Река унесла домики с базы отдыха на Сахалине: судьба двух человек неизвестна

– Как в настоящее время обстановка на полуострове? Успокаивается?

– Как и положено, афтершоки очень частые, их произошло уже больше тысячи. Но местные жители уже не так остро реагируют на повторные толчки, паники нет.

– Скажите, связано ли извержение Ключевского вулкана, которое началось в апреле, и активность других вулканов с событием 30 июля?

– Ключевской извергается очень часто. Связи «извержение – землетрясение» лучше избегать. Хотя, безусловно, это единый процесс, это единая планета. Однако вулкан стал активнее, да, и это любопытно. Возможно, это усиление спровоцировало сотрясения, которые произошло во время землетрясения. Кратер вулкана к моменту землетрясения уже был заполнен лавой, а сейсмические воздействия встряхнули всю магматическую систему, как бутылку с газировкой, и все пошло наверх. Авачинский вулкан тоже сильно потрясло, поскольку он расположен очень близко от Петропавловска, и тоже наблюдалось усиление парогазовой деятельности.

– Скажите, как связано землетрясение 30 июля с довольно сильным событием на полуострове 20 июля, когда магнитуда составила 7,5? Могло ли это быть форшоком?

– Мы не считали его предвестником. Но, видимо, это связанные события – в очаговой области они соприкасались, произошли в одном сегменте Курило-Камчатской сейсмической зоны. Но землетрясение 20 июля развивалось как самостоятельный процесс. Но вот оказалось, что здесь у нас подготовлено такое вот мегасобытие. Форшоком землетрясение 20 июля я не назову, но все это – последовательные, каким-то образом связанные события. Тем более, что за год до этого, еще рядом с очагом, произошло подобное событие – 17 августа прошлого года. Тут надо серьезно разбираться. Получилось уникальное и интересное событие, которое осмысливать придется еще долго.

– Такой обывательский вопрос: какие видимые, ощутимые предвестники сильных землетрясений может заметить обычный человек и ученый?

– Про это есть очень много литературы. Например, выжившие очевидцы рассказывали, что колодцы вдруг высохли внезапно, змеи поползли из нор, из моря гул какой-нибудь. Но это далеко не всегда так случается. Ученые регистрируют громадное количество предвестников, практически во всех геофизических полях процессы подготовки землетрясения отражаются. Но есть такая особенность, что часто это можно надежно заметить только потом, когда землетрясение произойдет.

А вот прогноз наперед — это чрезвычайно тяжелая задача. Это не твердая сплошная среда, а раздробленная, неоднородная, в которой происходит подготовка мегаземлетрясений, которые формируют мозаичную структуру предвестников, точными наблюдениями выявить их очень сложно. У науки есть успехи, есть неудачи.

– Ученые на протяжении многих десятилетий прогнозируют неизбежное разрушительное девятибалльное землетрясение на Камчатке, но точное время, конечно же, не называют. Сейчас мы немного приблизились к подобному сценарию. Скажите, каким-то образом процент вероятности снизился или все еще угроза катастрофы продолжает нависать?

– Для Камчатки это фоновая ситуация. Всегда. На полуострове возможны сильные землетрясения. Сейчас набирает силу опасное заблуждение, что надолго снялась у нас эта опасность. Но скажу больше – меньшие по масштабу события способны бед натворить очень много. Сейчас нам повезло. Нас, конечно, пощадили. Приведу в пример, после 52-го года был 71-й, который принес очень заметные разрушения. Угроза не снята, просто будут другие события. Могу отметить, что, скорее всего, мегаземлетрясений, которые половину Камчатки пронизывают, в ближайшее время не стоит ожидать.

– Вы назвали прошедшее землетрясение событием планетарного масштаба. Какие известные миру события могут сравниться с сегодняшним камчатским за последнее время?

– Камчатское землетрясение 30 июля 2025 года находится в десятке самых сильных инструментально зафиксированных событий в мире. Наряду с камчатским 1952 года, землетрясением на Хонсю в Японии 2011 года, в Чили1960 года, на Аляске в 1964 году, на острове Суматра в 2004 году… Но не так много событий в истории, которые сильнее нашего события. Сейчас мы проживаем исторический момент с точки зрения сейсмологии. Прожили его и главное, что все целы.

– Что дает для ученых опыт такого землетрясения? Видимо, много полезной информации будет извлечено?

– Разумеется. Все будет изучено, что можно вычленить про особенности очагового процесса. Это такие штучные события, каждое из них очень ценно, потому что их не очень много изучено, не очень много записано и осмыслено. Например, что можно вблизи такого события иметь силу землетрясение силой не восемь баллов в городе, как ожидалось, а всего шесть. Поэтому и цунами аномально слабые были для такого события.

– По поводу цунами: и на Камчатке, и на северных Курилах, и в Японии, в США отразилось камчатское землетрясение в виде цунами. Вам приходили данные по другим странам? Как у них обстановка?

– Как правило, они просто фактически исходят из времени добегания волны и объявляют у себя тревогу. Прямого обмена данными нет. До Гавайев эта волна должна была бежать часа 3−4, до побережья Америки еще часа 4. Никаких разрушительных последствий в других странах не было.

– Какое развитие событий на Камчатке сейчас вы видите, и долго ли продлятся афтершоки, какой интенсивности?

– Афтершоки продлятся долго. Для такого события они будут идти в очаговой зоне больше года. Могут произойти магнитудой до 7,5 – такие афтершоки, наиболее вероятно, будут идти месяц-два. Повторюсь, вероятность сильного землетрясения на Камчатке не снимается.

– Сейчас на Камчатке высокий сезон, много туристов из других городов, стран. Многие из них в первый раз, наверное, почувствовали такое землетрясение. Как бы это банально ни звучало, скажите, чего нельзя делать ни в коем случае при землетрясении, если вы находитесь, например, в здании, на берегу водоема или на улице?

– На берегу водоема, если вы почувствовали землетрясение, не услышав систем оповещения, необходимо быстрее покинуть прибрежную зону и просто удаляться от нее, и каждая сотня метров –это повышение ваших шансов на выживание, если будет цунами.

Необходимо изначально проанализировать, как вы будете выбираться из квартиры. В здании нужно не допускать, чтобы у вас над кроватью на полках стояли тяжелые вещи, шкафы надо закрепить, обзавестись «тревожным чемоданчиком», где будет копия документов и вещи первой необходимости для быстрой эвакуации. Бегать по лестничным пролетам при тряске не рекомендуется. Все описано в памятках МЧС. Главное иметь в голове план действия. И, естественно, не допускать паники, которая является причиной всех глупостей. Если землетрясение застало вас на улице – отойдите подальше от зданий, конструкций, фонарей, нужно двигаться на открытое место. Все элементарно, но в приступе паники человек может сплоховать, лучше иметь в голове четкий план действий.

— По последним данным, с февраля по июль 2025 года в регионе зафиксировано более 500 пожаров. Какая общая площадь пострадавших земель на сегодняшний день? Можете назвать примерный ущерб для экосистем и экономики края?

— Всего с начала пожароопасного сезона 2025 года на территории лесного фонда Забайкальского края зарегистрировано 512 лесных пожаров на площади 1,7 млн га. Принимаются все меры по стабилизации ситуации. По 54 пожарам посчитан ущерб и затраты на тушение на сумму 155 млн руб. Материалы направлены в прокуратуру. 

— В прошлые годы до 100% возгораний связывали с человеческим фактором. Какие конкретные действия предпринимаются для пресечения поджогов травы и нарушения противопожарного режима помимо объявленного финансового вознаграждения за сообщения о поджигателях? Есть ли информация/факты/подтвержденные случаи намеренного поджога/создания рукотворных условий для ландшафтного/лесного пожара?

— В рамках осуществления лесной охраны проведено 6200 патрулирований земель лесного фонда, в том числе за день 75 мероприятий. В ходе проведенных мероприятий выявлено 226 нарушений правил пожарной безопасности в лесах, составлено 140 протоколов об административных правонарушениях по 8.32 КоАП РФ, а также направлено 86 уведомлений о явке для составления протокола.

Кроме того, в связи со сложившейся положительной практикой судебных решений о привлечении к административной ответственности органов местного самоуправления за нарушение правил пожарной безопасности в лесах, Министерством ведется анализ каждого пожара причиной которого является переход огня с земель иных категорий, после установления необходимых сведений о собственниках участка и всех имеющих значения документов, Министерством будут приняты меры по привлечению к ответственности.

С начала пожароопасного периода в Забайкалье выявлены 19 виновников лесных пожаров по 17 пожарам. В отношении шести виновников возбуждены уголовные дела по статье 261 УК РФ за уничтожение или повреждение лесных насаждений. Девять – понесут административное наказание. Документы по четырем виновникам находятся в работе. Всего сумма исковых заявлений составляет 2,3 млн руб.

При этом не забываем вести саму главную информационную работу о профилактике пожаров среди населения. Она ведется по всему информационному пространству региона. Задействованы все региональные средства массовой информации, социальные сети, официальные Госпаблики.

Информация направлена как на детей, в виде познавательных видеороликов, картинок, так и на взрослую аудиторию.

— На тушение пожаров в этом году направлено более 1,5 тыс. человек и 250 единиц техники. Достаточно ли этих сил для региона, где одновременно горит 300–400 тыс. га? Какие технологии, кроме авиации, планируется внедрить в ближайшие два года?

— Помощь Забайкальскому краю в тушении лесных пожаров оказывают порядка одной тысячи работников Федеральной Авиалесоохраны, Авиалесоохраны Коми, ХМАО, Иркутской и Свердловской областей, Якутии, Бурятии, Карелии.

В рамках национального проекта «Беспилотные летательные системы» в текущем году поступило более 40 беспилотных летательных аппаратов. Они направлены в 26 авиаотделений Забайкальского края. Они доказали свою эффективность. Несмотря на сильную ветровую нагрузку и задымленность, пожар удалось облететь от кромки до кромки — беспилотник справился с задачей.

Также для тушения лесных пожаров получены две аэролодки. Их впервые задействуют при ликвидации лесных пожаров на севере Забайкалья.

Аэролодки поступили в регион по программе «Север». Одна будет дислоцироваться в Чаре на базе Каларского авиаотделения. Вторая единица техники по мере необходимости будет задействована в Тунгиро-Олекминском или Тунгокоченском округе.

На тушение пожаров в этом году направлено 1,5 тыс. человек и 250 единиц техники. Достаточно ли этих сил для региона, где одновременно горит 300–400 тыс. га? Какие технологии, кроме авиации, планируется внедрить в ближайшие два года?

— Эксперты указывают на системные проблемы: сокращение лесничеств, устаревшую технику, отсутствие профилактики. Какие шаги уже сделаны для решения этих вопросов? Например, увеличилось ли финансирование лесной охраны за последний год?

— В 2025 году на обслуживание «бывшей зоны контроля» выделено 828,2 млн. рублей на возведение модульных зданий трех авиаотделений (Чарское, Тунгокоченское, Тупикское); закупку техники и необходимого оборудования; дополнительный набор 167 человек ПДПС и 4 летчиков-наблюдателей; закупку и установку 4 видеокамер «Лесохранитель»; контрактацию воздушных судов и обеспечение мониторинга и тушения лесных пожаров.

– Ирэна, как у вас обстановка, как вы оцениваете ситуацию как житель заваленного снегом города?

– В целом мы приняли ситуацию и теперь в ожидании, что будет дальше. Особо острой проблемы с продуктами нет, но люди создают ажиотаж, сметают все с полок. С утра начинаем откапывать машины, в надежде, что к нам приедет большая техника и очистит проезд, чтобы мы могли выехать, но уже который день мы понимаем, это произойдет нескоро. Кошмар. Своими силами, вооружившись лопатами, мы продвигаемся.

– Как с точки зрения архитектора, урбаниста, вы можете оценить снежный паралич, охвативший город? Можно ли этого избежать в Петропавловске-Камчатском?

– Тут могу сказать, ситуация патовая. У нас два года подряд стояла нетипично малоснежная зима, и мы как-то немножечко расслабились, как и коммунальные службы. А теперь вот, за два года снега навалило. В Петропавловске изначально очень сложная история городской среды, но в ней можно было бы применить превентивные аспекты. Например, очень помогли бы пурговые стоянки. Мне кажется, это даже нужно ввести в благоустройство как обязательную норму проектирования – летом эти асфальтированные территории могли бы использоваться для спортивных развлечений, для проведения каких-то мероприятий, или же для временных убежищ на случай землетрясения. А в зимнее время мы могли бы рассчитывать на эти площадки как на пурговые стоянки, которые должны регулярно очищаться от снега.

Помимо этого, также хорошим решением могли бы стать многоуровневые крытые отапливаемые стоянки (которых в нашем городе почти нет), чтобы автомобили не нужно было бы чистить от снега. Мы ведь сталкиваемся с такой проблемой каждую зиму (исключения очень редки). Личный транспорт становится камнем преткновения для техники, которая очищает дороги, потому что его бросают вдоль дорог – и тоже не из-за прихоти: выехал, а проехать невозможно, и обратно вернуться тоже никак, – и большая техника просто не может пройти.

Мне кажется, здесь можно было бы это на федеральный уровень вынести как задачу, поддерживать инвестиционными проектами – первые этажи таких многоуровневых парковок можно отдать бизнесу под автосервисы, мойки, магазины запчастей. Мне кажется, это выгодный бизнес, жители Камчатки смогли бы для своего авто выделить 5−6 тысяч рублей в месяц, чтобы автомобиль был в тепле, и была бы возможность выехать на расчищенную магистральную дорогу.

Почему личный транспорт становится проблемой? Его очень много. Но и много потому, что без машины на Камчатке никак – городская среда не приспособлена для пешеходов, для велосипедистов, самокатчиков и иже с ними. Я знаю, что многие активные жители готовы пользоваться велотранспортом, но так поступают только самые смелые и отчаянные – где-то нет тротуаров, нет понижения бордюров, спусков. С детской коляской передвигаться тоже очень сложно. Неблагоустроенность городской среды накладывает весомый отпечаток, и жители стараются приобрести транспорт, чтобы иметь мобильность.

Еще один очень важный аспект, который повлиял на возникновение снежного коллапса – с приходом сезона, в ноябре прошлого года, обанкротилось самое крупное предприятие, занимающееся ремонтом и содержанием дорожного хозяйства города – «Спецдорремстрой». И, соответственно, всю их технику заморозили до выяснения обстоятельств. И вот получается, что город остался фактически без техники.

Еще одна проблемная история – на балансе у города техники фактически нет. Подрядчики могут заходить на расчистку через аукционы, но – опять же – не все городские территории охвачены результатами аукционов.

Еще одна сложность, если говорить про городскую среду, то это, наверное, отсутствие правильного качественного межевания. Тут есть такие дома, территорией вокруг которых жители не могут управлять, потому что они не отмежеваны, прилегающая территория принадлежит муниципалитету. А муниципалитет не справляется фактически даже с основными магистралями, им нечем чистить.

Ну, и, конечно же, вот что бы очень помогло решить проблему со снегом –снегоплавильные машины. У нас их просто нет, просто нет на Камчатке. Почему? Потому что подрядчикам платят за определенное количество машин снега, которые он вывозит. А есть же лед, который счищают с дорог, за который не платят. Подрядчику невыгодно лед счищать. Система оценки неправильная. И вывоз на полигон очень дорогой, поэтому и управляющие компании не очень-то заинтересованы. Здесь важно понимать, что нет и оперативности передвижения из-за все той же расчистки, которой мешают многие факторы, о которых мы говорили. А если бы была какая-то стационарная снегоплавильная установка, это бы в разы ускорило весь процесс.

Еще, как вариант, можно установить какие-то обогревающие приспособления в двери подъездов, чтобы снег там не скапливался и людям бы не пришлось копать. Такие же можно установить на крышах, чтобы снег не скапливался и таял, чтобы не было схода снега с крыш, что привело только этой зимой уже к двум летальным исходам в городе.

Кстати, количество дворников у нас тоже сократилось до одного-двух человек на район. Экономят управляющие компании.

– Расширение проезжей части может помочь в решении проблемы?

– Можно, конечно, расширять дороги, давать возможность шнекоротерам проезжать, но это не решение, потому что машины все равно будут бросать. Тогда будут в два ряда бросать. Но должно быть какое-то решение, где бы эти машины можно было бы оставлять. Все накладывается из проблемы на проблему.

Еще один пункт я бы добавила, мы же все-таки живем в эпоху цифровых технологий – должна быть еще навигация по расчищенным (или нет) дорогам в Петропавловске-Камчатском. Люди смотрят – понимают, что не прочищено, и туда не едут. И, конечно, система оповещения работала бы таким оперативным образом. В 2 ГИС, например, Минцифры региональное могло бы внедрить такое. Обо всем можно было бы оперативно информировать. Автомобилисты бы пользовались этой информацией.

Потылицын Яков Дмитриевич. Родился в 1943 году в Красноярском крае. В 1967 году окончил Дальневосточное высшее инженерное училище имени Невельского по специальности инженер-судоводитель. В Камчатском морском пароходстве прошел путь от третьего помощника до капитана судов дальнего плавания. Работал на судах «Козыревск», «Софийск», «Усть-Большерецк», «Леналес», ролкере «Юрий Смирнов». С 1979 по 1988 годы – начальник хозрасчетной группы судов, с февраля 1988 года – первый заместитель начальника, с августа 1995 года – и.о. гендиректора, с 1996 по 2000 годы – генеральный директор АО «Камчатское морское пароходство». После 42 лет учебы и работы в системе ММФ вышел на пенсию. С 2004 по 2015 годы работал в НОУ ВПО «Институт технологии и бизнеса» в Находке. Преподавал менеджмент производственной сферы на транспорте и антикризисное управление. 

– Яков Дмитриевич, Вы ведь не у моря родились, как и когда началась ваша дорога к капитанскому мостику?

– С моей точки зрения, у меня самая обычная биография человека, который родился в разгар Великой Отечественной войны после того, как мой отец вернулся с фронта в 42-м году инвалидом без руки. Жизнь нелегкая была, тяжелая. Я помню хорошо хлеб, хлеб был только ржаной, но не такой, как сейчас. Он был тяжелый, настоящий. Вот осенью 53-го года, когда мама приболела, батя на работе, и я после школы должен зайти в магазин купить булку хлеба ржаного. А тогда в магазинах продавали водку на разлив, мерным стаканом. Помню, как мужики в очереди стояли, тут же выпивали этот стакан, брали конфетки на сдачу, закусывали. А очередь была одна – что за хлебом, что за водкой. Так вот меня там так придавили, что я даже приболел, одиннадцатый год мне был тогда.

Но потом все-таки жизнь немножко поправилось, жизнь стала чуть-чуть легче. Мы еще несколько раз переезжали, пока не оказались в Приморье.

– Как вы приняли решение связать свою жизнь с морем?

– В школьные годы я кем только не мечтал стать. Посмотришь кино или прочитаешь книгу о чекистах – хочешь быть чекистом, о летчиках – хочешь быть летчиком. Я очень много читал всегда, начиная буквально со второго класса – литература о путешествиях XVII, XVIII, XIX веков, морская романтика, видимо, оставила свой отпечаток. Когда я заканчивал школу, наша семья переехала в Уссурийск, и я стопы свои направил во Владивосток – поступать в ВВИМУ. 

В августе 1961 года меня зачислили уже на первый курс судоводительского факультета. Мы учились почти 6 лет. Выпустились 3 июня 1967 года. После получения дипломов, рабочих дипломов штурманов малого плаванья и военных билетов офицеров запаса, был банкет в престижном тогда ресторане «Золотой рог», в самом сердце Владивостока.

Приглашены были туда наиболее уважаемые преподаватели. Присутствовала там, конечно, Анна Ивановна Щетинина – первая в мире женщина-капитан дальнего плавания. Я запомнил на всю жизнь, и всем молодым я повторяю ее слова: «Ребята, вы получили прекрасное образование. Но, помните, учиться нужно всю жизнь. Альтернатива — деградация».

Я всегда это помнил и действительно старался учиться. Больше я никакого учебного заведения не заканчивал, однако за моими плечами не менее двух десятков различных курсов – коммерческая работа, право, управление, страхование, банковское дело, морская специализация.    

Дальше я вызвался добровольцем в числе 14 человек на Камчатку – в Камчатское морское пароходство. В 1967 году приступил к работе на Камчатке третьим помощником капитана.

Относительно быстро я освоился в этой профессии, и уже так через пару-тройку месяцев вел себя довольно достаточно «нагло» в хорошем смысле, и уверенно чувствовал себя на мостике. В 1974 году я стал капитаном.

– Вы помните свой первый рейс, какие были ощущения?

– Первый рейс из Петропавловска-Камчатского на теплоходе «Козыревск», это финский лесовоз, 3500 зимний дедвейт, относительно небольшое судно, 101 метр. Но по тем временам вполне современное. До Владивостока я шел с наставником, так положено было в первом рейсе. А дальше уже работал самостоятельно.

Как-то, когда остался в капитанской каюте один, то понял, что впереди у меня спины нет. Это за моей спиной все. Вся ответственность на мне. Я был еще молодой, только 31 год исполнилось. Ну, как говорится, дальше в море – меньше горя. Сделал первый рейс благополучно, а второй рейс преподнес серьезное испытание.

Загрузили нас известняковой мукой для сельского хозяйства, мука эта очень тяжелая, ну и как всякий навалочный груз, опасная. Когда вышли в Тихий океан, нас настиг циклон, причем очень мощный: мокрый снег, ураганный ветер, видимость нулевая, а я все-таки не забывал, что   в тюрьмах навалочный груз, который при большом крене и резкой качке может сместиться. И вот я интуитивно выбрал момент, когда одна волна прошла, другая, потом уловил момент секундного затишья и – полный вперед, лево на борт, и пароход покатился на вход в Авачинскую губу, а следующая волна пришлась уже в корму. А тут как раз служба наблюдения, связи и контроля не дает добро на вход – говорит лечь в дрейф. Пришлось принять капитанское решение.

«Доложите наверх – в трюмах груз, опасный к смещению, лечь в дрейф не могу, следую на вход».

Пять минут тишины - «Вам добро на вход». И мы благополучно прошли ворота, зашли в губу.

Это была моя первая проверка на профессиональную пригодность как капитана. Но дальше все пошло как по маслу. У меня все было удачно.

В 1976 году мне предложили принять новое судно типа ро-ро, их тогда в министерстве и десяти штук не было, и в мире они только недавно появились. В июле 1976 года я вместе с частью экипажа направился в Ленинград, где в течение двух с половиной месяцев принимали судно, а 15 октября в 21 час 15 минут среднего гринвичского времени мы снялись для работы в таймчартере у итальянской компании, первый порт захода был в английский порт Феликстоу.

Это была напряженная школа, 10 месяцев без захода в советские порты. Перевозки были в Саудовскую Аравию, в Порт-Джида в Красном море. Ну, напряжение было, я технические подробности не буду рассказывать, хотя было очень там сложно. Достаточно сказать, что в порту Джида не было ни одного маяка, а вдоль западного побережья Аравийского полуострова тянутся гряды подводных коралловых рифов. И подход был очень сложный. Но 10 месяцев мы отработали, 24 раза прошли Суэцкий канал, четко было все. Ни одного часа у нас по вине экипажа вне оплаты не было, вот так отработали. И мы тогда дали свыше 3 млн долларов прибыли – 60% плана пароходства наше судно выполнило! Это был «зигзаг удачи» для КМП!

Поработал в каботаже до конца 78-го года, на линии Владивосток-Петропавловск. Здесь все как по накатанной линии уже. Места знакомые, моря все знакомые.

– Где вы успели побывать в море?

– Ваш покорный слуга пересек Атлантический океан – Эгейское, Средиземное и прочие моря, всю Балтику, все Северное море, проливы Большой Бельт, Каттегат, Скагеррак, Английский канал или Ла-Манш, Гибралтарский пролив, Дарданелы Босфор, пролив Мона, Панамский канал. Я пересекал Тихий океан неоднократно и в широтном, и в меридианальном направлении, вплоть до Новой Зеландии, из Петропавловска-Камчатского до острова Кергелен в Индийском океане около 49 градуса южной широты.

– А как изменилась профессия капитана в ваше время и сейчас?

– Я часто общаюсь с действующими молодыми (и не очень) капитанами, в том числе и с однокашниками сына. Могу сказать, что техническое оснащение, безусловно, шагнуло далеко вперед, но хлопот меньше не стало. Однако, чем сложнее система, тем больше вероятность, что она откажет. А если откажет GPS? Как координаты определять? К сожалению, многие современные судоводители пренебрегают астрономией.

А нас учили определяться и по двум горизонтальным углам, когда секстаном измеряешь угол между двумя-тремя сопками или мысами, потом с помощью протрактора (сейчас такого прибора вообще нет), наносишь точку на карту. Количество радиомаяков сократилось, и многих визуальных маяков не стало. Я считаю, что это снижает надежность, потому что вся надежда теперь на спутниковую систему. Но не дай бог, что-то случится, и сигналы будут заблокированы – страшно представить.

Да, появились новые приборы. Например, экран радиолокатора – он как у компьютера, мышкой управляется. А во время шторма, когда судно с борта на борт переваливается до 30-35 градусов каждые 10 секунд, где в этом кресле будет и сам штурман, и его мышка где будет? Поэтому, на мой взгляд, какая бы современная не была техника, а вот старая устойчивая, где штурман или капитан, держится двумя руками за поручни, и в тубус смотрит, и если одной рукой держится, то второй он управляет, берет пеленг или дистанцию. Это надежнее и практичнее.

Хорошо, что на некоторых наших судах под российским флагом все-таки сохраняется три помощника капитана. Это хорошо с точки зрения надежности. Наблюдение за морем со стороны живого человека необходимо, даже при наличии соответствующих приборов.

Никакие приборы не заменят штурмана или матроса, который ведет наблюдение за морем. И это не прихоть, это обязанность согласно Международной конвенции по охране человеческой жизни на море.

Скажу так: несмотря на все достижения науки и техники, психологическая и физическая нагрузка на моряков не стала меньше. Это мое глубокое убеждение.

– Какими качествами должен обладать мореплаватель?

– У моряка должна быть врожденная здоровая психика, крепкая нервная система, ну и физически человек должен быть крепким, зрение необходимо отменное, хороший слух и надежный вестибулярный аппарат. Очень важна выдержка, умение работать в замкнутом коллективе, ну и умение смотреть в глаза опасности и не паниковать. Умение брать на себя ответственность. Нужны и моральные, нравственные устои.

– А какие морские традиции существуют?

– Нельзя плевать с наветренного борта. Свистеть на судне всегда считалось дурной приметой. И еще настоящий моряк никогда не будет хлопать дверью. Традиция, например, существующая со времен парусного флота: при входе в кают-компанию командного состава все спрашивают разрешение на вход у капитана. Капитан всегда разрешит, но это традиция. Это как бы свидетельствует о соблюдении уставных норм. Есть традиция при пересечении экватора проводить обряд посвящения для тех, кто впервые его пересекает. С костюмами, с театрализованными представлениями – День Нептуна.

– Случались ли экстремальные опасные ситуации в море?

– Пожалуй, в феврале 1970 года на траверзе мыса Лопатка, в 23:30 волной погнуло бронзовую раму носового иллюминатора в моей каюте, я был тогда 2-м штурманом. Волна прошла через каюту, выбила переборку вместе с дверью, скатилась по трапу на главную палубу, где были каюты рядового состава. Вырубило освещение. Меня обдало водичкой с температурой чуть выше нуля. На автомате я вскочил и прижался спиной к лобовой переборке. Бог спас меня тогда! Если бы это случилось на 15 минут позднее, когда я встал на вахту – меня бы просто впечатало в переборку…

Отрывок из эссе Якова Потылицына из сборника рассказов «Плавать по морю необходимо…»

«Условия в камчатских водах – одни из самых сложных. В те годы суда не были оборудованы совершенной аппаратурой, трассы в достаточной степени не изучены, метеопрогноз – не столь оперативен. Экипажам приходилось проявлять большое искусство судовождения, смекалку, а порой и мужество»

Где такое возможно? Город Амурск, флагманское предприятие компании «Полиметалл» – Амурский гидрометаллургический комбинат. Здесь первыми в России научились получать золото из концентрата упорных и дважды упорных руд причем, максимально экологичным и эффективным автоклавным способом.

Но началась эта история задолго до первого слитка доре. У самых истоков проекта, в 2011 году, стояла Светлана Сараева, «первопроходец» своей династии. Она пришла работать буквально на стройплощадку и приступила к закладке фундамента. Только не бетонного, а кадрового: занималась подбором и обучением персонала для Амурского ГМК.

«Новое было все – производство, технология извлечения золота, – вспоминает она. – Мне и самой одной из первых эту технологию довелось изучить, чтобы объяснять кандидатам, что от них требуется и чему предстоит научиться. Основной костяк коллектива мы обучали через центр занятости населения и центр подготовки на базе Комсомольского госуниверситета. В основном были местные жители. Это принципиальная позиция компании».

Почему это важно для нее? Светлана и сама амурчанка. Здесь ее дом, семья. Муж Виктор, с которым с 2012 года они коллеги. Долгое время он работал на другом предприятии главным механиком, и даже замещал главного инженера. Но стабильности не было, поэтому решил попробовать себя в новой сфере. Обратился в службу занятости и снова сел за тетрадки в 47 лет. А уже от центра подготовки Комсомольского вуза приходил на АГМК на практику, затем официально устроился. Сначала трудился аппаратчиком-гидрометаллургом, это одна из основных рабочих профессий комбината, затем мастером. Сегодня он инструктор производственного обучения: готовит и аппаратчиков, и машинистов мельниц. Пройти аттестацию, чтобы повысить разряд, это тоже к нему.

«Моя задача довести теорию: изучаем техпроцесс с основным упором на производственный участок сотрудников. Люди все разные. У кого есть стремление, все получается. Они понимают, зачем пришли, охотно вникают в нюансы технологии. Возраст у всех разный, многие семейные. К каждому стараюсь искать свой подход», — рассказывает Виктор.

Все эти совершенно разные люди становятся звеньями сложной технологической цепочки, в ходе которой из серого флотоконцентрата получается блестящее золото.

В апреле 2025 года на Амурском ГМК в промышленную эксплуатацию ввели вторую автоклавную линию. Вместе с ростом производственной мощности увеличился в два раза и коллектив предприятия. Сегодня это более 1200 сотрудников, которые и сами не перестают профессионально расти, постоянно развиваются, обучаются, строят карьеру. Многие трудятся 10 лет и более, со временем становятся опытными наставниками и помогают новым работникам адаптироваться на производстве.

Средний возраст на предприятии 34 года. Это молодой энергичный коллектив, в который вливаются новые лица, светлые умы и умелые руки. Так пришла в «золотую команду» АГМК и невестка Виктора и Светланы, Ольга Сараева. Ее эта работа будто бы ждала.

«Я родилась в Амурске, высшее образование получала в Комсомольске-на-Амуре, - рассказывает Ольга. – По второму образованию нужно было отработать мастером участка на производстве молочной продукции. Работала, вникала, но чувствовала – не мое. И вот решилась на перемены».

Сегодня Ольга – ведущий инженер по снабжению, состоит в кадровом резерве на должность начальника отдела. И, сразу оговоримся, в резерв попадают целеустремленные, по-хорошему амбициозные, готовые учиться, развиваться и расти. Взять вот Ольгу: в первый год работы она уже участвовала в научно-производственной конференции, которую «Полиметалл» проводит ежегодно для своих сотрудников. Сама выступила с инициативой, и ее поддержали.

Что нового теперь в мире Ольги, она может перечислять долго. Как вообще специалист чувствует, что его ценят? Помимо зарплаты, поддержки идей и инициатив – это еще и расширенный социальный пакет для сотрудников и их семей, а также возможность участия в насыщенной корпоративной жизни компании.

«Молодым в нашем небольшом городе не дают заскучать. Викторины, турпоходы, спорт и отдых – масса событий и мероприятий, которые делают разных людей коллективом, способным на многое, а семьи чуточку счастливее», – Светлана, как специалист по кадрам, знает, что говорит.

«Мы, например, ходим на каток», – рассказывает Ольга. – У нас в Амурске есть прекрасный ледовый дворец. Дочке три года. Мы были в шоке: она встала на коньки и поехала».

Кстати, оплата занятий спортом для сотрудников и их детей – один из востребованных аспектов соцпакета для сотрудников АГМК. Это катание на коньках, посещение фитнес-клуба, возможность заниматься хоккеем, футболом, волейболом, плаванием, большим теннисом. Причем, как в Амурске, так и в соседнем Комсомольске-на-Амуре, там проживает до 15% сотрудников комбината.

Социальный пакет для сотрудников АГМК включает: трехразовое питание в столовой комбината за счет предприятия, ДМС для сотрудников и их детей до 10 лет, оплату проезда к месту отпуска один раз в год сотруднику и всем неработающим членам семьи, оплату детского сада и «продленки» в школе, частичную компенсацию оплаты занятий в лингвистических школах, компенсацию оплаты на летний отдых и оздоровление детей и другое.

Общий трудовой стаж династии Сараевых на производстве АГМК уже более 35 лет. И таких семей на комбинате, работающих вместе, много. Некоторые даже переезжают из других регионов страны. Для них действует программа мобильности трудовых ресурсов. Жилье, подъемные, интересная работа. Задача создать комфортные условия для труда, проживания и отдыха, обеспечить достойной заработной платой.

«Для нас «Полиметалл» – это второй дом, – добавляет Светлана. – Там проводим большую часть времени. Там знакомые, там друзья. Это крутое предприятие, перспективное и стабильное. Все возможности открыты, было бы желание».

И, кстати, в ноябре на АГМК получили 150-ю тонну золота с начала деятельности предприятия. Это не просто значимая цифра. За ней труд более тысячи человек, с их судьбами, стремлениями и когда-то принятым решением прийти на работу в «Полиметалл». Главное золото компании – это надежные люди, профессионалы.

«Владивосток − будущий мировой центр подледного дайвинга»

− Евгений, добрый день! Несмотря на ваши заслуги и опыт, вы не слишком публичный человек. Давайте коротко о вас. Назовите три вещи, которыми вы по-настоящему гордитесь.

— Не ожидал такого вопроса. На первое место, конечно, поставлю своих воспитанников. Я стараюсь не просто обучать технике погружений, а делать дайвинг философией жизни. Яркий пример – Рома Юкин. Парень в 14 лет стал чемпионом мира по подледному ориентированию, победив, например, обладателя мирового рекорда по глубине погружения Ахмеда Габра.

Второе – это, пожалуй, экологическая работа. За всю свою жизнь мы с командой спасли более полутора сотни тюленей ларги, находившихся в беспомощном состоянии. Насколько я знаю – это около 10% всей популяции тюленей Приморья. Кто-то из них был ранен, кто-то изморен голодом, кто-то поражен инфекцией. Всех их мы доставляем специалистам центра «Тюлень», там они проходят реабилитацию и затем возвращаются в естественную среду обитания. 

Ну и третье… Наверное это фестиваль World Underice Games («Мировые подледные игры») – первые и пока единственные в мире открытые соревнования по подледному ориентированию, которые мы проводим во Владивостоке с 2015 года. Я сам влюблен и в подледный дайвинг, и во Владивосток, и делаю все для того, чтобы столица Приморья стала мировым центром подледных погружений.

− Вы действительно видите такой потенциал во Владивостоке?

− Я убежден, что Владивосток – это будущий мировой центр подледного дайвинга. У нас для этого есть все: уникальный климат, доступ к морю прямо в черте города, развитая инфраструктура и собственная наработанная методическая база. Мировые звезды дайвинга едут к нам за обучением подледным навыкам. Например, Ахмед Габр – обладатель мирового рекорда по глубине погружения с аквалангом. Человек, нырявший на 332 метра, специально прилетал во Владивосток, чтобы пройти обучение по подледному курсу. Это многое говорит о нашем потенциале.

Более того, к нам уже активно едут туристы, в том числе иностранные. Только за прошлую зиму у нас было 20 сертифицированных дайверов из Китая, с которыми мы проводили подледные погружения. Не знаю, почему именно у китайцев, но их любимое фото — это стоять вверх ногами на льду. Видимо, такой кадр для них — это символ преодоления и внутренней силы.

«Подледный дайвинг и обычный – это как прогулка по парку и восхождение в гору»

— А почему вы выбрали именно подледный дайвинг? И насколько этот вид погружения сложен для новичков?

— Если сравнить подледный дайвинг и обычный – это как прогулка по парку и восхождение в гору. Погружения под лед − это работа над собой. Здесь нет возможности всплыть, нет никаких отвлекающих факторов — только дыхание, лед над головой и бесконечная глубина моря. Здесь ты учишься контролировать страх. Поэтому мы долго готовим людей, разбираем каждую эмоцию. Кто-то боится темноты, кто-то — замкнутого пространства. Но когда человек выходит из проруби после первого погружения — он уже другой. Для меня истинное счастье − видеть эти наполненные одновременно мужеством и восторгом глаза своих воспитанников.

Обычный масс-дайвинг – это скорее про удовольствие, отдых и путешествие. Я ни в коем случае не отрицаю его ни как спорт, ни как хобби. Более того, мы тоже обучаем всем навыкам классического дайвинга. Ведь чтобы погрузиться под лед надо сначала пройти базовую дайверскую подготовку. Но наше обучение немного другое. Уже на самом старте мы работаем над психологией: разбираем потенциальные страхи, учимся вести себя в экстремальных ситуациях, занимаемся общей физической подготовкой.

«Подледный дайвинг на Байкале – это удаленность от городов»

— В чем преимущества Владивостока для занятий подледным дайвингом?

− Здесь надо взглянуть на карту. Подледный дайвинг на Байкале – это удаленность от городов и социальной инфраструктуры. К примеру, от Иркутска до ближайшего побережья Байкала – поселка Листвянка – 70 километров. Да, в Листвянке есть и дайв-центры, и какая-то туристическая инфраструктура. Но все равно, чтобы попасть в город вам надо преодолеть 70 километров туда и 70 обратно. Во Владивостоке же лед и морское дно начинаются прямо на городской набережной, где и расположен наш дайв-центр. Это огромное преимущество с точки зрения туризма. Днем ты погружаешься под лед, вечером – ходишь по ресторанам и театрам, гуляешь по набережной, слушаешь живую музыку. На Байкале всего этого в шаговой доступности от льда попросту нет. Отдельный плюс для туристов – это климат. Зима в Приморье намного теплее, чем на Байкале. Во Владивостоке среднесуточная температура зимы составляет около -10°, в Листвянке – около -17°.

Надо сказать, что в России много мест, где есть пригодный для дайвинга лед. Но многие мечтают нырять в Арктике. Это действительно красиво. Однако в Арктике встает вопрос сложной логистики, серьезной подготовки и высокой психологической устойчивости. Владивосток в этом смысле – идеальная учебная база. Здесь можно полноценно отработать технику подледного погружения, привыкнуть к холоду, научиться управлять собой. А дальше − хоть в Арктику, хоть в Антарктику. При этом температура зимней воды во Владивостоке такая же, как на Северном полюсе − около 2 °C. И весь этот дайв-ресурс в шаговой доступности от города с комфортной инфраструктурой и насыщенным туристическим фоном.

«Монерон – сильно раскрученное место»

− Вы сравнили Владивосток с Байкалом. Но наверняка погружения в Приморье уступают, например, дайвингу на острове Монерон?

− Вовсе нет. Монерон – просто сильно раскрученное место. И раскручено оно из-за лежбища сивучей. Многие туристы едут туда ради встречи с этими морскими великанами, полагая, что больше такого нигде не увидишь. Но мало кто знает, что в Приморье тоже есть лежбища сивучей, где численность морских львов не меньше чем на Монероне. Не буду называть точные координаты этих мест, чтобы не привлечь туда массового туриста. Ведь не секрет, что неорганизованные и порой даже варварские попытки пообщаться с сивучами приводят к тому, что животные просто покидают свои привычные места обитания. При этом поездка на остров Монерон обойдется в несколько раз дороже, чем во Владивосток. Взять хотя бы проезд. Я уже не говорю про проживание и питание. Да и стоимость погружения, тем более подледного дайвинга на Монероне – значительно выше, чем в Приморье.

Более того, сейчас, наверно, многих удивлю тем, что флора и фауна южного Приморья, к которому относится и Владивосток, гораздо богаче и разнообразнее, чем на Монероне. Видовое богатство юга Приморья гораздо выше, чем на острове. И это не просто цифры — это живое море, которое каждый день показывает вам что-то новое.

«Японское море − микромодель мирового океана»

− Неужели? И кого еще из необычных обитателей морских глубин здесь можно встретить?

− Вообще, Японское море, — это микромодель мирового океана. Особенно его южная часть. Здесь обитает около 900 видов рыб и более 4 тысяч видов беспозвоночных − от субтропических до арктических. Такое разнообразие делает его одним из самых богатых по биоразнообразию морей на планете. Причина в том, что находится оно на стыке двух течений: теплого Цусимского, которое приносит сюда тропических обитателей, и холодного Приморского, обеспечивающего присутствие северных видов. Благодаря этому здесь можно наблюдать уникальную смесь организмов, которые редко встречаются вместе где-либо еще. Зимой — это тюлени ларга и северные морские львы. Весной − крабы и голожаберные моллюски. Летом − лакерда, золотистая макрель или даже скаты. В этом году я впервые встретил морских коньков. Раньше их здесь практически не наблюдали. Удивительно, что все это можно увидеть буквально в нескольких километрах от города. Поэтому я всегда говорю: во Владивостоке невозможно дважды нырнуть в одно и то же море. Оно каждый раз новое.

− Как вы видите развитие дайвинга в России в целом? И какие у вас планы на ближайшее будущее?

− Дайвинг в России сейчас переживает интересный этап. Если раньше все стремились уехать нырять за границу, то сейчас, наоборот, появилась устойчивая тенденция − люди хотят исследовать новые места внутри страны. Это напоминает волну конца 90-х — начала 2000‑х, когда дайвингом увлекались люди из самых разных сфер: от чиновников до звезд шоу-бизнеса. Тогда это направление активно развивалось, и сейчас мы снова видим похожий интерес. В нашем дайв-центре мы даже оборудовали специальный подводный маршрут для начинающих: несколько скульптур, затонувшие якоря, ориентиры на дне. Теперь пробные погружения стали не просто тренировкой, а настоящим приключением. К нам приезжают не только профессионалы, но и просто любители − понырять на небольшой глубине, попробовать себя, получить первые впечатления. И это работает: люди возвращаются, приводят друзей, начинают учиться дальше.

Кроме того, с развитием цифровой техники дайвинг все больше становится и творческим направлением. Сейчас, например, набирает популярность подводная фотография. Люди делают невероятные кадры подо льдом, в лучах света, среди морских обитателей. Мы даже планируем возобновить специализированные курсы подводных моделей. Это было модно в 2010-х годах, и сейчас возвращается вновь.

Что еще о наших планах… Стараемся развивать работу по реабилитации людей с ампутациями конечностей или нарушениями в работе опорно-двигательного аппарата. Есть серьезные исследования, доказывающие, что дайвинг помогает им восстановить координацию, укрепить мышечный корсет и вернуть ощущение контроля над телом. Боле того, в воде человек чувствует себя свободнее и легче, что дает мощный психологический эффект. В этом году мы даже подавали конкурсную заявку в Фонд президентских грантов. Предлагали создать во Владивостоке центр реабилитации и социализации ветеранов СВО, получивших инвалидность. Ключевая идея − восстановление их физического и психологического состояния, а также социализация через освоение новой профессии дайв-инструктора. Проект назывался «Море воды». Задумка была интересной − нас поддержало правительство Приморского края, Русское географическое общество, Национальная дайв-лига. Да, финансирование мы пока не получили, но это уже дело техники. Мы поняли, над чем надо работать и как усилить заявку. Будем двигаться дальше. Работу же по реабилитации людей с ампутациями мы продолжаем.

− И напоследок, три причины, почему стоит попробовать дайвинг хотя бы раз в жизни?

— Первое — это преодоление. Погружение, особенно на экстремальные глубины или под лед, — это не просто спорт, это проверка характера. Ты сталкиваешься с собственными страхами, с бездонной массой воды, с холодом, с замкнутым пространством. Ты учишься управлять собой в экстремальной среде. Это дает мощный внутренний рост. И с каждым погружением этот рост продолжается. Здесь нет такого, что ты освоился – и все. Я погружаюсь уже более 20 лет, из них – 15 под лед, и каждый раз волнуюсь, каждый раз настраиваю себя, каждый раз возвращаюсь и чувствую себя победителем. Скажу честно, это сильно повышает устойчивость перед жизненными стрессами, с которыми сталкиваешься на суше.

Второе — это красота. Подводный мир совершенно иной. Пробивающийся сквозь толщу воды свет, тишина, необычные формы жизни. Это эстетика, которую невозможно передать словами − ее нужно прожить. А увидев ее один раз хочется возвращаться к ней снова и снова.

И третье — это люди. Дайвинг объединяет очень разных, но по-настоящему увлеченных и сильных духом людей. Это и спорт, и фитнес, и эстетика, и увлечение, которое сближает. В дайвинг приходят люди из самых разных сфер − от айтишников до врачей, от студентов до предпринимателей, с разным уровнем дохода и жизненным опытом. Но под водой все это исчезает − остаются только дисциплина, взаимопомощь и уважение к стихии. Появляются общие интересы, общие цели, общее доверие. Человек, с которым ты погружаешься под воду, становится не просто знакомым или товарищем, а превращается в напарника, с которым ты преодолел страх, тишину и себя самого. Это создает особую нерушимую связь между людьми. Я не таз видел, как вода объединяет, как после погружения люди начинают говорить друг с другом иначе − спокойнее, глубже и с уважением.