», 7 у «ИрАэро» и 3 у перевозчика «Якутия». Остальные эксплуатируются корпоративным сектором («Газпромавиа», «Северсталь», «Русджет», «Глобал Скай»).

Эксплуатанты предлагают ремоторизовать лишь около 50 бортов с достаточным остаточным ресурсом планера. Суммарный бюджет оценивается в 115 млрд рублей, из которых половину рассчитывают получить от Минпромторга, а остаток — от Минтранса и владельцев судов. Приступить к работам удастся не раньше конца 2029 года. Пока же Росавиация продлила ресурс двигателей SaM146 до 20 лет, 20 тыс. посадок и 40 тыс. летных часов.

Срыв стройки «Байкала» и шельфовые вертолеты

На дальневосточных площадках обострилась ситуация с малой авиацией: возведение сборочного завода легких самолетов ЛМС-901 «Байкал» в Комсомольске-на-Амуре столкнулось с тяжелым кризисом. На площадке должна была развернуться «дочка» Уральского завода гражданской авиации — резидент ТОР «Хабаровск» ООО «СпецАвиаТехника».

В июле Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики расторгла договор с московским генподрядчиком ООО «СпецМонтаж ГСО» стоимостью более 2,2 млрд рублей и обратилась в Арбитражный суд Приморского края с требованием вернуть почти 966 млн рублей неотработанного аванса и неустойки. Компания должна была сдать площадку к сентябрю 2026 года, закрыв подготовительные земляные и инженерные работы еще к февралю. При фактическом перечислении 1,4 млрд рублей (1,09 млрд аванса и 311,2 млн за принятые этапы) подрядчик выполнил объем лишь на 484,9 млн рублей. Сертификация «Байкала» сдвинулась на третий квартал 2027 года.

Справка: Учредителями столичного подрядчика «СпецМонтаж ГСО» значатся В. Ярославский и А. Ярославцев. С начала 2026 года к структуре подано свыше трех десятков исков на 2,1 млрд рублей (включая претензии властей Магаданской области, компаний «Металл-Инвест» и «Магаданэлектросеть»), а операции по счетам предприятия заблокированы налоговой службой.

В вертолетном сегменте ситуация стабильнее: Улан-Удэнский авиационный завод передал «Газпрому» первые три офшорных борта Ми-171А3 из 16 законтрактованных. Воздушные суда спроектированы специально для обслуживания морских буровых платформ и полетов над водной гладью сахалинского шельфа.

Полную версию текста и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

Сердце, приехавшее из СССР

История поезда-электростанции № 12 началась в июне 1957 года. В те времена Советский Союз протянул руку помощи молодому Китаю, помогая ему встать на рельсы индустриализации в рамках знаменитой программы «156 производственных проектов». Сердце этого поезда — мощнейшая для своего времени генераторная установка на 4000 кВт — было полностью создано на советском заводе, импортировано в КНР в 1958 году и смонтировано в Харбине.

Представьте, какая это была передовая вещь! Мобильная, сильная электростанция на рельсах. Там, где ещё нет столбов и ЛЭП, где только-только начинают копать первые шахты или строить заводы, этот поезд мог появиться в кратчайшие сроки и буквально с колёс дать людям свет и колоссальную энергию.

За 26 лет самой активной работы поезд срывался с места по тревоге шесть раз. Куда его только не бросала судьба: Хэйлунцзян, Аньхой, Ганьсу, Внутренняя Монголия — он успел поработать в шести регионах четырёх провинций страны, выдав фантастические 466 миллионов киловатт-часов энергии!

Секретная миссия: как советский поезд помог китайской бомбе

Но самая захватывающая, почти детективная страница в биографии поезда была написана в глубоком тылу Китая, в выжженных солнцем землях провинции Ганьсу.

В октябре 1963 года состав под грифом «секретно» направили в Цзюцюань. Его задачей было бесперебойное снабжение энергией так называемого «Завода 404» (14-го бюро Министерства машиностроения). Именно там ковался оборонный щит Поднебесной.

И вот исторический день — 16 октября 1964 года. В небо поднялся огненный гриб: Китай успешно провёл испытание своего первого ядерного устройства. Мало кто знал тогда, что в этой исторической вспышке был и свет, рождённый советским генератором, и круглосуточный, самоотверженный труд бригады поезда № 12. Весь коллектив поезда тогда получил горячую официальную благодарность от высшего руководства страны.

Из атомного проекта — на угольные разрезы

Время шло, геополитические ветры менялись, но работяга-поезд продолжал делать то, для чего был рождён, — давать свет. В 1980 году Министерство электроэнергетики КНР присвоило ему почётное звание «Передовое предприятие электроэнергетической промышленности Китая».

А в октябре 1983 года поезд наконец прибыл на постоянное место жительства — его безвозмездно передали Горнодобывающему управлению Чжалайнор здесь, на нашей границе. Состав верой и правдой обеспечивал током огромные угольные разрезы, на которых держалась экономика региона.

Энергопоезд трудился невероятно долго. Его отключили от сети и отправили на заслуженный покой только в апреле 2008 года! Шутка ли: за 52 года непрерывной службы этот трудяга прошёл более 20 тысяч километров, застал великие и грозные исторические события и воспитал не одно поколение китайских энергетиков. Его хотели утилизировать из-за строгих экологических норм, но вовремя поняли: перед ними живая история.

Мост дружбы через рельсы и десятилетия

Сегодня два главных вагона поезда, включая святая святых — машинное отделение, бережно сохраняются в Чжалайноре. Отношение к нему в Китае самое трепетное. В сентябре 2023 года его включили в список индустриального культурного наследия центральных предприятий КНР, а летом 2025 года он пополнил официальный реестр индустриального наследия всей электроэнергетической отрасли Китая. О советском поезде пишут книги и снимают репортажи.

И то, что этот мемориальный объект стоит сегодня именно в приграничье, имеет глубокий, почти символический смысл. Техника и общая история — это универсальный язык добрососедства, понятный без переводчиков. Любой российский турист или исследователь, приехав в Маньчжурию, увидит в этих знакомых зелёных вагонах родные черты советской инженерной мысли.

Этот поезд — живой памятник тому, как прочно переплетены судьбы наших стран. Он доказывает: в основе отношений России и Китая лежат не просто красивые слова, а реальные дела, общий пот, тяжёлый труд и инженерные решения, которые до сих пор, спустя почти семьдесят лет, крепко стоят на рельсах у самой границы.

中文摘要

第12号列车发电站：点燃中国第一颗原子弹的“苏联礼物”

(本图文资料由扎赉诺尔博物馆张智文馆长提供珍贵影像与史料支持)

在俄罗斯与中国边境的扎赉诺尔（满洲里市），静静停放着两节绿色的老式火车车厢。它们并非普通的废旧钢铁，而是被正式列为中国国家级工业文化遗产的珍贵历史见证。

这列“第12号列车发电站”组建于1957年。在苏联援助中国工业化的“156项工程”背景下，其核心设备——一台4000千瓦的苏联产发电机组，于1958年运抵哈尔滨并投入运行。作为当时最先进的移动电站，它在26年间转战4省区，累计发电4.66亿千瓦时。

最令人震撼的是其“秘密使命”。1963年，该列车被秘密调往甘肃酒泉，为“404厂”提供电力保障。1964年10月16日，中国第一颗原子弹爆炸成功，这背后离不开第12号列车发电站的日夜供电与全体乘务员的默默奉献。

1983年，这列功勋列车被无偿调拨至扎赉诺尔矿务局，在煤炭开采一线继续发光发热，直至2008年光荣退役。52年间，它行程逾2万公里。如今，它作为中俄工业合作与两国人民深厚友谊的“活化石”，被妥善保存在扎赉诺尔，向世人诉说着那段跨越国界的峥嵘岁月。

«Транссиб продвигался обширным фронтом…»

Роль Транссибирской магистрали в освоении востока России не переоценить. До появления Великого Сибирского пути дорога на восток занимала годы. После открытия в 1880 году пароходной линии Доброфлота «Одесса – Владивосток» – месяцы. Железная дорога, стянувшая страну, как обруч бочку, сократила время до считаных дней. Это была настоящая железнодорожная революция.

Сооружение Великого Сибирского пути началось в 1891 году с двух сторон сразу. В Челябинске первый костыль забил студент-практикант Петербургского института путей сообщения Александр Ливеровский. Во Владивостоке старт стройке дал цесаревич Николай.

В 1903 году дорогу ввели в строй. На восток потянулись «столыпинские» вагоны с крестьянами, скотом, инвентарём. Из Сибири в Европу пошли зерно и масло. Один за другим вырастали посёлки и города (включая Новосибирск – ныне третий в России по населению). Из очерка писателя Валентина Распутина: «Транссиб продвигался обширным фронтом, оставляя после себя не одно лишь собственное путевое и ремонтное хозяйство, но и училища, школы, больницы, храмы… Всюду вдоль трассы велась геологическая разведка… Дорога расчищала и углубляла русла рек, строила судоверфи и обзаводилась своим флотом, распахивала поля и засевала их овсом для лошадей и рожью для рабочих, осушала болота, заготавливала лес, вела дипломатию с восточными странами».

Байкало-амурская пауза

Два самых сложных участка – байкальский и амурский – оставили на потом. Через Байкал вагоны переправляли паромами. Из Забайкалья в Приморье поезда шли не через Хабаровск, как сейчас, а через Китай – по Китайско-Восточной железной дороге, построенной русскими инженерами в 1897—1903 гг.

Война с Японией 1904–1905 гг. лишила Россию половины Сахалина, Порт-Артура и южной ветки КВЖД. Стало ясно: стратегически важная дорога должна идти полностью по российской территории. Уже в конце 1905 года ввели в строй Кругобайкальскую железную дорогу, изобилующую пробитыми в скалах тоннелями. Её прозвали «Золотой пряжкой Транссиба» - из-за красоты и стоимости. В пересчёте на километр Кругобайкалка оказалась самым дорогим звеном всей магистрали.

Потом взялись за Амурскую железную дорогу от Сретенска до Хабаровска – две тысячи вёрст по глухим и порой вечномёрзлым местам. Ряд высоких чинов высказывались против строительства, ссылаясь на его дороговизну. Однако премьер Пётр Столыпин проект, что называется, продавил. В 1915 году Амурская железная дорога была завершена. Последний, «серебряный» костыль забил тот же Александр Ливеровский, успевший потрудиться на сооружении Кругобайкалки, а теперь руководивший стройкой восточного крыла Амурской дороги.

В 1917 году этот незаурядный инженер ненадолго стал министром путей сообщения Временного правительства. При Советах преподавал в ленинградском Институте инженеров путей сообщения, писал учебники, консультировал Госплан, занимался вопросами прокладки дорог в особо сложных условиях (вечная мерзлота, болота, сейсмичность). В 1933 году доктора технических наук Ливеровского дважды арестовывали по «вредительскому» делу, однако уже в 1934-м он был освобождён и вернулся к работе. Во время войны участвовал в проектировании ледовой Дороги жизни через Ладогу, был награждён тремя орденами. 

Меж высоких берегов Амура

Последним звеном Транссиба, идущего теперь уже исключительно по российской земле, стал мост через мощный и своенравный Амур - вызов для инженеров и строителей. За дело взялись мэтры мостостроения: профессор Лавр Проскуряков спроектировал пролётные строения, профессор Григорий Передерий (в 1943 году он станет академиком и лауреатом Сталинской премии) - западный подход. Мост заложили 30 июля 1913 года, в день рождения наследника престола цесаревича Алексея, у деревни Осиповки к северу от Хабаровска, позже влившейся в город. На церемонии присутствовал приамурский генерал-губернатор Николай Гондатти.

Мост стал достопримечательностью уже на стадии стройки. В конце того же 1913 года его осматривал знаменитый норвежский путешественник Фритьоф Нансен в компании не менее известного коллеги – писателя, учёного, исследователя Дальнего Востока Владимира Арсеньева, заведовавшего тогда Гродековским музеем.

Металлические фермы для моста производили в Варшаве, в Одессе грузили на пароходы и везли во Владивосток, откуда железной дорогой доставляли в Хабаровск. В годы Первой мировой войны морской маршрут стал опасным: в Восточно-Китайском и Жёлтом морях рыскали немецкие крейсера, стоявшие в Циндао… Из-за войны и капризов погоды строители вышли из графика. Но всё-таки в 1916 году 2,6-километровый мост достроили. Сроки поражают и сегодня: три с небольшим года, ещё и в военное время! 

Железный хребет России 

5 (18) октября 1916 года мост, названный Алексеевским в честь цесаревича, освятили и открыли для движения. Правда, один пролёт был выполнен не в металле, а в дереве. Вёзший фермы пароход «Пермь» зашёл на Цейлон пополнить запасы угля и воды, где по какой-то причине загорелся (существует версия о «немецком следе»). Чтобы огонь не перекинулся на другие суда, англичане затопили «Пермь». Фермы перегрузили на пароход «Курск», который доставил их во Владивосток. Однако конструкции были повреждены взрывом английской мины, их пришлось дозаказывать. Весной 1917 года временный деревянный пролёт заменили металлическим.

С вводом моста в строй Транссиб был завершён. Протянутая сквозь сибирскую бесконечность стальная нитка стала длиннейшей железной дорогой в мире и рукотворным хребтом России. Теперь поезда достигали Тихого океана, не покидая российской территории. Дальний Восток оказался накрепко привязан к основному телу России. Не Транссиб ли не дал нашей стране распасться в огневых бурях ХХ века?

…История вписывала в биографию Амурского моста новые драматичные страницы. В 1920 году, после «японского выступления», отступавшие из Хабаровска партизаны взорвали два пролёта. Подрывом руководил партизанский командир Демьян Бойко-Павлов, когда-то работавший на строительстве моста клепальщиком… После этого грузы и пассажиров перевозили паромами, зимой рельсы укладывали прямо на лёд. Движение по мосту возобновилось только в 1925 году, когда страна пришла в себя после смуты.

В 1931 году Маньчжурию – северо-восток Китая – захватила Япония. В 1935-м Советский Союз вынужденно продал КВЖД властям марионеточного государства Маньчжоу-го, созданного японцами. Война с Японией казалась неизбежной, Транссиб нужно было усиливать. Летом 1941 года у Хабаровского моста появился дублёр – железнодорожный тоннель под Амуром. 

На рубеже ХХ и XXI веков мост реконструировали. Он стал двухэтажным: по нижнему ярусу бегут поезда, по верхнему – автомобили. А на берегу появился музей истории моста, один из главных экспонатов которого – старинная ферма конструкции профессора Проскурякова.

Два рынка — больше не вместе

В первом квартале 2022 года новостройки и вторичка стояли почти вплотную в порядке цен за «квадрат»: 145 369 против 137 150 рублей, разрыв — чуть больше 6%. Тогда покупатель выбирал между новыми и старыми квартирами, исходя из района, состояния и личных предпочтений. Цена была лишь одним из факторов, и далеко не всегда решающим. Но пять лет спустя разрыв достиг 33%: за одну и ту же площадь в новостройке покупатель платит на треть больше, чем за аналогичную квартиру на вторичном рынке. Новостройка перестала быть просто «новым жильем» — она превратилась в финансовый инструмент с государственной поддержкой, и это в корне изменило правила игры.

Первичный рынок жилья в островном регионе доказал свою устойчивость в год начала специальной военной операции. Во втором квартале 2022 года он пережил самое заметное падение за весь период — минус 6,4%, с 145 369 до 136 079 рублей. Ситуацию вызвали изменения экономической ситуации, скачок процентных ставок ЦБ РФ и перестройка логистики на фоне нарастающих санкций. Но рынок не обрушился. Уже к четвертому кварталу 2022 года цена вернулась к 137 914 рублям, а сам год завершился с индексами 105,4% в первом квартале и 101,5% в четвертом. Рынок переболел — и пошел дальше.

2023 год стал для первичного рынка годом уверенного роста. Первый квартал дал 103,2%, второй — 102,7%, третий — 103,1%, четвертый — 101,0%. К концу года цена достигла 158 568 рублей, прибавив 15% к уровню конца 2022 года. Это был период расцвета льготных ипотечных программ, и Сахалинская область, как территория Дальнего Востока, получила максимальный эффект от их действия.

Вторичный рынок в это же время метался. 2022 год он завершил на 134 968 рублях за квадратный метр — ниже, чем начал. В 2023 году был короткий взлет: третий квартал дал 140 591 рубль, четвертый — 141 533 рубля. Это оказался исторический максимум вторичного рынка за все пять лет. Дальше — только снижение.

Год, когда трещина стала разломом

2024 год внешне выглядел как пауза. Первичный рынок прибавил за год всего 0,4%, практически не сдвинувшись с места: 151 613 рублей в первом квартале, 156 640 во втором, 154 431 в третьем, 156 142 в четвертом. Вторичный рынок крутился в узком коридоре от 138 712 до 141 869 рублей. Но именно в этой внешней стагнации происходило главное. В первом квартале 2024 года новостройка стоила на 9 384 рубля дороже вторички. К четвертому кварталу разрыв вырос до 14 273 рублей. Причина была не в том, что первичный рынок улучшил свои показатели, а в том, что вторичный перестал расти вообще. Внутри первичного рынка в 2024 году тоже начались подвижки. Впервые в статистике появилась разбивка по классам жилья, и она показала, насколько разными могут быть траектории внутри одного сегмента.

Типовое жилье — самое доступное — демонстрировало порядок цен как на качелях. В 2023 году стоимость «квадрата» выросла на 37,3%, с 104 898 до 144 016 рублей. В 2024 году она снизилась сразу на 11,4%, до 127 598 рублей, а в 2025 году медленно поднялась до 135 890 рублей и замерла на этой отметке на три квартала подряд. Но в 2026 году цены поднялись в среднем до 160 917 рублей, прибавив 18,4% за один квартал. Эта волатильность — прямое следствие того, что типовое жилье покупают те клиенты рынка, кто сильнее всего зависит от льготных ипотечных программ и кредитных ставок. Чуть изменились условия — и рынок показал свою непрочную структуру.

Улучшенное жилье, наоборот, росло в цене уверенно: с 157 756 рублей в первом квартале 2023 года до 192 354 рублей во втором квартале 2026 года — плюс 21,9% за три с половиной года. Здесь не было ни обвалов, ни скачков. Покупатель улучшенного жилья менее чувствителен к ставкам, он голосует за качество и готов платить за него. Разрыв между типовыми и улучшенными квартирами при этом сокращался: если в начале 2023 года он составлял почти 53 тыс. рублей, то к середине 2026 года — чуть больше 31 тыс., за счет роста цен на первую категорию жилплощадей.

Элитный сегмент жил своей отдельной жизнью. В первом квартале 2024 года квартиры, относящиеся к сахалинскому премиум-классу, стоили 247 078 рублей за метр. К середине 2026 года — уже 259 101 рубль за «квадрат», плюс 4,9% за два с половиной года. Это меньше, чем доходность банковского вклада. Причина проста: малое количество сделок. Элитный рынок жилья на Сахалине — это несколько десятков квартир в год. Каждая отдельная продажа способна сдвинуть среднюю цену на 10–15%. В третьем квартале 2024 года элитное жилье упало в цене на 11,9%, в первом квартале 2025 года — еще на 10,3%. Это не тенденция, а скорее статистический шум, но за ним скрывается факт: верхний показатель рынка достиг потолка.

Обвал вторички и новый рывок новостроек

2025 год стал водоразделом: вторичный рынок недвижимости в Сахалинской области практически обездвижился. Первый квартал — 129 640 рублей, второй — 128 889, третий — 126 733: три квартала непрерывного снижения цен, минус 10,5% от пика 2023 года. Это было дно пятилетки, минимальная цена за весь период наблюдений. А причина проста: льготная ипотека под 2% вытянула с вторичного рынка всех покупателей, которые могли ею воспользоваться. Зачем покупать старую квартиру под 18–20% рыночной ставки, если можно купить новую под 2%? Разница в ежемесячном платеже — более чем в два с половиной раза. Для большинства семей этот выбор был очевиден.

Первичный рынок в 2025 году, напротив, ускорился: первый квартал — 157 173 рубля, второй — 163 114, третий — 163 189, четвертый — 164 336. По итогам года прибавка в стоимости составила 5,2%, но важнее другое: во втором квартале цена впервые превысила 163 тыс. и больше не опускалась. Рынок нашел новую опорную точку.

А в четвертом квартале 2025 года вторичный сегмент внезапно ожил. Плюс 6,7% за один квартал — самый высокий индекс за все пять лет. Цена подскочила с 126 733 до 135 169 рублей. Это было возвращением цены к тому уровню, на котором появились реальные покупатели.

Новый рывок — новые вопросы

Первый квартал 2026 года вновь потряс рынок: первичка резко увеличилась в цене с 164 336 до 194 486 рублей — плюс 18,3% за три месяца. Второй квартал добавил еще 1,3%, доведя цену до 197 083 рублей. Средняя цена квадратного метра на первичном рынке Сахалина вплотную подошла к отметке 200 тыс рублей. Вторичный рынок тоже вырос, но скромнее: первый квартал — 142 591 рубль, второй — 148 310. Оба показателя — исторические максимумы для вторички. Но даже на пике она отстает от новостроек почти на 49 тыс. рублей за метр.

Рост цен в этом временном отрезке ощутили в той или иной степени все российские регионы. Однако на островах ситуация выглядит особенно остро: если вторичку по рыночной ипотечной ставке просто никто не хочет покупать, то цены на первичке уже становятся неподъемными даже для тех, кто соответствует условиям программ господдержки. Свежих примеров на Сахалине достаточно прямо сейчас. Так, на платформе «Домклик» доступны трехкомнатная квартира менее 70 «квадратов» от застройщика за 13,58 млн рублей и двухкомнатная (41,4 «квадрата») за 9,5 млн рублей от застройщиков в Южно-Сахалинске — оба объекта даже не сданы, а после ввода в эксплуатацию цена еще вырастет. Федеральный девелопер предлагает желающим «двушку» размером 52,6 квадратных метра за 9,2 млн рублей — чуть более низкая цена в уже сданном доме, которая объясняется не щедростью, а банальной нехваткой социальной инфраструктуры и соседством с медведями. Напомним, максимальная сумма, которую можно получить по ипотеке с господдержкой — 9 млн рублей при условии первоначального взноса от 20% стоимости жилья. Математика очевидна и вряд ли оптимистична.

К высокой стоимости квартир прибавляется перенасыщение рынка предложениями. И если большое количество жилья на вторичке увязано с невозможностью приобрести его по льготной ипотеке, то в каталоге сахалинских новостроек поток реальных покупателей блокирует высокая цена — даже с государственной поддержкой островитяне не могут позволить себе студию, цена за квадратный метр которой уже дотягивается до отметки в 300 тыс. рублей. Как ранее писала редакция EastRussia.ru, в Сахалинской области оказались нераспроданными более 3,5 тыс. новых квартир. Своих хозяев ждут не только габаритные «трешки», которые традиционно продаются медленно, но и самые востребованные площади — компактные студии. Только в Южно-Сахалинске, где сейчас возводится большая часть нового жилья, не продано более 2,5 тыс. квартир. В Анивском МО не распродано 780 квартир в двух ЖК, в Корсаковском МО застройщик «Сердца Сахалина» — первого в регионе «Дальневосточного квартала» — не нашел владельцев для 185 квартир, хотя сдача первой очереди назначена на конец 2026 года.

Сегодня Сахалинская область занимает пятое место в России по стоимости квадратного метра на первичном рынке — 212 754 рубля по состоянию на апрель 2026 года. Это почти на 25 тыс. рублей выше среднероссийского показателя (188 919 рублей). Дороже — только Москва (400 181 рубль), Санкт-Петербург (268 367), Московская область (230 921) и Республика Алтай (215 891). Сахалин опережает Крым, Севастополь, Татарстан, Амурскую область и Камчатский край. При этом с начала 2026 года средние цены на островную недвижимость выросли на 5,9% — вдвое больше, чем в целом по стране (2,7%). Для сравнения: в Хабаровском крае удорожание составило 2,95%, в Приморском крае — 2,78%. Сахалинские темпы роста цен — одни из самых высоких в стране, и это при том, что рынок уже перенасыщен предложением. Вложение денег в сахалинскую недвижимость, как отмечалось в предыдущей публикации EastRussia.ru на эту тему, гарантированно обернется провалом: ежегодно владелец будет терять до 1,5% средств. Дорогие квартиры большинству сахалинцев не нужны даже в виде инвестиций.

Общая картина очевидна: рынку жилья на Сахалине в ближайшее время лучше не станет. Перелома цен на горизонте не видно, а дальнейшее перенасыщение гарантировано — один только «Дальневосточный квартал» включает несколько очередей вплоть до 2028 года.

Что стоит за цифрами: льготные программы как главный драйвер

Секрет сахалинского рынка — в концентрации льготных ипотечных инструментов, которые направлены почти исключительно на первичный рынок. «Дальневосточная и арктическая ипотека — главный из них. Ставка 2% годовых, срок до 20 лет, первоначальный взнос от 20% — самые лояльные условия на российском рынке. В 2026 году условия ДВ-ипотеки стали еще мягче для отдельных категорий. Для Сахалина это означает одно: почти любой покупатель с минимальным первоначальным взносом может позволить себе новостройку. Ежемесячный платеж по такой ипотеке в разы ниже, чем по рыночной. Островная субсидия дополняет федеральную программу. С 2025 года молодые семьи и участники СВО могут получить единовременную выплату в 400 тыс. рублей на первоначальный взнос по дальневосточной ипотеке. За год 824 молодые семьи и 308 участников СВО получили такие свидетельства, из областного бюджета было направлено более 280 млн рублей. Спрос оказался настолько высоким, что программу продлили на первое полугодие 2026 года.

Семейная ипотека — еще один льготный инструмент, действующий на Сахалине. Базовые условия — ставка 6%, первоначальный взнос 20%, лимит 6 млн рублей. В 2026 году ставка привязана к количеству детей: для семей с тремя детьми на Дальнем Востоке — 6%, с двумя — 8%, с одним — 10%. Для тех, кто не проходит по условиям дальневосточной программы, это остается реальной альтернативой, хотя и менее выгодной. 

Оба инструмента работают в одном направлении: они делают новостройку доступной и оставляют вторичный рынок без поддержки. Областные власти осознают перекос и работают с федеральным правительством для упрощения ситуации: с 2025 года дальневосточная ипотека разрешена для покупки вторичного жилья в населенных пунктах, где практически нет нового строительства. Но весь юг Сахалина — основные рынки области — под это исключение не попадают. Программа задумана все же как стимул для стройки, а не как инструмент расчистки старого фонда — ситуацию на островном рынке недвижимости эти послабления не изменят.

Внутри вторичного рынка: парадоксы и искажения

Вторичный рынок на Сахалине тоже расслоился, и его внутренняя динамика порой противоречит здравому смыслу. В первом квартале 2023 года улучшенная вторичка стоила 140 570 рублей, типовая — 137 769. Но к четвертому кварталу 2024 года картина перевернулась. Типовая вторичка выросла в стоимости до 143 727 рублей, улучшенная — до 132 336. Типовое жилье стало дороже улучшенного на 11 391 рубль — это нонсенс. Объяснение может быть только одно: продавцы улучшенных квартир сдались и начали снижать цены, чтобы найти покупателя. А владельцы типового жилья продолжали держать цену, надеясь на лучшее. К середине 2026 года структура восстановилась. Улучшенная вторичка стала стоить в среднем 158 810 рублей за «квадрат», типовая — 141 087. Премия «за качество» вернулась и даже выросла до 17 723 рублей. Но этот возврат к норме стоил двух годов искажений и потерь для тех, кто купил улучшенное жилье на пике и попытался продать его в 2024–2025 годах.

Итог пяти лет: дороже и недоступнее

Первичный рынок недвижимости в Сахалинской области за пять лет вырос на 35,6%. Вторичный — на 8,1%. Разрыв в темпах — более чем в 4 раза. Внутри первичного рынка типовое жилье прибавило с начала 2023 года 53,4%, улучшенное — 21,9%, элитное — 4,9%. Внутри вторичного рынка типовое жилье выросло на 2,4%, улучшенное — на 13%. Ни один из сегментов вторичного рынка не приблизился к динамике первичного. Для покупателя это означает простую вещь: новостройка стала другим продуктом. Это не просто жилплощадь: это квадратные метры с государственной субсидией, встроенной в цену. Для продавца вторички эта ситуация — приговор: его актив не растет, а если он купил его в 2023–2024 годах, то, скорее всего, уже потерял в реальном выражении.

Для островного региона это означает растущий риск. Чем сильнее первичный рынок отрывается от доходов населения, тем больше людей оказываются за бортом. Льготная ипотека помогает тем, кто в нее попадает. Но она же выталкивает на обочину тех, кто не подходит под условия, — а таких в Сахалинской области немало. И парадокс в том, что даже те, кто подходит под условия, не спешат покупать: 3,5 тысячи нераспроданных квартир — это не дефицит, это перепроизводство. Рынок, который должен был стать доступнее благодаря льготным программам, стал дороже и одновременно избыточнее. Но главный вопрос, на который предстоит ответить и сахалинским властям, и девелоперам: точно ли островному региону нужно столько нового жилья? На Сахалине и Курилах стабильно сокращается численность населения, завезенная иностранная рабочая сила — однозначно не клиенты застройщиков, а тем временем новых жилых комплексов становится все больше и больше. 3,5 тыс. нераспроданных жилплощадей видятся далеко не пиковой цифрой.

Пятилетний цикл 2022–2026 годов показал: рынок жилья Сахалина перестал быть единым. Он распался на два параллельных мира, которые живут по разным законам. И следующий цикл, если ничего не изменится, только усилит этот раскол.