Амур, камера, мотор!

Дисциплина в одной из хабаровских школ стала бы образцовой, увидь дети своего историка Максима Горбунова в амплуа бандита из 90-х (фильм «Крыжовник»), а подзащитные благовещенского юриста Максима Бутенко по-новому взглянули бы на его дар убеждения (фильм «Зимняя Резина»). Почти каждый из участников дальневосточного кинофестиваля ведет двойную жизнь и по-своему прокладывает путь к киноолимпу. У одних он лежит через отложенный отпуск, у других — через грядки. 

Кадр из фильма «Крыжовник», Хабаровск - Комсомольск-на-Амуре   

«У нас есть бабушка 83 года, она пришла и сказала: у меня дачу затопило, мне нечем заняться! Она сыграла бабушку-время в фильме «Мой первый верлибр» на кинолагере, — рассказывает директор фестиваля «Точка возврата» Роман Овсейчук. — Вообще у нас сложилась практика: перед проведением все ребята звонят и просят на фирменном бланке фестиваля написать письмо директорам предприятий с просьбой освободить их сотрудников для участия. Мы писали такое директору школы, на станцию скорой помощи, застройщику и т.д. У нас логика простая: если ты делаешь кино в свободное от работы время, и не зарабатываешь этим на жизнь, то ты — любитель, но не надо путать профессиональность и профессию, есть любители с профессиональным подходом. Еще одно традиционное условие нашего фестиваля — мы не принимаем документальные фильмы, только художественные. По этой причине в этом году мы «завернули» Камчатку. Авторы из Еврейской автономии ничего не прислали, итого в пятой юбилейной «Точке возврата» участвуют девять субъектов Дальнего Востока из 11».

В шорт-лист основной программы вошли 15 народных фильмов. История с Сахалина увлажнила глаза многих в хабаровском «Совкино»: по сюжету мужчина, ставший бомжем из-за личной трагедии, под Новый год достает младенца из мусорного бака, но спасти ребенка ему удается не сразу. Фильму Ивана Чанова «Брошенный» присудили третье место. 

Кадр из фильма «Брошенный», Южно-Сахалинск

«Серебро» досталось не менее трогательной истории «Я тебя помню» Батора Цыбикова из Республики Бурятия с отсылками к Великой Отечественной войне.

Сергей Храмых, известный Благовещенску как инженер-строитель, занял со своей картиной первое место. «Зимняя резина» — это новогодняя зарисовка про деда Мороза, который заглядывает к выпивающим автомеханикам с просьбой «переобуть» его авто. Скепсис работяг по поводу «ряженого деда» разбивается о неопровержимые доказательства про каждого, не всегда приятные. «Зимняя резина» взяла также специальный приз: Игоря Булатова, Максима Бутенко, Николая Павлова, Владимира Литовченко и Игоря Омелькова назвали лучшим актерским ансамблем.

«Этот фильм мы сняли дня за три, еще неделя ушла на монтаж и остальной постпродакшн. Бюджет «Зимней резины» – полторы тыс. рублей, эти деньги понадобились, чтобы накрыть стол, остальной реквизит собирали по друзьям. Наши актеры — это пожарный, юрист, тренер, блогер, ведущий праздничных мероприятий и актер благовещенского Театра Драмы», — поделился режиссер Сергей Храмых.

Кадр из фильма «Зимняя резина», Благовещенск

Главный приз пятого Дальневосточного кинофестиваля — 100 тыс. рублей на съемки следующего фильма — достался «Портрету незнакомки» хабаровчанина Сергея Яковлева. Одержимого художника в фильме сыграл Виталий Федоров. Реальный же художник Павел Барсуков написал первый портрет незнакомки, второй принадлежит кисти самого 32-летнего режиссера. Кстати, выпускника колледжа искусств.

«Герой у нас изначально с поехавшей кукушечкой, потому что он охотился за людьми, которых ему хочется рисовать. Например, он пишет маленькую девочку, и не берет денег. Потом он видит незнакомку, нашла коса на камень, и получилась интересная история! В фильме — моя история, я сам художник по образованию, сейчас метамодерн — самая актуальная штука, я хотел построить мост, которым поможет людям вне искусства понять, чем реализм отличается от постмодернизма», — объясняет Сергей Яковлев (Йакф).

Фото: Сергей Яковлев на награждении, дальневосточный фестиваль игрового любительского кино «Точка возврата»   

«Портрет незнакомки» сдали в день дедлайна. По признанию режиссера, последние дни команда жила за компьютером, раз за разом переделывая фильм.

«Я ненавижу это кино ровно столько же, сколько люблю. Жена сказала, что если я после всего этого не победю, она меня убьет! Спасибо организаторам, что пятый год дают нам большой пинок под зад, объединяя дальневосточных авторов на одной площадке. Мы переведем фильм на английский, и отправим на фестивали, в том числе, международные, и запустим его на краундфандинговую платформу, как поступили с фильмом «Спасенный», взявшим гран-при в 2018 году», — добавляет режиссер.

Специальный приз за «органичность, неподдельный кураж и точную атмосферу 90-х» получил хабаровско-комсомольский «Крыжовник» режиссера Юрия Чернюка. Награда «за лучшую мужскую роль и безграничную преданность профессии до самого последнего дня» досталась Василию Мухину. Посмертно: 30-летний актер, сыгравший в фильме «Дератизация» ушел в октябре этого года. В этой же картине отметили операторскую работу.

«Перефразируя Хичкока, я бы сказал так: чтобы снять фильм, нужны амбиции, амбиции и еще раз амбиции! Амбиция заключается в том, чтобы донести то, что ты видишь, а другие не замечают. Это важная вещь для кино, потому что это искусство синтетическое, оно создается под влиянием большого коллектива людей. Амбиция прожигает экран твоей кинокамеры. Она заставляет тебя собирать всех вместе, снимать дубль за дублем, доводить фильм до конца и выводить его на экраны», — считает продюсер «Дератизации» Антон Соколов.  

Фестиваль «Точка возврата» два года проводился энтузиастами как хабаровский городской, и уже в третий раз — как дальневосточный на средства президентских грантов и спонсоров, которым ничто актерское тоже оказалось не чуждо. В этом году участники прислали полсотни фильмов, и организаторы сделали четыре программы: к основной и экспериментальной «Вкратце» добавили детские фильмы «Точка с запятой» и кино вне конкурса «Многоточие». Кинолагерь — это школа, где «люди с улицы» пробуют себя в качестве режиссеров, актеров, видеооператоров, монтажеров и т.д. Они получают рандомные сценарии и снимают короткие метры за двое суток. Лучшим фильмом кинолагеря-2019 признали «Таиланд» Светланы Тикановой. И это снова художник.

Кадр из фильма «Таиланд», программа кинолагеря «Вкратце»

«Мы не могли выбирать сценарий, нам достался триллер с убийством, с кровью, бытовым насилием, я от этого далека, но «вошла в шкуру». Съемки проходили так: главный герой, красиво перелетая через барную стойку, где был настроен свет, смел все на своем пути, у нас рушился потолок. Потом мы для эффектности решили задымить помещение, но сработала пожарная сирена, а потом долго и противно орала. Но мы справились! В каждом человеке есть творческий потенциал, который он зажимает и прячет в одно место, потому что ему нужно выживать, кормить детей, и бла-бла-бла. Так вот, кино вытаскивает этого творца, он собирает вокруг себя других, и все приходят к своему истинному «я», — уверена режиссер Светлана Тиканова.

Второе и третье место в кинолагере заняли «Чупа-чупс» режиссера Ладо Гранича и «Угадай, кто?» Михаила Литинского.  

Кадр из фильма «Портрет незнакомки», Хабаровск

В фестивальных картинах этого сезона трудно опознать хоум-видео, а некоторые финалисты прошлых лет сделали хобби делом жизни: например, Любовь Борисова из Якутии, бравшая гран-при на «Точке возврата»-2017, в этом году получила две статуэтки на пятом Asian World Film Festival в Лос-Анджелесе с полнометражным фильмом «Надо мною солнце не садится». Детище бурятского кинематографа — фильм «Решала», известный на всю страну, когда-то тоже начинался с самодеятельности.

«Уровень растет так быстро, что мы сами пугаемся, — признается продюсер фестиваля «Точка возврата» Алла Джан-Ша. — Теперь масштаб 11 регионов, но держится все на кучке энтузиастов, у которых нет никакой гарантии, что будут деньги на проведение. Настало время признать, что это серьезное событие, которому нужен государственный подход, потому сейчас я как продюсер встречаюсь с правительством Хабаровского края и администрацией города. Мы взяли курс на НКО, и снова написали заявку на президентский грант. Каждый год мы рискуем, объявляем сезон, а потом нам везет, и мы выигрываем. Но это подстава самим себе, и больше мы на это не пойдем. Если нас не поддержат, мы свернем программу или поставим кино на паузу».

Состоится ли шестой дальневосточный фестиваль, станет известно в феврале, когда объявят победителей конкурса президентских грантов. Возможно, «Точка возврата» найдет поддержку из других источников. Если все получится, в 2020 году дальневосточный фестиваль выйдет на новый уровень: с большими показами на набережной Хабаровска, креативными инсталляциями по ДФО и узнаваемыми российскими звездами в жюри.     

Съемочную группу фильма «Не хороните меня без Ивана» пригласили на запись программы «Закрытый показ» на 1 канале. Лента была показана в федеральном эфире 13 апреля 2024 года. фото: «Сахафильм»

«Белый пароход»

В этом году на экраны выйдет художественный фильм «Белый пароход», режиссёром которого выступила Инга Шепелева. Картина сейчас находится на стадии пост-продакшн, идет работа над звуком. Фильм полностью снимали в Якутии, где родилась и выросла не только Инга, но и оператор-постановщик фильма Вероника Соловьева.

«Мы жили там наше детство и юность, и, собственно, сценарий фильма основан на моём дебютном романе, который я написала в 21 год, когда ещё воспоминания о детстве были очень живыми и плотными», — рассказала EastRussia Инга Шепелева.

Кадр из фильма «Белый пароход» реж. Инга Шепелева

«Белый пароход» — история любви якутской учительницы и русского директора школы на фоне перестройки. Чтобы получилось реалистичнее, снимать картину решили в ретро-эстетике, для этого в республику «киношники» привезли свои специальные объективы от пленочных камер. В остальном, рассказывает Инга Шепелева, в Якутии есть всё необходимое, даже морозоустойчивые камеры. А за счет того, что группа по составу значительно меньше на выездных съемках, то процесс получается более душевным.

«В отличии от крупных студий, как-то по-семейному получается: группа маленькая, все друг у друга на подхвате, вместе преодолевают природные суровые условия. Душевно получается и это привлекает», — вспоминает съёмочный процесс Инга Шепелева. 

В регионах снимать дешевле

«Кино — это в большей степени индустрия, чем искусство, где финансы и инфраструктура играют главную роль», — уверен продюсер, главный редактор сайта «Кино-Театр.Ру» Жан Просянов, с которым также удалось пообщаться на тему феномена якутского кино.

«Феномен [якутский] уже настолько окреп и стал частью ландшафта российского и мирового кино, что это уже не феномен, а полноценная самодостаточная индустрия, которая способна производить фильмы и зарабатывать на них столько, чтобы снимать следующие, то есть всё готово к самопроизводству», — поделился Жан Просянов.

По его мнению, «якутское кино» не возникло из ниоткуда, это результат кропотливого труда всех жителей республики: людей, властей, бизнеса.

«Как сказал Айсен Николаев, отвечая на вопрос "Как завести себе в регион кинематограф? " — "Нужно 20 лет газон постригать". Они занимаются кино со школьного уровня. Я в этом году был на фестивале «Республика кино» и мне показалось, что секрет в том, что они занимаются этим очень системно. Мне показывали кино школьного уровня, студенческого, полупрофессионального, любительского. Они очень грамотно подхватывают людей на любом уровне, оказывают им поддержку — инфраструктурную, творческую, продюсерскую, стараются их максимально быстро довести до результата. Такой вертикально интегрированной структуры обучения и дальнейшей реализации фильмов, пожалуй, нет ни в одном регионе», — отметил Жан Просянов.

Юные победители III фестиваля «Республика кино» в номинации «Лучший документальный фильм». фото: «Сахафильм»

Кстати, Жан приложил свою руку и к созданию «Белого парохода», он выступает в роли продюсера. Судя по эмоциям во время разговора, сотрудничество с Якутией ему понравилось.

«Это уникальный случай, когда в рамках одной страны есть еще одна кинематография. Я жду, что якутское кино все больше будет появляться на федеральных экранах. И что в стране будут показывать не только блокбастеры и «Чебурашку», но и авторское кино. Есть знаковые имена, которые должны ярче звучать на мировой арене, на фестивальных площадках: Дмитрий Давыдов, Степан Бурнашёв. На сегодня это самые яркие представители якутского кино. Необходимо, чтобы проходило межрегиональное сотрудничество и взаимная интеграция», — рассказал Жан Просянов. 

Ай да «Айта»!

Названный среди прочих Степан Бурнашёв — одна из знаковых фигур в якутском кино, после скандала, связанного с его фильмом «Айта» его известность выросла в разы. Мы решили у него выяснить слагаемые успеха кинематографа в республике. Правда, Степан оказался немногословен.

— Степан, как удается так много снимать в Якутии?
— Сложно ответить за всех. Наверное, есть какое-то лютое желание снимать кино
— Почему в Якутию переезжают «киношники» из западных регионов России?
— Таких примеров на самом деле мало. Но от них слышал, что им нравится честность в рассказах, неиспорченность большими деньгами и люди.
— Почему якутское кино стало таким качественным?
— Количество порождает качество. Есть стремление у многих ребят снимать все лучше и лучше.

Афиша фильма «Айта», у которого было отозвано прокатное удостоверение. 

Последний тезис особенно актуален: на якутское кино стали давать деньги, а это показатель. К примеру, «Белый пароход» стал первым якутским фильмом, на производство которого Минкульт РФ выделил субсидию.

Такой расклад вызывает у коллег из соседних дальневосточных территорий «белую зависть». Сергей Яковлев из Хабаровска и режиссер, и продюсер, и сценарист короткометражных художественных и документальных фильмов, но пока зарабатывать этим на жизнь не получается. И присматривается к опыту Якутии.

«У них есть свой бюджет, дотации — это все способствует, креативный кластер у них первый появился. Там одновременно выросли и спрос, и предложение. И оно начало само себя раскручивать», — считает Сергей Яковлев.

«Феномен якутского кино заключается в том, что природа, мысли, восприятие мира народа Саха — очень образные, как и язык Саха. Предания, мифология, образная знаковая система языка и культуры — всё основано на образах и нарративе, который очень сильно связан с изображением. Ведь издревле ходили из села в село олонхосуты (они показаны в фильме «Не хороните меня без Ивана» — прим. EastRussia), которые были сказителями, они были заменой телевизора и интернета, рассказывали новости из соседних сёл, так как расстояния огромные, а населённых пунктов мало, они были связующим звеном и вплетали в это всё как рассказы о происходящем в данный момент, так и о прошлом: мифы, сказания, поверья», — размышляет Инга Шепелева.

Кстати, именно из-за мифов, шаманизма, суровой природы изначально в Якутии много фильмов в жанре «хоррор».

«Уникальная самобытность якутской культуры, которая многогранна, неповторима, в которой есть своя особенность, которая выражается в индивидуальном языке. И эта культура — питательная среда для появления фильмов в жанре «хоррор», таких картин довольно много в этом жанре. Кино, прежде всего, должно вызывать эмоции, а страх и смех — эмоции, которые для людей максимально естественные и кажется, что их максимально просто «добывать», но это на самом деле сложно», — полагает Жан Просянов.

Кадр из фильма «Белый пароход» реж. Инга Шепелева

«Народ Саха очень близок к миру духов, очень одушевляет вещи, природу и поэтому это все крепко сплелось с медиумом кинематографа, потому что это было и остается абсолютно естественным: люди не подходят к кино сточки зрения академизма, с точки зрения правил, а действуют от души, по наитию. В итоге получается очень естественно и интересно», — говорит Инга Шепелева.

Есть и более реалистичные аспекты, считает Сергей Яковлев.

«У них своя устоявшаяся культура. И вот есть якутский народ, есть собственный язык, и никто другой им, как зрителям, подобный контент предоставить не может. Например, если бы у нас был свой, дальневосточный язык, нам бы тоже было важно, чтобы для нас кто-то что-то подобное делал», — размышляет он.

По его мнению, также важен тот факт, что в Якутии всего лишь миллион жителей. В итоге все так или иначе участвуют в «киношном» процессе.

«Вся Якутия завязана в кино, они любят кино, любят, что кино создается: «Я пойду, посмотрю, поддержу, поаплодирую, потом с актером обсужу». У них кино не заканчивается просмотром, просмотром оно лишь начинается. Друг друга поджигают новыми идеями. Это стало не только частью их культуры, это стало частью их жизни», — говорит Сергей.  

То, что в Якутии все друг друга так или иначе знают, сыграло еще одну положительную роль – уверен Жан Просянов.

«Если по всей России у нас кинотеатрами владеют сети, что означает, что кинотеатры программируются по всей стране в едином ключе: какой-то человек решает — какой фильм будут показывать, то в Якутии большинство кинотеатров — частные: есть конкретный человек, к которому можно прийти и сказать: «Давай покажем моё кино». Экономическая составляющая якутского феномена началась с того, что один конкретный якутский режиссёр набрал одного конкретного директора кинотеатра и они договорились о том, чтобы конкретный фильм показывали в конкретном кинотеатре. Тогда суммарные сборы составили полмиллиона рублей, что перекрыло производственные затраты и с этого момента всё и началось», — рассказывает Жан Просянов.

Съёмочный процесс комедии «Меня зовут Любовь» реж. Валентин Макаров. фото «Сахафильм»

Кстати, маленький бюджет — как съемочный, так и кассовые сборы — еще плюс в копилку якутского кино, говорит Сергей Яковлев.

«Малый бюджет для полного метра, а охват для возврата вложенных средств — 10-15 млн рублей. Это рабочая формула в наших условиях. К примеру, бюджет фильма «Золото Умальты» — 200 млн., рублей, его сложнее будет окупить», — рассуждает Сергей Яковлев.

А вот в массовый успех якутского кино на просторах всей страны Сергей Яковлев не сильно верит. И тому есть одна причина.

«Якутское кино не выходит на российский рынок, потому что русский зритель не любит читать: кино же на якутском, а титры на русском, и их нужно читать», — уверен Сергей Яковлев.

Жан Просянов напротив — говорит, что якутское «зрительское» кино, нацеленное на локальный рынок, должно выходить в российский прокат.

«Самый яркий пример этого года — эдакий якутский Уэс Андерсон — Николай Корякин с фильмом называется «Тимир», который был отмечен на фестивале «Зимний» за режиссуру и собрал в якутском прокате почти 13 млн рублей, отбив производственный бюджет. Мне кажется, такие вещи должны максимально ярко подсвечиваться на федеральном уровне, а в идеальной системе координат должны демонстрироваться не только в Якутии, но и в каждом регионе, где есть какие-то очаги кинематографии: своя киностудия, кадры, техника — к этому надо стремиться, чтобы выпускалось локальное кино, чтобы в региональном прокате оно собирало столько, чтобы могло окупаться. Тогда наше кино станет сильнее и появится шанс услышать большее количество интересных и ярких голосов» — резюмирует наш разговор Жан Просянов.

постер фильма «Тимир»

Справедливости ради стоит отметить, что локальное кино есть не только в Якутии: снимают в Бурятии, в Хакасии построили большую студию, где был снят фильм режиссера Николая Рыбникова «Чекаго». Своеобразной киностолицей нашей страны стал Калининград, где сегодня снимается огромное количество фильмов. В Екатеринбурге, где три года назад на Свердловской киностудии поменялось руководство, идет активное движение.

«В целом, если говорить о развитии регионального кино, то оно наиболее активно развивается там, где есть рибейты — возврат средств продюсерам, потраченным в этом регионе. Многократно доказано ассоциацией продюсеров кино и телевидения, что на каждый возвращённый продюсеру рубль регион по факту получает три, а если грамотно этим управлять, то шесть. Но для этого также должна быть развита инфраструктура: в городе должно быть много кафе, гостиниц, транспортная сеть, кадры второго состава, техника, хоть какой-то культурный вуз», —рассказывает об экономической и инфраструктурной стороне якутского феномена Жан Просянов.

Кстати, сайт «Кино-Театр.Ру» сейчас делает проект под названием «Кинокарта России», в рамках которого будут отмечены места, где снимались те или иные фильмы, чтобы появлялась локальная гордость и туристическая привлекательность. Судя по всему, Якутия будет на этой карте представлена весьма значительно.

За время работы литературной премии имени Арсеньева накопилось несколько сотен произведений, события которых происходят на Дальнем Востоке. Только в длинном списке 150 творений эпистолярного жанра, прошедших профессиональный фильтр! На первом этапе кинематографического конкурса малое жюри, в состав которого вошли руководитель проекта «Дальневосточное кино» и куратор премии им. В. К. Арсеньева Вячеслав Коновалов, известный продюсер и сценарист, преподаватель ВГИКа Олег Богатов, а также известный сценарист и режиссер Алексей Колмогоров изучили каждое произведение и определили 28 финалистов, которые сейчас активно готовят свои сценарные заявки и их презентации перед кинопродюсерами.

Члены жюри изучили каждое произведение  и определили 28 финалистов. фото: оргкомитет проекта «Дальневосточное кино»

– Финалистами стали как дальневосточные авторы, так и представители других регионов, – отмечает Вячеслав Коновалов. – В проекте участвуют не только победители премии В. К. Арсеньева, но и те, чьи произведения попали в длинный список, а также авторы, творения которых не были отмечены, но жюри проекта «Дальневосточное кино» посчитало их достойными для экранизации.

Наряду с отбором претендентов на экранизацию, важным этапом проекта «Дальневосточное кино» является подготовка сценарных заявок и их презентация на питч-сессии. Для финалистов были организованы тематические мастер-классы. Олег Богатов, который курирует проект по сценарной части, рассказал, как грамотно написать и оформить сценарную заявку и как правильно ее презентовать перед экспертами киноиндустрии.

– Считаю это важнейшим этапом, – говорит Вячеслав Коновалов. – От качества подготовки сценарной заявки зависит судьба произведения. В этом документе учитываются важнейшие факторы – целевая аудитория, тайминг, сюжет, основные герои и многое другое. Именно по сценарной заявке кинопроизводитель будет судить стоит работать с материалом или нет. Вместе с тем и презентация – отдельное мастерство. Можно хорошо написать сценарную заявку, но выходя на питчинг, не быть готовым и не смочь интересно рассказать о ней.

Оценивать работы финалистов на Российской креативной неделе будет жюри, в состав которого вошли 10 экспертов в области кино, режиссуры, сценарного мастерства, продюсирования.

Надо напомнить, что литературная премия им. В.К. Арсеньева не ограничивает участников ни в тематике, ни в жанре. Необходимо только написать произведение на русском языке и перенести место действия на Дальний Восток.

– Произведения, которые авторы заявляют на премию имени В. К. Арсеньева, делятся по трем номинациям – «Длинная проза», «Короткая проза» и «Литература для детей». При этом я бы выделил три тематических категории, которые наиболее популярны у авторов, – продолжает Вячеслав Коновалов. – Первая категория – история освоения региона, важнейшие исторические этапы освоения Дальнего Востока, биографические зарисовки. Вторая категория – это человек и его взаимодействие с природой, экология. И третья категория – это современность, развитие Дальнего Востока. В такой же тематике будут и сценарные заявки, поскольку все три направления есть в отобранных произведениях.

Например, среди финалистов автор книги «Щедрый Буге» Камиль Зиганшин. В 2023 году он стал победителем премии им. В. К. Арсеньева в номинации «длинная проза». В основу повествования легли его дневники о тех временах, когда он работал штатным охотником в госпромхозе в горах Сихотэ Алиня. 

Камиль Зиганшин, автор одной из книг, претендующей на экранизацию, работал штатным охотником в в Лазовском госпромхозе Хабаровского края. фото: оргкомитет проекта «Дальневосточное кино»

Камиль Зиганшин был городским жителем, поэтому записывал в дневник все, что считал интересным и важным во время жизни в тайге. Книга получилась увлекательная.

В число финалистов проекта «Дальневосточное кино» вошел житель Южно-Сахалинска Владимир Семенчик. Жюри оценило его дебютную пьесу «Отжарщики, или международный рыбный день». Автор рассказал об одном из увлечений многих сахалинцев, которое перерастает в настоящую страсть – это рыбалка. Когда не берутся во внимание предупреждения МЧС, недовольство жен, финансовые траты, главное – выехать на море. Выезд удается, но, конечно, все идет не по плану. В феврале 2024 года на сцене международного сахалинского театрального центра им. А.П. Чехова состоялась премьера спектакля по пьесе Владимира Семенчика. Зрители высоко оценили постановку – билеты были раскуплены за два дня.

Владимир Семеник. фото: оргкомитет проекта «Дальневосточное кино»

– Кино по дальневосточным сюжетам пока – большая редкость, – сказал после приглашения в финал проекта Владимир Семенчик. – А ведь это уникальная территория, где живут удивительные люди и происходят фантастически интересные события.

Свою сценарную заявку представит еще один сахалинский автор Любовь Безбах. Ее к финалу привела книга «Шёпот ночного дождя». Это сборник, который включает девять рассказов о периоде с 1905 по 1945 годы, когда южная половина острова принадлежала Японии. фото: оргкомитет проекта «Дальневосточное кино»

Проект «Дальневосточное кино» не закончится на определении пяти сценарных заявок, наиболее интересных для экранизации. При поддержке экспертов проекта авторы продолжат «шагать» к большим экранам. Продолжится работа для дальнейшего продвижения заявок в организации, поддерживающие кинематограф, такие как Министерство культуры РФ, Фонд кино, Институт развития интернета и другие.

Каждый текст, который начинается словами "многие спрашивают" тут же вызывает подозрения, что никто и не спрашивает, просто автору очень хочется рассказать, но очевидного повода нет.

Однако действительно спрашивают. На последний фестиваль «Точка возврата» в 2019 году нам прислали больше пятидесяти фильмов, есть кому интересоваться.

Будет ли в этом году (или еще когда-нибудь) наш Дальневосточный фестиваль игрового любительского кино или мы закрыли проект?

Тем более, что много раз мы, организаторы, говорили, что вот пятую «Точку» проведем, а потом серьёзно подумаем. Мы подумали и решили не закрывать. Но и продолжать пока не можем.

Четыре года из пяти мы делали фестиваль как победители конкурса президентских грантов. И все четыре года понимали, что это когда-нибудь закончится. Фонд не может финансировать проект бесконечно. Он или нужен своей территории или нет. Уж за пять лет, казалось бы, можно найти источник финансирования на месте, деньги невеликие. Однако у нас не получилось, хотя все это время (с 2015 года, сколько живёт фестиваль) мы пытались решить эту задачу.

Деньги нужны на рекламу, печатную продукцию, призы и подарки победителям, зарплату команде, иногда на поездки по региону в поисках новых участников, ну и немало бюджета «съедает» Кинолагерь, как неотъемлемая часть проекта. Это учебно-тренировочная база для съемки короткометражных фильмов. Вывезти пятьдесят человек за город на два дня, там поселить и кормить, пока они занимаются творчеством — удовольствие недешевое.

Кроме того, на мастер-классы и разборы работ нам нужны эксперты и преподаватели «из центра», ведь не секрет, что на Дальнем Востоке профессионалов в области киноиндустрии почти нет.

Снижать уровень фестиваля мы не хотим.

Искать спонсоров? Не наша история. Никто просто так денег не дает, а ломать проект под чьи-то рекламные интересы мы не готовы. К тому же по опыту знаю: работа со спонсорами — это еще один проект в проекте, а у нас и на сам фестиваль не всегда хватает ресурсов.

В крае есть министерства культуры, внутренней политики, образования в конце концов. У нас (команды создателей и организаторов "Точки") есть культурно-образовательный проект, работающий на имидж региона несколько лет. Проект-победитель Дальневосточной премии в области коммуникаций "Серебряный Лучник" в номинации "Продвижение имиджа территории", кстати.

Мы себе уже все доказали. Властям не смогли. В краевом министерстве культуры я была дважды, еще до известных изменений в политической жизни края. В первый раз там восхищались проектом и обещали всестороннюю поддержку, но просили зайти позже. Во второй раз на встрече я долго слушала, как мало денег у культуры и как много в крае сельских библиотек с протекающими потолками.

Мы несколько месяцев планировали встречу с экс-губернатором, писали письма, готовили обоснования, у нас за это время родилось много классных предложений, как и куда развивать проект, но подготовка к переговорам затянулась (не по нашей вине), и все закончилось сами знаете по какой причине.

Мы обращались в полпредство, и даже провели несколько встреч, обсуждая перспективы совместной работы. Увы, безрезультатно.

А сколько заявок мы написали на различные конкурсы грантов только за последний год, сложно посчитать. Впрочем... семь. Не вошли в число достойных ни разу. В том числе и правительство Хабаровского края не признало проект победителем своего конкурса (это в прошлом году, в этом ещё ждём результатов). Ну и гранты ведь точно не выход, они сегодня есть, завтра нет. При такой паллиативной помощи закончится история все равно плачевно, так и что тянуть, думаем мы, и продолжаем писать заявки. Потому что кажется, что выход вот-вот найдется, надо только дождаться этого решения.

Ведь, оглядываясь назад, мы все больше понимаем, что проект не проходной, и перспективы у него огромные. Жаль хоронить. И, пока тему можно реанимировать, пытаемся найти выход.

В первые годы мы ставили перед собой цель сформировать местное киносообщество. Мы этого добились. Уровень фильмов-финалистов последнего сезона был таким, что стало очевидно — это кино надо показывать массовому зрителю. В эту сторону и нужно развивать фестиваль.

Еще год, и точка невозврата будет пройдена. Жаль, если так случится. Тем более, что идея проведения кинофестиваля полностью отвечает задачам, поставленным Президентом России в «Национальных проектах России». В частности, фестиваль создает условия для реализации творческого потенциала нации (проект «Творческие люди»), способствует цифровизации услуг и формированию информационного пространства в сфере культуры (проект «Цифровая культура»), а также направлен на укрепление гражданской идентичности жителей Дальнего Востока на основе духовно-нравственных и культурных ценностей. Наверное, это повод (вернее, целых три повода), чтобы хотя бы поискать решение проблемы вместе с руководством региона. Ждём предложений и готовы к диалогу!

О ПРОЕКТЕ:

С 2015 года в Хабаровском крае проводится Фестиваль игрового любительского кино «Точка Возврата». В 2017 году фестиваль получил статус Дальневосточного.

Ежегодно в рамках фестиваля проходят режиссёрские и сценарные мастерские, открытые актёрские кастинги, учебно-тренировочные экспедиции, профессиональные разборы присланных работ, многочисленные кинопоказы (как правило, в нескольких городах Дальневосточного региона), а также церемонии награждения финалистов и победителей.

На сегодняшний день в фестивале приняли участие кинолюбители из четырнадцати городов Дальнего Востока: Хабаровска, Владивостока, Якутска, Благовещенска, Петропавловска-Камчатского, Комсомольска-на-Амуре, Уссурийска, Спасска-Дальнего, Магадана, Южно-Сахалинска, Улан-Удэ, Паланы, Читы и Анадыря. На суд зрителей и жюри представлено свыше 150 работ начинающих кинематографистов.

Сегодня «Точка возврата» – единственная площадка на Дальнем Востоке, предлагающая обучающую программу для новичков кинопроизводства, и позволяющая им демонстрировать свои достижения в расчёте на профессиональную оценку и дальнейший рост.

«Тихо! Мотор!» 

Первые сцены снимались в гимназии № 3. Просторный школьный двор стал вдруг тесным — он превратился в киногородок. Здесь выстроились рядами белые трейлеры для актёров, автобусы с реквизитом и целый грузовик оборудования с московскими номерами — он проделал путь в 8 тыс. километров, чтобы привезти всё необходимое на площадку.

фото: Ольга Кошелева

В широком вроде бы коридоре, где снимается сцена диалога между главными героями, тоже не протолкнуться. Пространство заполнили камеры, мониторы, провода, экраны, аппаратура звукозаписи и световое оборудование. Люди снуют туда-сюда, и со стороны это похоже на большой муравейник и хаос.

Отовсюду слышны шипящие фразы по рации: «Камера, стоп!», «Приготовились!», «Выключаем дым-машину!». Но чаще всего доносится: «Тишина!» или «Тихо!». А почти на каждой двери в коридоре висит объявление: «Тихо! Идёт съёмка!».

фото: Ольга Кошелева

— Даже случайный шум может испортить дубль. Играют актёры, посторонние звуки их отвлекают. Чистота звука тоже важна, потому что не всё потом идёт в переозвучку. Мы стараемся записать всё максимально чисто, а уже потом какие-то моменты переозвучиваем, — объясняет звукорежиссёр Кирилл Трушкин. 

Разбить тарелку! 

После первого успешно отснятого дубля вся съёмочная группа устремляется во двор школы. По кинотрадиции в первый съёмочный день после первого удачного дубля необходимо разбить тарелку.

— Мы ссорились, ругались, переписывали сценарий, искали локации, актёров. Сейчас это превращается в нашу общую историю. Я хочу пожелать нам удачи, сил, вдохновения, терпения и хорошей погоды! — обращается к коллегам режиссёр Роман Косов.

режиссёр Роман Косов фото: Ольга Кошелева

Осколки тарелки и минуты не пролежали на асфальте — их разобрали на память актёры, гримёры, ассистенты и даже работники школы.

— Наша гимназия существует уже более 90 лет, поэтому для нас это определённая веха. Мы сохранили кусочек тарелки — он займёт достойное место в нашем музее, — рассказывает завуч гимназии Елена Драчко. 

Была школа — стал павильон 

Первая массовая сцена — это урок географии, на котором учитель так вдохновенно рассказывает ребятам о первооткрывателях, что у главного героя зарождается тот самый план с путешествием на плоту по Амуру. Массовка — хабаровские школьники, прошедшие отбор. Среди них и ученики этой же гимназии.

— Ты идёшь в этот кабинет, в котором были обычные уроки, и оказываешься в другой обстановке. Ты снимаешься в фильме в своей же школе! Я как будто в другом мире, как будто первый раз зашла в свою школу, — поделилась Элина Добровольская.

фото: Ольга Кошелева

В съёмочной группе проекта около 70% — профессионалы, ещё 30% — новички и местные участники.

Так, роль учителя географии, который рассказывает ребятам из 10-го «Б» о подвигах первооткрывателей, исполняет актёр Хабаровского ТЮЗа Пётр Нестеренко. Чтобы получить роль, он прошёл отбор из 40 кандидатов. Для актёра театра съёмочная площадка оказалась ещё и возможностью увидеть другую систему работы.

— Мне было интересно посмотреть, как устроен процесс — сколько людей, кто за что отвечает. Здесь у каждого своя зона ответственности, которая ему суперпонятна. И все всё делают вовремя и без лишних слов, как один организм. Это экономит время, силы. Внимание — всё на съёмочный процесс, а не на то, как его организовать, — говорит Пётр Нестеренко. 

фото: Ольга Кошелева

Две противоположные силы 

Спустя всего полчаса на съёмочной площадке становится понятно, что никакого хаоса здесь нет. Это только кажется. Десятки людей перемещаются между декорациями, актёрами и техникой, но каждый точно знает свою задачу, а порядок соблюдается даже в мелочах.

Например, сцены снимают не в той последовательности, в которой они происходят по сценарию. Поэтому костюмерам приходится постоянно сверяться с вызывным листом и проверять, что именно сейчас происходит с героем. У одной и той же роли может быть несколько комплектов одежды: чистая обувь для начала истории и такая же, но уже испачканная после событий в тайге. Некоторые вещи специально состаривают — стирают, полощут в чанах, обрабатывают наждачной бумагой. Для фильма из Москвы привезли 23 чемодана с костюмами и реквизитом весом около 529 кг.

— Мы брали две одинаковые пары обуви: вначале герой чистенький, потом происходит событие в тайге, на воде, на плоту, и обувь выглядит уже по-другому, — поделилась Мадина Цацаева, ассистент художника по костюмам.

ассистент художника по костюмам Мадина Цацаева фото: Ольга Кошелева

Та же история с гримом. Гримёр из Хабаровска Софа Лисеенко впервые работает на большом профессиональном фильме и признаётся: здесь главное — не терять самообладания и не забывать фотографировать. Утром может сниматься одна сцена, днём — другая, а вечером съёмочная группа снова возвращается к эпизоду, который снимали утром.

— Необходимо следить за стыками. Важно, чтобы люди в кадре всегда выглядели одинаково. Фото — как подсказка, — говорит Софа Лисеенко.

В первый съёмочный день такая внимательность уже спасла от потенциального киноляпа. Одного из участников массовки никак не могли найти на площадке. Оказалось, он никуда не исчез — сидел в классе вместе со всеми. Просто снял кофту с застёжками, в которой должен был оставаться по сцене. После этого случая вся массовка запомнила: самостоятельно менять ничего нельзя.

фото: Ольга Кошелева

За тем, чтобы актёры вовремя оказывались в нужном месте, следит ассистент по актёрскому составу Зоя Киритова, тоже из Хабаровска. И для неё это первый настолько масштабный проект: до этого она пять лет работала помощником режиссёра в театре. Теперь приходится привыкать к другому темпу — ролей больше, площадки меняются, а вместе с ними нужно перемещать реквизит и самих актёров.

Помощник режиссёра Александра Ильинова приехала из Владивостока. Её обязательный атрибут — это хлопушка и монтажные листы.

— На хлопушке отмечены сцена, кадр и дубль — эти данные потом помогают монтажёру разобраться в отснятом материале. В монтажном листе фиксируют, удачным или неудачным был дубль, какая использовалась крупность, объектив и на какую флешку записан материал, — объясняет Александра.

фото: Ольга Кошелева

Ещё одна «невидимая» профессия — фокус-пуллер, правая рука оператора. Настя Забелина приехала из Москвы. Она следит за тем, чтобы резкость оставалась именно на актёре, пока тот двигается в кадре.

И ещё один незаменимый человек на площадке — это тот, кто отвечает за еду: рядом с рабочей зоной стоит стол с кофе и бутербродами, а актёров стараются кормить прямо на месте — это позволяет не терять время на поездки и длинные перерывы. Смена длится с восьми утра до восьми вечера, с перерывами на отдых и обед. 

Звёздный десант

В центре истории — трое подростков. Главную роль Вали Лужецкого, шестнадцатилетнего мечтателя, который отправляется по Амуру на плоту ради девушки, играет Матвей Кулагин из Ростова-на-Дону. Готовясь к роли, он много читал о первооткрывателях, в том числе о Геннадии Невельском: его герой мечтает путешествовать и хочет пойти по стопам отца-географа.

— Я заметил, что все первооткрыватели были бесстрашными людьми — они ничего не боялись, и от этого всё и рождалось. Моим героем движет желание быть похожим на отца, — говорит актёр.

Его друга Егора играет Ярослав Могильников, известный по «Слову пацана». На Дальнем Востоке он оказался впервые. К роли готовились не только актёрски — ребята репетировали греблю, а самому Могильникову пришлось привыкать к местному солнцу.

— Я очень быстро сгораю, мне долго нельзя находиться на солнце, а у нас почти все съёмки на солнце. На меня, наверное, будут наносить десять слоёв солнцезащитного крема, — шутит он.

Егора играет Ярослав Могильников, известный по «Слову пацана» фото: Ольга Кошелева

Третью главную роль — Ингу — исполняет Александра Бабаскина. Жара, признаётся актриса, стала отдельным испытанием: «Из-за жаркой погоды становится тяжелее думать».

На площадке тем временем стараются сделать так, чтобы актёрам было комфортнее: во время съёмок в хабаровской квартире для них поставили вагончики с кондиционерами и водой.

Для местных подростков проект стал возможностью попасть в большое кино. Пятнадцатилетний Александр Пастух из Биробиджана сыграл Тима — друга Вали. А хабаровская актриса Анастасия Беляевская получила роль мамы Инги.

Её сцену снимали в обычной трёхкомнатной квартире на улице Шевченко. Чтобы создать эффект солнечного дня, осветительное оборудование подняли на уровень четвёртого этажа. Внутри тем временем разместились более 30 человек — квартира превратилась в полноценную съёмочную площадку.

фото из личного архива Анастасии Беляевской

Особенно запомнилась Анастасии сцена с чаем. По сценарию она должна была налить его в чашку, но, когда уже собиралась остановиться, режиссёр скомандовал: «Лей, лей, лей!». Чай едва не перелился через край.

— Это потом стало нашей внутренней шуткой. Ну вообще, мне кажется, это очень символично: Амур вышел из берегов, чай чуть не пролился, — говорит Беляевская.

«Чёрный дракон»

К приезду группы вода в Амуре поднялась настолько, что некоторые заранее выбранные объекты оказались для съёмок непригодными. Но команда не растерялась.

— Мы разделили сцены на несколько эпизодов, которые потом соединятся на монтаже. Мы подыскали объекты, где река чуть упала. Один блок, где поднялась вода, снимаем именно на воде, а сцены, где герои уже приплыли и высаживаются на берег, будем стыковать на другой реке, — поделился режиссёр Роман Косов.

фото: Василий Власов

А дальше кино буквально должно уйти в воду. Оператор Алексей Зайков рассказывает, что специально для проекта команда изготовила аквабокс под камеру — по его словам, такого решения для их модели камеры раньше в России не было. В некоторых сценах оператору и актёрам предстоит работать непосредственно в воде. 

Хабаровский край vs Карелия 

Ещё недавно Хабаровский край на экране можно было заменить другим регионом. Ради экономии времени и денег дальневосточные леса и рельеф снимали там, где они были доступны съёмочной группе, а затем выдавали за местные пейзажи. В Карелии, например, снимали сцены, которые должны были передавать атмосферу Дальнего Востока в «Лихих» и «Золоте Умальты».

Когда картина выйдет на большие экраны, зрители по всей стране увидят Амур, озеро Амут и дальневосточную тайгу. А вот за пределами фильма, но в памяти тех, кто его здесь снимал, останется отзывчивость жителей края и помощь местных служб. Для съёмочной группы эта помощь оказалась не просто организационной поддержкой. Она стала частью самого опыта работы в регионе.

— Мы хотели бы выразить огромную благодарность месту, где проводим съёмки. В первую очередь — гимназии № 3 и её директору. Нам помогали сотрудники школы, людей даже вызывали из отпусков. И вообще нам помогает огромное количество ведомств: МВД, МЧС, ГО и ЧС, Минздрав края, 11-я армия. Отдельно хочется поблагодарить Юрия Колпака. Я сам из Хабаровского края, из посёлка Солнечный. Долгое время здесь не был и, наверное, сам бы не доехал, — говорит директор проекта Михаил Духов.

фото: Ольга Кошелева

Съёмочный период в Хабаровском крае продлится до середины сентября, после чего начнётся этап постпродакшена. В прокат «Все реки впадают в моря» выйдет осенью 2027 года.

Фильм «Все реки впадают в моря» создаётся при поддержке Фонда кино, губернатора Хабаровского края и Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики. Проект получил 70 млн рублей из средств первого дальневосточного конкурса Фонда кино при общем бюджете 145 млн рублей.

«Райотдел» — это хоррор-роман. Главный герой — начинающий полицейский, которого начальник отправляет работать участковым на север Хабаровского края. Название локации — вымышленное. Это город Снов Сновского района. В первые же часы своего пребывания там главный герой сталкивается с агрессивным населением и мистическими явлениями…

— Олег, осенью 2025 года у вас выходит графический роман «Райотдел», а уже весной 2026 года вы презентуете спин-офф «Тайная кошачья история». При этом рисуете и пишете всё сами. В чём секрет такой скорости работы?

— Я не люблю растягивать, потому что мне потом становится неинтересно. Плюс у меня есть свободное время. Раньше я всегда думал о том, что, когда выйду на пенсию, напишу книгу. И вот, отдав службе более 20 лет, я могу себе позволить вплотную заниматься творчеством. По образованию я юрист, долго работал на государственной службе, бывал в разных районах края, общался с очень разными людьми. Но это не документальная история. Скорее, попытка посмотреть на привычную профессию через линзу мистики, страшных историй и необъяснимых явлений.

— В «Райотделе» постоянно возникает ощущение, что всё происходящее могло случиться на самом деле. Это сознательный приём?

— Да. Мне нравится, когда читатель начинает сомневаться. Он понимает, что город вымышленный, но узнаёт реальные места. Кто-то уверен, что это Монгохто, кто-то называет район имени Полины Осипенко. Меня вдохновляет идея альтернативной реальности. Мне очень нравится то, что сделал Квентин Тарантино в фильме «Бесславные ублюдки». Его много критиковали за переосмысление истории, а мне кажется, это блестящий художественный ход.

Фото: Ольга Кошелева

Или фильм «Ведьма из Блэр»? Ещё до премьеры создатели публиковали якобы архивные документы, создавали сайты с «историческими» материалами, запускали легенды о том, что события происходили на самом деле. Люди приходили в кинотеатр уже с ощущением, что смотрят документальную хронику.

Я тоже беру реальные события — например, историю гибели Дерсу Узала, — а затем добавляю мистическую составляющую. Так рождается мир, в котором человек постоянно задаётся вопросом: «А это действительно было или автор всё придумал?» Так устроен и «Райотдел».

Для меня важно заинтересовать человека, чтобы, в идеале, он самостоятельно начал изучать первоисточники… и нашёл ответ на вопрос: происходило всё это на самом деле или нет?

— Откуда вообще появилась эта история?

— Всё началось с одной картины. Я нарисовал одинокого полицейского, который ночью светит фонарём в поле. Этот образ буквально поселился у меня в голове. Я постоянно возвращался к нему и постепенно понял, что за ним скрывается целый мир. Тогда я ещё не думал о книге. Просто хотелось понять, кто этот человек и почему он оказался именно там.

— Действие происходит на севере Хабаровского края. Почему именно там?

— Север сам по себе очень кинематографичен. Там огромные расстояния, суровая природа, небольшие посёлки, где все знают друг друга. Я много ездил по этим местам, жил на Курильских островах, поэтому многие ощущения в книге настоящие. Сам город вымышленный, но атмосфера — абсолютно реальная.

— А другие герои, кроме полицейского? Читатели пытаются угадать, кто стал прототипом персонажей?

— Постоянно. В первой части «Райотдела» среди персонажей есть реально существующие люди. Не буду о них говорить. Кто-то из них знает про это, кто-то — нет. Например, Нина Цепухина — это персонаж из моей молодости. Та женщина работала в столовой, была очень злой и всегда кричала на всех. Так и родилась эта героиня «Райотдела». По книге она очень страшный человек. Но даже если герой отрицательный, мне хочется, чтобы читатель мог ему сопереживать. За каждым персонажем всегда стоит настоящая человеческая история.

Фото: Ольга Кошелева

— В ваших книгах много дальневосточных мотивов: маски, духи...

— Это принципиально. Например, один из персонажей связан с культурой коренных малочисленных народов Севера. Мой дед много лет изучал их литературу. Жаль, что в детстве я не понимал, насколько это ценно. Сегодня приходится самостоятельно читать, изучать, искать материалы.
Во время презентации первой книги мы даже дарили читателям амулеты, созданные по мотивам культуры ульчей. Мы специально просили людей выбирать их вслепую. Как будто талисман сам выбирает своего владельца.

— «Райотдел» — это мистический хоррор. Откуда появился интерес к этой теме?

— Наверное, ещё из детства. В девяностые вдруг открылся огромный мир зарубежных фильмов, книг, музыки: Стивен Кинг, Роберт Блох, страшные народные сказки, мистическая литература. Исчезли многие ограничения, появилось ощущение невероятной свободы. Появились и комиксы, но я никогда особенно ими не увлекался.

— А почему тогда вы выбрали именно форму графического романа, по сути, комикса?

— Потому что для меня история всегда рождается в картинках. Я сразу представляю кадр целиком — композицию, свет, эмоции. Для меня графический роман — это почти кино, только снятое на бумаге, это как раскадровка. Такой формат позволяет рассказать историю именно так, как я её представляю. Именно поэтому я не передаю рисунок другому художнику, ведь тогда история перестанет быть моей.

Фото: Ольга Кошелева

— Дайте своё определение мистики.

— Для меня мистика — это событие, которому человек пока не может найти объяснение. Мне кажется, почти каждый хотя бы раз сталкивался с чем-то подобным. Когда мы с супругой жили в старой квартире на Курилах, я лично с таким столкнулся. Наш кот сидел и постоянно подолгу смотрел в один и тот же угол комнаты. Там не было ни насекомых, ни каких-то звуков. Пришлось попросить помощи батюшки. Он объяснил, что нужно взять свечу и прочитать молитву. Когда супруга зажгла церковную свечу, то она неожиданно полностью почернела. Мы не знаем истории той квартиры. Известно только, что в ней жила пенсионерка, в закрытой кладовке хранились очень старые иконы, были какие-то древние вещи. Угол, в который смотрел кот, как раз находился между этой кладовкой и нашей спальней.

— А вы верите в какие-то приметы, суеверия?

— Я православный человек и не верю во всё это, но допускаю, что в мире есть необъяснимые явления.

— Как вы пишете? Вы заранее знаете, чем закончится история?

— Никогда. Есть только начало. Дальше история сама ведёт меня.
Мне очень нравится мысль Стивена Кинга о том, что писатель не должен знать финал заранее. Я работаю именно так. Иногда сам удивляюсь тому, куда приводят персонажи.

— При этом вы не только пишете, но и полностью рисуете книги.

— Да. Хотя профессионального художественного образования у меня нет. После тридцати лет я просто решил попробовать рисовать и начал. С тех пор прошло больше десяти лет. Сегодня одна страница «Райотдела» занимает примерно четыре дня работы. Я рисую на графическом планшете, но мне нравится рисовать также маслом и акварелью.

— А какие у вас хобби?

— Сегодня моё главное увлечение — рисование и дизайн. Ещё мне нравится музыка. Правда, сейчас меня больше интересуют сами музыкальные инструменты, особенно электрогитары. Для меня они — настоящие произведения искусства. У меня уже собралась коллекция из семи электрогитар. Конечно, я играю, но гораздо больше люблю изучать историю инструментов, их устройство, ограниченные серии, особенности производства. Кроме того, я занимаюсь кастомизацией обуви — чаще всего Converse. Иногда расписываю и гитары.

Фото: Агентство креативных индустрий Хабаровского края

— Вокруг «Райотдела» уже сформировалось большое сообщество читателей. Что вас удивляет больше всего?

— Их желание делиться собственными историями. Люди пишут мне огромные письма, записывают голосовые сообщения, рассказывают мистические случаи, которые происходили с ними или их родственниками. Бывшие сотрудники полиции тоже выходят на связь. Если история действительно цепляет, она вполне может однажды стать частью «Райотдела». Мне кажется, именно так и рождается настоящая вселенная.

— Почему ваши книги до сих пор нельзя купить на маркетплейсах?

— Потому что мне хочется сохранить камерность проекта. «Райотдел» никогда не задумывался как массовый продукт. Все книги, весь мерч, коллекционные фигурки создаются в Хабаровском крае. Мне нравится, что люди специально ищут этот проект, каждый приходит к нему каким-то своим путём. Так между автором и читателем возникает совсем другое отношение.

— Сейчас вы работаете над второй частью «Райотдела». Что нового ждёт читателей?

— Мы начали сотрудничество с частным музеем «Мир говорящих машин» в Хабаровске. Во второй части появится легенда о загадочном патефоне, который, по сюжету, способен связывать мир живых и мир мёртвых. Более того, один из сотрудников музея стал прототипом нового персонажа, так что история ещё теснее переплетётся с реальностью.

— Сегодня «Райотдел» читают далеко за пределами Дальнего Востока?

— Да, и это очень приятно. Многие специально увозят книгу из Хабаровска как необычный дальневосточный сувенир. Постепенно она разъезжается по всей стране. Среди её владельцев — заместитель министра РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Эльвира Нургалиева, актёр Алексей Чадов, а также артисты театра и исполнители мюзиклов. Для меня это знак того, что проект живёт своей жизнью и находит своих читателей.