Пчеловоды Приморья открыли новый сезон

— Мария Владимировна, расскажите, пациенты с какими заболеваниями и критическими состояниями становятся пациентами регионального сосудистого центра? Вы ведь принимаете не всех островитян по кардиологическому профилю?

— Региональный сосудистый центр создан в рамках программы по оказанию помощи пациентам с инфарктом миокарда и инсультом в 2009 году. И уже почти 17 лет мы работаем в режиме 24/7, принимая по 25-30 пациентов в день. Более 70% из них госпитализируются. Мы, конечно, хотели бы взять всех, кто хочет попасть к нам, но центр ориентирован прежде всего на острые сердечно-сосудистые состояния. Изначально, еще в 2008 году такие центры в России создавались для лечения острых нарушений мозгового кровообращения — инсультов. Позже к ним присоединилась кардиология, нас оснастили ангиографами для высокотехнологичной помощи. Сегодня у нас в распоряжении есть самое передовое оборудование для диагностики, оперативных вмешательств, мониторинга и восстановления пациентов. Но самая главная ценность — это наши врачи. У меня прекрасная команда, с которой я работаю с 2014 года, и благодаря им наш центр постоянно развивается, а спасенных людей становится все больше.

Сегодня маршрутизация на территории Сахалинской области позволяет доставлять к нам практически 99% пациентов с острым коронарным синдромом. Жители Южно-Сахалинска, Анивы, Долинска, Корсакова поступают к нам по скорой помощи, при самообращении или направлении из поликлиник и частных клиник. Пациентов из районов доставляет санитарная авиация или бригады скорой помощи в сопровождении реаниматологов. Есть нетранспортабельные пациенты — как правило, это люди в крайне тяжелом состоянии, и в пути их состояние может резко ухудшиться. В таких случаях мы круглосуточно консультируем врачей на местах по телефону и посредством телемедицины, ежедневно корректируем терапию. Даже если пациент сначала остается в центральной районной больнице, его доставляют к нам, как только он стабилизируется. При осложненных инфарктах с кардиогенным шоком и нарушениями ритма мы иногда идем на риск транспортировки, потому что для человека это единственный шанс на спасение. В районах работают оснащенные первичные сосудистые отделения, где проводят тромболизис ( чаще это этап оказания скорой медицинской помощи), но высокотехнологичная помощь — ангиография и стентирование — доступны сейчас только у нас и в Тымовской ЦРБ.

Если говорить об объемах операций, год от года он растет: наша команда постоянно учится и осваивает новые виды высокотехнологичной помощи. Например, стентирование — это операция по расширению сосудов с помощью установки полого каркаса. Мы делаем около 3 тысяч таких процедур в год. Устанавливаем около 350 кардиостимуляторов ежегодно, все операционные работают в круглосуточном режиме. У нас 146 коек, в том числе койки реанимации и интенсивной терапии. И каждый день поступают новые пациенты.

— Говорят, что сердечно-сосудистые заболевания в текущем десятилетии молодеют. Сохраняется ли эта тенденция в вашем центре?

— К сожалению, да. Типичный пациент с инфарктом миокарда значительно помолодел. За время работы центра — с 2009 года, с начала эпохи ангиопластики и стентирования — поток пациентов не уменьшился. В последние полгода-год в палате интенсивной терапии лежат пациенты от 22 лет, средний их возраст — около 35-45 лет.

Молодые пациенты часто нигде не наблюдаются, считают себя здоровыми. У них может не быть клинических проявлений, но присутствует отягощенная наследственность: к примеру, родители умерли от инфаркта или инсульта до 50-55 лет, курение, злоупотребление алкоголем или наркотиками. К слову, курение — мощный модифицируемый фактор риска, который повышает смертность более чем на 40%. Наркотики вызывают стойкий спазм коронарных артерий и инфаркт даже на чистых сосудах, злоупотребление алкоголем ведет к сгущению крови и как следствие тромбозу коронарных артерий .

Важно понимать: инфаркт не всегда связан с атеросклерозом, который мы часто диагностируем у пожилых людей. Возможны тромбофилии, генетические заболевания с повышенной свертываемостью крови, стрессовая кардиомиопатия (она же синдром Такоцубо, «синдром разбитого сердца») — на фоне сильного стресса возникает резкое снижение сократительной способности сердца, но оно обычно обратимо при терапии. Все эти состояния не зависят от возраста, и у молодых пациентов встречаются все чаще.

— В последние несколько лет, годы ваш центр все чаще на слуху благодаря внедрению высокотехнологичной помощи и малоинвазивных операций. Какие новые методики особенно важны для пациентов Сахалина?

— Я считаю, мне как руководителю этого структурного подразделения очень повезло: в региональном сосудистом центре работает молодая, активная команда без стагнации. Мы внедряем все возможное в рамках финансирования и площадей. У нас есть кардиологические отделения, отделение лечения инсультов, реанимация, отделение аритмологии, нейрохирурги, оказываю нам всю возможную помощь в лечении геморрагических инсультов, оперируют сосудистую патологию в холодном периоде для предотвращения сосудистых катастроф . Работают три ангиографические операционные, включая одну в аритмологии.

Мы выполняем все виды лечения аритмий на уровне федеральных центров в рамках квот высокотехнологичной медпомощи. В частности, успешно имплантируем кардиовертеры-дефибрилляторы — это устройства, которые автоматически отслеживают ритм сердца и при его нарушении устраняют патологические аритмии небольшим электрическим разрядом. Также мы освоили методику имплантации устройств ресинхронизирующей терапии: они лечат сердечную недостаточность, синхронизируя сокращения желудочков и восстанавливая таким образом работу камер сердца.

Сосудистые хирурги выполняют каротидные эндартерэктомии — удаление атеросклеротических бляшек из просвета сонной артерии — для профилактики инсульта. Мы проводим тромбэкстракцию при инсультах, стентирование коронарных и брахиоцефальных артерий, транскатетерное протезирование аортального клапана (TAVI) для пожилых пациентов высокого риска — все это делается малоинвазивно, без вскрытия грудной клетки, с быстрым восстановлением. Для пациентов в возрасте это особенно важно: им проще пройти первичную реабилитацию после операции, и уже через 3-4 дня мы отпускаем их домой.

— А есть ли операции, которые у вас не проводятся, но очень хотелось бы?

— Да, у нас нет направления открытой кардиохирургии и трансплантации сердца. Площадь регионального сосудистого центра пока не позволяет нам открыть отдельную операционную и реанимацию под такие сложные технологии. Кроме того, у нас нет достаточного потока пациентов. Мы направляем около 140 человек в год на аортокоронарное шунтирование, около 50 — для протезирования клапанов в Хабаровск и другие федеральные центры. До 5 пациентов в год направляются в Москву и Новосибирск для решения вопроса о трансплантации сердца. Это ежедневная работа нашего коллектива в рамках телемедицинских технологий: оформление документов, запросы, направление необходимой информации и документов по пациентам.

— Вы упомянули, что вам очень повезло с командой. Как формируется кадровый состав центра? Кого не хватает?

— Команда подобралась сама — через целевое обучение и программу кадровой политики правительства Сахалинской области. Работа у нас тяжелая, на острие: постоянная экстренность, приемный покой, реанимация. Многие уходят, потому что сложно постоянно пребывать в таком режиме. Но, несмотря на постоянное напряжение, мы ориентированы на пациента. Никуда не деться от профессионального выгорания, но интересная работа помогает с ним справляться. У меня очень инициативные врачи: они в каждом пациенте видят что-то новое, проводят консилиумы, предлагают нестандартные методы лечения.

Если говорить о нехватке конкретных врачей, нам нужны кардиологи с желанием работать и знаниями. В сосудистом центре высокая нагрузка, но достойная зарплата. И, конечно, у нас постоянный профессиональный рост — пациенты идут потоком, поэтому практического опыта у врача будет предостаточно.

— Можете вспомнить интересные клинические случаи за последнее время?

— У нас каждый день — подвиг. Мы реанимируем пациентов с множественными остановками сердца в лифте, продолжаем реанимацию пациентам, которую начали на этапе скорой помощи , работаем в ангиоблоке с аппаратом LUCAS для непрямого массажа сердца, спасаем людей при расслаивающей аневризме аорты — вероятность летального исхода при таком диагнозе выше 50%! А разорванные аневризмы в сосудах мозга? Это ювелирная работа, и команда нейрохирургов и анестезиологов делает ее регулярно и быстро, стабилизируя и сохраняя жизни. После хорошо выполненной операции наступает самый тяжелый этап — выхаживание, и здесь работают уже неврологи и нейрореаниматологи, подключаются рентгенхирурги со своим методиками. Это будто механизм часов, где каждый специалист отвечает за свое, но в итоге спасен целый Человек. Наши реаниматологи выхаживают тяжелых пациентов с кардиогенным шоком, нейрореаниматологи — после геморрагических инсультов. Доктора публикуют статьи по интересным случаям постоянно, так что я вряд ли смогу выделить что-то одно. К каждому пациенту у нас индивидуальный подход, индивидуальные решения — к счастью, они не регламентируются только лишь клиническими рекомендациями.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы все наши пациенты — в хорошем смысле слова, разумеется — уходили живыми и счастливыми, и больше к нам не возвращались. Каждый спасенный человек для нас — это огромная радость. Ни с чем не сравнится ощущение, которое врач испытывает, возвращая пациента к жизни.

Конечно, есть и случаи летальных исходов. Разумеется, мы всей командой переживаем за каждого пациента, которого не удалось спасти. Профессия врача сложна и очень опасна, это огромное количество принимаемых решений за рабочий день, а каждое неправильно принятое решение — это цена чей то жизни. Мы встречаемся с большим количеством негативных эмоций, но и это мы понимаем, ведь все пациенты — чьи то близкие, родные и любимые люди. И главные вопросы на разборе каждого такого случая: «Еще раз перечитываем медицинскую документацию, вспоминаем все события и анализируем, все ли мы сделали для того, чтобы спасти? Все ли попробовали? Что можно еще сделать в других подобных ситуациях?». К сожалению, мы не боги. Люди к своим критическим состояниям идут долго и целенаправленно. Но как такие же люди, мы делаем все возможное — каждый час и каждый день.

Бюджетное ассигнование застыло

С 2017 по 2024 год на обеспечение медико-авиационных перевозок из бюджета разных уровней было направлено более 62 млрд руб., в том числе 42 млрд – из федерального. Сначала госфинансирование осуществлялось в рамках проекта «Развитие санитарной авиации», с 2019-го по 2024-й – по программе «Развитие системы оказания первичной медико-санитарной помощи». Сейчас бюджетная поддержка предусмотрена программой «Совершенствование экстренной медицинской помощи», включенной в нацпроект «Продолжительная и активная жизнь». В рамках нее предполагается в 2025-2030 годах выполнить не менее 120 тыс. санитарно-авиационных эвакуаций.

Если рассматривать динамику санитарных эвакуаций в разрезе федерального и регионального финансирования, то тенденции здесь разнонаправленные. По данным Минздрава России, число вылетов для доставки пациентов в рамках федеральных программ в 2021 году по стране в целом составило 11,8 тыс., в 2024-м – 14,2 тыс. За этот период количество рейсов, организованных только за счет средств регионов, сократилось с 10,6 тыс. до 7,6 тыс. В итоге общее количество полетов на данные цели за три года снизилось на 2,5%. Уменьшилось и число эвакуированных: в 2021-м по воздуху было доставлено 33,7 тыс. пациентов, в 2024-м – 31,2 тыс.

На Дальний Восток приходится значительная доля финансирования. Из 7,6 млрд руб., которые предусмотрены на 2025 год для санитарной авиации в масштабах всей страны, 3,9 млрд руб. предназначено для субъектов ДФО. Однако эта сумма не меняется с прошлого года, и, как ожидается, в следующем она останется на том же уровне, в то время как продолжает раскручиваться инфляция, растут издержки самих перевозчиков.

Как рассказал директор КГУАП «Пластун-Авиа» Антон Маслов, в распоряжении компании есть два санитарных вертолета французского производства EurocopterAS-350B3e. До западных санкций стоимость их годового обслуживания составляла примерно 110 млн руб. «Техника санкционная, есть трудности, и запчасти выросли в где-то в два, а то и в четыре раза. На сегодняшний день обслуживание двух вертолетов составляет 160 млн руб.», – проинформировал Антон Маслов. 

Возраст судна – помеха

В условиях неопределенности с бюджетной поддержкой озабоченность вызывает вопрос с обновлением парка воздушных судов. Если флот «Национальной службы санитарной авиации» за последние годы активно пополнялся вертолетами типа Ми-8 и «Ансат», то у большинства других перевозчиков ситуация иная.

Весомую часть медицинских перевозок выполняет именно вертолетная техника. Безусловно, приходится прибегать и к парку самолетов, особенно когда дальность полета превышает 500 км и по сложным метеоусловиям может быть ограничена работа вертолетов. Например, как показывает опыт на Камчатке, почти треть санитарных рейсов требует выполнения перевозок самолетами.

Вместе с тем, согласно правительственному постановлению, к организации таких полетов допускается техника, произведенная после 2014 года. «У наших потенциальных поставщиков услуг такие самолеты отсутствуют. Мы используем парк нашего Камчатского авиапредприятия (с ним заключаем контракты) – самолеты Як-40, Ан-26-100», – рассказала зампред правительства Камчатского края Виктория Сивак, подчеркнув, что все воздушные суда поддерживаются в состоянии летной годности, как того требуют Федеральные авиационные правила.

Региону, не имеющему право задействовать такой флот для санитарных рейсов по федеральной программе, приходится возвращать субсидии и изыскивать эти средства в краевом бюджете, что в сегодняшних реалиях не просто. Правительство Камчатского края просит приостановить действие данного требования до того момента, как в стране развернется серийное производство самолетов новых серий для региональных авиакомпаний, уточнила Виктория Сивак.

«Снижение года выпуска воздушного судна именно в предоставлении субсидии при реализации федерального проекта несет в себе риски. Поэтому это не было поддержано», – озвучила позицию федерального центра замдиректора департамента организации экстренной медицинской помощи и управления рисками здоровью Минздрава РФ Наталья Маркарян.

По словам замдиректора департамента господдержки и технологического развития Дальнего Востока и Арктики Минвостокразвития Дмитрия Калугина, соотношение воздушных судов, которые используются в ДФО для санитарных вылетов, выпущенных до 2014 года и после, в настоящий момент оценивается как два к одному, а в арктической зоне – три к одному.

Первый замминистра здравоохранения Якутии Евгений Кустов предлагает в качестве санавиации использовать воздушные суда Минобороны, а также наладить через федеральный нацпроект закупку вездеходов для медицинской эвакуации людей, когда полеты останавливает непогода. 

С экономикой налегке

Проблему с полетами по санзаданию отчасти можно решить за счет легкомоторной авиации. Поскольку возникает вопрос с финансированием, эксплуатация такого самолета в отличие от вертолета обойдется в пять-семь раз дешевле. То есть, за те же самые деньги можно в пять-семь раз больше слетать, говорит генеральный конструктор ООО «Интеравиа» Сергей Есаян.

В числе подобных разработок – небольшой многоцелевой самолет И-1Л, который может взять врача и ящик медикаментов, имеющий большую грузоподъемность и скорость (до 300 км/ч) Т-101, который создавался как модернизированная версия Ан-2, а также Т-419, предназначенный для посадки на совсем не подготовленные полосы.

Конструкция этих судов допускает установку специального съемного модуля для перевозки медицинской бригады и пациентов. В частности, Т-101 в санитарном варианте обкатывался более трех лет в Певеке на Чукотке, сообщил Сергей Есаян.

«Мало того, что самолет в несколько раз дешевле вертолета, летный час просто не сравним. Сегодня у Ми-8 он идет от 350 тыс. руб. и выше, а даже сравнительно большой Т-101 летает за 64 тыс. У маленького самолета, чтобы отвести больного или медикаменты на расстояние 500 км, себестоимость летного часа – 14 тыс. руб.», – заверил конструктор.

Безусловно, есть свои плюсы у вертолетов, к тому же в условиях сурового северного климата легкомоторная авиация – далеко не панацея, но достойное место она может занять и улучшить экономику авиаперевозчиков.

Однако вышеприведенные разработки воздушных судов широкого распространения пока не получили. Импульсом для выхода легкомоторных судов в серию могут послужить законодательные инициативы, направленные на развитие малой авиации.

К настоящему времени Госдумой подготовлен законопроект, который вводит саморегулирование, снимает дополнительные административные барьеры, рассказал председатель правления Ассоциации малых авиационных предприятий Сергей Детенышев. В случае вступления поправок в силу, себестоимость перевозок в этом сегменте воздушного транспорта резко снизится – примерно в десять раз, оценивает он.

«Потому что большая часть себестоимости эксплуатации самолетов, аэродромов сегодня – это административные расходы, вмененные государственным регулированием. Федеральные авиационные правила говорят нам о том, что, если вы хотите на маленьком самолетике до пяти мест возить пассажиров, вам надо в обязательном порядке нанять семь директоров. Естественно, это сразу убивает всю экономику», – комментирует Сергей Детенышев.

Задача отрасли – сделать услуги малой авиации доступными населению и в то же время обеспечить перевозки рентабельностью, подчеркнул эксперт.

— Светлана, расскажите про себя пожалуйста.

— Мне 40 лет, у меня трое детей, в рождении двоих мне помогал муж — он был моей доулой. По образованию я — учитель английского языка. Сейчас я — доула, а еще я основала студию для занятий йогой, в том числе и для беременных.

– И как же учитель английского языка стал доулой?

– Благодаря моему первому ребенку я пришла к этой идее. Он родился путем кесарева сечения, мне тогда было 25 лет, и тогда мне уже показалось, что так не должно быть, все могло быть по-другому. Я начала изучать все, что связано с беременностью, начала обучаться – была на курсах известного французского акушера Мишеля Одена, много общалась со своим наставником в Индии, закончила курсы Центра традиционного акушерства, работала с акушерами из разных стран. Забеременев вторым ребенком, я решила не идти на кесарево, как настаивали все врачи, а, используя уже полученные знания, родить в естественных условиях. До этого я уже вела занятия по йоге – для всех желающих, не для беременных. Позже прошла специализацию по беременным и начала вести занятия, адаптированные именно для них. На занятиях я фокусировались на потребностях женщины, не на потребностях докторов, когда они принимают роды, а на потребностях женщины, обращая внимание на то, как влияет атмосфера, окружение, различные внутренние и внешние раздражающие факторы. Женщина в стрессе — это одна история, а когда женщина в благостном состоянии и готовится к родам как к празднику, это другое. Вот и потихонечку мы начали вести эти подготовительные курсы.

– Вы сопровождаете ваших подопечных в родах, непосредственно в роддоме, в палате?

– Основная задача доулы — это сопровождать в родах, в дородовой и послеродовой периоды, и очень многие хотят сопровождения. Раньше в Петропавловске-Камчатском с доступом в предродовые палаты проблем не было, мог присутствовать кто угодно. Но теперь все изменилось, сейчас мы на пути официального оформления услуг доулы в роддоме. Руководство родильного дома №1 меня пригласило меня для официального сопровождения в статусе «доула». Они понимают, что эта услуга востребована, сейчас идет проработка документов. Запрос очень большой на сопровождение. В нашей стране нет такой классификации профессии, однако в Москве и в Санкт-Петербурге это направление в роддомах очень развито, как в государственных, так и в частных.

– А как это происходит – только посредством беседы или какие-то практические упражнения, видеоматериалы?

– Мы занимаемся с женщинами начиная с 14-й недели беременности и до самих родов, группы от шести до десяти человек. Проводим двухчасовые занятия три раза в неделю, занимаемся адаптационной йогой для беременных, досконально разбираем дыхательные практики, прямо репетируем роды. В конце занятий обязательно 20−30 минут уделяем расслаблению, используем практики из гипнотерапии, чтобы женщины учились работать с внешними раздражителями, умели абстрагироваться от окружения и фокусироваться на себе. Роды — это очень скучный процесс для нашего мозга, однообразный и длительный. Мозг начинает истерить во время родов – и мы объясняем, что в родах боли, дискомфорта немного, в основном, эмоции и физическая усталость от того, что мы не умеем с этим процессом работать. Самое главное, чем мы занимаемся, это работа с сознанием, то есть мы именно с головой работаем. Мы не используем слово «боль» на занятиях, потому что для нашей головы слово «боль» – это всегда какая-то патология в теле, не все люди могут себя перенастроить. Поэтому мы используем всегда слово «дискомфорт» и учим помогать себе справляться с этими дискомфортными ощущениями, как расслабляться, как правильно дышать, какие позы принимать, как можно двигаться.

И, что очень важно – процент кесарева в сопровождении доулы официально намного ниже, чем без сопровождения. Кесарево сечение связано с эмоциональным состоянием женщины. Из-за эмоций, из-за повышенного адреналина и кортизола тело не срабатывает и зачастую приходится экстренно делать кесарево сечение. Наша задача научить женщину любить свои роды, научить относиться к ним немножко по-другому, не так, как диктует социум. Доула – проводник через всю беременность.

– Вы на своем опыте дважды испытали в родах поддержку мужчины, своего мужа. Ваши занятия рассчитаны на работу с мужьями, будущими папами?

– Да, это неоценимо. Мой муж участвовал в рождении наших двоих дочерей, также он был доулой нашей близкой подруги. У него огромный опыт, и он делится им с другими мужчинами, проводит лекции. Многие боятся присутствовать в момент рождения ребенка, однако после лекций моего мужа 99% мужчин меняют кардинально, идут на роды. И начинают более трепетно относиться к матери и к ребенку, к его воспитанию. Совместные роды – очень сближающий момент. Родительство — это не заложенная в нас функция, этому надо учиться.

– Я так понимаю, и после родов вы пару сопровождаете, общаетесь, помогаете?

– Да, конечно – по желанию, мы не навязываем услуги. У нас есть такие пары, к которым мы и ездим, просто проведать, пообщаться, кому-то нужно выговориться, просто вместе чаю попить. Есть женщины, которые сталкиваются с послеродовой депрессией. Мы помогаем. Помогаем войти в материнство. И здесь, наверное, больше нужна поддержка, чем в родах. Потому что роды — процесс физиологический. Там нужно просто атмосферу женщине создать и не мешать, а здесь уже надо обучать людей, рассказывать им, показывать.

– В основном к вам обращаются женщины, которые впервые беременны или есть уже опытные?

– У нас на занятиях много многодетных, много тех, кто уже прошел этот путь с нами. И они сами говорят, что есть разница, когда ты знаешь и когда ты не знаешь. Регулярно приходят обратно. Мне кажется, у меня уже полгорода в моей студии побывало.

– Деятельность доулы можно назвать вашим призванием?

– Это действительно мое призвание. Это вообще не про деньги. Конечно, каждый труд должен оплачиваться, но мы в первую очередь смотрим на важность этой поддержки для женщин. Мне кажется, я буду заниматься этим всю жизнь. Хотя у меня были моменты, когда хотелось все бросить. Бывали женщины, которые меня не слушали, все делали наоборот, появилось ощущение бесполезности занятий… Но я поняла, что должна делать свое дело, пусть даже не до всех доходит мой посыл. Кто хочет, кому нужно – услышит.

– В прошлом году в разных районах Петропавловска-Камчатского и других населённых пунктах края часто сообщали о появлении медведей. Тогда даже вводили режим повышенной готовности. Владимир Викторович, как изменилась ситуация в этом году?

– В этом году обращений по выходам медведей в Петропавловске практически на 50% меньше, чем в прошлом – 68 против 108. Вынужденно изъятых медведей на сентябрь 2025 года тоже меньше – в прошлом году 25, в этом году 4. И в этом году значительно увеличилось количество человек, которые отрабатывают выезды: в крае сейчас этим заняты более 300 человек, в то время как в прошлом году было около 50.

Прошлый год для медведя был голодный – не было рыбы в реках, шишек почти не было, ягоды. Зверь шел на помойки в город, к рыбзаводам, цехам, на запах съестного. Но в прошлом году, хотя они ходили чуть ли не каждый день с августа по октябрь (а то и по 2-3 медведя в город выходило в день), они не были агрессивными. Случай, когда в этом году один медведь напал на людей трижды – единственный на моей памяти в населенном пункте. И тут надо разбираться.

У нас есть Камчатский филиал ФГБУН Тихоокеанского института географии ДВО РАН, где раньше занимались изучением поведения млекопитающих, их численности, размножением, болезнями с целью изучения и выработки рекомендаций по использованию животного мира – велась научная деятельность. Теперь этого не делают, так как отсутствуют специалисты – кто ушел на пенсию, кто умер. А единицам оставшихся просто не дают проводить научные изыскания. А без вскрытия не поймешь, был ли медведь болен, а это может помочь понять причины его нападения на человека. Ведь такие случаи могут повториться. На мой взгляд, в данном случае нельзя было ограничиваться поверхностным осмотром, а взять пробы на анализы.

Я считаю, что медведь так себя повел, потому что был болен или обижен. Это злопамятный вид, он может обиду запомнить и мстить. Может его машиной когда-то ударили…

Было в прошлом году нападение медведя на прииске и на егеря в Усть-Большерецком районе в охотугодье, но там проще понять – там его земля, на которую мы пришли. Но в любом случае он же напал какой-то целью. Почему не изучается этот вопрос?

Что касается случая нападения медведя в этом году на Мутновской геотермальной станции, когда он туристку из палатки достал, – там медведя мог спровоцировать специфический запах.

– В какие месяцы медведи чаще всего проявляют активность и подходят к населённым пунктам?

– Примерно с конца мая, когда они просыпаются, если залегли недалеко от города. Но чаще с августа по сентябрь, заканчиваются выходы в ноябре.

– Какова численность бурого медведя на Камчатке сегодня, по официальным данным и по вашим наблюдениям?

– Согласно данным авиаучета, на текущий год насчитывается около 24 тыс. особей. Но я считаю, что к ним нужно прибавить еще как минимум 3,5 тысячи.

– Получается, медведей стало больше, и из-за этого они чаще выходят к людям, чтобы питаться как-то у них?

– Не столько питаться к людям, а дело вот в чем: крупный самец держит определенную территорию. На этой территории он позволяет находиться двум, трем или четырем самкам, но другого самца он не потерпит, он его выгонит. Медведя стало больше и поэтому их ареал обитания приближается к поселкам. Их регулированием, то есть той же законной охотой, занимаются не в достаточной степени.

Раньше были промысловики, которые этим занимались. Но примерно в конце 90-х годов начался развал охотничьего хозяйства как отрасли в системе госуправления, их стали передавать в частные руки. В своей диссертации я упоминал, что раньше законодательно запрещалось убивать животных больше, чем это необходимо. Даже во время Гражданской войны декреты Совнаркома 1917-1918 годов создавали основу для бережного использования и охраны окружающей среды. Во время Великой Отечественной войны советская власть законодательно сохраняла кадры в охотхозяйствах, освобождая от мобилизации охотников-промысловиков, ведь пушнина и дичь была важной статьей экспорта, в том числе и для расчетов по ленд-лизу.

Еще одна проблема – любительская охота. Нужно отстрелить, а потом что-то с ним делать? Утилизация очень дорогая, медведи подвержены болезни (трихинеллез), то есть непригодны к употреблению. Сжечь тушу медведя будет стоить минимум от 20 до 40 тыс. рублей. А цехов по переработке мяса, шкур практически нет. Чтобы отправить на переработку небольшую шкуру медведя (с учетом анализов, транспортных расходов и выделки), например, во Владивосток, надо около 90 тыс. рублей.

Почему у нас упало количество добываемых медведей – охота дорогая, иностранцы теперь не едут, и богатые русские почти не едут. Количество охотников сильно уменьшилось, потому как отток населения с Камчатки очень большой.

– Я правильно понимаю, что примерно с конца 90-х – начала 2000-х медведи начали чаще наведываться в город за пищей? И ведь тогда же люди начали прикармливать медведей на трассах, в каких-то рыбацких станах были случаи прикормки медвежат.

– Да, примерно в это время начали активно выходить к людям, потом все больше и больше. Прикормка, свалки рыбных отходов, неправильная утилизация павших сельхозживотных фермерами приводят медведей к человеку. Животное перестает бояться. С учетом того, что у медведя хорошая память, человека он стал воспринимать как то, что его кормит, это пища.

Сейчас постепенно до людей доходит, что кормить дикое животное нельзя. Но тут необходимо в региональном законодательстве закрепить запрет на это. (прим. ред. – в Камчатском крае разработан проект постановления об утверждении правил наблюдения за дикими животными, который предусматривает запрет на кормление диких животных. В настоящее время проект прошел согласование в Минприроды РФ. После принятия документ предоставит правовые основания для привлечения к ответственности физических лиц).

– Люди уже стали понимать, что нельзя кормить медведей. А как нужно вести себя на трассе на машине, когда уезжаешь вглубь региона?

– Медведю вскрыть машину – что консервную банку. Окна лучше не открывать, не сигналить. Лучше медленно объехать медведя и сразу ускориться, чтобы животное не преследовало.

– Вы сами встречались с медведем в лесу? Что делать в такой ситуации?

– В лесу основная масса встреч, которые приводят к трагедии, происходит рано утром, ночью и поздно вечером. В это время медведь наиболее активен, защищает свою территорию, плохо видит, но хорошо слышит и улавливает запахи. Он вас быстрее по запаху найдет, чем вы его увидите в темноте. В основном камчатские медведи не агрессивны. Но не стоит забывать, что это сильный, хитрый, умный зверь. У матухи материнский инстинкт настолько сильный, что она может жизнью пожертвовать, спасая детенышей. Медведица очень опасна, яростна и беспощадна. Подранки тоже опасны, потому что они злопамятные, хорошо запоминают запахи, прекрасно понимают, кто причинил боль, почему ему больно. И мы для медведя тушенка, которую нужно только вскрыть. Медведь-шатун в отличие от обычных медведей, которые зимой находятся в спячке, бодрствует и активно ищет пищу. Может атаковать без предупреждения.

Если мы говорим о здоровом медведе, то при встрече с ним нужно издавать громкие звуки, медведь не захочет с вами встречаться, он отойдет в сторону. Также он боится огня. Если вы столкнулись с медведем, бежать не нужно, не поможет – у него скорость 60 км в час. Медведь близорукий – постарайтесь создать иллюзию, что вы большой: встаньте рядом с деревом, можно руки с мешком над головой поднять и громким уверенным голосом прогонять его, можно матом. Если вы не одни, лучше сгруппироваться. Если же он уже опустился на передние лапы, прижал уши, – то готовится к прыжку. Тут можно потихоньку отходить, не поворачиваясь к нему спиной. Он может сделать ложный выпад, совершить два-три прыжка – продолжайте кричать на него, махать палкой. Либо пропустит, либо уйдет в сторону. Ушел в сторону – и вы потихоньку уходите.

Я много раз сталкивался с медведем, и лишь один раз медведь пошел на меня. Сломалась машина, и мне не нужно было 40 км идти по лесной дороге к поселку, и вот в сумерках я увидел метрах в 150, что на обочине медведь. Я побежал на него с криками, размахивая оружием, но стрелять я не собирался, хотя лицензия была. Медведь побежал на меня. Я остановился, он остановился, мы стоим метров в 10−15 друг напротив друга, он на четвереньках рычит на меня, а я матерюсь на него.

Вскинул карабин, начинаю на него целиться, а он замолчал, повернул голову, посмотрел за себя – мол, спрашивает, в кого я целюсь. Ну, мы с ним, конечно, не разошлись мирно, мне пришлось стрелять все-таки, потому что он меня не пропускал, а люди в машине ждут. Не раз бывали и случаи, когда я криками отгонял медведя.

Я, хоть и охотник до мозга костей, но есть черта, которую я никогда не переступлю: истребление животных. Для меня охота — это не про уничтожение, а про баланс. Поэтому я считаю, необходимо на научной базе исследовать повадки зверей, разбираться в их поведении. Это ведь целая вселенная, которую мы едва ли понимаем до конца.

Статистика

На Дальнем Востоке в июне 2025 г. (к декабрю 2024 г.) наблюдался повсеместный рост цен. При общем по стране росте цен на 3,8%, более чем на 4% выросли цены в Бурятии (на 4,4%), Сахалинской области (на 4,3%), Амурской области (на 4,3%), Камчатском крае (на 4,2%), Якутии (на 4,1%), а в Еврейской АО рост составил 4%. Наименьшие темпы роста цен зафиксированы за отчетный месяц в Чукотском АО (на 1,5%), Магаданской области и Хабаровском крае (на 2,7%).

Таблица 1. Потребительские цены на товары и услуги, июнь 2025 г., в % к декабрю 2024 г.

Что касается роста среднемесячной заработной платы в мае 2025 г. (к маю 2024 г.,), то лидерами в Дальневосточном ФО стали Еврейская АО (+19,9%), Хабаровский край (+18,9%) и Забайкальский край (+17,9%). Более высокими, чем в целом по стране (+14,5%) были темпы роста зарплат в Сахалинской области (+15%), Чукотском АО (+14,9%), Магаданской области (+14,8%). Менее всего за отчетный период выросли зарплаты в Камчатском крае (на 9,5%) и Приморском крае (на 9,9%).

Таблица 2. Среднемесячная заработная плата работников организаций, май 2025 года, в % к соответствующему месяцу 2024 г.

Самый высокий в ДФО уровень безработицы (Таблица 3, данные за апрель-июнь 2025 г.) остается в Забайкальском крае (4,2%), Бурятии (4%) и Якутии (3,8%) при общероссийском показателе в 2,2%. Кроме того, уровень безработицы в 3% наблюдается в Иркутской области. В большинстве дальневосточных регионов значение показателя не превышает 2%. Самый низкий уровень безработицы демонстрируют Амурская область (1,1%) и Хабаровский край (1,2%).

Таблица 3. Уровень безработицы, в % к численности рабочей силы и численность рабочей силы, тыс. человек, апрель – июнь 2025 г.

В ряде регионов Дальнего Востока, по которым присутствуют данные Росстата за минувший год, отмечается миграционный прирост населения (Таблица 4). Это касается Якутии, Сахалинской области, Хабаровского края и Магаданской области. Рост достигается в том числе за счет трудовой миграции.

Таблица 4. Показатели миграции населения в 2024 г.

При этом стоит отметить, что с 2026 г. на Дальнем Востоке вводятся ограничения на привлечение трудовых мигрантов из-за рубежа. Согласно проекту постановления Минтруда РФ, наиболее строгие ограничения будут действовать в Амурской области – иностранным работникам будет полностью запрещено работать в сельском хозяйстве, пищевой промышленности, ремонте техники, ветеринарии и добыче драгметаллов. В Еврейской АО применение иностранной рабочей силы будет ограничено в розничной торговле (доля должна составлять не более 50%), полный запрет вводится в сфере пассажирских перевозок и такси. В Чукотском АО квота на привлечение иностранцев в сфере управления недвижимостью составит 25%. В Приморском крае мигранты из-за рубежа не смогут трудиться в сфере спорта и привлечения домашнего персонала. В связи с имеющимися потребностями более высокие квоты на работников-мигрантов устанавливаются в горнодобывающей отрасли Забайкальского края (до 80%) и в строительной отрасли Камчатского края (до 80%).

Ипотека             

Во всех регионах Дальнего Востока наблюдается снижение активности на ипотечном рынке, что связано с денежно-кредитной политикой Центробанка и ростом цен на жилье. Лидерами по выдаче ипотечных кредитов в макрорегионе в расчете на число жителей являются Бурятия (24 ипотечных кредита на каждую тысячу экономически активных граждан в июне 2024 г. - июне 2025 г.) и Якутия (22 кредита на тысячу человек). По данному показателю эти регионы являются лидерами не только в ДФО, но и в стране – второе и четвертое места среди регионов РФ соответственно. В Приморском, Забайкальском, Хабаровском краях и Сахалинской области на тысячу экономически активных граждан приходится по 17-18 ипотечных кредитов, в Амурской области – по 16 кредитов, в Магаданской области – 15, в Камчатском крае и Чукотском АО – по 14, а в Еврейской АО – 11.

При этом Якутия стала лидером в ДФО по замедлению динамики выдачи ипотечных кредитов в первые пять месяцев 2025 г. – сокращение достигло 56,1% к аналогичному периоду 2024 г. (в среднем по России снижение составило 51%). В Камчатском крае сокращение в выдаче ипотечных кредитов за рассматриваемый период составило 47,8%, в Магаданской области и Еврейской АО – 46,5%, в Чукотском АО – 44,7%, в Приморском крае число выданных ипотек в январе-мае снизилось на 44%, в Сахалинской и Амурской областях – на 40,2%, в Хабаровском крае – на 36,7%, в Бурятии – на 32,5%.       

Наиболее высокий средний чек ипотечного кредита на Дальнем Востоке зафиксирован в Сахалинской области – 5,17 млн рублей, далее следуют Амурская область (4,93 млн рублей) и Якутия (4,89 млн рублей). Минимальный средний чек кредита зафиксирован в Чукотском АО (4,36 млн рублей) и Еврейской АО (4,28 млн рублей). Кроме того, на Чукотке и в Еврейской АО наблюдается максимальный уровень просроченных кредитов среди всех регионов Дальнего Востока: в Чукотском АО данный показатель составляет 0,64% от всех кредитов, а в Еврейской АО – 0,61%. Самая небольшая доля просроченных ипотечных кредитов наблюдается в Бурятии – 0,28%.

В регионах продолжается строительство арендных домов по программе «Доступное арендное жилье в Дальневосточном ФО». В Приморском крае в 2025-26 гг. планируется сдать десять таких домов. В частности, в 2025 г. «Корпорация развития жилищного строительства» планирует завершение строительства четырех многоквартирных жилых домов, предназначенных для сдачи в коммерческий найм, – дом в городе Арсеньеве на 220 квартир (планируется сдать к декабрю), дом во Владивостоке на 93 квартиры (планируется сдать к концу сентября), дом в селе Чугуевка на 30 квартир (к декабрю), дом в Дальнегорске на 48 квартир (к концу октября). В следующем году планируется завершение строительства трех домов в Артёме на 225 квартир, по одному дому в селе Яковлевка (36 квартир) и в Лучегорске (120 квартир). Кроме того, арендными должны стать 207 квартир в ЖК «Три богатыря» в Находке (с застройщиком заключен договор купли-продажи).

Поддержка семей и рождаемости

Меры по поддержке рождаемости на Дальнем Востоке являются в настоящее время одними из наиболее финансируемых в стране. Хотя в макрорегионе суммы выплаты за рождение первого ребенка ниже средних показателей по России, это компенсируется суммами выплат за рождение второго и третьего ребенка. Следует отметить, что выплаты за рождение первого ребенка предусмотрены только в 15 регионах страны. Так, в Бурятии сумма за рождение первого ребенка составляет 37 498 рублей, а Амурской области – 37 906 рублей, в Забайкальском крае – 40 252 рубля, в Приморском крае – 40 938 рублей, в Еврейской АО – 43 002 рубля, в Хабаровском крае – 45 688 рублей, в Чукотском АО – 77 238 рублей, в Якутии – 168 705 рублей^[2], в Сахалинской области – 204 444 рубля, в Камчатском крае – 212 432 рубля^[3].

Поддержка рождения второго ребенка предоставляется в рамках региональных программ поддержки семей с детьми. Так, в Сахалинской области за рождение второго ребенка предусмотрена выплата в 250 тыс. рублей, в Магаданской, Амурской областях, Чукотском АО, Еврейской АО, Приморском, Хабаровском, Забайкальском, Камчатском краях, Бурятии выплаты за второго ребенка превышают 270 тыс. рублей.

Выплаты за рождение третьего ребенка предусмотрены в 55 регионах РФ. В Якутии выплата достигает 432 957 рублей (316 300 рублей – республиканский материнский капитал, 116 757 рублей - по региональной программе «Дети столетия»), в Хабаровском крае она составляет 342 349 рублей, в Сахалинской области – 250 000 рублей, в Приморском крае – 238 839 рублей, в Магаданской области – 198 985 рублей, в Камчатском крае – 182 960 рублей, в Еврейской АО – 120 000 рублей.

В прошлом году на поддержку многодетных семей на Дальнем Востоке было направлено 470 млн рублей. Наиболее востребованной мерой стало получение 1 млн рублей на частичное погашение ипотеки для многодетных семей (семьи получают выплаты при рождении третьего или последующих детей)^[4]. Первым участником такого проекта в 2023 г. стал Приморский край. В настоящее время мера распространена еще на семь дальневосточных субъектов – Камчатский и Хабаровский края, Чукотский АО, Амурскую, Сахалинскую и Магаданскую области, Еврейскую АО, поскольку в большинстве данных регионов (помимо особого случая Чукотки) суммарный коэффициент рождаемости третьего и последующих детей в 2023 г. был ниже среднего по Дальнему Востоку.

В текущем году из федерального бюджета будет выделено 536,3 млн рублей на продолжение реализации пилотного проекта выплат на погашение ипотеки многодетным семьям в ДФО. Соответствующее распоряжение было подписано в августе главой правительства М.Мишустиным. В частности, Приморскому краю предназначено 257,7 млн рублей, Хабаровскому краю – 200,5 млн рублей, тогда как остальные регионы получают гораздо меньше: Магаданской области выделено 24,1 млн рублей, Амурской области – 24,08 млн рублей, Камчатскому краю – 24,1 млн рублей, Еврейской АО – 5,2 млн рублей, а Сахалинской области – 756,9 тыс. рублей.

Здравоохранение

В сфере медицины на Дальнем Востоке серьезной проблемой остается дефицит кадров. Регионом с наименьшей обеспеченностью медицинскими кадрами^[5] является Еврейская АО, где на одну вакансию врача приходится только 0,1 резюме (при нормативном значении 4,0). В Камчатском крае и Магаданской области показатель составляет 0,4, в Хабаровском крае – 0,5, в Чукотском АО и Бурятии – 0,8, в Приморском крае – 0,9, в Якутии – 1,8 резюме на вакансию.

Наиболее высокий спрос на врачей в текущем году наблюдается в Хабаровском крае (1,1 тыс. вакансий, 30% от всех подобных вакансий в ДФО), Приморском крае (675 вакансий, 19%) и Забайкальском крае (406 вакансий, 12%). В Бурятии открыто 314 вакансий (9% от общего числа в ДФО), в Амурской области – 293 вакансии (8%), в Камчатском крае – 267 вакансий (8%), в Сахалинской области – 174 вакансии (5%), в Якутии – 165 вакансий (5%), в Магаданской области – 129 вакансий (4%), в Еврейской АО – 33 вакансии (1%). В большинстве регионов зарплатные предложения в сфере медицины превышают 100 тыс. рублей – в Сахалинской области (средняя зарплата в вакансиях врачей составляет 144,5 тыс. рублей), Магаданской области (135 тыс. рублей), Якутии (120,1 тыс. рублей), Амурской области и Камчатском крае (по 120 тыс. рублей), Хабаровском крае (103,9 тыс. рублей), Забайкальском крае (101,2 тыс. рублей), Еврейской АО (100 тыс. рублей). Самые низкие зарплатные предложения отмечаются в вакансиях в Приморском крае (99,9 тыс. рублей) и Бурятии (99,8 тыс. рублей).

Также известно, что порядка 80% медицинских учреждений Дальневосточного ФО испытывают трудности с наймом врачей, фельдшеров, медсестер, лаборантов и смежного персонала. Работодатели в числе основных проблем найма называют неудовлетворенность специалистов условиями труда и дефицит кандидатов с необходимой квалификацией на рынке.

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

[1] Январь-ноябрь 2024 г.

[2] Включая базовое пособие и дополнительную выплату по региональной программе «Дети столетия».

[3] Регионом с наименьшей выплатой за первого ребенка в РФ (среди регионов, где предусмотрена такая выплата) является Тульская область – 25 000 рублей.

[4] Ранее размер выплаты составлял 450 тыс. рублей.

[5] По данным рекрутинговой платформы hh.ru на лето 2025 г.

— Анна, почему сейчас решили про медведей снимать?

— Лис Ветер и его подруга Лава в «Огненном лисе» защищают потомство от медведя. И вроде как медведь представлен злодеем, плохим парнем. Нам захотелось в новой работе показать и другую сторону этого хищника. Мы, как выяснилось, вообще мало знаем о медведях. Каким будет сюжет, мы пока не знаем. Сейчас мы только набираем материал. Как и в «Огненном лисе» сценаристом является природа, так как спланировать поведение животных заранее невозможно.

— Это будет продолжение «Огненного лиса» или это отдельная история?

— Нет, это отдельный фильм, просто он будет сделан в такой же манере, с таким же подходом к документальному материалу, как в «Огненном лисе», то есть на стыке документального и художественного кино. И мы, конечно, будем стараться, чтобы фильм получился таким же эмоциональным и интересным для детей. Именно для детей, потому что мы с Дмитрием видим нашу основную цель, в том чтобы воздействовать на совсем маленьких. Через любовь вызвать эмпатию к животным.

— Съёмки «Огненного лиса» шли почти два года. Как долго будет идти работа над новым фильмом?

— Мы для себя поставили задачу провести два сезона съемок. Первый стартовал весной и продлится примерно до декабря-января. Мы уже отсняли выход из берлог, период гона и главное событие, когда очень красиво на Камчатке – это заход нерки и лосося на нерест в Курильское озеро. Это праздник жизни у медведей, они рыбачат и с удовольствием тут же съедают улов. Также сняли охоту, стычки всякие, драки, споры за еду, как медведицы защищают своих детей. Следующая экспедиция у нас планируется в 2026 году. А выход «Косолапой истории» на экраны планируется на конец 2027 – начало 2028 года.

— Где сложнее всего снимать?

— Самое сложное – это снять то, что происходит высоко в горах. Мы нашли интересные локации и за происходящим там мы наблюдали в подзорную трубу. Туда очень сложно добраться, тем более с оборудованием (только штатив 30 килограмм весит, а камера еще больше): стланик уже поднялся, а внизу глубокий снег. Поэтому мы летали на коптере, хотя и это было непросто. Возможно, на следующий сезон съёмок мы придумаем как туда подойти ближе…

— Вы живете и работаете в окружении медведей. Как вам в таких условиях?

— Я очень медведей боюсь, на самом деле. И мне, конечно, этот проект начинать было тяжело. Тем более, здесь на Курильском озере теоретически может произойти больше ситуаций, когда ты с медведем встретишься, чем в той локации, где мы снимали «Огненного лиса». Находясь рядом с медведем, важно всегда помнить, что это хищник, и не расслабляться. Но мой супруг Дмитрий говорит, что старается отключать страх, потому он должен в первую очередь хорошо снять. Говорит: «Даже если медведь побежит нас атаковать, я должен успеть это снять».

— А как вы защищаетесь от хищника?

— Из средств защиты от медведя у меня всегда при себе такая кричалка-дуделка. Мы ее называем горн. Нажимаешь на баллончик и за счет сжатого газа выходит громкий звук. Медведь пугается и убегает. Но с одним и тем же медведем такое может не пройти несколько раз подряд, так как всё рассчитано на эффект неожиданности. Я применяла его, например, когда в районе Курильского озера на нас на очень большой скорости бежал испуганный медведь — он удирал от сородича покрупнее и мы просто оказались у него на пути. Это та ситуация, когда мы не нарушали никакую технику безопасности, но мы случайно оказались в опасной ситуации. Тогда меня спас горн. У меня он постоянно в руках и палец на кнопке. Мы, конечно, придерживаемся здесь очень строгой техники безопасности.

То есть я не позволяю себе выбросить капустный лист или очистки от картошки, когда готовлю. Не говоря о том, чтобы что-то пахнущее выбросить: мясное или молочное. Это запрещено, потому что медведь будет сюда наведываться и всё это подъедать.

— В этот сезон ко всем прочим испытаниям добавилось еще и восьмибалльное землетрясение… Как вы его пережили?

— Мы были в нашем домике, копировали материалы с последнего съёмочного дня. У нас начали падать батарейки и жёсткие диски со всех полок. Видели, как обрушился огромный пласт Сыпучки – небольшой пемзовой скалы недалеко от кордона «Травяной», – потом она продолжала осыпаться частями ещё несколько минут. Мы услышали сильный шум озера – уже пошла высокая волна. Побежали на смотровую площадку на самой высокой точке нашего мыса. С высоты уже видели, как вода Курильского озера переливалась через тропу в озеро Домашнее. Теперь оно полно пемзы.

— Вы сказали, что мы мало знаем о медведях… Что стало вашим личным открытием?

— Наблюдая уже столько времени на Камчатке за поведением этого зверя, могу сказать, что медведи испытывают сильнейшие глубокие эмоции. Как они ухаживают в период медвежьего гона, насколько это было трогательно, мило и красиво: и заботливо расчесывают медведицу, и танцуют для нее, могут приобнять, есть что-то вроде поцелуйчиков. Даже люди на такие ритуалы не способны зачастую. Потом тема материнства. Медведица одна участвует в воспитании, медведь заинтересован в ней только в период гона. Дальше он ни о ком не заботится, в отличие, кстати, от лис. Самец становится опасным для медведицы и для маленьких медвежат, как только она рожает. И чтобы просто здесь выжить с этими медвежатами, нужно совершать каждый день героический материнский подвиг. Ей нужно защищать, кормить потомство, учить навыкам рыбной ловли, охоты. Чтобы медвежонка научить и выпустить во взрослую жизнь, уходит три года, а то и четыре. Представляете? Вот это, конечно, восхищает. Поражает.    

— Расскажите, пожалуйста про технику, которая помогает вам сделать такие кадры.

— Снимаем все на длиннофокусную оптику, квадрокоптер тоже с семикратным увеличением. Расстояние, с которого мы снимаем, всегда разное. Бывает, что медведицы с медвежатами прямо мимо тебя проходят. Особенно запомнилась одна такая семья, мы её назвали семейка Кусь. Они так радовались весне, что спустились из берлог с отвесных скал и несколько дней кусали друг друга, играли снегом, скатывались, и мы все это снимали. У нас профессиональная кинокамера Red Raptor с набором объективов: длиннофокусных и средних. 

Также у нас есть несколько квадрокоптеров. Еще мы сами пишем звук. Мы записываем звуки, потому что они все уникальные. Ни в какой фонотеке их не найдёшь и не скачаешь. Нам важно донести, прежде всего, маленькому зрителю мысль, что животные умеют разговаривать и общаться, просто у них свой язык. Знаете, на одном показе «Огненного лиса» в Твери, я помню, мальчик один поднял руку из зала и задал вопрос: «Почему у вас в фильме животные разговаривают?» Он имел в виду закадровый текст от лица животного. То есть ребенок, как я поняла, искренне считал, что животные не разговаривают между собой до нашего фильма.

— Анна, какой у вас с Дмитрием распорядок дня?

— Он всегда зависит от погоды. Если у нас хорошая погода, то это значит, что мы можем снимать. Встаем обычно в пять утра где-то. Смотрим в подзорную трубу: где что происходит. Если циклон, то мы можем и подольше поспать, потому торопиться некуда. Мы соответствуем жизни медведей: во время выхода из берлог, находимся там, во время рыбалки – у озера и так далее. Днем всегда плохой свет, поэтому днем мы находимся здесь, на кордоне и выполняем какую-то работу. Например, сейчас мы с коллективом авторов начали новый проект по изданию книги про камчатского медведя, куда войдут, в том числе, наши фотографии из этой экспедиции. То есть днём обычная работа, офисная, можно сказать, только на природе.

— А как вы отдыхаете?

— Я очень люблю читать исторические книги, так как историк по образованию. Недавно прочла книгу по истории Ренессанса и вклада в культуру семейства Медичи как меценатов. Сейчас я читаю книгу про балет «Жизнь Рудольфа Нуреева» на английском языке. По работе мне пришлось заняться английским вплотную, так как он необходим для продвижения фильмов – это общение и переписка с партнерами, фестивалями. Поэтому всегда параллельно читаю что-то на английском языке, плюс раз в неделю у меня поддерживающий урок с преподавателем. 

— Когда собираетесь на заброску на кордон что обязательно берете с собой?

— Конечно, всегда делается упор на непортящиеся продукты. Для нас это гречка, так как макароны мы не едим вообще. Из консервов только тунец – мы не едим тушенку. Когда есть возможность, то всегда стараешься заказывать больше фруктов и овощей, но с этим проблема – они пропадают быстро. Мы всегда обращаем внимание на витамины: С, магний, железо, фолиевая кислота.

— А по чему вы скучаете из цивилизации?

—По ванне…